Зуб мудрости.

ЮГВ, 1972 год1972 год. ЮГВ, второй год службы, я сержант, командир отделения связи артиллеристской батареи, кличка «Командор».
Назначили меня помощником дежурного по части, в самый неподходящий момент. У меня то ли выпадает, то ли режется, зуб мудрости. Боль адская. Отстоял в наряде без сна. Уснуть, а для этого было только пару часов, не смог.
После наряда пришел в батарею. Есть не могу, пить не могу. На все забил и лег до отбоя. Встал, выпил чифиря. Боль не проходит. Прозвучал отбой. Пробежался вокруг казармы. Все бес толку. Состояние горячечное, готов перестрелять половину сослуживцев, но не уверен, что поможет.
Снова лег. Последнее время которое я запомнил глядя на часы, было 1 час 45 минут ночи. Провалился в сон.

2 часа ночи, тревога.
Вылетаем из казармы, грузим рации, аккумуляторы, катушки с телефонами времен отечественной войны и прочий инвентарь, по машинам, запрыгиваем.
Через час останавливаемся в каком-то лесу.
Лес высокий, сухой. Но сверху моросит, обычный для Венгрии, мелкий дождь.
Перематываем портянки, проверяем все ли взяли. Приводим в божеский вид. Перекуриваем и снова команда по машинам. Получили вводную, где занимать оборону.
Едем в Хаймашкир. Хаймашкир, венгерская часть Альп.
В дороге не расслабишься. Нужно держать связь между машинами и с командиром дивизиона.
Все время бужу своих связистов. Не доспали, видите ли.
До Хаймашкира не доехали. Водная поменялась.
Остановились где-то на холмах. Протянули «нитки» (телефонную связь) и отрывать окопы в полный профиль. Земля легкая. С песком. Это не Хаймашкир с его камнями. Ну, это где-то метр пятьдесят плюс пригорки выкопанной земли.
Вырыли, сложили в них все оборудование, кроме запасных аккумуляторов – они в машине ком.взвода.
И тут линуло. Попрятались в кузовах. Посты вокруг лагеря не дело отделения связи. Нас это не касается. И уснули под дождичек.

Утром крик.
— Где командор, вашу мать!
Кричит старший офицер батареи старлей Макаров.

— Ну! – высовываюсь я из кузова.
— Где рации, где автоматы?
— В окопах.
— Где окопы, твою мать!!!
Смотрю на место вчерашних окопов, а там небольшие прямоугольные лужицы.
Кошмар.
Спокойно, без паники, раздеваюсь и ныряю.
Все достаю рации, автоматы.
Ну, автомат не оружие для артиллериста. Это так, ритуальная амуниция. А вот рации …
Выливаю из несчастной воду. Открываю крышку. Продуваю из насоса подкачки шин на ЗИЛах.
Макаров смотрит на меня так, как будто готов расстрелять. А может и готов?
Включаю. Крутанул волну – какая-то музыка.
Надежная бля, техника!
— Поживешь еще – говорит Макаров – приводи все в порядок.

Через час мы уже по дороге в Хаймашкир.
Опять связь, но уже день и не спит, ни кто.

Приехали. Я сразу даю связь со взводом разведки дивизиона.
Получаю координаты, одновременно пишу их в блокнот и ору.
Мой ор слышат офицеры и дают команды наводчикам. Ору я громко.
Одновременно на другом конце, услышав, что я проорал, дают подтверждение.
— Да! Шесть снарядов беглый, огненный вал, кумулятивными.
Есть!
— Батарея!!! Шесть снарядов беглый, огненный вал, кумулятивными… Пли!!!
Приоткрывают рот.
Батарея, шесть орудий, одно за другим, по шесть выстрелов на каждое орудие….
Слышу рацию:
— Нет звездочек?
Что значит, нет звездочек?
Звездочки, это результат нашей стрельбы на полигоне.
Если мы выстрелили не по полигону, то куда?
Комбат, капитан Высоцкий, отобрал мой блокнот связиста и сразу на газ 66 и в штаб дивизиона.
Хорошо, что я был на связи. Я аккуратный – все тщательно записываю.

Принесли обед. Как то нет аппетита. Куда стрельнули? Может по Будапешту?
Даже страшно думать, сколько это лет сидеть.
Сидим с Макаровым, ждем. Комвзвода разведки батареи, лейтенант Дождев, всегда на одуваньчике. Одуванчик, это наблюдательный пункт. А мы на незабудке, то есть, на позиции батареи.
Приехал комбат. Я с Макаровым у комбата. Ошибка во второй цифре. Это как вместо Америки по Китаю, стрельнуть. Но слава Богу, без жертв. Вскопали 50 на 50 метров, картофельное поле какой-то мадьярской деревни.

Чуть попустило и начался легкий мандраж.
Макаров смотрит на меня исподлобья и говорит
— Сержант Ростовцев! Вы знаете, что нарушили приказ министра обороны СССР №***?
— Никак нет. Какой, товарищ старший лейтенант?
— О запрете купания в искусственных водоемах.

Тут я вспомнил, что перед тревогой у меня болел зуб.

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.


× три = 9