Льгов. 1943.

Предисловие автора
Сейчас мои часы показали 4 утра, 2021 года.
Я спал, но меня как током дёрнуло, и я проснулся именно в это время, через 80 лет минувших со страшной даты.
Та война в моей семье унесла двух человек. Отчим отца, лётчик Константин, погиб и безвести пропал дядя моей бабушки Вари, сын юзовского раввина, Ицхак Ленник. Безвести пропасть для сына раввина в той войне означало одно.
Но вот сейчас, в 4 утра по стрелкам купленных на Алиэкспресе часов, я, неожиданно проснувшийся в это время, гражданин Израиля, почувствовал, что я обязан как-то высказать ту боль, тот вечный страх перед войной, перед голодом и холодом, который до конца их жизни не оставлял моих близких.
Та история, которую я сейчас напишу, конечно, более кратко, была рассказана мне, и другим мальчишкам нашего двора, нашим соседом дядей Ваней Герасимовым. Он говори, что был участником этих событий. Мы ему всегда верили. Дело было в начале шестидесятых. Мне было тогда восемь или девять лет, а грудь дяди Вани на первомайских парадах была в наградах. Я тогда не интересовался, что это за награды. Но были они, по обе стороны его груди и их было много. Тогда в наградах, правда, не в таком количестве, были многие. Сосед дядя Амбраша Гуревич, закончивший войну в Берлине. Дядя Володя, комиссован после Курска. Дядя Ваня Кудренко, раненый ещё на границе инструктор собак, и ковылявший на не сгибающейся ноге всю оставшуюся жизнь.
Дядя Ваня Герасимов окончил войну в Праге или в Вене. Точно не помню. Он нам много чего рассказывал. Всего я и не упомню. Но история, которая ниже, вспомнилась.
Наступление инженерной роты
17:10, 2 марта 1943 года, рота младшего лейтенанта инженерных войск, Сергея Третьякова занимала позиции западнее села Сугрово, Курской области.
Позиция роты была отвратительная. В Сугрово были немцы, а позади была излучина реки Сейм. До немецких окопов был километр, а до реки оставалось 400 метров.
Инженерная рота Третьякова представляла жалкое зрелище. В ней оставалось 38 бойцов. Хорошо хоть белые маскхалаты.
Ни справа, ни слева соседей не было.
Изначальной задачей роты была проверка, выдержит ли лёд реки Т-34. Но когда они переправились на западный берег излучины, их роту атаковали. Они закрепились, но рация была уничтожена, ротный и радист убиты. О них или забыли, или посчитали уничтоженными.
Сам Сергей Тритьяков, принял командование ротой только вчера. Командира роты капитана Глызина тяжело ранили, и перед смертью он передал командование ротой младшему лейтенанту Третьякову. Других офицеров в роте не оставалось.
Рота вырыла окопы в мёрзлом покрытом снегом грунте и переживала один артобстрел, за другим миномётным обстрелом. Было пасмурно и мела позёмка.
И вот в 17:10 Сергей увидел выдвинувшиеся в их сторону два танка и цепь немцев движущихся за танками. Они двигались медленно.
А приказа отступить, у Сергея не было. Был сталинский приказ № 227 — «Ни шагу назад».

Сергей родился в 1924 году в Екатеринославе. Его отец, был известным чечелевским бандитом. Бандитом аристократом. Из «дворян». Гоп-стоп, был основой дохода его семьи, пока в 1932 отца не посадили. Мать Сергея Третьякова работала на фабрике мороженого. Она заворачивала пачки с эскимо. Семья жила бедно, но уже в 13 лет, Серёга стал членом банды знакомых отца. Уже в 13 он был очень сильным парнем. А ещё, в свободное от грабежей время, он любил читать.
В сороковом, когда ему исполнилось шестнадцать, его банду арестовали. Тогда, случайно, Сергея с ними не было. Но боясь, что его сдадут, он записался в Осовиахим, и попал в группу военного обучения. Потом война и офицерские курсы. И вот младший лейтенант Сергей Третьяков 17 февраля 1943 года прибыл в инженерную роту.
Боевая операция у села Сугрово, была первой его боевой операцией.

