Принудительная психиатрия в детских тюрьмах Израиля.

"Свободу Юле Ростовцевой" мороженное, раз в две недели, в уголке тюремного двора.

freedom julona «Свободу Юле Ростовцевой» мороженное, раз в две недели, в уголке тюремного двора.

Я не набрал, большой статистики принудительной психиатрии в детских тюрьмах Израиля, хотя знаю, что она достаточно велика. Статистика в отношении детских тюрем и применения в них психотропных препаратов и гипноза, под строжайшим запретом. Это якобы потому, что речь идет о несовершеннолетних. Я покажу вам ее на конкретном случае — случае с моей дочерью, Юлией Ростовцевой.
12 мая, тайно от меня, судьей ришонского суда Израиля, Эйлат Голан Тавори, было принято решение, о оставлении моей 12 летней, дочери, в тюрьме еще на два года. Предысторию этого, я расскажу отдельно. Пятого июня мне сообщили об этом решении судьи и также сообщили о суде, 20 июня 2013 года, на котором будут рассматриваться условия содержания моей дочери под стражей.

Я выступил на этом суде (постоянно перебиваемый судьей) со следующим заявлением, которое перевел суду его(суда) переводчик:

1. Я прошу суд освободить мою дочь Юлию Ростовцеву с учетом того, что она уже больше года находиться под опекой социального отдела и существовании гарантий от граждан хорошо знакомых с нашей семьей и ситуацией в ней. Гарантии находятся в распоряжении суда.

Кроме того, что так будет лучше для счастья и образования моей дочери, ее дальнейшего продвижения в жизни, как это понимают представители моей ментальности, дополнительные основания моей просьбы, таковы:
a) Моя дочь, попала под опеку социального отдела, в интернат тюремного типа — «мирказ а херум», по ошибке заключавшейся в попытке насильно передать ее матери, Ростовцевой Натали, доказавшей своим отношением с дочерью, свою неготовность выполнять роль ее опекуна.

б) Все действия социального отдела, удержать мою дочь под опекой, вызваны материальными мотивами, получить под это государственное финансирование и нацистскими мотивами, борьбы против русского языка.

Например:

А) Мое раздражение вызванное запретом говорить с дочерью на русском языке, послужило главным основанием того, что меня лишили встреч с ней, на полгода.
Главным, именно потому, что если бы не было данного нацистского основания, не было бы и других, оснований изложенных в справке, которая послужила оправданием социальному отделу, такого решения.
При этом является странным, что мое раздражение отдел опеки принял, как агрессию, требующую экзамена психиатра.
Я готов, несколько уменьшить невежество социальных работниц и сообщить, что агрессия, не представлена в справочнике психиатрических болезней, но даже для выяснения агрессивности, как одного из свойств личности, нужен не психиатр, а исследование наличия камней в желчном пузыре.
Врачи говорят, что агрессивность жизненно важна для нас, и является симптомом психического здоровья, а не болезни. При сдерживании агрессивности, желчный пузырь может лопнуть, а при избыточной агрессивности в желчном пузыре накапливаются камни.
Желчь — очень агрессивное вещество, которое разъедает жир, поэтому люди, страдающие повышенной агрессивностью, как правило, не имеют излишков жира и повышенного холестерина. Желчные камни построены главным образом из органических веществ, компонентов желчи и результата переработки ей жирных кислот. Желчные камни, это холестерин, билирубин и кальций.
Что бы определить это, психиатр не нужен.

Да и как могло случиться, что люди готовые гарантировать безопасность и качество жизни моей дочери, со мной, знающие меня и нашу семью, десятилетия, а также администрация фирмы, где я работаю, давшая мне характеристику (все документы находяться в деле), не поняли моей опасности для общения с дочерью, а социальные работники, видевшие меня, суммарно, несколько часов и спровоцировавшие мое раздражение нацистским поведением, сразу определили опасность моего общения с моей дочерью.

Ответ может быть только один – они ненавидят тех, кто хочет разговаривать на русском языке.

Б) В деле представлены многие свидетельства сотрудников социальных служб и нанятых ими работников, разговаривающих на иврите, о моих встречах с дочерью, но свидетельства и доклады, мнения, русскоязычных сотрудниц, присутствовавших на таких встречах, отсутствуют.

В) До вашего решения о том, что я могу разговаривать я дочерью на русском языке, мне не предоставляли этой возможности.

Г) После Вашего решения о том, что я могу говорить с дочерью на русском, дочери, все равно, не разрешают говорить со мной по телефону, если я хочу говорить с ней на русском, ссылаясь на разъяснение вашего решения, данного адвокатом социального отдела, Захава Сендер.

Д) Мне неоднократно отменяли ранее намеченные встречи, объясняя это отсутствием русскоязычной сотрудницы. То есть, если бы я говорил на иврите, встречи бы состоялись, а поскольку я настаивал на русском языке, меня лишали встреч с дочерью. Последнее лишение встречи, произошло 17 июня, на этой неделе. И не было перенесено на 18, 19 и так далее.

