Об Израиле и не только — времена репатриации девяностых

Предисловие

На форумах, в работе которых я принимаю участие, мне постоянно задают вопросы, ответы на которые не могут быть даны в рамках форумов, поскольку требуют большого объема и связанны не только с Израилем, но и многими политическими событиями, происходящими в мире. Ответом на эти вопросы, мной написана эта статья. Конечно, данная статья не претендует на полную объективность и отражает только субъективный взгляд ее автора. Но автор, тем не менее, пытался, при написании этой статьи, быть максимально объективным и честным, настолько, насколько это можно вообще ожидать от участника описываемых событий.
И так….

Часть первая: «Перестройка» в СССР и эмиграция.

«Перестройка», которую так ждала интеллигенция бывшего СССР, была для нее, интеллигенции, победой над мрачным и страшным карательным аппаратом реального социализма. Победителями, кроме самой интеллигенции, представлялись страны свободного запада и, прежде всего США.
Мы (по крайней мере, многие) ждали, что победив Читать далее

Израиль

Израиль

Неработающие ссылки — заработают посже.

ОГЛАВЛЕНИЕ:

Иерусалим, Стена Плача

Иерусалим, Стена Плача

* Об Израиле и не только – времена репатриации девяностых – публицистика, 27.05.2005 09:02
* Об Израиле и не только – время ериды. Часть вторая. – публицистика, 30.10.2005 02:19

* Об Израиле и не только-Зик Хайль! или Но пасаран! — публицистика, 04.01.2006 05:10 Читать далее

Дака тийшим

До того как я начал вести этот блог, я обитал на различных форумах и прочих ресурсах.
С удивительной частотой появляются там появляются люди, косящие под либералов, но которые считают возможным и правильным за какие-то политические и общественные воззрения, выступления, заявления человека, лишить его гражданства, работы, свободы, родительских прав и прочего.
Обращаю Ваше внимание, уважаемый читатель- не за привезенную взрывчатку, а за высказанную идею.
Конечно это провокаторы. Они провоцируют вступить с ними в перепалку, а потом у модераторов появляется возможность забанить Вас и удалить то что вы написали.

Не ведитесь на это дело. Давайте на форумах ссылку на этот пост. Я, здесь, скажу об этих людях, все что вы думаете.

Эти луди мудаки, дебилы, твари, мерзавцы, сволочи, курвы, гниды… и хотя я против абортов, меня всегда удивляет почему этих ублюдков не абортировали до рождения.

Посылайте их сюда, что бы они узнали о себе много важного, для решения вопроса о том, что бы утопиться или повесится.

От экономии энергии — к современному спорту.

Конечно, родоначальник идеи, Михаил Жванецкий. Это у него «…А этот футбол – двадцать два бугая мяч перекатывают. А если им вместо мяча дать каток, они ж за полтора часа все поле заасфальтируют…» и «Вот балерина – крутится. Крутится, крутится, аж в глазах рябит. Прицепить ее к динамо – пусть ток дает в недоразвитые районы.»

Это, как в патентном деле, мой прототип. Истоки размышлений.

Я хочу сказать, что текст ниже, это патентная заявка. Ща объясню.

Шел я сегодня домой из банка…
Забыл сказать: Живу я в Израиле, в Холоне, через интернет общаться с банком боюсь, да и зачем? Рано утречком, часов в одиннадцать встанешь, выпьешь рюмочку шоколадного ликера, с чашечкой кофе. Потом пойдешь через эвкалиптовый парк, в банк. Нужно же проверить зашёл сегодня новый миллион или из-за кризиса, состояние увеличилось только на восемьсот тысяч. Обидно конечно, но это мы переживем.

Так вот, по дороге из банка домой, через эвкалиптовый парк, я Читать далее

Комиссар человеческих душ.

Григорий Ильин спал.
Григорий Ильин постыдно спал на занятиях по идеологическому воспитанию молодежи, в школе партактива, куда уже два месяца был определен партийной организацией его цеха. Снились ему округлости и ребристости покрышек, выдавливаемых прессом. Казалось, он чувствует их жесткий корд, обволакиваемый слоем искусственного каучука. Он чувствовал его запах и постукивание кордовой ленты идущей на пресс.
Постукивание неожиданно оказалось звуком указки лектора, по столу на котором и лежала спящая голова Ильина.
— Спать на таких занятиях стыдно! — говорил лектор, слушателям школы партактива указывая на Ильина. — Наша школа воспитывает комиссаров человеческих душ. Комиссар человеческих душ, всегда должен оставаться комиссаром. И в бою он комиссар и в труде и на занятиях. Вы вот, товарищ Ильин знаете, где комиссар не должен быть комиссаром?

В голове Ильина пронесся рой мыслей с уставными знаниями советской армии. Почему-то пришло в голову правило отдания чести. Честь, старшему по званию, не нужно было отдавать только в одном случае – за рулем автомобиля.

