Израиль

Израиль

Неработающие ссылки — заработают посже.

ОГЛАВЛЕНИЕ:

Иерусалим, Стена Плача

Иерусалим, Стена Плача

* Об Израиле и не только – времена репатриации девяностых – публицистика, 27.05.2005 09:02
* Об Израиле и не только – время ериды. Часть вторая. – публицистика, 30.10.2005 02:19

* Об Израиле и не только-Зик Хайль! или Но пасаран! — публицистика, 04.01.2006 05:10 Читать далее

Дака тийшим

До того как я начал вести этот блог, я обитал на различных форумах и прочих ресурсах.
С удивительной частотой появляются там появляются люди, косящие под либералов, но которые считают возможным и правильным за какие-то политические и общественные воззрения, выступления, заявления человека, лишить его гражданства, работы, свободы, родительских прав и прочего.
Обращаю Ваше внимание, уважаемый читатель- не за привезенную взрывчатку, а за высказанную идею.
Конечно это провокаторы. Они провоцируют вступить с ними в перепалку, а потом у модераторов появляется возможность забанить Вас и удалить то что вы написали.

Не ведитесь на это дело. Давайте на форумах ссылку на этот пост. Я, здесь, скажу об этих людях, все что вы думаете.

Эти луди мудаки, дебилы, твари, мерзавцы, сволочи, курвы, гниды… и хотя я против абортов, меня всегда удивляет почему этих ублюдков не абортировали до рождения.

Посылайте их сюда, что бы они узнали о себе много важного, для решения вопроса о том, что бы утопиться или повесится.

От экономии энергии — к современному спорту.

Конечно, родоначальник идеи, Михаил Жванецкий. Это у него «…А этот футбол – двадцать два бугая мяч перекатывают. А если им вместо мяча дать каток, они ж за полтора часа все поле заасфальтируют…» и «Вот балерина – крутится. Крутится, крутится, аж в глазах рябит. Прицепить ее к динамо – пусть ток дает в недоразвитые районы.»

Это, как в патентном деле, мой прототип. Истоки размышлений.

Я хочу сказать, что текст ниже, это патентная заявка. Ща объясню.

Шел я сегодня домой из банка…
Забыл сказать: Живу я в Израиле, в Холоне, через интернет общаться с банком боюсь, да и зачем? Рано утречком, часов в одиннадцать встанешь, выпьешь рюмочку шоколадного ликера, с чашечкой кофе. Потом пойдешь через эвкалиптовый парк, в банк. Нужно же проверить зашёл сегодня новый миллион или из-за кризиса, состояние увеличилось только на восемьсот тысяч. Обидно конечно, но это мы переживем.

Так вот, по дороге из банка домой, через эвкалиптовый парк, я Читать далее

Комиссар человеческих душ.

Григорий Ильин спал.
Григорий Ильин постыдно спал на занятиях по идеологическому воспитанию молодежи, в школе партактива, куда уже два месяца был определен партийной организацией его цеха. Снились ему округлости и ребристости покрышек, выдавливаемых прессом. Казалось, он чувствует их жесткий корд, обволакиваемый слоем искусственного каучука. Он чувствовал его запах и постукивание кордовой ленты идущей на пресс.
Постукивание неожиданно оказалось звуком указки лектора, по столу на котором и лежала спящая голова Ильина.
— Спать на таких занятиях стыдно! — говорил лектор, слушателям школы партактива указывая на Ильина. — Наша школа воспитывает комиссаров человеческих душ. Комиссар человеческих душ, всегда должен оставаться комиссаром. И в бою он комиссар и в труде и на занятиях. Вы вот, товарищ Ильин знаете, где комиссар не должен быть комиссаром?

В голове Ильина пронесся рой мыслей с уставными знаниями советской армии. Почему-то пришло в голову правило отдания чести. Честь, старшему по званию, не нужно было отдавать только в одном случае – за рулем автомобиля.

Еще окончательно не проснувшись но уже не чувствуя запаха искусственного каучука он выпалил:
— За рулем автомобиля, товарищ комиссар.
Лектор, слегка опешив от такого обращения и не зная, как ему его воспринимать, то ли как насмешку, то ли в серьез некоторое время пребывал в растерянности. Потом, видимо сопоставив ответ Ильина с также знакомым ему уставом, решил, что шутки в этом нет, а значит и возмущаться нечему. Смущаться оттого, что его так лестно назвали комиссаром, он тоже не собирался.
— Нет, Ильин – почти ласково сказал лектор – комиссар человеческих душ, он всегда комиссар. И за рулем, и с лопатой и даже в другой стране – сказал лектор, и сам удивился, почему ему вместо туалета, о котором он хотел сказать в начале, пришла в голову чужая страна.
Лектор быстро ушел с этой скользкой темы, не до конца еще уверенный в том, что ни кто не задаст вопрос о другой стране, а на эту тему, хоть и было что сказать, говорить не хотелось. Он не международник и в нюансах сегодняшних постановок вопросов может и запутаться.
Нет, он будет говорить только об идеологическом воспитании советской молодежи.
Но задавать вопросы ни кому в голову не пришло, поскольку все только и думали, как не последовать примеру Ильина и не заснуть.

Колхоз, куда после школы партактива, послали на стажировку Ильина, был один из самых завалящих в области.
Механизаторов не хватало. Два мужика, Петр и Кузьма, тракторист и комбайнер вообще оставались в колхозе по никому непонятной причине. Без них бы колхоз умер. По крайней мере, так говорил, собиравшийся в отпуск парторг, которого, через две недели на целый месяц Ильину придется подменять. Отпуск у парторга, Василия Степановича должен был проходить в Кириловке, на Азовском море, куда его жену, библиотекаря колхоза, направили на три месяца библиотекарем в пионер лагерь. «Поблату» — признался Васыль Степаныч.
Перспектива остаться комиссаром человеческих душ в данном конкретном колхозе, Григория Ильина, не радовала. Скорее даже огорчала, но делать было нечего и он старательно, изучал человеческий материал, о котором ему парторг и рассказывал. Парторг, Васыль Степаныч, выбрал его после школы партактива, сам. То, что он не передовик партактива и только вступил в КПСС и не может давать партийные рекомендации, почему то очень обрадовало Васыль Степаныча. Но особенно обрадовало то, что Ильин пытаясь отбиться от такой своей колхозной судьбы, честно сообщил, что в сельском хозяйстве ни чего не понимает и даже не знает, где растет морковка, на деревьях или на кустах. Тут Ильин конечно врал. Он знал, что морковку выкапывают, но уж очень не хотелось уезжать из города. Все напрасно, Васыль Степаныч по непонятным для Ильина причинам, выбрал именно его, и только через два месяца, встретившись с остальными слушателями курсов, понял, как ему, Ильину повезло.
Кормили в колхозе отменно, зря что отстающий, денег ни на что, нужно не было, а зарплата шла. Остальных слушателей курсов распихали по цехам различных заводов, И есть и спать им приходилось за свой собственный счет.

