Зеленые человечки 3

Незапланированная прогулка в режиме реального времени или … Зеленые человечки

Часть II.

Глава 1. Полет.

Когда самолет взлетел, наконец, появилась возможность проанализировать произошедшее.
Самолет летел сначала по заданному заранее маршруту.
Что произошло в аэропорту, в ближайший час вряд ли кого заинтересует. Столько «гадостей» для вегетариан, сейчас произошло в мире. Нападение на аэропорт, выглядело чем-то заурядным. А захвачен ли этот самолет или просто вылетел по маршруту, никто не знал. Севшие в него, согласно билетам вегетариане, в немного не живом виде, были сложены в штабеля в грузовом отсеке им еще предстояло сыграть свою роль..
И уже вылетев на просторы Атлантики, самолет начнет искать облака. И если не найдет, повернет в сторону северной Африки и начнет искать облака там.
Это потом, будут просмотрены записи спутников. Сегодня у вегетариан, по крайней мере, на это все летевшие очень рассчитывали, будет, чем заняться.
Сергей смотрел в окно и прокручивал то, что произошло на Лубянке и вообще в этот день.
Напряжение постепенно отступало.
Алина положила голову ему на плечо и задремала. Ольга села к окну у другого борта, иногда поглядывая на Сергея с Алиной, и улыбалась.
Воспоминания об операции постепенно перетекли в воспоминания о жизни вообще.
Самолет, как будто перенес его назад, в ту жизнь, которая была до столбиков. Самолет был частью той жизни.
Сейчас, на секунду показалось, что все произошедшее после «столбиков» и сами «столбики», было нелепым сном. Сергею захотелось так, ну чтобы так хотя бы казалось. Ему стало немного жалко себя, уже не особенно молодого человека, всю жизнь работавшего на эконом-рейтинг, чтобы в старости, получая приличное содержание, заниматься селекцией цихлазом* и гулять в режиме виртуального времени по виртуальному миру, раз в год отправляясь в восточный Крым, в режиме офлайн.
Но вот, пришлось начинать все с нуля. Причем с такого нуля, который он и представить себе не мог. Если бы даже сгорели все его вклады и пенсионные фонды – пособия по старости на его запросы при очень небольшой экономии, вполне бы хватило. Но чтобы так? Чтобы он, домашнее растение, беспрекословно и с удовольствием подчиняющееся и начальству и женам, стал пиратом, почти атаманом банды разбойников…. Скажи кто-нибудь ему самому или кому из его друзей, о таком раньше… в той жизни, прозвучало бы как насмешка.
Сожаления были, но несчастным он себя не ощущал. Прошлый Сергей, как-будто умер на столбиках, и на столюиках же, родился новый.
Да и банда разбойников ему нравилась. Это была его банда. Особенно бандитки.
Но сейчас, в самолете, хотелось полностью отдаться ностальгии.
Глупое существо плотоядный человек. Сам сотворил себе погибель. И чего он этой погибели так бешено сопротивляется? Цивилизация не погибает. Вегетариане не инопланетяне какие-то. У них наша генетика. И генетика не самых плохих людей. Искусство будет жить. Гамлет, Джоконда…. Нет Джоконда, пожалуй, с вегетарианами – обречена. У нее не пятикопеечный открытый рот, в который так хорошо должен забраться «жук».
В памяти возникали то один, то другой эпизод пошедшего мероприятия. Все прошло, как по маслу, в точности, как было задумано. Но не упустил ли он еще, какой возможности. Сейчас уже думать поздно, но оно все равно думалось.
Как по маслу, а на фига?
Даст ли это мероприятие какие-нибудь результаты?
На что он рассчитывает? Что вегетариане второго поколения начнут резать вегетариан первого?
Он задавал себе все вопросы, которые пару месяцев назад ему задавал Марк.
Тогда он себе их не задавал. Он верил, что это нужно. Он верил, что это создаст вегетарианам больше проблем, чем жуки. Но возможно, ему просто хотелось прокричать всем им сразу: «Мы здесь! Мы не умерли! И мы вас ещё достанем».
А может только вред и пустая трата времени и сил?
Нет. Время работало против них. Вегетариане заполняли Землю и изменяли ее под себя.
В плохой позиции нужно было обострить партию. Ждать было нечего.
Кроме этого и плохой план, лучше отсутствия плана.
Любое действие, которое вегетариане, совершат в связи с тем, что он делал, может быть ошибкой. Может быть, за эту ошибку удастся ухватиться. Она может к чему-то привести. А если ничего не делать, гарантированная безнадёга… Пусть даже за большее количество ходов, но вегетариане победят. Нет. Все было правильно. Нужно провоцировать вегетариан на какие-то, ранее не запланированные действия.
Но этот полет этот – скорее всего, как полет камикадзе…. Улетая он и те, кто летел с ним, спасали от раскрытия тайну метро и место их нахождения в Туле.
Увидится ли он еще с Юлей, Давидом и Марго? Он уже скучает и особенно по Юле.
Какие еще гадости человек был способен выдумать для своего же племени? Сергей, почему-то представил,… нет, не представил, но увидел лицо маленькой Юлии, но не маленькой, а старенькой, старенькой. — Все там будем.
Стоп! Стоп!
Над самолетом повис густой слой облачности.
Сергей смотрел на карты местности, которую они пролетали. Сергей встал, побеспокоив Алину, и пошел по направлению кабины пилота.
Резко приняв лево-руля, самолет устремился на восток, направлении Туниса. Были бы у них данные спутников, они бы знали, где заканчивается туман, и вообще, мешает ли он их видеть, или они и так, как на ладони. А сейчас приходилось ориентироваться на визуальные наблюдения, да на динамический барометр.
Это напоминало игру «горячо-холодно». Как только шкала на барометре показывала динамику плюс, означало холодно. Динамика минус, была то, что надо. Шли на грозу. Самолету, в отличии от септалёта гроза не страшна.
Сергей опять ушел в салон, чувствуя, что в кабине его присутствие только напрягает пилота Вику.
Но прежде чем сесть на место, он прошел в техническую уборную и заменил генеральскую форму, на комбинезон пилота. Комбинезон лежал тщательно упакованный, рядом с десятком других. Вегетариане не удосужились выбросить их. А может и им, они могли понадобиться.
Он опять сел к окну, и Алина опять задремала на его плече.