— Всем ко мне! — Заорал младший лейтенант Третьяков.
Когда к нему явились оставшиеся в роте солдаты, он выбрал десять человек худых и раненых.
— Вы берёте тела убитых и тащите их к реке. Занять оборону на берегу реки. Стрелять в немцев, когда приблизятся метров на 300. Не раньше!
Остальных бойцов, младший лейтенант разделил на две группы.
— Старшина Максимчиков! Вы займете позиции на северном фланге. С самого края. Замаскируйтесь. У нас два ПТРа. Один вам, один нам. Мы займём позиции на южном фланге.
Замаскироваться и не высовываться! Немцы решат, что отступающие к реке, это всё что он нас осталось. Когда они пройдут и окажутся за нашими позициями, открыть огонь им в спину. Вопросы есть.
— У ПТР осталось три заряда.
— Два заряда вам, один нам. Вы стреляете по первому, мы по второму танку.
Десять бойцов, взвалив на спины тела мертвых товарищей, медленно пошли к реке.
Несмотря на позёмку и пасмурную погоду, казалось, что уже вечер, немцы не стали стрелять в уходящих. Немцы побежали следом за ними и в большинстве даже обогнали танки. Их шеренга развалилась. Они бежали гурьбой в надежде легко захватить или перестрелять этот десяток русских.

Однажды, в июле 41, когда Сергей Тритьяков был на офицерских курсах в Туле, он встретил своего бывшего знакомца по банде. Сергей был тогда в увольнительной и хотел пойти в кино.
Но его бывший знакомец, сказал ему, что он сбежал и теперь организует банду в Туле. Он сказал Сергею, что он должен войти в эту банду.
Сергей сказал ему, что он будущий офицер и этого не сделает. Сказал, что с той частью жизни он покончил. А сейчас, когда фашист напал на их страну, он не будет становиться предателем. Бывший знакомец, а он был на десяток лет, старше пошёл на него с кулаками.
Сергей и в юности не был слабаком, но теперь ежедневные тренировки, сначала в Осовиахиме, а потом и на офицерских курсах сделали своё дело.
Он схватил нападавшего за грудки и приподнял над землёй.
— Колян! Шутки кончились. Ты иди себе, куда хочешь. Я тебя не знаю, ты меня не знаешь.
— А в комендатуру не сдашь?
— Не сдам. — сказал Сергей и опустил бывшего товарища на землю.
И тут он почувствовал боль и тепло в левом боку. Бандит ударил его финкой.
Сергей, сжав руки в кулаки, ударил бандита костяшками больших пальцев в шею. Этому приёму когда-то научил его отец.
Бандит упал без сознания.
Сергей тоже начал терять сознание и держась за бок, уселся в дорожную пыль.
Тула в июле 41 — это военный город. Проходящий патруль увидел сидящего на земле, побледневшего парня в форме курсанта, и валяющегося рядом с ним гражданского.

Сергей очнулся на больничной койке. На следующий день к нему пришёл старлей особист и допросил его.
Сергей рассказал всё без утайки, чем рассмешил особиста. Тому редко добровольно признавались и в непролетарском происхождении, хотя мать была из рабочих, и в бандитском прошлом. Поэтому всему рассказанному Третьяковым он поверил. А главное была война.
— Ладно, товарищ курсант. Выздоравливайте и служите Родине. И не подставляйте в следующий раз неприятелю свои бока.
— А что с…
— С тем, кто вас порезал? Его уже расстреляли.

