Как в Израиле освободить ребенка из тюрьмы?

Пройдя весь путь освобождения дочери из израильской тюрьмы для детей и прочих судов и юридических формальностей, уже могу поделиться, как позитивным, так и негативным опытом.
Дочери через месяц 15 лет, все дела закрыты, и вероятность, что из-за моих откровений у нас будут какие-то проблемы, стремится к нулю. То есть, мне уже можно открыть рот.
Инструкция для родителей:

новый год

Встречаем 2016 год, на свободе.


Во-первых, о положении дел в Израиле в вопросе семьи, брака и самой ювенальной юстиции.

Когда семья репатриируется в Израиль, ей говорят, что государство признает брак, который они заключили в другой стране. И по закону, государство должно признавать в отношении этого брака, законы страны, где он был заключён.
На практике это совершенно не так.
Например, при разводе с моей женой, у нас существовал нотариально заверенный договор на случай развода. Этот документ по законам Украины, где был заключён брак, вполне достаточен. Однако судья ришонского суда Эли Коэн, при разводе, хоть и принял этот документ в дело, однако никаким образом, ничего из записанного там никакого отношения к решению этого судьи не имело.
Мало этого, и судья Коэн и в последствии, судья рассматривающая иск об алиментах, сообщили о своем решении до прений. Таким образом, принуждая стороны от прений отказаться. То есть, судьям пофиг ,что вы будете говорить и какие доказательства с аргументами приводить. Они принимают решение до рассмотрения и ничуть этого не стыдятся и никаких обжалований не боятся. В случае развода, я этого еще не понимал, и это стоило мне четыре тысячи шекелей, возложенной на меня оплаты адвокатов противной стороны.

Вообще все израильские государственные организации, включая суды, заинтересованы в развале семей и делают для этого все возможное и не возможное. О том, что делается, мы поговорим ниже, а пока сообщим цель таковых действий.
В государствах выплачивающих пособия своим гражданам, имеется проблема. На пособие можно, хоть и очень не просто прожить не работая. И учитывая все унижающие механизмы которые встречают работника на частных фирмах, многие, кто не попал на государственные предприятия, куда берут только и исключительно по протекции, предпочли бы не работать, а есть хлеб с теми овощами которые дешевы по сезоны и приобретенными перед Шабатом. То есть за бесценок. А в определенных магазинах можно и дешевые мясные продукты купить. Например спинки, шейки и желудки кур. В общем, как-то прожить можно, а учитывая что компьютеры можно тоже купить или даже взять с помойки, которую тут называют «выставкой». То есть то, что выставляется на улицу. И незачем идти унижаться к частному работодателю. А на пенсия, заработанная у частника, ничем не будет отличаться от пособия, и нет смысла ее зарабатывать.
Так вот, против этой лафы государство постоянно придумывает разные пакости. К одной из таких пакостей и относиться механизм уничтожения брака. Женщина понимает что она получит при разводе все желаемое, а значит мужа принудят к работе, для выплаты алиментов. Так государство получает гарантированного раба платящего налоги, а не претендующего на пособия. Государственные мужи имеют большие карманы и массу друзей и родственников, чтобы распределить эти деньги в нужном, себе направлении.
А кроме того, после развода на рынок секс услуг, выходит дешевая женская половина семьи. И устроенные израильтяне, позволяя не работающим на госпредприятиях «право первой ночи» часть жен, все же у них отбирают.
В общем, все идет в дело.

Но супруги, того и гляди хотят брак восстановить. А этого им дать нельзя. Никак нельзя. Для этого… и для того, что бы сделать брак менее прочным и существуют социальные отделы, ВИЦО, НААМАТ и прочие большие и маленькие подразделения женских организаций.

Но это все общие вещи, а я хочу перейти к конкретным советам, как с этими суками сражаться. Раскрыть некоторые из их методов и то, как следует, а как не следует на них реагировать.
Эти организации получают от государства щедрую дань, за свою работу. Потому как пока ребенок не дома, соединиться родителям не возможно, а если они еще не разбежались, то сохранить при таком давлении семью, чрезвычайно тяжело.
В то время, в которое случилась моя история, за каждого ребенка отправленного в психушку или тюрьму, принадлежащую этим организациям, государство платило: за психушку 29.5 тысяч шекелей, за тюрьму 15 тысяч шекелей, а сейчас говорят, стало 17. Не беспокойтесь о названиях. Названия этим учреждениям давались самые красивые.