Облачность была плотной и не иссякала.
Миновали Тунис, Ливию, Египет. Летели рядом с сушей, над морем. На суше светило солнце.
Сушу зацепили только в районе Александрии и сбросили часть жуков.
Когда пролетели Синайский полуостров, над морем стало солнечно, а фронт облаков уходил на юго-восток.
— Садимся.

Когда они сели, вернее опустились на, когда-то построенное, трансизраильское шоссе, прямую как стрела трассу, мертвые вегетариане уже сидели в креслах.
Бойцы сразу приготовились к бою.
Но воевать было не с кем.
Самолет буквально висел в нескольких сантиметров от шоссе..
Сгрузили все, что было нужно, оставив в самолете один септалёт, запасы и пищи и много жуков. Вся разгрузка заняла минут пять.
Самолет опять взлетел и взял курс на Дели.
Сбросив жуков на Дели с высоты пару тысяч метров, пилот и два бойца остававшиеся в самолете, должны были пересесть в септалёт и покинуть борт, так, чтобы самолет, с вегетарианами в креслах и пилотской кабине, рухнул в индийский океан недалеко от берега. Это по плану было, когда уже станет темно. На Юге нет длинных вечеров и темнота наступает почти мгновенно.
Первая версия у вегетариан должна быть такой: «Гроза, неполадки, сбились с курса, потерпели аварию». Пока разберутся… да и разберутся ли?
А септалёт пилота и бойцов, должен был добраться до ближайшего метро, и отправиться на север.
Их ждал нелегкий путь, но они были молоды и сами напросились на эту операцию. Пилот Вика и бойцы Марина и Славик. Какие приключения их ждут?
А какие приключения ждут оставшихся?
Последнее, Сергей наверняка узнает..
Оставшиеся в Израиле, когда стемнело, сев на септалёты отправились в сторону моря.

Глава 2. Израиль.

Конечно, назвать это прямым убийством было нельзя. Тем не менее – это было убийство. Та часть Израиля, куда приземлился их самолет, была усыпана трупами плотоядных людей, похожими на высохшие гороховые стручки, но только больше. Мумии – так их окрестила Алина, были везде. Они небыли привязаны к столбикам. Они уже закончили вегетаризацию.
Но лишенные цели, лишенные физиологической и психологической необходимости действовать, деморализованные люди, поднятые вегетарианами со столбиков, умирали, просто усыхали. Электро-нейронного воспитания для них не существовало. Видимо, вегетаризация, уничтожала или резко ослабляла человеческие инстинкты. У животных инстинкты были сильнее, а человечество свои инстинкты поменяло на социальность. И вместе с инстинктом размножения, последним инстинктом, вегетаризация, видимо, убивала в человеке и инстинкт самосохранения.
В центральном Израиле недостаток влаги. Но если нет инстинкта, к ней стремиться? Тогда….
Впрочем, какая разница, какова биологическая причина. Возможно механизм не совсем такой, но главная причина, существование вегетариан. Их надо было уничтожать. И первое… и любое другое поколение. Нечего мечтать, что они уничтожат друг друга.

Оставаться здесь надолго совершенно не хотелось, поэтому сразу стали искать станции метро.
Вернуться назад на септалётах, шансов практически не было. И дело не в расстоянии. И Балканы, хотя через море лететь было очень опасно, и Малая Азия и Кавказ, были населенны очень большим количеством вегетариан.
Конечно, это еще не Дели, но шанс прорваться через эту территорию незамеченными, а значит не сбитыми, был такой малый, что и думать об этом не хотелось.
А с метро проблем возникнуть не должно. Какие-то три тысячи километров, если двигаться даже не напрягаясь, по 12 часов в день, что для трех пилотов игрушки, то за пару недель будем дома. А ведь никто в шею не гонит? Питание придумается по дороге.

Станцию метро нашли быстро. Спустили туда септалёты. И полетели. Метро как метро. Но через два дня, полетав, поняли, что они оказались в западне.
Израильское метро, не соединялось с межконтинентальным, ни одной веткой. Оно было совершенно автономно.
Беер-Шева, Ашдод, Иерусалим, Нетания, Хайфа. Между этими городами оно пролегало под землей. Но в Тель-Авиве, где как выяснилось, очень много вегетариан, да и во многих других местах, метро периодически выскакивало на поверхность
Ближайшая станция межконтинентального метро была в Каире, но Каир был населен вегетарианами не меньше, чем Дели и в эту ветку, а станцию ещё нужно было найти. Проскочить туда десятку септалётов, было немыслимо.
А Багдад, Тбилиси и Константинополь, , где были континентальные станции метро, не только далеко, но путь к ним лежал через густонаселенные вегетарианами территории. Да и сами они были лишь немного менее населены вегетарианами, чем Каир.
Шли ли оттуда местные линии метро, таблетка не сообщала.
«Ну что же. Нужно все разведать и наверняка что-нибудь придумается» — с этим предложением согласились все, когда стало ясно, что куда ни кинь, всюду клин.
Может самолет, в дождливую погоду, угнать будет можно?

Берег Ашдода от мумий был почти свободен и сам Ашдод, от вегетариан был свободен.
По крайней мере, так казалось на основании вылазок со станции метро там находившейся.
Естественной пресной воды там не было, но один из разведчиков, Игорек, нашел промышленную опреснительную установку. Подсоединив ее к батарее одного из септалётов получили пресную воду весьма удовлетворительного качества.
И септалётов в Израильском небе они ни разу не видели.
Там, на окраине Ашдода, с севера от порта и решили обосноваться.