— Главное, Гриша, ничего не ломай. – напутствовал отправляющийся в отпуск Васыль Степаныч. – механизм налажен. Людей, главное, не трогай. Твоя задача это своевременные сводки. План великая вещь. В такой большой стране нужен порядок. Отписывай точно. Не привирай. В райкоме, что надо сами припишут. Ну а что срочное, с активом советуйся и с председателем. Не бойся, он только с виду такой строгий. Тебе поможет во всем. Без самодеятельности, в общем.

Как раз c самодеятельности все и началось. Ее руководитель Дарья Прокофьевна, дородная девица лет 25, окончившая городское культпросвет училище, пришла жаловаться, что комсомолка Евгения Митрофанова, имея хороший голос, путается с мужиками, а участвовать в самодеятельности не хочет.
— И вообще сказала… — тут Дарья немного замешкалась,-… что скорее повесится, чем будет петь в самодеятельности. А у клуба, культурный план.

При этом Дарья так дышала и так смотрела на Ильина, что тому показалось, что вовсе не Евгения Митрофанова ее интересует.

Конечно, Ильин вовсе не собирался ругать или хотя бы воспитывать Митрофанову. Он помнил, что говорил ему о людях Васыль Степаныч, но сигнал есть сигнал. Реагировать надо.

Он поинтересовался у Дарьи, что делает Митрофанова, какие у нее были комсомольские поручения, не знает ли она, как к ней относится комсорг. И где она живет — в какой хате? На все вопросы кроме последнего Дарья отвечала сразу и было видно, что Митрофанову она не любит. Но на последнем вопросе замялась.
— А зачем это Вам?
— Ну, все нужно знать о человеке, что бы понять его проблемы – отвечал Ильин, по заученному, в школе партактива – и что бы лучше и убедительней заинтересовать его общественными делами, общественной жизнью. Может у нее дома непорядок? Может хата требует ремонта?
— Та хата у ней, как хата. Ее саму ремонтируют.
Что означала последняя фраза, Ильину добиться у Дарьи не удалось, но где эта Евгения живет, Дарья, все же сказала и дом ее описала.
— Мать у нее два года назад померла. Тетка Ефросинья. Кажут, съела, чего не то и рак образовался. А отец кажись двадцать лет живет, у соседнем хуторе. Там у него друга баба. — Сказала, с сожалением уходя, Дарья. Видно она ожидала, какого другого окончания разговора.

Ильин решил сначала обсудить поступивший сигнал, с комсоргом. Но был вечер и комсорг, ушла на тацы. Идти на танцы Ильин не хотел. Многое было ему не понятно в этой сельской жизни. Все непонятное пугает. Он заменяет парторга и можно ли ему тацевать, а если нельзя, а кто пригласит, то как отказаться.
В общем на танцы не пошел, а поскольку вечер был удивительно теплым и так пахла ночная фиалка и стрекотали сверчки, и о том, что бы просто уснуть и речи не было. Тем более, что было еще рано. И Ильин вышел пройтись по этим, пахнущим скошенной травой и фиалками улицам, аж до самого ставка.

Ставок скорее напоминал болото, зеленоватой водой и плавающей на нем ряской и рядом с ним к стрекотанию сверчков примешивался гомон квакающих лягушек. Но какая ни какая, а цель прогулки.

Дороги были грунтовые и не асфальтированные. Тепло земли ощущалось и сквозь подошвы его городских туфель.

Он даже не понял как (ставок был совсем в другой стороне), оказался возле дома Евгении Митрофановой. Сначала он даже не был уверен, что это ее дом, но Дарья так описала этот дом, что ошибиться, даже ему городскому жителю, было нельзя.

Он остановился перед калиткой. Калитка была полуоткрыта и стучаться в нее было смешно.

Ильин подошел к дому и пожалел, что в колхозе нет таких привычных, городскому жителю, звонков.

Он постучал в угол крыльца, примыкавший к двери. И еще раз постучал. Дверь была совсем хлипкой и даже слабо стучать в нее, Ильин не решился.

Ответа не было. Но ставни были закрыты и из под них светился, какой то свет.

Вообще электричество в колхозе уже было. Но оно было только в центре, а до окраинных хат его не дотянули. И здесь, на этом краю, столбов с проводами небыло. А свет горел.

Керосиновая лампа, не электрическая лампочка, ее не забудешь выключить.
А значит дома кто-то был.
Но ни кто не отвечал.

Тут Ильину вспомнилась фраза Дарьи о том, что Митрофанова говорила, что повесится (о самодеятельности он уже не помнил), что мать умерла, что отец ушел из семьи… Кто их сельских этих разберет? Может у них тут принято вешаться?

Ильин распахнул входные двери, прошел через маленький коридор и на секунду остановился, прислушался. Тишина. Он, уже в холодном поту (повешенных он еще не видел) открыл дверь в комнату, и его глазам предстала удивительная картина, освещенная киросиновой лампой, стоявшей на тумбочке, как раз правее двери, в которую он вошел.

По середине комнаты стоял большой прямоугольный стол. На этом столе, поперек, и лежала голая девка свесив ноги с одного его края. Сзади и спереди нее находилось по большому волосатому кряжистому мужику Читать далее

Отличные игры! — художественная литература для компьютерщиков.