Е) Моя дочь попала в тюрьму «мирказ а херум», в возрасте 10 лет. Сейчас ей двенадцать. За это время, благодаря препятствиям, чинимым социальной службой, моя дочь в значительной степени утратила навыки русского языка.
На мое требование и требование моей сестры, о назначении для дочери дополнительных уроков русского языка, социальная служба ответила отказом.
Моя дочь, до того как пошла в садик, до пяти лет разговаривала исключительно на русском языке. Это ее родной язык.
Лишение ее возможностей ежедневного, полноценного общения на этом языке, в дальнейшем создаст проблемы развития и невротические состояния. Как раз об этом, можно спросить у компетентного психиатра.
Таким образом, социальная служба из нацистских соображений, наносит непоправимый ущерб здоровью моей дочери.

2. Поскольку в апреле этого года, моя дочь достигла возраста 12 лет и получала право самой решать вопрос о своем проживании, прошу пригласить ее в судебное заседание, где она могла бы выразить свое волю.

3. Если по каким либо причинам вы решите, по каким бы то ни было причинам, оставить мою дочь в интернате, прошу изменить интернат, так, что бы в нем велось изучение русского языка, и чтобы он находился ближе к месту моего проживания и работы. Желательно, что бы с этого учебного года мое дочь продолжила занятия в школе «шевах мофед».
От объективной проверки уровня тех знаний, которые получает моя дочь сегодня, социальный отдел отказывается, наверняка потому, что этот уровень намного ниже того уровня который имела моя дочь, находясь на свободе.

а) В случае если в ближних к месту проживания и работы интернатах не будет изучения русского, в рамках школьной программы, требую предоставить моей дочери преподавателя и ежедневный час обучения русскому языку и литературе, по российской программе.

б) Прошу предоставить моей дочери возможность дополнительных занятий, по программированию игр на языке Флеш. В том случае если ее интернат будет в районе Ришон ле Циона, я готов сам, найти и оплачивать такого преподавателя.

в) Я прошу, после того как моя дочь будет заканчивать выполнение домашнего задания, остальное время предоставить ей на ее выбор, поскольку сегодня, по ее утверждению, ей не разрешают читать книги и слушать аудиокниги, после шести часов вечера.

г) Я категорически запрещаю, кому бы то, ни было и по какому угодно поводу кричать на мою дочь, что происходит сегодня в интернате Сде-Ицхак, по словам моей дочери. Особенно на нее кричит надзирательница Сара. Это дочь сообщала неоднократно, при представителе социального отдела, Евгении.

д) Моя дочь, с трех лет имела собственный компьютер и была свободна в интернет, в рамках разрешенных сайтов, игры, дизайн, социальная сеть на русском, «Мой мир». Прошу обеспечить ей беспрепятственное пользование компьютером, который я готов предоставить и интернетом, который я готов оплачивать.
Я готов оплачивать и сотовую связь, моей дочери, которая иногда необходима в интернете при регистрации на некоторых ресурсах и для общения с подругами, которого ее практически лишили.

е) Прошу запретить судебным решением использование в отношении моей дочери психотропных препаратов, других препаратов для воздействия на психику, а также поведение сеансов гипноза.

4. Если по каким либо причинам вы решите, оставить мою в интернате, прошу строго установить, время моего с ней общения и его форму, для того чтобы социальный отдел не мог этим манипулировать, добиваясь шантажом от дочери или меня каких либо действий в обмен на общение. Наше общение – наше неотъемлемое право.
Прошу установить штраф в мою пользу, но не из государственного кармана, а от конкретных социальных работниц, срывающих назначенную встречу, по прецеденту того, как такой штраф был установлен мне, что бы я приводил свою дочь в комнату встреч социального отдела в Ришоне, не зависимо от желания моей дочери и других обстоятельств.

А) Прошу разрешить моей дочери двухмесячный отпуск, на время каникул.

Б) Прошу разрешить ей проводить со мной выходной конца недели, через один (два — три выходных в месяц).

В) Прошу для встреч вне этого времени, назначать наши свидания в нерабочее время, в городе на территории места моего проживания и работы.

Г) Прошу разрешить, отдельно и независимо от моих свиданий, свидания моей дочери с ее тетей, Радомской Еленой.

Д) Прошу разрешить свидания моей дочери с ее подругой Анной Каштанов

Ниже. Протокол суда, где судья разрешил применение психотропных препаратов и гипноза.

Детские тюрьмы и принудительная психиатрия в Израиле

1 лист

Детские тюрьмы и принудительная психиатрия в Израиле

2 лист

Детские тюрьмы и принудительная психиатрия в Израиле

3 лист

Детские тюрьмы и принудительная психиатрия в Израиле

4 лист

Детские тюрьмы и принудительная психиатрия в Израиле

5 лист

Детские тюрьмы и принудительная психиатрия в Израиле

6 лист

Детские тюрьмы и принудительная психиатрия в Израиле

7 лист

Детские тюрьмы и принудительная психиатрия в Израиле

8 лист

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.


девять + 7 =