Еще окончательно не проснувшись но уже не чувствуя запаха искусственного каучука он выпалил:
— За рулем автомобиля, товарищ комиссар.
Лектор, слегка опешив от такого обращения и не зная, как ему его воспринимать, то ли как насмешку, то ли в серьез некоторое время пребывал в растерянности. Потом, видимо сопоставив ответ Ильина с также знакомым ему уставом, решил, что шутки в этом нет, а значит и возмущаться нечему. Смущаться оттого, что его так лестно назвали комиссаром, он тоже не собирался.
— Нет, Ильин – почти ласково сказал лектор – комиссар человеческих душ, он всегда комиссар. И за рулем, и с лопатой и даже в другой стране – сказал лектор, и сам удивился, почему ему вместо туалета, о котором он хотел сказать в начале, пришла в голову чужая страна.
Лектор быстро ушел с этой скользкой темы, не до конца еще уверенный в том, что ни кто не задаст вопрос о другой стране, а на эту тему, хоть и было что сказать, говорить не хотелось. Он не международник и в нюансах сегодняшних постановок вопросов может и запутаться.
Нет, он будет говорить только об идеологическом воспитании советской молодежи.
Но задавать вопросы ни кому в голову не пришло, поскольку все только и думали, как не последовать примеру Ильина и не заснуть.

Колхоз, куда после школы партактива, послали на стажировку Ильина, был один из самых завалящих в области.
Механизаторов не хватало. Два мужика, Петр и Кузьма, тракторист и комбайнер вообще оставались в колхозе по никому непонятной причине. Без них бы колхоз умер. По крайней мере, так говорил, собиравшийся в отпуск парторг, которого, через две недели на целый месяц Ильину придется подменять. Отпуск у парторга, Василия Степановича должен был проходить в Кириловке, на Азовском море, куда его жену, библиотекаря колхоза, направили на три месяца библиотекарем в пионер лагерь. «Поблату» — признался Васыль Степаныч.
Перспектива остаться комиссаром человеческих душ в данном конкретном колхозе, Григория Ильина, не радовала. Скорее даже огорчала, но делать было нечего и он старательно, изучал человеческий материал, о котором ему парторг и рассказывал. Парторг, Васыль Степаныч, выбрал его после школы партактива, сам. То, что он не передовик партактива и только вступил в КПСС и не может давать партийные рекомендации, почему то очень обрадовало Васыль Степаныча. Но особенно обрадовало то, что Ильин пытаясь отбиться от такой своей колхозной судьбы, честно сообщил, что в сельском хозяйстве ни чего не понимает и даже не знает, где растет морковка, на деревьях или на кустах. Тут Ильин конечно врал. Он знал, что морковку выкапывают, но уж очень не хотелось уезжать из города. Все напрасно, Васыль Степаныч по непонятным для Ильина причинам, выбрал именно его, и только через два месяца, встретившись с остальными слушателями курсов, понял, как ему, Ильину повезло.
Кормили в колхозе отменно, зря что отстающий, денег ни на что, нужно не было, а зарплата шла. Остальных слушателей курсов распихали по цехам различных заводов, И есть и спать им приходилось за свой собственный счет.

— Главное, Гриша, ничего не ломай. – напутствовал отправляющийся в отпуск Васыль Степаныч. – механизм налажен. Людей, главное, не трогай. Твоя задача это своевременные сводки. План великая вещь. В такой большой стране нужен порядок. Отписывай точно. Не привирай. В райкоме, что надо сами припишут. Ну а что срочное, с активом советуйся и с председателем. Не бойся, он только с виду такой строгий. Тебе поможет во всем. Без самодеятельности, в общем.

Как раз c самодеятельности все и началось. Ее руководитель Дарья Прокофьевна, дородная девица лет 25, окончившая городское культпросвет училище, пришла жаловаться, что комсомолка Евгения Митрофанова, имея хороший голос, путается с мужиками, а участвовать в самодеятельности не хочет.
— И вообще сказала… — тут Дарья немного замешкалась,-… что скорее повесится, чем будет петь в самодеятельности. А у клуба, культурный план.

При этом Дарья так дышала и так смотрела на Ильина, что тому показалось, что вовсе не Евгения Митрофанова ее интересует.

Конечно, Ильин вовсе не собирался ругать или хотя бы воспитывать Митрофанову. Он помнил, что говорил ему о людях Васыль Степаныч, но сигнал есть сигнал. Реагировать надо.

Он поинтересовался у Дарьи, что делает Митрофанова, какие у нее были комсомольские поручения, не знает ли она, как к ней относится комсорг. И где она живет — в какой хате? На все вопросы кроме последнего Дарья отвечала сразу и было видно, что Митрофанову она не любит. Но на последнем вопросе замялась.
— А зачем это Вам?
— Ну, все нужно знать о человеке, что бы понять его проблемы – отвечал Ильин, по заученному, в школе партактива – и что бы лучше и убедительней заинтересовать его общественными делами, общественной жизнью. Может у нее дома непорядок? Может хата требует ремонта?
— Та хата у ней, как хата. Ее саму ремонтируют.
Что означала последняя фраза, Ильину добиться у Дарьи не удалось, но где эта Евгения живет, Дарья, все же сказала и дом ее описала.
— Мать у нее два года назад померла. Тетка Ефросинья. Кажут, съела, чего не то и рак образовался. А отец кажись двадцать лет живет, у соседнем хуторе. Там у него друга баба. — Сказала, с сожалением уходя, Дарья. Видно она ожидала, какого другого окончания разговора.