— Чего ты такой грустный, Андрей?
Рима встала с кровати, подошла к Андрею, и обняла его.
«Какая она красивая, когда голая» — Подумал Андрей, и продолжал тыкать пальцами в Ctrl-Alt-Delete, пытаясь закрыть, не желавшую работать, и тормозящую весь комп, игру.
— Да вот… тут… установил, а она глюкает.
— А может, что с железом не в порядке? Ты же мастер, проверь.
Проверять, конечно было лень, но было приятно, когда Рима напоминала ему о том, как он не вызывая компьютерного техника, сумел разобрать вентилятор на процессоре, смазать его, и вентилятор завертелся как новый, и SpeedFan вернулся, к уже ставшей привычной, цифре — «47». Для него студента факультета иняза, это было лестно и приятно, что Рима это запомнила. Вообще, мужчине так нужно, чтоб кто-то помнил его подвиги.
Он резко повернулся, и, обхватив руками упругие и загорелые ягодицы своей подруги, яростно поцеловал ее в самый низ живота. Рима не сопротивлялась.
Андрей, бросив бесполезное занятие, и так и не нажав RESET, утащил Риму в постель, по пути перенаправляя туда вентилятор. Он был молод, и эта постельная игра, ему тоже очень нравилась. Лишь бы жарко не было. Чтоб пот от бешеной скачки не застилал глаза и не мешал упиваться его властью над своей любовницей и вид ее покорного восторга. Сейчас он ей покажет!

* * *

«Убрались, наконец» — подумал процессор, Читать далее

Как я провел выходные почти школьное сочинение.

Когда-то, очень давно, года четыре назад, мы первый раз приехали в Эйлат и остановились не дикарем, возле моря, как до того, а сняли маленький номер в караванах. Там было две отдельные комнатки, душ и испаритель, вместо кондиционера. Не беда главное прекрасное море и чтобы цена этого удовольствия была необременительной.
Гуляя как-то вечером, всем семейством, я, жена и сын, по берегу Красного моря, которое собственно говоря и было местом нашего обитания (а совсем не комнатки в караванах), сразу за курортным базарчиком мы обнаружили мост, за которым возвышался дворец. Да, да именно дворец, иначе это сооружение назвать было нельзя. На вершине дворца красовалась такая завораживающая надпись «Hilton».
— Пойдем посмотрим. –

Я не люблю попадать в неудобные положения, но моя жена вообще любительница разных авантюр. Впервые это обнаружилось еще перед нашей свадьбой. Зайдя в гости к одному метру теории литературы, мы обнаружили у него огромную компанию. Мэтр только вернулся из Штатов, а в восемьдесят седьмом году это еще не было обычным явлением, и рассказывал гостям о своих приключениях, показывая свои приобретения. Главным приобретением мэтра был диктофон, купленный им за тридцать долларов (сумма, тогда, нами не представимая) с помощью которого он собирался создавать новую теорию литературы. Не обращайте внимание на мою иронию. Мэтр он был (и надеюсь еще очень долго будет) совсем взаправдашний и в теории литературы очень даже имел что сказать.
Диктофон мэтр держал очень осторожно, показывая нам (около литературной мелочи), какие у того есть возможности и как они проявляются. Жена моя (будущая) в писательстве замечена тогда еще не была, а потому (да и не только потому) считалась, собравшейся компанией, моим придатком, который вынужденно необходимо терпеть. Так вот мэтр периодически отходил к плите заваривать кофе, это занятие он не доверял никому. Кладя, на это время диктофон на стол и предупреждая:
— Руками не трогать.
Естественно все действие проходило на кухне коммунальной квартиры.
После того, как мэтр сел окончив приготовление очередной дозы кофе, моя жена молча взяла со стола диктофон и стала глядя мэтру в глаза его, диктофон, переключать. Мне об этом рассказали потом. В этот момент я ничего этого не видел (я вообще тупая, ненаблюдательная скотина), так как был увлечен разговором о какой-то литературно философской проблеме, не о диктофонах же мы действительно все время говорили….

Предложение жены посмотреть дворец у меня энтузиазма не вызвало. Я не тягощусь своим материальным положением, но и не люблю смотреть на то, как живут те, кто этим положением отягощены. Да и не в том мы ранге, чтоб дворцы осматривать. Ну а с другой стороны, ну прогуляемся мимо, ну остановят и скажут: «Низя!», ну так повернем обратно.
— Ну пошли.