Немецкие танки пошли между засадой, которую им устроил младший лейтенант Тритьяков.
На этот раз, свои бока подставили ему танки фашистов.
Он дал команду, и стрелок ПТР выстрелил. Заряд ударил в бок башни и отскочил.
В это время, второй танк уже горел, а бойцы, и те, кто ушёл к реке, и те, кто остались на флангах открыли автоматный огонь по немецкой пехоте, которая была впереди танков.
Рискуя попасть под огонь немцев и ушедших к реке бойцов, Третьяков бросился к танку, вскочив на него.
В танке приоткрылся верхний люк, и оттуда в щёлку выглянул немецкий танкист. Хотел осмотреться и увидеть что происходит.
В это время Третьяков был уже над люком. Схватившись за приподнятый край, он дёрнул крышку люка и разрядил в выглянувшего немца, а потом во внутренность танка весь свой магазин.
Изнутри послышались стоны и слова: «них чисен».
В это время с немецкой пехотой всё было кончено. Неожиданный обстрел с трёх сторон, не оставил немцам шансов.
Раненый механик немецкого танка вывалился через передний люк и лёжа поднял руки.
Приказ ни шагу назад был, но приказа ни шагу вперёд, не было.
Когда все его бойцы опять собрались в месте, младший лейтенант Третьяков скомандовал:
— Снять с убитых немцев шинели и набросить их поверх маскхалатов. Войдём в Сугрово, изображая из себя немцев. Без моей команды, если нас не будут обстреливать, не стрелять. Но мух не ловить.
— Какие же сейчас мухи? — сказал кто-то.
— А шо с этим делать? — солдат показал на раненого немца. — Пристрелить?
— Обыскать забрать документы и оружие, сорвать погоны и оставить в покое. Выживет, на обратном пути подберём. Пленный.
Сергей никогда не водил машину. Но лиха беда начало. В его роте были водители, но он решил повести танк сам.
Покрутившись немного на месте, он почти разобрался, как управлять этим транспортным средством, но сверху через люк он услышал голос.
— Товарыщу младший лейтенант! Дозвольтэ мэни. Я вмию.
— Ну, сидай Петро. Эй! — крикнул Сергей своим бойцам. Все боеприпасы из подбитого танка перегрузить в этот. И шмайсеры ихние, если места хватит. И тем, у кого ружья, обменять на шмайсеры. У нас будет ближний бой.
Было уже темно. Они неспешно приближались к деревне. Почти полная луна может появиться на рассвете. Если уйдут облака. А сейчас почти полная темнота. Даже звёзды закрыты тучами. Позёмка. Видимость не более 60 метров.

На немецких позициях не было никого.
Посреди деревни был, какой-то шум. А на краю в окне одной хаты горел свет.
Бойцы окружили хату, и Сергей вместе с тремя бойцами ворвался внутрь.
Немцев в хате не было. В хате был только один дед, на руке которого была повязка.
— Не убивайте меня! — взмолился дед, увидев бойцов.
Один из вошедших навёл на деда автомат.
— Быстро рассказывай, где в деревне немцы, полицай!
Сергей впервые видел полицая.
Дрожа от страха, дед рассказал всё что знал. Он был жалок и периодически всхлипывал.
Немцы были посреди села. Там было семь хат, которые они занимали.
По подсчётам Сергея, отнявшего от тех, кто занимал село, убитых ими, в селе осталось пять немцев.
Заглушив танк, они связали деда-полицая, заткнув в его рот кляп, и пошли к хатам, которые занимали немцы
Немцев оказалось десять. Но они небыли готовы к атаке. Троих взяли живьём.
Немецкого языка никто из бойцов Сергея хорошо не знал. Но по тому, что немцы говорили и тем знаниям языка, которые получили в школах некоторые бойцы роты, Сергей предположил, что те, кто пошли на него в атаку, должны были просто проверить, не высадили ли русские десант, чтобы утром отступать к Льгову. И потом отступать дальше.
Рация не работала, но главной ценностью, которую удалось обнаружить, была карта.
Пока со всем этим разбирались, оказалось три ночи.
— Идём на Льгов. — сказал роте младший лейтенант Третьяков. — К железнодорожной станции. Пока нас не будут обстреливать, не стрелять. Но если начнут, боеприпасов не жалеть. Вопросы есть?
Пленных связали и бросили в один из погребов, завалив крышку погреба дровами.

