Закон Аялы Хасон.

В прошлую каденцию в качестве премьера Беньямина Нетаниягу, корреспондент первого канала израильского телевидения Аяла (это имя, а не сан) Хасон ошарашила широкую общественность супер сенсацией. По ее информации получалась что партия ШАС была готова поддержать соглашение правительства с мусульманскими террористами по Хеврону, в обмен на то, что министром юстиции будет назначен Барон (это фамилия, а не титул), который по надежде тогдашней ШАС выведет Арье Дери (тогда он был главой ШАС) из под уголовного преследования.
Дело оказалось липой, но сработало. Долгие месяцы правительство возглавляемое Нетаниягу не могло спокойно работать и вынужденно было пойти на выборы, в которых победил тогда продвигаемый США Эхуд Барак (Барак, это тоже фамилия, а не строение).
Таким образом клеветническая компания развязанная первым коллаборационистским каналом ТВ и его сотрудницей сменила законно избранное правительство.
Может первый канал ТВ был закрыт, а сама Аяла Хасон отправилась в тюрьму?
Отнюдь.
Первый канал продолжил обирать граждан принудительным налогом на свою работу, а Аяла Хасон пострадала только от чашки выплеснутого на нее, честным парнем, кофе. Потом она еще и компенсацию за это стребовала.
Реформы израильской экономики и политики были остановлены. Хеврат хашмаль не была приватизирована и де-монополизирована, а премьером начал опять становиться сумевший заключить коалиционные сделки в кнессете, а нет тот, кто избран прямым голосованием.

И вот только сейчас в Кнессет (это израильский парламент) пошел серьезный закон о защите от клеветы, предложенный депутатами Кнессета Яривом Левиным (Ликуд), Звулуном Орлевым («Еврейский дом») и Меиром Шитритом (Кадима).
Он, вчера, поздно вечером, был принят в первом чтении. За 42, против 31.

Важно что закон не касается или не будет касаться, блогеров и тех, кто комментирует какие-то статьи. Он касается только печатных изданий, радио и телевидения.

В соответствии с законопроектом, максимальная планка компенсации без доказательства ущерба в делах о клевете повышается с 50 тысяч шекелей до 300 тысяч шекелей. То есть появляется смысл идти на серьезные судебные расходы что бы доказать, что тебя оклеветали.
И это это без доказательства конкретного ущерба, и 600 000 (вместо 100 000), если доказано, что клевета была умышленной. Если печатное издание лишает оклеветанного возможности отреагировать на ложь, на своих страницах, оно может быть оштрафовано судом на 1.5 миллионов шекелей.

Что жаль. Что решать вопрос клевета или нет, будет наш израильский суд, который вообще в полном составе следовало бы если не казнить то выслать на галеры. Второй недостаток закона в том, что от него выиграют адвокаты.
Хорошо бы было что бы вопрос клевета или нет, решался судом присяжных, раз наказания фиксированы — судьи не нужны, и при отсутствии адвокатов, на языке более понятном тому, кого оклеветали.
Цены бы такому закону не было бы. А из 300 тысяч шекелей нашлось бы что выделить на работу присяжных. На адвокатах, ведь, сэкономили?

По просьбе некоторых, незаменимых моих первых читателей, публикую сохраненную у меня с давних пор статью Зеева Бар Селлы касающуюся как раз освещаемого мной сегодня вопроса:

ПУТЧ

Кому не понравится, когда торжествует справедливость? Когда на практике и на деле осуществляется принцип всеобщего равенства перед законом? Каждому понравится.
Убежден, что никакой сталинский террор не был бы возможен, не испытывай широкие народные массы чувства глубокого злорадства при виде того, как вчерашние вожди валяются в лужах собственной крови и соплей. Поделом! Ишь — возомнили о себе.
Но теперь все умные и все знают, что с «врагами народа» Сталин сводил не народные, а личные счеты, что большевики устроили революцию не для блага широких народных масс, а следуя завету Маркса — Энгельса о том, что для достижения полного счастья необходимо истребить не эксплуататорские классы, а 80 процентов всего народонаселения… Так что история чему-то все-таки нас учит. В частности, тому, что когда нам предъявляют неотразимые аргументы, не стоит сразу утираться. Потому что весь XX век держался на неотразимых аргументах -«Евреи — наше несчастье!», «Коммунизм — светлое будущее всего человечества!», и т. д., и т. д., и т. д.
То, что сегодня происходит на наших глазах, обращено не к разуму, а к инстинкту — инстинкту социальной ярости. Нужно только суметь разбудить ярость масс, а дальше они уже сами сделают все, что нужно. Тебе нужно.
Как разбудить? Сказать, что кто-то чего-то нахапал? Такие вещи удаются там, где народ нищий, ограблен с ног до головы. В Израиле такое не пройдет. Тому есть пример • никто из общественных деятелей не считал и не считает зазорным вести дела с Арье Дери.
Нет, нужно сказать, что ему — народу — плюнули в самую народную душу. Нужно сделать так, чтобы народ почуял, что его предали. Как? А как угодно — только чтоб проняло. Нынешний премьер пришел к власти на волне негодования, на волне возмущения политикой левого правительства. Отлично! И тогда наше самое левое в мире телевидение обвиняет премьера в предательстве правых идеалов — отдал Хеврон в обмен на сделку с партией ШАС. Шум, гам, Аяла Хасон…
Премьер-министр встает на дыбы и призывает к расследованию. Кто может его провести? Государственная комиссия? Нет, комиссию сразу заподозрят в том, что она действует по указке правительства. Кто еще у нас есть? Суд? Но с кем судиться? Правительство против собственного — то есть государственного — телевидения? И тогда правительство отдает себя в руки Господни — на милость полиции.
Не знаю, кто посоветовал премьеру сразу поставить себя и своих министров в положение преступников — никаким другим разрядом граждан полиция не занимается. Но, кто бы он ни был, дело свое он сделал: правительство само сунуло голову в капкан.
С этого момента, честно говоря, все самое интересное кончилось, потому что про Хеврон больше и слова не было. Иными словами, исчезла причина, или, говоря полицейским языком, мотив. А только это, собственно, и надлежало выяснить — был ли выставлен Хеврон на продажу? Не был.
Что же есть? И вот здесь кончается детектив и начинается триллер. Политический триллер.
29 мая 1996 года победу одержал Биби Нетаниягу и блок правых партий. Бывшая правящая партия немедленно заявила, что выборы фальсифицированы. Дело передали в полицию, которая занимается этим до сих пор. Результатов нет. Набрать большинство в кнессете, чтобы спихнуть ненавистное правительство, оппозиция не смогла физически. И тогда за дело взялся прокурор. Обвинения были предъявлены сразу двум министрам — юстиции и кандидату в министры внутренней безопасности. Результат — Яаков Неэман отказался от поста министра юстиции, Рафаэль Эйтан не стал министром полиции. Две силовые структуры были выведены из-под контроля правительства. Оставалось это использовать.
Когда Рабин пришел к власти, он первым делом сменил все руководство полиции. Нынешнее правительство полицию не тронуло. И полиция сделала надлежащие выводы: дважды Нетаниягу приказывал закрыть учреждения ООП в Иерусалиме. И дважды полиция отказалась выполнить приказ. Во второй раз на защиту полиции — и против главы правительства — встал Авигдор Кахалани. И вот этой полиции Нетаниягу вручил свою судьбу.
Судебные органы и полиция ведут яростную борьбу с участниками антиправительственных — против предыдущего правительства! — демонстраций. Запутавшийся и окончательно запуганный министр юстиции Цахи Ханегби сравнил демонстрации «Зо арцейну» с террором ХАМАСа. Словно думал хорошим поведением заслужить себе помилование. Не помиловали! Что бы дальше с ним ни было, политик он конченый.
Когда говорят о терроре, то в голову прежде всего приходит противостояние террора закону. Но связь эта не всегда абсолютна — главарь террористов Арафат, еще когда мирным процессом и не пахло, уже разъезжал по мировым столицам в качестве дорогого гостя президентов, правительств и лично папы римского. Советский террор шел под бесконечный аккомпанемент судебных процессов, совершенно открытых, в том числе и для зарубежной публики. А диссидентов в бывшем Союзе разве не судили? А евреев, желавших уехать в Израиль? Весь XX век учит нас, что юридический террор еще безысходнее террора беззаконного — именно потому, что суд внушает жертве надежду.
Совсем недавно, на наших глазах, в октябре 1993 года Верховный совет России объявил президента страны низложенным. Избранный народом лидер был свергнут тремя поправками к конституции. Расстановка сил в кнессете не позволила оппозиции пойти таким путем. Конституции у нас нет. Поэтому правительство вместе с его всенародно избранным главой было объявлено субъектом уголовного права. То, что происходит на наших глазах, есть только одно — путч. Путч орудия исполнительной власти против высшей власти государства — народа. Аппарат против народного выбора.
Кто стоит за путчистами? Боюсь, что даже самое расширенное толкование понятия «оппозиция» не приблизит нас к истине. Пожалуй, стоит только держать в памяти, что в последнее время Нетаниягу стал проявлять неуступчивость по мирному вопросу. Совсем как Рабин — по поводу переговоров с Сирией за месяц до гибели…

24. 04. 97

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.


+ один = 4