Дворец был огромен и великолепен. В днепропетровский квартал в длину, он имел по средине огромное, метров пятьдесят высоту и в длину окно, именно в длину, поскольку назвать шириной этот длиннющий и выпуклый полукруг язык не поворачивается. В этой потрясающе огромной витрине были видны снующие вверх и вниз светящиеся хрустальные лифты. Картина была потрясающей.
— Пошли покатаемся.
Это уже предложил сын. Весь в мамочку. Хотя может просто, вся эта воспитанная Израилем молодежь не смущаема ни чем. Не смущаема до полного беспредела.
Работаю я на участке CNC сверлящих и вырезающих электронные платы. Любой приходящий на участок ивритянин (израильтянин не понимающий русского языка) абсолютно уверен, что стоит ему один раз показать, как это, сверловка и фрезеровка, делается, так он думает, что он не только на всем этом он уже работать может, но и других обучать. Видимо поэтому на нашем участке ивритяне повывелись. Мы ведь не учителей выпускаем, а электронные платы. А за электронные платы платят только тогда, когда их характеристики совпадают с заказанными. Язык на котором говорят те кто их делает, и их уверенность в собственной гениальности, заказчика плат не интересует, по крайней мере, я об этом не слыхал. Но в собственной семье, приехавшего в Израиль трехлеткой, молодого ивритянина, мне наблюдать приходится постоянно. Хотя в нем и человеческие черты иногда прорезаются наверно потому что, и на русском, и на английском он прекрасно разговаривает.
— Йос! Нас туда не пустят, да и нечего там делать.
— Посмотрим. – это уже жена решившая тоже покататься на лифтах.
— Да не люблю я, когда меня презрительно разворачивают.
— Ну а если не развернут? Ну скажем, что ребенку в туалет понадобилось.
— Ну пошли.
Нас на входе в гостиницу не остановили и мы целые пол часа катались на этих удивительных стеклянных лифтах…
К чему это я?
В рекламщики гостиницы «Hilton», города Эйлат я не записывался и денег за это пока не получаю. А вот к чему. За эти прошедшие четыре года, хотя в Израиле мы давно, количество нашего свободного времени резко сократилось, а материальное положение – все в мире взаимосвязано – стало более привлекательным.
И вот однажды…
— Слушай, мне одна из моих пациенток, «госслужащая», предложила свою подарочную мивцу, софшавуа в гостинице, в Эйлате. Не мог бы ты на работе хоть день отпуска взять?
Тут надо дать некоторые пояснения. Моя жена – зубной врач. Но кабинет мы только создали, (а до этого она работала вообще за гроши) и он, кабинет, пока не только не дает ощутимой прибыли, но мы довольны, когда он хотя бы убыли не дает.
«Госслужащие» – это закрытая каста израильтян живущих на собираемые с нас налоги. Эмигрантам не готовым тщательно вылизывать начальственные задницы и укладывать своих жен в постель «истеблишмента» в эту касту не попасть. Да и тем кто на все это готовы, попасть в эту касту, не просто. Причем «госслужащие», живут ох как круто и ничего кроме этого (нахождение в внутри касты) не делающие. Нет, вру. Эта каста регулярно голосует за правительство Израиля, выгодное Штатам, а Штаты за это выдают Израилю кредиты на улучшение содержания этой касты, имеющей столь неброское имя. А кредиты конечно оплачивать потом нам, работающим. Хотя мы, в Израиле, тоже носим странное название – «Работающие в частном секторе». Как будто в «государственном секторе», кто-то тоже работает. Тьфу. Опять я не о том. Так вот, к праздникам, эти «госслужащие» получают, как бы от нас (поскольку на наши налоговые отчисления служат), очень даже неплохие подарки. Чек, эдак шекелей на пятьсот-семьсот, плюс какое-нибудь DVD, плюс какие-нибудь мивцот (скидки) на гостиницы или заграничные туры – за пол или четверть цены.
«Гослужащая», которой моя жена регулярно чистит камни на зубах, существует видимо на обочине этой касты, так как получила не заграничный тур, типа атлантического морского круиза — за четверть цены (я бы за эту четверть и квартиру мог купить), а всего лишь софшавуа (конец недели) в эйлатской гостинице – за пол цены. Понятно, что пользоваться такой «мивцой», для «госслужащей» просто смешно, но не пропадать же, и она предложила ее своему стоматологу. Надо сказать, что вся забота о новых репатриантах (эмигрантах) в Израиле имеет туже природу. Жалко просто выбросить на мусорник старый стол – неизвестно, кто его от туда утащит, а подарить или продать за «символическую» цену и стать благодетелем кого-то из знакомых олим (репатриантов – эмигрантов) совсем другое дело. Авось и Господом зачтется.
Надо сказать, что мы работающие, тоже получаем к праздникам «Песах» и «Рош-hа Шана» подарки. Такой здесь обычай. Но подарки в общей сумме ограничиваются ста — ста пятьюдесятью шекелями (это примерно цена диктофона привезенного мэтром в Союз, о котором было в начале). Но времена и мы изменились и для нас, субъективная цена доллара сравнялась с советским двугривенным, когда деньги еще были деньгами. Плюшевую игрушку, ценою в шесть рублей, мог школьник сэкономивший на завтраках, подарить своей однокласснице.
— Конечно я могу попросить отпуск на день (хотя работаю по ночам), но когда? Мне бы недельки за две предупредить.

Настал наконец этот день и отработав ночную я пришел домой разбудил жену и дав задание собираться, улегся спать.
— Когда соберешься, сразу буди. Я в машине досплю.

Ехать мы собрались всей семьей. То есть жена, наша, почти четырех летняя, дочь, я и дылда-сынок, неожиданно рискнувший на пару дней отключить свой взгляд от монитора. Видимо последнему способствовала то, что в БИОС своего компьютера (PIV — 2200) он поймал какой-то вирус, а мой (PIII — 700), на котором он сидел уже неделю, его мало устраивал.
Жена по поводу его присоединения к нашей поездки заказала двухкомнатный номер, который (с учетом двух разового питания еще одного человека) стоил всего на триста шекелей дороже.
Проснулся я сам. Было уже часов двенадцать но конца сборам видно не было.
— Какие брюки тебе погладить?
— Да мне там кроме плавок и не надо ничего.
— А в ресторан ты тоже в плавках пойдешь?
Двухразовое питание в гостиницах Израиля, как правило предусматривает питание в ресторане со шведским столом, то есть – жри до отвала.
— Нет, в ресторан я еще и шлепанцы одену.
— Учти, у нас не завтрак и обед, как было в прошлый раз, а обед и ужин и гостиница пятизвездочная.
— А как называется?
— Царица Шваа.
— Пятизвездачная? С таким названием?
Под «прошлым разом» жена подразумевала небольшой, уютный четырехзвездочный отель на пять этажей, стоящий у самого моря. Мы там проводили «соф шавуа» год назад. Конечно никакого сравнения с караванами. Прямо из номера, минуя холл (как тут говорят — лобби), можно было спустится в бассейн, к морю и в столовую. Поскольку питание происходило утром и днем, то явится в столовую можно было и в купальных трусах, хоть я (дурное консервативное воспитание) одевал еще и футболку. Но уж конечно в шлепанцах. Я даже не помню чтоб кто-то был там одет сильно иначе. Нам там очень понравилось. Были мы вдвоем, номер был однокомнатным, но с небольшим балконом. Из окон номера и с балкона можно было видеть только берег Саудовской Аравии. Это как раз с другой стороны Красного моря. Соответственно и к нам в номер и на балкон (если сильно с него не высунутся) ни чей взгляд не проникал. На балконе можно было курить (моя жена не переносит табачного дыма и курить в номере или в квартире я не могу) и даже загорать «в чем мать родила» использовав для этого вместо матраца две широкие и длинные подушки снятые с кресел и застеленные простынею.
В общем, это было некоторое подобие рая, до грехопадения. Причем полная цена этого подобия, была такой же, как половина цены (по скидке госслужащей) того отеля куда мы сейчас и направлялись.
Дорога в Эйлат, это четыреста километров или четыре часа на хорошем автомобиле. Автомобиль у нас достойный. Двух карбюраторная, полуспортивная, восьмилетняя мазда. Конечно, полиция пытается сделать все, чтоб дорога занимала значительно больше времени. Пока едешь до БеерШевы тебе, в плакатной форме, напоминают, что на дорогах «мацлемот» (фотокамеры фиксирующие скорость). После такого плаката минут пять – десять можно ехать спокойно, а потом действительно эти «мацлемот». После БеерШевы, «мацлемот» отсутствуют, за то их заменяют автофургоны, плетущиеся восемьдесят километров в час, даже при разрешенных – девяносто. Вообще конечно не девяносто. Потому как разрешено в случае обгонов и прочего превысить скорость на двадцать процентов, а это уже сто восемь. Но дорога такая, что обогнать эти фургоны, не сильно рискуя жизнью, почти не возможно.
В пять вечера нас встретил Эйлат.