Все расселились по постройкам в радиусе пары километров. Сергей с Алиной поселились в старом заброшенном огромном доме, который раньше (видимо еще до рождения Сергея) был или каким-то увеселительным заведением или каким-то старым торговым парком. Он находился на расстоянии восьмидесяти метров от замечательного морского пляжа с мелким чистым песком. Моря, вегетариане, не очень любили, они были солеными, что немного раздражало их кожу.
В здании было три очень высоких этажа и стеклянный потолок на верхнем этаже, и посредине здания, здания не было был огромный высотой в три этажа зал. Свет сверху освещал большую площадку, заполненную высохшими растениями и старой мебелью. На верхние этажи можно было попасть по винтовой лестнице или по остановившемуся эскалатору, а потом вокруг пустоты внутри здания тянулись балкончики, с которых и можно было попасть в комнаты, находившиеся на этих этажах. Все стены и двери были тоже стеклянными. Но потолки были стеклянными только сверху. Из-за этих потолков Сергей и выбрал это здание под собственную резиденцию. Под этими потолками культивировались «жуки».
Ольга, к молчаливому сожалению Сергея, поселилась в другом доме.
Сергей не рисковал спросить почему. Он воспринимал их отношения, как подарок и не просил и не требовал верности, ни от Ольги, ни от Алины. Но Алина была уже беременна, что автоматически превращало их отношения в брак.

Жуки жили и в других зданиях, где жили другие ребята.
«Никогда не клади все яйца в одну корзину» — это правило Сергей выполнял всегда и неукоснительно. Так вот в этом огромном здании жило восемь человек и имело оно шесть выходов в разные стороны. Посредине, между высохшими растениями и мебелью жили два обнаруженных здесь, черных щенка, сучка и кобель, с большими добрыми мордами.
Где их родители, оставалось загадкой.

Центр Израиля был, как нельзя лучше приспособлен к выращиванию «жука». Тут было всегда тепло.
Маленькая страна Израиль, но обнаружить группу, из пятидесяти человек на такой, все-таки большой территории было не просто.
И это было их главной надеждой.

Сергей не выступал против операций по ликвидации вегетариан, но разрешил их только в других концах Израиля – севернее и восточнее Тель-Авива, и без применения огнестрельного оружия. Вегетариане должны были просто и тихо исчезать. Роль Марка, командовать оперативными действиями, здесь неожиданно взяла на себя Ольга.
Сам Сергей, участия в вылазках, не принимал. Он тоже не был вегетарианцем, но то, с какой радостью молодежь рассказывала о ликвидациях, его смущало. Алина, которая была постоянно рядом и в ликвидациях участия не принимала, так защищала своих сверстников:
— Мы деремся. Это наша жизнь. Разве можно не радоваться жизни?
— А когда мы уничтожим вегетариан?
— А мы их уничтожим? — Радостно и хитро спрашивала Алина.

Ольга иногда рассказывала о ликвидациях, когда приходила к ним с Алиной.
— Сначала их находит разведка. Тут главный специалист Игорек. Он прямо носом чует вегетариан. Потом несколько часов за ними наблюдаем. Главное, чтобы никто из них не мог видеть происходящего, не участвуя в нем.
Потом подходим, здороваемся и убиваем. Для них это всегда полная неожиданность. Они, наверное, сначала думают, что мы из тех, кто прошел вегетаризацию, то есть уже зеленые, или коллаборационисты, которые собираются потом, это делать добровольно. Потом…. Думают они тоже не быстро. Потом спереди у них надрезается голова. Даже парализаторы применять не нужно. И все. Я бы им эту голову раз сто или двести бы надрезала. – Говорила Ольга, когда они втроем валялись на стопке огромных ковров в одной из комнат верхнего этажа и глядели на удивительные звезды, которых в той мирной жизни они не замечали. Ночь в Израиле наступала удивительно быстро и звезды были удивительно яркими.
Климат Израиля, к Израилю располагал.
Сейчас они пойдут, выкупаются в теплом, совсем не по-осеннему море, вернутся, обнимутся и уснут.
Когда Сергей проснется, Ольга уже куда-нибудь убежит, а они с Алиной примутся за «жуков».
Жуки не требовали большого ухода, но постоянно приходилось их расселять, класть новые полоски кожи вегетариан, выискивать на старых кусочках кладки из рубиновых яиц.
Карла и компании здесь не было, и приходилось работать самому.
Алина периодически отходила на нижние этажи и возвращалась с какой-нибудь едой, которую готовили ребята, занимающие второй этаж здания. В одной из комнат первого этажа они обнаружили целый склад с древним мучным блюдом «Спагетти». «Спагетти» находились в целлофановых кульках по пол кило каждый. Кульки были аккуратно сложены в картонные ящики. Через некоторое время Аленка – девочка, живущая внизу, научилась их так готовить, что было очень вкусно. Но как утверждала молодежь, видимо они были менее полезны, чем обычная в Новороссии, их любимая конопляная каша.
После столбиков полезно стало все. Не до переборов. Но спагетти, были исторической экзотикой, которую, в том мире, где они жили, уже никто не помнил.

Так незаметно потекло время.
Дождь иногда их накрывал, но либо тут же прекращался, либо шёл на нескольких десятках метров оставляя остальное небо ясным.
Они таки здесь задержались.
По рифону связывались с Марком. Там было все в порядке. Но особо не разговаривали.

Сергей старался сосредоточиться на «жуках», будь эти вегетариане – трижды прокляты.
Сергею вдруг пришло в голову, что если они выживут, женщины еще будут использовать эту проклятую пленку для омоложения. Для подпитки стареющей кожи.
Сергей размышлял об этом, проходя между рядами больших пластиковых бутылей и небольших витрин, в которых «жили» жуки, развешивая новые кусочки кожи вегетариан и аккуратно складывая в ящик, который висел у него на боку кусочки кожи с гирляндами рубиновых яиц. Запах, конечно, не из приятных. Но это мелочи.

Вчера Игорек обнаружил около сотни уже мертвых вегетариан, на которых сидели leptinotarsa decemlineata. Молодежь отпраздновала это событие, как только могла. И Сергей тоже принял в этом посильное участие. И, ставшая уже нудной, работа опять, на какое-то время, стала не такой уж нудной. Когда нашли работающий, не выключенный ликвидированными вегетарианами информер, узнали, что о биологической проблеме, возникшей в некоторых точках планеты – юго-западном побережье тихого океана, на самом юго-западе Европы и Ближнем востоке уже сообщали. Заверялось, что биологические проблемы временные и будут решены в самом ближайшем будущем. О плотоядных людях, ни о проведенной в телецентре операции по информеру ничего не говорили.