Льгов встретил танк с бойцами Третьякова, развалинами. Целых домов в городе почти не осталось.
В четыре часа утра рота Третьякова подошла к железнодорожной станции. Немцы там были. Немцев было много. Гудели паровозы и вообще, было какое-то движение. Они подошли к железнодорожному узлу с юга.
— Занять позицию! Огонь по команде. Боеприпасов не жалеть.
Через пять минут, рота и танк стреляли по всему, что на станции двигалось.
Немцы заняли оборону с запада и с севера. Но судя по их стрельбе, немцы не понимали что происходит. Видимо в планы немецкого командования не входило появление красноармейцев в это время.
Постепенно светало. И почти полная Луна взошла.
Невдалеке от той позиции, которые заняли бойцы Третьякова, Сергей увидел черный мундир человека лежащего в снегу.
— Гляди! — сказал он бойцу. — Прикрой меня. Я погляжу, что за птица.
«Птицей» оказался не эсесовец, а старик железнодорожник обрадовавшийся появлению советского офицера.
— Отец! А где у фашистов рация?
— На вокзале уже нет. Рация вон в той, лежащей на боку машине. И ещё на двух. Но я их сейчас не вижу.
— А ты что-то в рациях понимаешь?
— Не особо. Но если она не разбита, включить могу. Но я немецкого не знаю.
Сергей взял этого старика, трёх бойцов и они поползли к машине с рацией.
Машину видимо перевернуло снарядом их танка. Сама машина не пострадала, и немцев в ней не было.
Железнодорожник, повозившись минуты три, включил рацию.
Шкалы настройки засветились. Сергей начал их вращать. Вдруг он услышал позывные Московского радио.
— А как на передачу включать, знаешь? — спросил Сергей железнодорожника.
— Может тут? Попробуйте товарищ командир.
И Сергей попробовал.
На частоте Московского радио он сообщал.
— Сообщение для зампотылу! Я полковник Сергей Третьяков сообщаю! Силами моей бронетанковой дивизии, взят железнодорожный узел города Льгов. Где полевые кухни? Солдат должен быть сыт! Сообщение для зампотылу! Я полковник Сергей Третьяков сообщаю! Силами моей бронетанковой дивизии, взят железнодорожный узел города Льгов. Где….

— Товарищ генерал! Старший лейтенант Третьяков по вашему приказанию прибыл.
Сергей стоял перед вызвавшим его генералом. Фамилии генерала он не знал. Спросить не успел. В кабинете генерала было ещё два офицера, подполковник и майор.
— Садитесь офицер. Рассказывайте.
Генерал задавал вопросы, и Сергей, стараясь говорить только существенные детали, на них отвечал.
— Да, боец. Вы не многословны. Но вот что я Вам скажу товарищ полковник. Полк, которым вы командуете, идёт на переформирование. К Вам придут необстрелянные солдаты. Средний возраст, восемнадцать лет. Время на их подготовку у вас немного. Месяца три, максимум четыре. Я надеюсь что Вы и ваши боевые товарищи, научат их побеждать и выживать. Всё ясно?
— Служу Советскому Союзу! — сказал Сергей, встав и вытянувшись по струнке.
— Свободны, герой. — генерал пожал Сергею руку и Сергей отдав честь и развернувшись по строевому, вышел.

— Орёл. — Сказал генерал оставшимся с ним офицерам.
— Неужели он, прямо из младших лейтенантов действительно станет полковником. Ведь мы окружали Льгов. И немцы всё равно уходили?
— Эх, товарищ майор! Когда Вы, со взводом солдат и трофейным танком, атакуете дивизию, сорвёте её попытку управляемого отступления и эвакуации техники, и найдёте как об этом сообщить, то наверняка станете маршалом. Но дивизию я ему пока не дам. Пусть сначала полком покомандует.

Льгов, Март, 1943

Льгов. Март 1943


© Copyright: Ростовцев Сергей, 2021
Свидетельство о публикации №221062200502


Добавить комментарий