Но еще предстояло найти нашу «Царицу Шваа».
Вообще у приезжающего в город создается впечатление, что люди в нем не живут. Не видно обычного человеческого жилья, израильских, стоящих на столбах, вместо первого этажа, хрущевок. Нет, конечно площадь израильской хрущовки обратно пропорциональна размеру стран, где находятся эти «хрущовки» (кто не понял, берите в руки учебник арифметики), но по существу… по внешности стен, их цвету, сантехнике – это натуральные хрущобы. Вы думаете это Никита Сергеевич придумал совмещенный санузел? Даже в хорошем (а не в хрущобном) жилье Израиля, чаще всего, санузел совмещен с ванной, как наши права «здесь жить» с правами наших двоюродных братьев, арабов – чтоб нам «здесь не жить». В смысле чтоб нам, евреям и примкнувшим к ним русским, не жить вообще, а не только на этом, не кошерно замешанном на молоке и крови клочке суши. Так и сан узел. Если один моется, другому, если в туалет, хоть вой. Правда в больших квартирах их, санузла, два. Два совмещенных санузла.
Не видно хрущовок в Эйлате. Потому как они на горе, а туда куда едет турист, на побережье, одни «малоны», то бишь –гостиницы.
Как обычно я выглядываю из окна…
— Тагиди, бэвакаша, эйфо…?
Что в переводе на русский означает: «Скажите пожалуйста, где…?», а дальше сообщается название места или учреждения, куда хотелось бы попасть.
Едем по указаниям. Перед нами, знакомый уже нам «Hilton» (я надеюсь, что Вы еще помните гостиницу со светящимися лифтами за стеклянной панорамой, описанную в начале повествования?).
Спрашиваю у охранника на въезде на парковку.

— Тагид, бэвакаша, эйфо малон «малкаат Шваа»? (скажи пожалуйста, где гостиница «Царица Шваа»)
— Зе по (это здесь).
— По? (здесь?)
— По. (здесь).
— Зе (не смотря на неодобрительный взгляд жены из-за баранки, показываю пальцем) «Hilton» — «малкаат Шваа»?

Да. «Hilton» и есть эта загадочная «малкаат Шваа»!!!
Охранник объяснил, что нам нужно проехать к входу, выставить там вещи, а потом запарковаться. Здесь, для постояльцев отеля бесплатная стоянка, но нужно взять специальную карточку под стекло.
Мы подкатываем к главному входу с вертушкой. К нам тут же подскакивает их гостиничный «мальчик» ростом, где-то метр восемьдесят, хватает выставляемые нами чемоданы и ставит их на высокую телегу, цепляя на них бирку. Вторую бирку он вручает нам.
— Когда вас оформят (все конечно на иврите) я доставлю это вам в номер.

Ладно. Хотя я вроде и не просил?
— Оформлять буду я – говорит жена. Она беспокоится, чтоб не вылезло что подарочный талон на скидку хоть и без имени, но вручался не ей. А вдруг спросят: «А где вы его взяли? Может на мусорнике нашли?». Хотя все предварительно договорено, и цена, и количество комнат в номере, и время на которое мы здесь этот номер снимаем.
— Ладно. Усаживаю сына с ручной кладью в виде видеокамеры и прочих мелочей на один из пуфов стоящих в холле, а сам иду с дочерью, кататься на лифте.

Лифт, как птица взмывает вверх и моя, всегда счастливая, дочь, радостно визжит.
Вниз.
— Папа, я хочу писать.
Ладно, не будем отвлекать маму. В мужском туалете никого, а дочери еще нет четырех и понятия мужской туалет или женский, для нее пока отсутствуют.
Что-то мама (мама моей дочери) не отходит от стойки, хотя минуло минут двадцать.
— Есть проблемы?
— Они нас потеряли. Заказ куда-то исчез.
— Ну так поехали от сюда в нашу четырехзвездочную.
— Поздно уже, да и сказали, что заказ найдут. Погоди немного.