Может сразу после операции и говорили, но они тогда этого слышать не могли

Но жуки… По информеру никак не связали их с выжившими плотоядными людьми. А то, что связь была, после нападения на Город, для вегетариан секретом не было.
То ли вегетариане хотели скрыть проблему, либо сами не понимали ее масштабов.

Может это они, плотоядные люди, считали себя проблемой? А как с точки зрения руководства вегетариан? Ну, бегают несколько тысяч дикарей, лишенных всех благ цивилизации. Ну, гадят потихоньку. Возможно, есть какие-то проблемы и посерьезней?
Нет – думал Сергей – они понимают серьезность проблемы. Нельзя считать их дураками. Везде, где появляемся мы, чуть позже, появляются жуки. А при атаке города, эта связь стала очевидной. Когда они следующий раз атакуют, вопрос времени.

А разведка продолжалась и однажды явилась Ольга рассказала:

— Иерусалим – это какая-то безводная пустыня. Вегетариан там быть, вообще не должно.
Утро, вот-вот наступит рассвет, очень аккуратно пробираемся по улицам, прячась среди домов. Забрались на крышу одинокой высотки и видим в черной одежде какие-то люди, как ручейки куда-то стекаются. В одежде. Лица под шляпами разглядеть трудно. Игорек уверенно говорит – не вегетариане. Посылаем его и Ленчика (Ленчик напоминает шкаф – содержимое шкафа – мышцы) следом. На них, со стороны людей одетых в черное, ноль внимания. Ручейки стекаются к какой-то древней крепости. Ворота крепости открыты, и они проникают туда. Мы спустились и идем следом. Они стеклись к большой старой стенке и начали петь и кланяться ей. Ребята заметили тех, кто у них вроде за командиров, и дождавшись, когда те отойдя от стены, и своей компании, забрали их.
Но и те не сопротивлялись.
В метро, к септалётам, мы их вести не решились.
Нашли в горах, среди домов, какой-то ручей. Организовали базу. Эти двое, называющие себя «анахнурабаним», ни на русском, ни на английском не говорят.
Что будем делать? Прошло два часа.
— Я должен немедленно лететь туда и все увидеть. — Это Сергей, говорил уже то ли Алине, то ли себе.

Для молодых ребят других языков кроме английского и русского не существовало. Это в его, Сергея, молодости, было модно знать хотя бы по несколько слов на языках тех национальностей, кровь которых текла по жилам. Конечно, в пределах разумного. Сергей знал на языке тех национальностей, о которых был проинформирован родителями (хотя во многом их версии не совпадали), да и на нескольких других языках, фразы: «доброе утро», «я тебя люблю», а на некоторых отдельных языках — и несколько дополнительных слов. Но потом, эта мода сошла на нет. Среди той общины, которая спаслась, естественно преобладал русский. Русский вообще, после третьей компьютерной революции почти стал основным языком планеты. Но и на английском свободно изъясняться могли все. Как экзотика существовали китайский и испанский. На них свободно говорили только в определенных местностях, но понять, что это китайский или испанский, могли практически все выпускники школ. Но слово «анахнурабаним» Сергей не знал.

Глава 3. Анахнурабаним

«Анахнурабаним» были одеты в черные плащи с белыми манишками и высокие черные шляпы, из-под которых, сзади, выглядывали такие же черные атласные кружки. Из-под палашей едва выглядывали брюки, подкатанные и снизу обнажавшие белоснежные, как и манишка гетры. На ногах «анахнурабаним» были черные остроносые черные туфли.
Они были так плотно упакованы в одежду, что сразу Сергей и не заметил, что один из них был зеленоватый.

— «Доброгоранку», «Гутенморген», «Бонжорно», «Бонжюр», «Буйнесдиос», «Бокертов.», «Свахер хер», «Гюнайден», «Сиабонго», «Добжидень», «Ходьвань», «Огаю гезаймос»…
— Бокертов, Бокертов адон. – ответил зеленоватый.

«Ага. Иврит» — сообразил Сергей и напрягая свои воспоминания.

— Манишма?

Как они обрадовались. И начали, лопотать так быстро, что даже при большом желании Сергей не смог бы воспроизвести звуки, не говоря о словах. Он опять напрягся и выдавил заветные, но последние воспоминания

— Рега. Леат. Магер. Шма Исроэль, адонай элогейну адонай эхад. Зеу-зэ.

Больше на иврите не одного слова он не знал, да и что означают эти произнесенные им слова, представлял смутно.

Лопотание, тем не менее, остановилось. Напряжение спало, и обе стороны задумались.
Сергей понимал из того, что сказал следующее: – «Доброе утро, Как дела, Секундочку», потом шли два слова обозначавшие «быстро» и «медленно», но какое из них, что означает, Сергей уже не помнил. Потом был текст какой-то молитвы. Последнее слово обозначало конец.

Сергей глянул на молодежь. Молодежь смотрела на него с восхищением и ждала, когда он поведает ей о результатах переговоров.

— А нет ли у нас чего-нибудь перекусить?
— Есть. Спагетти.
— Давайте.

Само слово «спагетти» вызвало некоторую реакцию Анахнурабаним.
А когда «спагетти» в красивой пластиковой посуде были поданы всем присутствующим, Сергей увидел в их глазах истинное чревоугодие голодных.
У Сергея в памяти вдруг всплыло еще какое-то ивритское слово, которое он не задумываясь, произнес:

— Бэвакаша.

Иудеи, прикрыв глаза, начали что-то говорить над своими тарелками. Сергей подумал, что надо показать гостям, что еда не отравлена и вкусил поданное первым. Ел он аппетитно. В «довоенные» времена Наталья, страдавшая плохим аппетитом, заставляла его есть вместе с ней. Тогда и ей было вкусно, но на фигуре Сергея это сказывалось отрицательно. Но сейчас он был строен и голоден. Но иудеям, видимо, его аппетитное вкушение было вовсе, ни к чему. Они ели с таким наслаждением и в тоже время это было не насыщение – это была трапеза. В том, как они ели не было ни какой поспешности и жадности.