Первое, что должны вбить себе в голову папы и мамы, за такие деньги, обеспечивающие старым и выпавшим из обоймы шалавам «устроенных» израильтян, они готовы отправить вашего ребенка, не зависимо от действительного положения дел, хоть в психушку, хоть в тюрьму, хоть в газовую камеру, хоть на органы. Это не люди. Ждать от них какой-то объективности, смешно. То что они прикрывают свою деятельность словами «в интересах ребенка» не должно вас смущать. Вы должны твердо понимать, что это враги рода человеческого и вам предстоит найти путь, вырвать вашего ребенка из того ужаса, который ему уготован.

Не надо думать, что они дураки или неумехи. Их методы очень изощренные и нацеленные на вашу психику и психику вашего ребенка.

Самый не желательный для них сценарий, когда в случае развода, ребенок хочет жить с папой. Первое что они подозревают и относятся к этому, как к преступлению, что ребенок хочет добиться восстановления семьи – хочет, что бы мама вернулась.
Они говорят об этом вполне открыто – это причина, что бы отправить ребенка в «интернат, для психологической помощи».
В моем случае такие подозрения у них тоже были и они в суде приводили их как преступный мотив. Немедленно нужно либо добиться от ребенка, что бы он согласился уйти к маме, и забрать его, только если мама решит вернуться.
Или забрать, если ребенок не захочет возвращаться.

Если женщина будет на 100 % уверенна, что вся государственная машина работает против интересов ее мужа, она спокойно, при первой же ссоре, готова будет разорвать брак, а если нет – вся государственная программа по разрушению семьи, может пострадать.
Ребенок должен отправиться к маме, а папа должен стать рабом алиментов.

А по сему, никаких интеллигентских раздумий, а не вы ли в чем-то виноваты, а может ребенку действительно так будет лучше, быть не должно.
Я сам однажды чуть не попался.

Механизм обмана и внушения:

В мирказ-а херум, тварь, все время присутствующая на моих свиданиях с дочерью, а после них проводящая со мной беседы (все только на иврите – русский язык был запрещен), сказала мне:
— Вы разрываете сердце ребенка. Когда приходите Вы он говорит, что хочет жить с Вами, когда приходит мама, он говорит, что хочет жить с мамой. Будет естественно и правильно, если вы сами уговорите ребенка жить с мамой.

И у меня закралось сомнение: А вдруг она, эта тварь, действительно думает о благе ребенка и ребенок сам не решил?

А на чем базировалась моя уверенность, что ребенок хочет жить со мной?

Когда моя супруга, в то время, когда я сладко спал, в шесть часов утра, несколько раз ударила меня пятикиллограммовой кувалдой в висок, ее на неделю забрали в полицию. Но возвращаясь к сказанному ранее: Любая женщина, должна быть уверенна, что в любом случае закон на ее стороне.
Я выжил, а значит никакого криминала в действиях моей бывшей супруги вообще не было.
Выйдя из тюрьмы, она пришла домой, когда я был на работе, забрала все ценные вещи, деньги, мои и свои документы, и прочие ценности, а также увела наш автомобиль. В этот же день она заморозила наш общий счет в банке, а поскольку все деньги были на бизнес счету, на котором была записана только она, мы остались совершенно без средств и даже еды. Товарищи помогли, и с голоду мы не умерли, но брать сразу адвоката, было не за что. Адвокаты в кредит не работают, да и против социального отдела часто не работают, а наоборот с ним сотрудничают.