Заказ нашли через два часа. Потом нас поставили в общую очередь (которая за это время успела скопится) к другой стойке. Еще через полчаса (то есть, около девяти) нам сообщили, что заказанный нами номер, по причине временной утери заказа был сдан другим, а нас они могут принять только в однокомнатный. Меня рядом нет, а жена соглашается. Ночь уже – это раз. А она пять часов за рулем просидела. И Маленький ребенок на руках. Иди знай, что сейчас в других гостиницах, а просто выбросить такой долгожданный день отпуска и ехать назад?
А я бы все равно не согласился. Знаем мы эти израильские наколки.
Улетала теша на Украину (она была у нас в гостях – нянькой внучки). Прилетели в аэропорт за три часа до вылета. Зарегистрировали билет и стали в очередь на проверку безопасности багажа. Нас с женой выгнали, а потом посмотрев на тещин билет переставили ее в другую очередь подлиннее.
Корче. Когда теща поставила свой багаж на весы, ей сообщили что посадка закончена и что надо было раньше приходить. Да как раньше? Мы же за три ЗА ТРИ часа до вылета. Вот регистрация на билете! Регистрация? Значит просто не повезло. Раз регистрация за три часа, билет не пропал. Полетите завтра или после завтра – в общем, когда свободные места будут.
Хорошо, что у меня нет пистолета. Я б, их сук, на месте переложил(хотя мне говорят, что тоже самое можно сказать и более вежливо).
Картина понятна. Кто-то из своих (видимо из «госслужащих»), захотел внезапно вылететь на Украину. Вот мою тещу и освободили от заказанного места. А ведь чтоб ее провожать, я за две недели об отгуле договорился и жена пациентов на этот день не назначала. Теперь я точно знаю, что охранники в аэропорту «Бен Гурион» берегут не меня от террористов, а этих мерзавцев «госслужащих», от меня.
Но мы об Эйлате. Вернее о гостинице «Hilton», с экзотическим псевдонимом «малкаат Шваа». Видимо какому-то реальному «госслужащему» понадобился двух комнатный номер, вот наш заказ и «временно» потеряли. Зато скидку сделали. Сын бесплатно.
Наши вещи уже сброшены с тележки на пол и лежали в углу холла. Тележек действительно немного, штук пять. Видимо тележка на которой стояли наши вещи досталась очередному «госслужащему». Ни чего… мы не пскобские, но мы прорвемся. Тем более, что чемодан на колесиках. И так дотащим.
21:00 идем в номер мимо каменной бабы.
— Ну вот – говорю я — хоть не ортодоксы. Значит бассейн в субботу не закроют.
— Забыла сказать. Когда я уже оплатила номер, мне сообщили, что бассейн за отдельную плату.
— И сколько? Тридцать пять шекелей с человека в день. Но это естественно, без фитнес клуба.
Да-а!!? В любом малоне (отеле) бассейн входит в стоимость «соф шавуа», а здесь нет? И ОНИ не пишут об этом при входе огромными буквами?!?!?!
Везде, везде в других отелях, бассейн входит в цену ПО УМОЛЧАНИЮ, тем что более потенциальный постоялец может видеть бассейн гостиницы «Hilton» прямо перед роскошным пятидесятиметровым стеклом, как же можно догадаться, что они деньги скребут за него отдельно? И фитнес клуб? Да кто в Эйлате, может позволить себе, потратить на такую фигню, как бассейн больше часа, полутора в день? Экскурсии; Аквариум – это когда идешь коридором с большими стеклянными окнами по дну красного моря, и его исконные обитатели тебя в этом аквариуме рассматривают; Яхты и корабли для часовой экскурсии практически за бесценок; Шхуна со стеклянным дном – тоже аквариум, но переносной; и наконец само море, когда выбравшись из аквариумов ты можешь поплавать рядом с его обитателями, которые вертятся у тебя прямо под ногами, и не только рассматривать восхищаясь причудливые кораллы, но и стукнувшись об один из них ногой во время заплыва – назвать его как-нибудь особенно ласково; Дельфинариум наконец, где дельфины и их дрессировщики показывают настоящее шоу и можно прикоснуться к холодной коже дельфина, что говорят, очень полезно для здоровья.
Вообще главная достопримечательность Эйлата, это цвет обитателей его моря. Море конечно не его. Не только эйлатское. Рядом Иорданская Аккаба, потом дальше Саудовская Аравия, с какими-то серыми из далека поселками среди гор и с другой стороны моря Египет. Синай. В Египте, кто-то недавно взорвал «Hilton», причем израильский «Hilton», точную копию эйлатского.
Интересно там бассейн тоже стоил сто сорок шекелей в день на семью отдельной платой?
Может его и не арабы взорвали? Хотя нет, еврей бы взрывал так, чтоб гавкнулась только администрация. На Синае погибли посетители, это не профессионально, а значит взрывали арабы. Они, арабы, вообще террор устраивать не умеют. Им не количество жертв надо, а себя взорвать, чтоб на небеса отправится. Если бы я террор решил устроить, не десятки бы гибли – тысячи. Но террор такое занятие которое к спортивным мероприятиям не относится. Да и кого взрывать? Арабов. Арабов жалко. Дураки они. Их нефть грабят, а им кричат, что вы такие нищие потому, как сионистское образование рядом. Евреи это удобно, евреи всегда виноваты. Нет террорист-араб мерзавец, но дурак и (слава Богу) любитель, террористы профессионалы работают в ЦРУ.
Сто сорок шекелей в день? Мамаш крохоборы. Мамаш крохоборы.
«Мамаш» — это такой сильно усилитель — местное словечко, которое можно было бы перевести как «именно» или «что называется», но его суть не в том это словечко усиливает, резко усиливает, стоящее за ним слово. Например «мамаш идиот»
Хотя как можно быть мамаш идиотом, я не представляю идиот он или идиот или просто дурак. Кстати при слове идиот, я почему-то сразу представляю главного ведущего первого канала израильского телевидения. Понять идиот он или нет я, конечно не могу, язык на котором он разговаривает, это даже не иврит (такой это «продвинутый иврит»). Конечно он идиот, если думает что его кто-то слушает. Но зато говоря, что-то в пустоту, он получает такую зарплату, что впору подумать, что это я идиот, поскольку мне приходит такая ассоциация. Зарплату этому ведущему пустоты, должен платить я, а он мне мою – нет. Вообще первый канал в Израиле явление особое. Эти сволочи дерут с населения особый налог – налог на свое вещание и свои зарплаты. Хочешь ты их смотреть или ненавидишь само их существование – приходят полицейские, бьют стариков, отнимают их (настроенные на Москву) телевизоры, ломают им руки, бросают их в кутузки (евреев прошедших войны и концлагеря), но налог для существования этих жирных свиней на первом канале израильского телевидения – обеспечивают.
Знаете сколько человек в мире разговаривают на иврите? Евреи в США говорят на русском, идиш, английском и т.д., но не на иврите. Вообще религиозные евреи на иврите не говорят. На иврите написаны святые тексты. Все.
Считается, что пять миллионов израильтян говорят на иврите. Из этих пяти миллионов – миллион арабов, полтора миллиона русскоязычных, тысяч триста говорят на амхарском (это язык детей Эфиопии), тысяч триста на идиш – пусть они будут живы и здоровы…
Если Гитлер уничтожал идиш уничтожая идише – говорящих евреев и уничтожил таки (подонок) шесть миллионов, то Израиль, продолжая дело бесноватого ефрейтора, решил уничтожить и еврейский язык, а именно так называли идиш и собственно само понятие «еврей». За разговор на идиш, раньше могли уволить с работы (как сейчас за разговор на русском), писать в газетах или говорить в эфире на идиш было строжайше запрещено. Евреев Израиль уничтожал, конечно иначе чем Гитлер. В Израиле есть национальность «араб», «грек», «русский», национальности еврей нет, не было и быть не может. Только иудеи. Поэтому когда в КВН пошутили, пропев «Дети разных народов, под звездою Давида живем…» ни кто не понял, что это шутка, а мама моего друга, вспомнив московский фестиваль молодежи, даже расплакалась – честное слово, сам видел.
Телеканалов вещающих на иврите удивительно много, но меня возмущает только один. Там получают ни за что зарплату, очень высокую зарплату, получают ее из наших карманов, господа «госслужащие». Мамаш свиньи.