* * *

Анахнурабаним вели Сергея и Ленчика, по каким то проулкам. Позади, метрах в ста, следовало еще три пары. Догадывались об этом Анахнурабаним или нет и вообще, было ли для них это важно, представить было не возможно.

Вечер наступал быстро и чтобы не упустить, друг друга из виду расстояние между парами сокращалось.

Наконец, один из Анахнурабаним повернулся к Сергею и, уткнув пальцем в какие-то полу-развалины, провозгласил

— По.

Кто был этот «По», который вначале пути назывался «Шам», куда их привели, они не догадывались. Но надо, же хоть кому-то верить. Тем более что Игорек, идущий во второй паре, никаких тревожных знаков не подавал.

На верхний этаж дома вела сложенная из камня лестница. Иудеи указали на нее. Проверив, что следом идущие их зафиксировали, ребята поднялись. Тот, к кому их привели сюда, выглядел значительно старше обоих анахнурабаним.
Старик сидел в старом черном лапсердаке и округлой шляпе, из-под которой во все стороны торчали седые жесткие и видимо давно не мытые, волосы. Лапсердак сверху был весь обсыпан перхотью. Старик, прищурившись, смотрел на них из под своей шляпы.
И не смотря на этот прищур, никакой враждебности он не излучал. Его взгляд напоминал учителя пригласившего к себе набедокуривших учеников. И отталкивающего ощущения тоже не было. Это был просто странно одетый старик.
Комнату освещали две свечи, стоявшие рядом, на красивом серебристом подсвечнике.

— Меня зовут Хаим. Мне сказали, что ты прочел «Шма Исроэль» — перебросившись несколькими словами, на своем языке, с собратьями, спросил старик Сергея.
— Да. Меня зовут Сергей. Мне очень приятно, что вы говорите на русском…
— А кто у тебя мама, Сергей? — старик не дал Сергею продолжить.
— В каком смысле? Она была электромехаником, а сейчас…
— Нет, кто она по национальности? У тебя в семье были евреи?
— Да. Прабабка. – Сергей был действительно удивлен. Прабабка была еврейкой, муж ее немцем. Но это было только интересно ему в смысле своей истории, но это как-то никогда, ни кого не волновало. Другие вообще никогда не интересовались своим происхождением. Мир рушится, а эти люди интересуются национальностями, которые во времена юности Сергея, некоторые еще помнили, а сейчас…
— Прабабка, чья мама?
— Маминой мамы.
— Так ты еврей! — обрадовано провозгласил старик.
— Я плотоядный человек — ответил Сергей, расслабившийся оттого, что опасности с этой стороны, как и помощи, ждать было видимо нечего.
— Ты не веришь в Бога?
— «У меня нет нужды в этой гипотезе»
— Ты атеист?
— Нет. Атеист верит, что Бога нет. Я люблю знать, а не верить. Да и там где я жил в Бога почти никто не верил.
— Правильно. Еврей не должен верить в Бога, главное, чтобы он не верил в другого Бога – он бросил немного ехидный взгляд в сторону своих соплеменников – еврей должен принимать Бога в расчет. А как ты попал на нашу землю?

Сергея злило, что из того человека, который всегда задавал вопросы он незаметно превратился в допрашиваемого. Но старик был сильнее. Но как раз это Сергея почему-то не злило.

— Нам не хотелось сидеть на столбиках, вот и пришлось немного перемещаться. А вы как избежали столбиков?
— Мы избежали, к сожалению не все.

Старик, видимо, понял, чувства Сергея, а на игру «ты мне – я тебе» сил и времени у него не было, и он стал подробно рассказывать о своей общине.

— У нас был небольшой мазаль. Зеленые уроды, которых мы сразу ненавидели – не нужно верить в Бога, но и ненужно пытаться его заменить – не очень разбирались в религиях. Поэтому часть наших мужчин они приняли за монахов давших обет безбрачия, тут такие есть, поэтому на столбиках в отличие от светского населения они сидели всего восемь дней. Но большая часть, некоторые мужчины, сидевшие по домам шиву и почти всех наших женщин и детей до тринадцати лет, они просто не нашли. А потом эти создания человеческой глупости о нас забыли.

Он что-то сказал зашедшему в комнату мальчику и через несколько секунд в комнату были принесен поднос с апельсинами, виноградом, орехами, маленькая серая булочка, а также большая бутылка какого-то красного напитка и солонку тоже из серебристого метала.

— Омоем руки. — Он взял серебристую принесенную мальчиком чашу с водой, три раза плеснул на каждую руку. Потом взял полотенце – Борухатаадонай, Элогейнумелехаолам, Ашеркидшану Бемицватав Вецивану, Альнетилатядаим. Амен.

Потом операцию с чашей проделал один из тех двух, которые привели сюда Сергея и Лешу. Затем тоже проделал мальчик. Потом чашу с водой передали Сергею. Сергей повторил операцию с ополаскиванием рук.

— Борухатаадонай, Элогейнумелехаолам, Ашеркидшану Бемицватав Вецивану, Альнетилатядаим почти пропел тот из приведших их, кто еще не омывал руки, и сделав жест в сторону Сергея сказал – Амен.
— Амен. — повторил Сергей и это Старика, видимо очень устроило. И чашу передали Леше.

Леша тоже повторил всю операцию и тоже сказал – Амен.

Эту же операцию проделал тот, кто подсказывал Сергею и Леше. А старик наломал булочку на кусочки, и обмакнув в соль раздал каждому, прикладывая указательный палец к губам показывая, что нужно молчать.

— Сегодня Шабат. Давайте поблагодарим Бога, что Он сотворил нас и дал нам дожить до этого дня. – Потом он видимо повторил это на иврите. Он взял расписанный странной вязью стакан, поставил его донышком на правую руку, налил в него красную жидкость, до краев — Борухатаадонай, Элогейнумелехаолам, Ашеркидшану Бемицватав Вецивану, Борэприагефен.

Все сказали — Амен. — Тогда он выпил половину, а половину налил в маленькие стопочки.

