Встреча у Тив-Таама.

Вкусно и хорошо и без мамы-идиоткиКонец августа 2011 года. Шабат (Суббота). Вечер перед моцей Шабат (исход субботы). Кончилось молоко, пошли с дочерью за молоком в магазин Тив-Таам. В это время открыт только он.

Когда выходим из магазина, окрик.
— Юля!
В двух метрах от нас стоит мама Юли Наталья (в девичестве Кисельчук).
— Юля.
Юля спряталась за меня и посматривала, как я буду реагировать.
К этому времени я не видел (в девичестве Кисельчук) очень долго. И накопилось очень много различных вопросов. Ну, например, среди увезенных ею из дома вещей после её выхода из тюрьмы был телефон, который висел на мне. Бизнес-то у нас был семейным. А пациенты, знавшие этот телефон, дозвониться не могли, я за него не платил, а (в девичестве Кисельчук) не могла за него платить, поскольку телефон записан на меня.

Телефонные переговоры всех этих маленьких, но перерастающих в большие, проблем решить не могли, так как я был уверен, что каждое мое слово записывается на магнитофон, и, видимо, в том же была уверенна (в девичестве Кисельчук), хотя я наших разговоров по телефону не записывал.

— Дай мне обнять ребенка — строго сказала (в девичестве Кисельчук).
Дочь плотнее прижалась ко мне.

— Знаешь, что? — сказал я, — Давай прогуляемся. Может, Юля чуть и расслабится.
— Я не могу к тебе подходить:  меня посадят в тюрьму.
— Давай пообещаем друг другу и Юле, что ни ты, ни я никому об этой встрече не скажем. Я не скажу об этом в полиции, а ты — в социальном отделе.
— Ты соврешь, а меня завтра посадят.
— Я не вру. Кроме того, вот Юля, она свидетель. Юля, папа когда-нибудь врет?
— Нет. — говорит моя дочь. Когда папа обещает он всегда выполняет.
— Ты Обещаешь, что не скажешь об этом в социальном отделе?
— Обещаю. — ответила (в девичестве Кисельчук).
— Тогда ты так сможешь видеть ребенка пару раз в неделю. Договорились?
— Договорились.

Мы гуляли часа два. Юля минут через сорок дала маме пару раз себя обнять, но сразу после этого пряталась за меня.
Когда мы пришли домой, Юля сказала:
— Мама соврет. Я знаю.

Через две недели, после того, как по моим сведениям, прошел суд, (в девичестве Кисельчук)сообщила об этой встрече в социальный отдел, и социальный отдел написал это в своем тазкире (решении) в суд.
Смысл этого был такой (хоть напрямую об этом и не говорилось): связь между дочерью и мамой восстановлена, дочь можно отдавать маме.

Моя дочь еще раз продемонстрировала, что разбирается в людях лучше меня.

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.


три × = 12