Оставшись с дочерью мы стали как-то налаживать свою жизнь. Моя дочь всегда была исключительно моей. Ее мама занималась бизнесом и ребенок ее не интересовал.
Так получилось что мы, как-то поссорились. Тогда я и спросил:
— Юля! Может, ты хочешь жить с мамой? Так нет проблем. Я сейчас позвоню, и мама тебя заберет.
Моя дочь подбежала ко мне, обняла меня и сказала:
— Нет. Я хочу жить с тобой.
— Понимаешь — сказал я ей тогда – мы сможем выжить, но будет трудно. Подумай хорошо. Если ты вберешь меня, я начну сражаться за это. Ну, там брать адвоката, подавать в суд. А нет, так нет. Если ты захочешь жить с мамой, я не буду подавать в суд и бороться против твоей воли. Конечно, я хочу, очень хочу что бы ты жила со мной. Но все что я могу тебе наверняка обещать, что у тебя никогда не будет мачехи. А все остальное, как получиться. Не отвечай сразу, подумай. Время еще есть.

Через два дня, дочь сказала, что приняла решение жить со мной.

Так мы и стали ПОЛНОЙ семьей.

И вот, эта тварь из «мирказ-а херум» поселила во мне сомнение. Тогда я ей не ответил и сделал вид, что пропустил ее совет мимо ушей. Но на следующую встречу, в присутствии этой твари я спрашиваю дочь.
— Вот она сказала, что когда приходит мама, ты говоришь маме, что хочешь жить с ней?
— Неправда это – Ответила дочь.
— Как неправда, вступила в беседу не ожидавшая такого поворота тварь. Помнишь ты отвечала на вопросы?
— Так там вопросы были такие: Что для тебя плохо, жить в интернате, жить в другой, чужой семье, жить с мамой. Нужно было вычеркнуть два варианта. Конечно, я оставила маму, а хочу я жить с папой.

Тогда я наплевав на вопли твари быстро объяснил дочери на русском:
— Когда тебе дают такой опрос, они пытаются сформировать твое мнение, что бы потом сказать, что ты сама этого хотела. Не отвечай на такие вопросы или отвечай то, что ты действительно хочешь независимо от того какие варианты тебе предоставят. Даже если варианты будут очень похожи на то что ты хочешь, отвечай только то, что ты хочешь.

Был скандал. Свидание нам прервали и сказали, что я настраиваю дочь против мамы. Но я уже знал и дочь уже знала. А поскольку мы верили (и верим), любили (и любим) друг друга, этот метод тварей уже не работал.

Объясните своим детям опасность таких опросов, даже тогда, когда им ничего не угрожает, может пригодиться.
И сами не рефлексируйте и помните: этим подонкам, что бы получать деньги, и выполнять социальный заказ государства, все равно, отправить ли ваших детей в психушку, тюрьму, газовую камеру или даже на органы. Это нелюди.

Механизм освобождения:

Не в состоянии справиться обычным путем, мою дочь и меня лишили любых контактов более чем на полгода.
В это время я поднял волну в интернете. Во всех форумах я писал статьи, резкие, граничащие с нарушением закона.
Я призывал не ехать в Израиль туристами, поскольку деньги, которые потратят туристы, пойдут на содержание в тюрьмах детей.
Я атаковал социальный отдел. Все мои сайты, блоги и страницы в сети, служили одной цели – атаке на Израиль.
Меня удаляли, банили, но везде не удалишь и не забанишь.
Я обвинял Израиль в нацизме, в фашизме и меня было не заткнуть угрозами.
А я готов был на все.
Видимо социальный отдел понял, что он несколько перегнул палку, и сначала мне дали возможность говорить с дочерью один раз в неделю по телефону, потом встречаться в присутствии соцработника в социальном отделе Нетании.
Видимо дело было не только во мне, но и в моей дочери. Она отказывалась встречаться с мамой, а когда ее заставляли, говоря, что она обязана, сидела и молчала или отвечала односложно. Как на допросе.
Мы два сапога пара.
Потом нам разрешили встречаться не час, а два часа, у нее в тюрьме, в присутствии русскоязычного работника.
С этой женщиной нам повезло. Она не была штатным работником и ее взяли только потому, что она знала русский, для того, чтобы я ничего не говорил дочери против мамы.
А чего мне говорить? Мама дав согласие, через своих адвокатов, практически рекомендацию, отправить Юлю в тюрьму и разрешить применение к ней гипноза и психотропных средств, чего я пытался запретить, сама настроила против себя дочь. Через год, мне разрешили самостоятельные, без свидетелей встречи с дочерью и разрешили дать ей пелефон.
С тех пор я был с дочерью на постоянной связи. С каждой проблемой она обращалась ко мне, а я полоскал мозги администрации тюрьмы.
При температуре 37.2, я требовал, чтобы юлю везли к врачу. Я требовал, что бы по первому требованию, ей давали градусник. Требовал, что если у нее что-то с телефоном, что бы она могла позвонить мне с телефона заведения. Я требовал, что бы ей давали интернет, не меньше чем мальчикам, что бы когда уводяд на выходные на какую-то базу, давали не пользованную ни кем постель. Требовал, что бы ей без всяких ограничений давали конфеты, пиццы, и другую еду, которую я привозил. Чего я только не требовал… всего и не упомню. Требовал и добился привезти туда шкаф с замками. Ключи, конечно, я оставил в администрации, но тотальное воровство прекратилось.
Я советовал Юле не обижаться на девочек в ее бараке. Не у всех ведь, такой папа.
Беседы с администрацией записывались на магнитофон, и поскольку они это слышали, деваться во многих вопросах им было некуда. Безнаказанность, это для системы. Да и каждый, надзиратель, не испытывал именно к моей дочери никакой ненависти. Ничего личного. Просто работа такая.
Я записывал все, что происходило в тюрьме, и вывешивал на свою страницу в Ютубе.
Видимо это не осталось без внимания. В феврале прошлого года соц.отдел, его отделение уже для детей после бар.бат мицвы собрал ешиву (заседание).

На заседании решался вопрос, разрешать ли моей дочери поездки раз в месяц, домой, на конец недели (полтора дня).

Такое практикуют и в израильских тюрьмах для взрослых, после того как заключенный отсидел половину срока.
На заседании присутствовала моя бывшая супруга с адвокатом. А я был без адвоката, потому что понял, что адвокат работает против меня. И когда я хотел что бы он что-то сделал за меня, он сказал, что сориться с социальными службами не собирается. Вот я и был один.

Адвокатша моей бывшей составила огромное письмо с перечислением, что я должен сделать, что бы получить право брать домой дочь. Письмо было отправлено мне и копия в социальный отдел.
Главное что там требовалось, проверки у психиатра, который будет выбран по согласованию с адвокатшей бывшей.
Такой наглости не ожидал даже соц.отдел.
Это была первая серьезная ошибка бывшей. Это напоминало шантаж. В Израиле только суд может обязать к такой проверке, причем выбирать конкретно психиатра он не может. Больницу может, а конкретно врача, нет.
Таким образом бывшая, как бы посягнула на какие-то функции соц.отдела.
А кроме того, как выяснилось потом, эта ешива была созвана, потому, что контролер от государства захотел выяснить, что же я так лютую в интернете и пишу такие письма в разные инстанции?

фашистский израиль

Верните меня папе.


Когда началась ешива все стало на свои места. Соц. работница зачитала доклад о текушем положении дел и по истории вопроса. Потом выступил, специально приехавший в свой отпуск представитель тюрьмы, роказ, курировавший Юлю, и ничего не говоря о моей бывшей супруге (хотя решение посещать в конце недели дом, могло быть принято, как для меня, так и для бывшей супруги), он сказал обо мне буквально несколько слов:
— За два года, Сергей ни разу не пропустил встречи с Юлей.
Но эти слова, и сам его приезд, видимо дорогого стоили. После него соц. работница как бы сообщила у присутствующим еще раз, что ешива созвана с целью решить, можно ли моей дочери, раз в месяц посещать дом.
Тут и выступила контролер от государства, молчавшая до того. Она спросила о соц. работниц:
— А знаете ли Вы, какие нужны причины, чтобы лишить ребенка права посещения дома в софшавуа?
Стало очевидно, что или никто таких причин не знает или знает, что таких причин в нашем случае даже близко нет.