Все выпили, сказали – Амен, Лехаим.

Обряд был интересным, а красная жидкость, чем-то напоминала вино, хоть была в стеклянной бутылке. И уж очень сладкой она была.

— Расскажи, как Вам удалось спастись. У нас всех хилоним, не верующих, озеленили.

Сергей рассказал в основных деталях все, только не подчеркивал своей роли и «жуков» обозвал насекомыми.

— А кто же первый освободился?
— Он – сказал Леша, показывая на Сергея.
— Возблагодарим же Бога, что дарит он спасение миру через народ свой.

Старик вновь налил, и они выпили, закусывая фруктами и орехами.

Да, это было вино. Сергей почувствовал, что захмелел и немного от этого заволновался. Видимо это волнение, как-то отразилось на лице.

— Будь спокоен — сказал старик — ты у братьев.

Глава 4. Безысходность.

Сотрудничество с иудеями, а так себя называли анахнурабаним, обещало быть чрезвычайно полезным обеим сторонам. Иудеи жили исключительно в Иерусалиме, и с питанием у них была серьезная проблема. А о том, чтобы есть вегетариан….

Когда Сергей рассказал старику Хаиму, его с товарищами, рацион, то старик долго цокал языком и причитал, а потом посоветовал Сергею и его товарищам не есть этого и, по крайней мере, не говорить об этом с остальными иудеями.
Сергей усмехнулся. Говорить с иудеями на иврите не мог ни кто, а русского и английского они не знали. Разве что, жестами?

Сергей мог помочь с продовольствием в Иерусалиме. Было обнаружено уже много складов с продовольствием. Даже с учетом возможности переселения сюда всех, кто остался у моря, должно было хватить на несколько десятков лет.

Иудеи привыкли к нецивилизованной жизни и могли поделиться своими навыками со своими новыми соседями. А для Сергея и его общины навыки эти были бесценны. Кроме того, у иудеев сохранилось несколько десятков, не истребленных вегетарианами кур, три петуха и семь коз с двумя козлами.

По рифону, сергей узнал от Марка, что самолет, на котором они летели, сел в Кашмире, сбросив на Дели жуков. И вот ребята усталые и голодные прибыли в Тулу. В Туле все в порядке и родственники все живы и здоровы.

Появился план послать самолет за Сергеем. Но прямой полет был опасен. А куда и когда приведут облака, ни кто не знал.
— Есть, кажется, такой аэропорт Эйлат – Акоба? Надо проверить по справочникам.

Но пока были сомнения и сомнения очень серьезные.
Сергей подводил итоги. Было ясно, что при современных средствах контроля все перемещения самолетов отслеживались и сделать, какой-то рейс незамеченным можно было или на малом спортивном или на низко летающем сельскохозяйственном самолете. Да и то… не для спутников. Облака давали шанс выигрыша во времени. Возможно, вегетариан сбила бы с толку, очень непродолжительная остановка в Израиле. Но не возможно не заметить потери связи с большим количеством объектов и их потери. Ребята работали в этом направлении весьма успешно. Было понятно, что вегетариане о них уже знают. Возможно еще не локализовали их место нахождения и ищут где-нибудь, в географическом центре акций. Например, в Хедере. Возможно то, что отсутствуют немедленные активные действия со стороны вегетариан, говорит не о проблематичности этих действий для них, а только о малом приоритете борьбы с мелкой горсткой плотоядных людей отстраненных практически и от современного оружия и от всех средств современной цивилизации. Хотя об огнестрельном оружии, они уже наверняка знают. Их вертолеты, направляющиеся к Лубянке, горели как факелы. Возможно то, что Сергей воспринимал, как замалчивание для вегетариан было просто незначительной информацией. Ну конечно мелкие проблемы с жуками, но и жуков вместе с культивирующими их плотоядными людьми скоро вытравят как тараканов. А пока у вегетариан просто были проблемы поважней. Например, подготовка и адаптация специалистов взамен выбывших плотоядных.
Как тараканов?
Сергей снова и снова, под разными углами, возвращался к этим мыслям.

Нет размышления размышлениями, а надо делать правильные поступки. Если суждено погибнуть, как таракану – придется погибнуть, но до тех пор. Мы люди и будем драться за свои права на эту планету.

А пока, Сергей снимал напряжение тренировками, упражнений, которые давали ему девочки.
— Иначе ты совсем захиреешь. – Сказала Ольга.

Однажды, Сергей собрал собрание.
Когда все собрались, он обвел взглядом всю собравшуюся группу.
Все были серьезны.

— Долго говорить я не буду. Я просто хочу, чтобы все осознавали ситуацию. Чему быть, тому не миновать. Нас мало. Хотя это и минус и плюс. Израиль для нас, как западня. Возможно, мы обречены. Пока все хорошо, но я не вижу реальных возможностей спасения если на нас нападут. Но главное, чтобы мы сами не могли себя упрекнуть, в том, что нечто не миновало нас из-за нашего бездействия или страха. Страшен, по настоящему, только проигрыш из-за собственных ошибок, а не из-за силы противника.
Некоторые меры предосторожности.
Мы сейчас занимаем достаточно большую территорию. Но нужно занять еще большую. Если вегетариане накроют кого-то, остальным сидеть тихо. Так, на севере большая часть людей Григория спаслась. У тех, кого возьмут, шанс все равно будет. А оказывать сопротивление вегетарианам всеми силами, бессмысленно. Они уже знают все наши козыри. А новых козырей, к сожалению нет. Тем, кого берут, все, что нужно постараться сделать, освободить жуков. Я думаю, нужно, прямо сейчас, вынуть жуков из бутылей выделить им отдельные комнаты расселяя по всему Израилю. Может они собъют вегетариан со следа? И периодически перемещаться, это все, что мы сейчас можем делать.
Активного сопротивления не оказывать. Это бессмысленно. Мы разобьемся на четверки и разбежимся. От Газы, до Иерусалима. Сбор групп, в заранее условленных местах после захода солнца. Четверка не должна знать, где обосновались остальные. Это, наверное все. Командиров групп, назначит Ольга. Может со временем, что-то придумается.
Вопросы?