Сто сорок шекелей за день…, за час в бассейне!!! Мамаш крохоборы.
Дальше немая сцена. Это я вижу, что номер однокомнатный.
— Надо поторопится в столовую. – быстро отвлекает меня жена. Она авантюристка, но скандалов которые я умею устраивать администрациям и правительствам, она не любит.
В комнате одна большая, два на два, кровать, двойное кресло и два стула.
— А где наш сын спать будет?
— Кресло должно раскладываться.
— Но если оно разложится, пройти по комнате уже будет невозможно.
Мое возмущение однокомнатностью утонуло во внезапно возникших проблемах.
Двойное кресло мы переставили к единственному окну которое не выходило на другие окна этой же гостиницы – такая уж архитектура у нее. Комнаты выдаются в перед и имеют три окна и два боковые окна направлены в окна таких же комнат расположенных справа и слева описываемых «апартаментов».

Вызвали коридорного, чтоб он (естественно за чаевые) раздвинул нам это кресло головоломку. Добились еще одного комплекта белья. Отдыхаем называется. За то чтобы решать проблемы, я на работе деньги получаю, а тут за это же я их сам платить должен?
И пошли наконец питаться.
Еды всегда в таких ресторанах навалом, и качество ресторана (а Вы помните – это «шведский стол») определяется не обилием еды, а ее качеством.
Качество еды претензий не вызывало. Ну мясо чуть жилистое, ну поджаренные карпики пересушены. Но ведь это не единственная еда. Не счесть разных разностей. Но вот дочь привыкла на ночь есть йогурт и уже час настойчиво об этом сообщает. Я обошел весь ресторан – ни йогурта, ни даже сметаны.
Обращаюсь к служащей…
— Йогурт и сметана, — отвечает она – это молочное, а сейчас в ресторане мясное.

Ну да, идола в коридоре они поставили, а молочное ребенку – это, вах-вах, кашрут.
Вообще израильское понимание религиозности поразительно. В культовых религиозных магазинах фотографии раввинов в золоченных оправах – как иконы, а молочное и мясное даже в один мусорник бросать нельзя.

Кормим ребенка мороженным и каким-то пирожным с кремом. Дочь наша ребенок не притязательный, может и пережить тяжелое время по принципам Марии Антуанеты.
Наелись, можно и по сторонам поглазеть. Все вычурно и наляписто. КИЧ.
Над столом с салатами и вареньями птичьи клетки. Хорошо хоть без птиц. От птиц, знаете ли гуано и перышки в салаты падали бы. Но даже так, эта безптичная композиция особого аппетита не вызывает. Но когда мы были голодные мы ее не видели, а сейчас уже поели. Во всем остальном, как иногда выражался уже упоминаемый здесь мэтр: полное «разностилье».
Хотя конечно заметно, что дизайнер пытался придать всему нас окружающему шикарный и дорогой вид.
Возвращаемся в номер. То есть в комнату совмещенную с совмещенным санузлом и сильно занятую спальными местами. То ли вокзал, то ли табор?
Тут нужно рассказать о вещах интимных, о гигиенических процедурах. Вообще в Израиле, основанном на культуре выходцев из Африки, такая штука, как биде, в гостиницах не встречается. Что делать? Мы возим с собой шланг с переключающим воду краником, цепляем его (когда надо) к шлангу от душа (благо санузлы совмещены всегда) и все дела. Гигиена прежде всего.
В гостинице «Hilton» разбрызгиватель оказался прикручен к душевому шлангу намертво. Попытки его скрутить или хотя бы скрутить душевой шланг (чтоб удлинить его нашей системой) успеха не принесли.
— У них тут видно только воры останавливаются – на них расчет.
— Не трогай его. Он наверно приварен – это о шланге. Жена на этот раз потеряла авантюризм.
— Ладно.

Ладно то ладно, но вот теперь каждый раз после туалета придется лезть в ванну. Гигиена знаете ли дело к которому если привык, отвыкнуть не просто. А полотенец на каждое посещение душа не выдают, имеющиеся сушить негде, да и дома я редко одним полотенцем два раза пользуюсь. Чистоплюй, в общем. Но и туалет один на четверых, хоть и не закрывается.
Не надо мне рассказывать что я не понял как его надо закрывать. Я не первый раз в израильских гостиницах отдыхаю и этот тип запора (такая пимпочка в ручке) хорошо знаю. Поломана была в этом номере пимпочка, как и мои ожидания приятно отдохнуть.
И вытяжка в туалете не работала, от чего запах (а что у кого-то пахнет духами?) распространялся по всей комнате. Освежителя воздуха мы с собой не взяли а администрация… мамаш жлобы… тоже об сем не побеспокоилась.
Все равно я оптимист. По жрали, по…., пора поспать.

