Разговор с подругой моей дочери.

девчонки индиго

Они против израильского фашизма

Преамбула: Моя дочь Юля, одиннадцати с половиной лет, находиться в израильской тюрьме для детей, за то что она хочет жить не со своей мамой, которая пыталась меня убить, а со мной. Остальное узнаете из нашего разговора с подругой Юли. Разговор по Скайпу:

Сергей Ростовцев: Привет!
Аня: Здрасте! Меня небыло 3 недели, была в России. Как Юля??
Сергей Ростовцев: Меня к ней не пускают. Раз или два раза в неделю дают минут пять поговорить по телефону. 26 Юлю переводят в интернат, который еще дальше от дома.
Аня: А ее когда-то отпустят? Ну не на всегда, на время?
Сергей Ростовцев: Я этого не знаю. Они что хотят то и делают. Это враги.
Аня: MM…Это очень плохо. А вообще, где находиться этот интернат??
Сергей Ростовцев: В каком-то кибуце рядом с Хедерой
Аня: ммм… А они злые.
А когда-то, может Юля решить, с кем она будет жить?
Сергей Ростовцев: Обычно. По закону, это в двенадцать лет. Но сейчас речь не об этом. Они с согласия и по просьбе мамы хотят отправить Юлю в интернат навсегда. Но впереди два важных суда. И если я буду живой и на свободе, Юля не будет в интернате. Но израильские суды это долго. Их все время откладывают.
Аня: Жалко.
Сергей Ростовцев: Еще как. Нет не одной минуты, что бы я не думал о Юле. Я все время требую ускорить суды.
Аня: Да, но почему? Для чего маме Юли, отправлять ее в интернат?? Ведь Юле нужна свобода!!
Сергей Ростовцев: Мама Юли, решила ее наказать, за то, что она решила жить со мной. Это раз. Маме Юли, легче сказать пациентам, что ее дочь в интернате… она даже добавит престижном, а вот сказать пациентам, что ее дочь выбрала папу — она не хочет. Маме Юли абсолютно все равно, какая у Юли будет судьба, лишь бы Юля не мешала ее карьере.
То что Юле нужна свобода, в Израиле, кажется, понимают только ты я и мои друзья. Всем остальным безразлично.
Аня: Каждому человеку, даже взрослому тужны три вещи: внимание, любовь и свобода. Но свобода во всем: жить, где хочется, право кушать нормально, и.так далее.
Это даже не то что Юля хочет, а то что ей надо.
Не важно, кто или что – ее право, это свобода. Они нарушают закон, а думают, что вы нарушаете закон. Так кто тут плохой??
Сергей Ростовцев: По иудаизму, Бог дал человеку свободу выбора. Но мне даже о религии с ней запрещают говорить. Можно только спросить «ма нишма» что ты ела, чем сегодня занималась и все. А Юля у меня умница. Она умнее, чем я, и находит способы рассказать мне о том, что происходит, намного изощреннее, чем их нахожу я. Чему они Юлю научили, так это искусно врать. Аня, они плохие. Их беспокоит их зарплата и больше ничего. Полицаи убивали евреев за зарплату. Я не вижу большой разницы. Если человек готов сделать маленькое зло за зарплату, он, если понадобиться сделает и большое.
Аня: Каждому человеку дается возможность изменить себя для каждого плохое и хорошее -разные понятия, чтоб они совпадали, создали законы и принятые правила но различие остается: они не только плохие, но и невоспитанные.
Аня: Они просто думают, что то что они делают — это правильно, и не думают о других. Но тут нельзя сказать, что они нормальные и добрые: они отобрали у Юли права, кроме свободы: школа, дом, осталось отобрать друзей. Я не дам, чтоб это случилось.
Аня: И, кстати то что Юля делает правильно: она умна и когда надо «адаптируется» среди них, то что многим тяжело сделать. она воспитанная, вот и все это разница между ними и ней.
Аня: Я могу дать даже пример, на другом, чем Юля отличается. Я и моя подруга в России хотели залезть на дерево. Я залезла на дерево, так как тренировалась, держалась, ну и конечно, мне повезло. Моей подруге было тяжело залезть, она медленно передвигалась, как будто сейчас упадет. Я ей говорю: не бойся «адаптироваться», будь быстрее, тебе не хватает ЛОВКОСТИ.тоже самое тут.
Сергей Ростовцев: Не совсем согласен. Дело в том, что при капитализме есть две системы управления государством. Только две. Это Фашизм и демократия. При демократии правят граждане, которые выбирают представителей принимающих законы. При демократии все люди живут по законам. При фашизме отдельные группы, союзы, объединения, организации — от сюда и слово фашизм (фашио союзы) делят секторы общества и проводят там те действия, которые считают нужными себе. Законы в этом случае значения не имеют. В Израиле нет закона, что бы было запрещено говорить на русском, но мне с Юлей говорить на русском запрещают. Это потому, что в Израиле фашизм и дети переданы во всевластие социального отдела.
Сергей Ростовцев: А на счет адаптации, ты полностью права. Но не все способны на то что способны вы, дети индиго. Будущее за вами.
Аня: Я всегда знала что Юля чем-то отличается, мы с ней очень похожи, но и очень разные. Это каждый может увидеть. и я не говорю про цвет глаз и волос: у нас чем-то оттенки глаз и совпадают. Дело в том что мы поняли что надо делать чтоб тут выжить, но не то что нам тут было удобно жить, только выжить, но это еще хорошая новость.
Аня: Нету то что люди не умеют делать, но дети индиго да. они просто сразу знали цель. Людям надо время. Это не говорит о плохих качествах. А теперь не могу говорить, мне надо в СуперМаркет. По возможности передавайте от меня привет Юле.
Сергей Ростовцев: Аня! мне кажется, что то, что ты … мы здесь написали, будет интересно и другим. Можно я это опубликую – конечно, без твоего имени, если ты сама этого не захочешь?
Аня: Как хотите. Я соглашаюсь и с именем.
Сергей Ростовцев: Спасибо!

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.


5 + семь =