Вопросов не было.

Но из того что было возможно сделать, делали. По всему Израилю вблизи вегетариан, создавали автономные фермы жуков.
В открытую комнату, в каком либо пустующем здании, вешалась гроздь на коже вегетариан, развешивались кусочки кожи вегетариан и ставилась емкость с водой
У девяти сформированных групп остались только производители. И как только они давали новую кладку, она переносилась в новое место.
Такая реформа дала Сергею больше свободного времени. Сергей делил время между тренировками, купанием в море и поездками к Хаиму, в Иерусалим.

«Странная штука жизнь» — думал Сергей – «Те кто полетели в Дели, в самое пекло, уже в относительной безопасности в Туле. А мы, соскочившие в Израиле, чтобы не лететь в это пекло, оказались в западне».

Но когда нужно прятаться, лес домов не намного хуже леса деревьев. Сергей понимал, насколько трудно вегетарианам будет обнаружить и изловить их группы. Рассредоточение было главным их козырем.
От Ашдода до Нетании по побережью Израиля тянулся почти сплошной Город. Сменялись только его имя на указывающих табличках под названиями улиц.
А в большом количестве домов подвалы, а между домами часто подземные переходы.

Нет, всех выловить их здесь почти невозможно. Разве что нагнать сюда миллион вегетариан и тщательно прочесать метр за метром, дом за домом. А во многих домах западня с жуками.

Конечно, говоря шахматной терминологией, у них плохая позиция. И в личном плане безопасности ни у кого нет. Нужно терпеть и совершать правильные поступки, а там….

Они с Алиной и ещё с тремя бойцами остались в Ашдодском порту, а Ольга, на постоянной основе переселилась в Иерусалим.

Готовились емкости с кладками яиц, которые Сергей развозил по всей прибрежной зоне.

Но завтра он полетти в Иерусалим, поговорить со стариком Хаимом, и встретиться с Ольгой.

Глава 5 Брак.

Хаим считал Сергея евреем и Ольгу еврейкой. Фамилия Ольги Левицкая, обычная российская фамилия, истолковывалась Хаимом не от левой стороны, а от якобы какого-то рода священников.
Хаим очень сдружился с Ольгой. Стал относиться к ней как к дочери и в этот приезд, когда остался с Сергеем один на один, озадачил его удивительным предложением.
— Тебе с Ольгой надо сделать Хупу – пожениться по-еврейски.
Сергей оторопел.
— Послушайте, рэб Хаим. Я не хотел оскорблять обычаи вашей веры, я не говорил Вам, что у меня уже есть жена, которая вот-вот родит от меня ребенка. Многоженство у нас не принято. Ольгу я очень люблю. И мне, конечно, хотелось бы, чтобы она всегда была со мной и только со мной. И я буду страдать, когда у нее, кто-то появится. Но у нас есть некоторая разница в возрасте. Как я буду обязывать ее чем-то? Молодую, красивую. Да я для нее старик. И не берут у нас в жены по две женщины. И Ольга этого не поймет. Я понимаю, что наши обычаи, уклад, как и то, что теперь мы иногда поедаем вегетариан, могут быть Вам очень противны, но они таковы.
— Ты говоришь мне правду или выкручиваешься потому, что не хочешь брать Ольгу в жены.
— Я говорю искренне.
— Так вот на счет вегетариан ты прав, мне противно, хотя они и зеленые и как это истолковать правильно только Бог знает. А на счет многоженства, то и у праотца нашего было четыре жены, а царь Шломо, Соломон, ты его так знаешь, имел много жен. И ты уж поверь мне, они были сильно моложе его. Так, что мне более противны Ваши отношения без брака. Ты ведь близок с ней?
— Близок, но осталось еще два вопроса. Как на это посмотрит уже моя жена и как на это посмотрит сама Ольга?
— Мне кажется, что если ты наберешься смелости, и обсудишь с ними этот вопрос, то и твои отношения с ними улучшатся. Ты же грешишь с Ольгой, не смотря на жену, с которой пока она не забеременела, ты тоже грешил. Ведь только беременность, по вашему укладу, сделала ее твоей женой? Как она к этому относится? А о согласии Ольги тоже не волнуйся. Я не стал бы с тобой говорить, прежде чем выяснить у нее, как она относится к тебе. Но этого я тебе не говорил.

«Вот старый лис, этот Хаим. Дашь палец — отхватит руку. Так потихоньку и к обычаям своим начнет приручать», подумал Сергей, уходя от старика.

Сергей говорил с Хаимом, о своих опасениях и о том, что они предпринимают для борьбы с вегетарианами. И Хаим был в курсе всего с ними произошедшего, за исключением того, где находятся остальные. Все были об этом предупреждены.
Но сегодняшний разговор и личных отношениях Сергея к его девочкам, застал Сергея врасплох.

Когда Ольга прилетела к ним, Сергей улучшил момент и с дрожью внутри, начал разговор.

— Девочки, мне нужно с вами поговорить.
Что-то в тоне Сергея было такое, что девочки почувствовали, что разговор о личном.
— О чем? – Алина явно предпочла бы уйти от разговора и потому взяла в руки, что-то, с чем собиралась выйти. «Скажи – дескать — в двух словах, я тороплюсь»