Курю я немного. Когда работаю, двух пачек на пять рабочих ночей хватает. На выходных, или вообще не курю или пару сигарет в день – после обеда и на ночь.
Но балкона в нашей комнатке нет, а в коридоре ни стула ни пепельницы. До холла метров сто – помните я восхищался длинной дворца, а жена табачного дыма не переносит, сын не курит и ребенок в комнате. Хотя любой из этих причин и одной хватило бы чтоб мне и в голову не пришло воспользоваться услужливо поставленной в комнате пепельницей.
Прогулялся, покурил, пришел спать. Жена с одного краю кровати, дочь по средине, сын напротив, я у окна.
Елки-палки, мы же не старики и что такое секс еще помним. Придется на эти два дня «отдыха» этих глупостей отложить. Отдыхать так отдыхать. Суки. Вы поняли о ком я?
Отдыхать неудобно. На одном из окон, которое направлено в окно другого номера (гостиницу эксгибиционист строил) одна штора не полностью работает. Шторы дорогие, тяжелые, из трех слоев, но задвигается только на две трети. И из номера напротив, пусть они будут здоровы, лапочка (свет) прямо мне в глаз. Как не крутись, а в глаз. Пришлось задрать голову вверх. Еле уснул. Усталость взяла вверх. Утро. Проснулись в девять, по очереди сходили в туалет, оделись, пошли завтракать.
— Время завтрака закончено – говорит нам девица у входа в ресторан.
— Как так? А почему не предупредили?
— А вы бы спросили.
Если бы я знал заранее о чем спрашивать.
— Да вы можете заказать завтрак в номер. За услугу, что вам его принесут его в номер – по семь шекелей с порции. Позвоните из номера.

Семь шекелей не деньги, но это же не шведский стол. Ладно, есть то надо.
Возвращаемся в номер, звоним.
— Еда закончилась. У нас ничего не осталось.

ЕДА! ЕДА В ИЗРАИЛЕ ЗАКОНЧИЛАСЬ?!!!

Жена буквально телом перекрывает дверь, чтоб я не устроил скандал администратору.
— Мы что, с голоду умрем?
С голоду мы конечно не умрем, но это значит, что вместо туристической программы мы должны ехать закупать продукты. Сегодня пятница, нам мучаться в гостинице «Hilton» еще сутки с кусочком, а открыты ли здесь магазины в Субботу мы не знаем. Надо ведь подготовится к сюрпризам «гостеприимной» администрации.
Поехали, скупились – шопинг называется. Дочь получила давно ожидаемый йогурт, сын колу. Я набрал пива и йогуртов, пару багетов, литровый пакет кефира и разовых ложек, Жена взяла картошку- пюре в пакетах.
— Зачем тебе так много пива?
Пива шесть пол-литровых банок. Пиво мы пьем все, кроме дочери.
— Запьешь тут, от такой жизни.

Купили свечи, Шабат, все-таки, а на такую администрацию гостиницы положится нельзя. Как оказалось поступили мы правильно. Свечей в номер (свечи в номер, это обычно для других гостиниц в государстве считающем себя иудейским) мы конечно не получили.
Поев, поехали в Дельфинарий.
Дельфинарий немножко испортился. Нет дельфины там есть и даже жене, к ее полному восторгу, удалось дельфина потрогать, но русскоязычные дрессировщики от туда куда-то делись и представления дельфины показывать не хотели. Молодая ивритянка, прилежно и безрезультатно дующая в ультразвуковой свисток объяснила отсутствие программы так:
— Дельфины привыкли показывать трюки, только когда их награждали рыбой, а это им вредно и мы трюки отменили.

Так ведь и я, как дельфин, работать бесплатно — не работаю, а уж трюки….

Я стараюсь не смеяться идиотам в лицо, тем более что передо мной была будущая, хоть и симпатичная, «госслужащая», которая не говорит глупости, а маскирует под глупости беззастенчивое вранье (наверно начальство так приказало) и получающая за это зарплату.
Я тоже работал одно время экскурсоводом в днепропетровском аквариуме (там я однажды проведя частную экскурсию и познакомился с будущей женой) и тоже беззастенчиво врал. Но мое вранье не прибавляло мне зарплаты, а врал я чтоб разбудить человеческую фантазию и сделать интересными рассказы даже о самых заурядных обитателях аквариума. Мне хотелось, чтоб каждый ушедший завел у себя дома аквариум. Я был влюбленным в свое дело фанатом, а не «госслужащим».
На ужин мы не опоздали.
На следующее утро мы явились к завтраку, как часы. Тем более, что это был и последний и единственный завтрак в этой гостинице.
Впереди был прекрасный день. Круиз на яхте, которая по утверждению капитана, сделала два кругосветных путешествия с каким-то русскоязычным экипажем у которого она была куплена. Даже если это вранье, я благодарен этому ивритянину, зарабатывающему деньги своим искусством выдумывать байки, и не тянущему их в виде налогов и с помощью полиции из моего кармана.
— А когда построили «Hilton»? – спросил мой сын.
Дело в том что накануне они спорили с мамой. Он доказывал что не больше двадцати лет, а мама говорила, что не менее тридцати.
— Лет пять, шесть назад. – ответил капитан.

Да, и в такой новой якобы шикарной пятизвездочной гостинице не сделали биде. Странно но меня это и мертвая привернутость душевого шланга (ценой в шекелей десять) раздражала больше всего.

* * *
— Ты знаешь, а я доволен нашим путешествием – сказал я жене, когда машина уже скользила по асфальтовой реке в сумерках Негева в сторону Тель-Авива. Мы, по крайней мере я, похоронил там еще один застарелый комплекс неполноценности. Но лифты в этой занюханой гостинице действительно красивые. Но в прошлый раз мы катались на них на шару.
— Но мы же не много потратили?
— В следующий раз поедем в R….(название «нашей» четырехзвездочной я не сообщаю вполне сознательно, чтоб не создавать ажиотаж. Но будьте уверены есть в Израиле и хорошие отели). Там нам даже шабатнее вино для кидуша, в номер принесли и полотенце подарили.
— Полотенце нам в Турции подарили или в Хайфе, где один бассейн на два отеля. А кормили лучше всего в Тверии.
— Не важно.

Послесловие:
В этих путевых набросках, все полная правда. Ни факты, ни имена, ни названия не изменены. Единственное что позволил себе автор, так это затушевать происхождение скидки в эйлатскую гостиницу «Hilton», так чтобы ее адресат не мог быть разыскан и наказан. Бизнес есть бизнес.
.
.

© Copyright: Ростовцев Сергей, 2005
Свидетельство о публикации №1503190018
Дата публикации подтвержденной Copyright — 19.03.2005 01:50