Юля стала приезжать домой на совшавуа.
То есть, утром в 12.00 пятницы ее должен был привезти в Ришон автобус (раз в месяц), а в воскресенье, с 9 до 11, забрать.
Ага. Я договорился с уже упомянутым роказом и соцработницей тюрьмы, и забирал Юлю в четверг вечером. Мы на перекладных, на тремпе (поскольку тюрьма находится в кибуце Сде Ицхак, и автобус туда приходит два, три раза в сутки), пешком и на маршрутках, ходивших по дороге на расстоянии 5-6 километров, от тюрьмы, ехали домой где был готов ужин, и утро пятницы у нас было свободно для покупок, кино в синема-сити, мороженного и прочих удовольствий. Потом мы шли к Юлиной подруге или на пляж, и усталые, но счастливые возвращались домой.

И тут пришла пора каникул. Соц. работницы и администрация тюрьмы решили, что и на каникулах (из тюрьмы детей возили в школу) Юля может приезжать домой, наполовину каникул ко мне, на половину к маме.
Но ее бывшей маме, Юля была не нужна, поэтому полностью каникулы Юля была у меня.
Все было здорово, но по решению суда предстоял еще один год нахождения в тюрьме, которую для благозвучности называли интернатом.
Но в школе, куда из тюрьмы возили заниматься Юлю, вместе с летними каникулами, приближались экзамены.

Тут надо вернуться немного назад.
Перед тем, как судья вынесла приговор о двухлетнем заключении Юли, Юле судам был назначен специальный, отдельный адвокат, по рекомендации социального отдела. И она говорила, что беседовала с Юлей, и хотя Юля утверждает, что она хочет жить дома, адвокат видит, что Юле очень нравиться в «интернате». Та еще сука, прикидывающаяся религиозной. По религиозным законам, вывести ее на площадь и забить камнями, было бы самое то. Но не будем о грустном.

Так вот теперь я придумал финт.
Юля должна была вместо экзаменов подавать лист, с написанной фразой: «Я не хочу жить в Интернате!».
Мы обсудили с дочерью эту идею, и решили, что надо попробовать.
Оценки это не знания. Оценками можно и пожертвовать – не тихон.
Тем более, что экзамены у нее должны были принимать гражданские учителя, а не работники тюрьмы или социальных служб.

После первого же экзамена мне позвонил выше упомянутый сотрудник тюрьмы и попросил поговорить с дочерью, чтобы она такого не делала.

Ладно. Я поговорил с Юлей и она стала выполнять экзаменационные работы, только теперь в начале работы, в средине и в конце, она писала эту фразу: «Я не хочу жить в Интернате!».

Это и взорвало ситуацию.
В 19 июня Юля ушла ко мне на летние каникулы, и в тюрьму уже не вернулась. В конце месяца состоялась ешива соц.отдела, а за тем, в июле и суд, и Юлю условно-досрочно освободили, а я получил полное и постоянное опекунство.
Еженедельно она должна была являться в соц.отдел на беседу, должна была два раза в неделю посещать «байт-хам», где были дети из бедных семей и там их кормили. Должна была Юля встречаться с бывшей мамой.
Тут не заладилось. Мама считала, что после всего, что она Юле устроила вместе с соц. отделом, Юля должна ее любить. А как же!
Она считала, что это Юле должно быть что-то от нее надо. И когда так не оказалось, она написала (с адвокатом) заявление в соц. отдел, что у меня с дочерью секс.
Расчет был прост. Поскольку проверить это сложно, социальный отдел, от греха подальше, вновь отправит Юлю в тюрьму, поскольку освобождение условно досрочно.
Слегка просчиталась.
Я, услышав (меня пригласили в соц.отдел) такую фигню, расхохотался и сразу согласился на все проверки которые бывшая мама потребовала.
Но тут уж соц.отдел возмутился.
Бывшая мама опять вторглась на территорию его решений. Если бы это оказалось правдой, то нужно было бы отправлять меня в тюрьму, а соц.отделу посыпать голову пеплом как соучастнику (с его же подачи я получил опекунство) педофилии и инцеста.
Бывшую маму спросили, какие у нее основания предполагать такое. Она ответила, что основания те, что Юля не хочет с ней встречаться.
По каменным лицам соц. работниц можно было предположить, что они хотели немедленно и беспощадно, бить бывшую маму ногами.
С тех пор соцработники, на нежелание дочери встречаться с бывшей мамой смотрели сквозь пальцы. Но до окончания условно досрочного освобождения и еще пару месяцев, раз в месяц я уговаривал дочь пойти на встречу.