Ильин решил сначала обсудить поступивший сигнал, с комсоргом. Но был вечер и комсорг, ушла на тацы. Идти на танцы Ильин не хотел. Многое было ему не понятно в этой сельской жизни. Все непонятное пугает. Он заменяет парторга и можно ли ему тацевать, а если нельзя, а кто пригласит, то как отказаться.
В общем на танцы не пошел, а поскольку вечер был удивительно теплым и так пахла ночная фиалка и стрекотали сверчки, и о том, что бы просто уснуть и речи не было. Тем более, что было еще рано. И Ильин вышел пройтись по этим, пахнущим скошенной травой и фиалками улицам, аж до самого ставка.

Ставок скорее напоминал болото, зеленоватой водой и плавающей на нем ряской и рядом с ним к стрекотанию сверчков примешивался гомон квакающих лягушек. Но какая ни какая, а цель прогулки.

Дороги были грунтовые и не асфальтированные. Тепло земли ощущалось и сквозь подошвы его городских туфель.

Он даже не понял как (ставок был совсем в другой стороне), оказался возле дома Евгении Митрофановой. Сначала он даже не был уверен, что это ее дом, но Дарья так описала этот дом, что ошибиться, даже ему городскому жителю, было нельзя.

Он остановился перед калиткой. Калитка была полуоткрыта и стучаться в нее было смешно.

Ильин подошел к дому и пожалел, что в колхозе нет таких привычных, городскому жителю, звонков.

Он постучал в угол крыльца, примыкавший к двери. И еще раз постучал. Дверь была совсем хлипкой и даже слабо стучать в нее, Ильин не решился.

Ответа не было. Но ставни были закрыты и из под них светился, какой то свет.

Вообще электричество в колхозе уже было. Но оно было только в центре, а до окраинных хат его не дотянули. И здесь, на этом краю, столбов с проводами небыло. А свет горел.

Керосиновая лампа, не электрическая лампочка, ее не забудешь выключить.
А значит дома кто-то был.
Но ни кто не отвечал.

Тут Ильину вспомнилась фраза Дарьи о том, что Митрофанова говорила, что повесится (о самодеятельности он уже не помнил), что мать умерла, что отец ушел из семьи… Кто их сельских этих разберет? Может у них тут принято вешаться?

Ильин распахнул входные двери, прошел через маленький коридор и на секунду остановился, прислушался. Тишина. Он, уже в холодном поту (повешенных он еще не видел) открыл дверь в комнату, и его глазам предстала удивительная картина, освещенная киросиновой лампой, стоявшей на тумбочке, как раз правее двери, в которую он вошел.

По середине комнаты стоял большой прямоугольный стол. На этом столе, поперек, и лежала голая девка свесив ноги с одного его края. Сзади и спереди нее находилось по большому волосатому кряжистому мужику Читать далее

Отличные игры! — художественная литература для компьютерщиков.

— Чего ты такой грустный, Андрей?
Рима встала с кровати, подошла к Андрею, и обняла его.
«Какая она красивая, когда голая» — Подумал Андрей, и продолжал тыкать пальцами в Ctrl-Alt-Delete, пытаясь закрыть, не желавшую работать, и тормозящую весь комп, игру.
— Да вот… тут… установил, а она глюкает.
— А может, что с железом не в порядке? Ты же мастер, проверь.
Проверять, конечно было лень, но было приятно, когда Рима напоминала ему о том, как он не вызывая компьютерного техника, сумел разобрать вентилятор на процессоре, смазать его, и вентилятор завертелся как новый, и SpeedFan вернулся, к уже ставшей привычной, цифре — «47». Для него студента факультета иняза, это было лестно и приятно, что Рима это запомнила. Вообще, мужчине так нужно, чтоб кто-то помнил его подвиги.
Он резко повернулся, и, обхватив руками упругие и загорелые ягодицы своей подруги, яростно поцеловал ее в самый низ живота. Рима не сопротивлялась.
Андрей, бросив бесполезное занятие, и так и не нажав RESET, утащил Риму в постель, по пути перенаправляя туда вентилятор. Он был молод, и эта постельная игра, ему тоже очень нравилась. Лишь бы жарко не было. Чтоб пот от бешеной скачки не застилал глаза и не мешал упиваться его властью над своей любовницей и вид ее покорного восторга. Сейчас он ей покажет!

* * *

«Убрались, наконец» — подумал процессор, Читать далее