С моей историей все. Юля свободна и счастлива. По крайней мере я делаю для этого все что могу, стараясь компенсировать ей ужасные, проведенные в тюрьме, два с половиной года.

Но вернемся к общей ситуации.

Бороться с полицией, социальными отделами и судом… и вообще со всем государством, можно только одним образом. Нужно давить на государственные интересы. Если государство «устроенных» будет считать, что ему выгоднее, что бы Ваш ребенок сидел в тюрьме или в дурдоме, он будет сидеть там максимально возможное время. Если оно посчитает, что вас и ребенка выгоднее отправить в газовые камеры или на органы, то вы и ваши дети будут в это пристроены.
Значит нужно сделать так, что бы государству «устроенных» было выгоднее отпустить из тюрьмы вашего ребенка.
убей социального работника
Если несвобода вашего ребенка обернется государству значительными потерями, финансовыми и имидживыми. Если это государство устроенных потеряет выгодный материально имидж правового государства и в него перестанут репатриироваться евреи (пополняя ряды новых рабов и материала для сексуслуг устроенным), государство может забеспокоиться и решить, что выгоднее оставить Вас и конкретно Вашего ребенка в покое.
И среди других государств не хочется им выглядеть государством каннибалов.
И это дает свой результат.
Пока моя дочь была в тюрьме, все мое, хоть как-то свободное время уходило на борьбу против Израиля. Теперь, за последние два года, это вторая, насколько я помню, статья против ювенальной юстиции. И даже эта статья вызвана неумеренным желанием устроенных холуев доказать, что в Израиле в отношении детей просто рай.
Тут я уже промолчать не мог.
Не имел морального права.
Потому что тогда, все беды других граждан, попавших под каток ювенальной юстиции, были бы и на моей совести.

Это государство имеет много механизмов по превращению граждан второго сорта (не устроенных) в рабов. Это и квартиры, которые жилье и крепостнический закон о компенсациях при увольнении. Но об этом я писал, и еще буду писать. А в вопросе ювенальной юстиции, я уже вроде как свободен.

И еще раз напоминаю и заклинаю родителей попавших под каток и тех, кому это угрожает. Не верьте в доброту разум и справедливость. Не поддавайтесь самобичеванию и мыслям, что вы сами в чем-то виноваты.
Вы ни в чем, не виноваты.
Действуйте! Судьба ваших детей, в ваших руках.

Ссылки в которых вся моя история (начало истории с конца страницы):
Моя страница на Ютубе
История моей дочери в ссылках по ювенальной юстиции.
Принудительная психиатрия и тюрьмы в Израиле … и для детей. Моя личная (и не только) история.

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

Комментарии

Как в Израиле освободить ребенка из тюрьмы? — 8 комментариев

  1. Пришлось столкнуться. Было тяжело, легче чем автору статьи, потому как у ребенка не было мамы в Израиле, бывшей жены моей. Справились примерно так же — важно чтоб ребенок все время твердил — Не хочу в интернате, хочу домой и жить с папой.

  2. Честно говоря я получила шок страшный шок Это неожиданно прочитать такую статью.Недай Бог столкнуться с этим.Я преклоняю голову перед таким мужчиной-отцом . дай Бог Вам здоровья и сил вернуться в нормальную жизнь.

  3. Ребенок без мамы всегда несчастлив, эту потерю не восполнить, и ей жить с сознанием, что родная мать удерживала её в тюрьме, как вам удалось так жениться, где ваши глаза были??? Всё это идиотизм, потеря времени и сил, Израиль фашисткое государство, есть тюрьмы для животных, детей, полно политических заключенных, всем на всё насрать, сами люди нехорошие ….

Добавить комментарий