— Садись Алина. Разговор не на минуту. И ты, Ольга, садись, пожалуйста.
Сергей сделал паузу стараясь понять, как он должен сказать то, что он хочет сказать, хотя тренировал эти фразы множество раз.
— Ну, слушаем. – сказала Алина, садясь и складывая руки лодочкой, несколько нервно прижимая их, друг к другу.
— Не тяни кота за хвост – поддержала ее Ольга.
— Я хочу поставить некоторые точки над ’’i’’ в наших личных отношениях.
— Разве тебя, что-то не устраивает?
— Погодите спорить. Давайте я кое-что скажу и пойду себе, к «жукам». Вы может быть уже об этом говорили, так поговорите еще и о том, что я скажу, и решите как быть.
— Говори.
— Так уж получилось, но в мире, в котором мы оказались у меня есть две женщины, которых я очень люблю. Алина и Ольга. Я не хочу жить в атмосфере, как будто я делаю что-то запрещенное. Жить так, как будто я чего-то ворую. Отвратителен я, аморален? Но я не хочу воровать и быть объектом кражи. Я хочу узаконить свои отношения и с тобой Алина и с тобой Ольга. Хочу, чтобы вы стали законными моими женами. Если, конечно, вы дадите на это согласие. Если я, вам нужен как муж. Я не обижусь, если вы согласитесь сохранить нынешний порядок вещей. Мне будет грустно и очень жаль, если вы просто пошлете меня. Хотя я приму и это. Я что я могу сделать? Но я хочу, чтобы вы знали, что я предпочитаю… я хочу, что бы вы официально, для всего общества и на все отведенное нам, в этой жизни время, стали моими жёнами. Обдумайте то, что я сказал, и дайте ответ. Возможно, это и не нормально, но я очень люблю вас обеих. И поверьте, я не лукавил ни в чем, а старался говорить как можно более искренне. Я хочу стать вашим мужем, и прошу Вас стать моими женами. Это мое предложение?

Сергей улыбнулся, как мог, поднялся и пошел к «жукам».

— Зайди на минутку. – через некоторое время позвала его Ольга.
Алина тоже была в комнате.

— Мы посовещались с собой и друг с другом и решили, что ты, не побоявшись начать этот разговор, поступил честно. И мы в свою очередь не хотим ловчить с тобой, постоянно держа, как бы в неизвестности и на коротком поводке. Мы согласны со всем, что ты сказал. Мы согласны стать твоими женами официально. Но есть некоторое условия. Если ты решишь и в дальнейшем расширять свою семью…
— Нет, нет, нет…
— … так вот. Если ты решишь и в дальнейшем расширить свою семью, то ты обязан сообщить нам об этом, до того как вступишь в связь с будущей кандидаткой на место жены. А мы уж решим, что делать.

— Ладно – счастливо улыбаясь, ответил Сергей.
— А теперь – продолжала Алина после некоторой паузы – Иди в свою комнату. Спокойной ночи. Сегодня у нас девичник.

На следующее утро у Сергея родилась первая внучка. Внучку назвали Катенька. Екатерина Максимовна звучало хорошо. Таким было краткое сообщение по рифону.
Он как-то, не очень сильно переживал этот факт, а потом припомнил один из разговоров с Марго, когда Сергей неожиданно, даже для себя, спросил.

— Ребенок, а зачем ты приставил ко мне Алину и Ольгу? Но честно. Без сказок об охране.
— Ты действительно не понимаешь или притворяешься?
— Гипотезы есть, но неудовлетворительные.
— Я, во-первых, убрала от Макса наиболее вероятных своих конкуренток, а во вторых… Алина все-таки четыре курса биофака кончила, а ты жуками заниматься стал. А с Ольгой еще проще. Она еще до столбиков, когда нам было лет по семнадцать.… Помнишь, ты забирал нас с соревнований? Так после этого она мне сказала: «Наверно твой папа, когда был молодой — был страшным сердцеедом». Так что тут все в соответствии с пожеланиями. Конечно в семнадцать лет ей все, кто старше двадцати казались, если не стариками, то уж очень пожилыми. А, кроме того – девочки дерутся, как молодые львицы. Когда от тебя, возможно, зависит то, как мы будем бороться с вегетарианами, этого было бы достаточно. Это не сказки. Но почему бы, не решить сразу все проблемы?
— Ты думаешь, Марк так и останется только твоим?
— По крайней мере, если кто появится, если все-таки появиться, она не будет моей подругой, а значит такой сильной конкуренткой. Ведь кроме нас троих симпатичных и одновременно умных девчонок вроде, как и нет. А уж «пояса» мастеров рукопашного боя — уж точно только у нас троих.
— Понял. Ты рассчитываешь других конкуренток за пояс заткнуть.
— Пап. А ты сам, неужели недоволен?
— Я тебя очень люблю, но ты какая-то более взрослая, чем твой папа.
— И что они в тебе нашли?
— Я их очень люблю.

Марго тихо рассмеялась.
— Ты считаешь это главным мужским достоинством?

«Так значит, я собираюсь заполучить в жены двух наиболее серьезных соперниц своей дочери?». – Думал Сергей, когда Ольга, снова улетевшая в Иерусалим, завтра должна была вернуться на побережье. А Хаим действительно знал, что Ольга согласится стать его женой. Навсегда! От этой мысли все внутри Сергея трепетало. А вопрос делать «Хупу» (религиозный иудейский брак) или нет, волновал Сергея куда менее всех других его проблем. Правда, Хаим дал главную иудейскую книгу с русским переводом, но скорочтением прочесть ее было не возможно, а на обычное чтение времени просто не было. Сергей пролистывал ее иногда и находил куски как-то пригодные для скорочтения. Книга была толстой и издана была в прошлом тысячелетии.
«Так значит, я собираюсь заполучил в жены двух наиболее серьезных соперниц своей дочери?» – Думал Сергей, но одновременно его мысли плавали и в другом направлении.

Сергей вспомнил, как Давид принес ему на оценку свой новый стих..

Из рая мы были изгнаны
Работать и в муках рожать.
Но этим и было вызвано
Желание побеждать.

Дана нам была — зелень травная
В питанье и в труды
Но выросли мы тщеславные
Силой своей горды.

Мы дети Земли без робости
Выбрали верный тон
Из пояса астероидов
Вновь сотворив Фаэтон

И по орбите Юпитера
Вращается новая жизнь.

Анигилятор — событие.
Галактика, слышишь?
Держись!

Но подвигов мало, мало нам
Себе дубликат создать,
Чтобы судьбой не в аналога
Мог он счастливым стать.

Чтоб роды без мук,
А главное
Питание без труда.
Чтоб тело и зелень травная
В соитии — навсегда.

И взял он, счастливый, создателей
И посадил к столбам.
Операциею карательной
Чтоб неповадно нам

Питаться такой же зеленью,
Что частью стало его.
Выкосил Человечество
Осталось всего ничего.

Но может быть нас достаточно
Чтоб напрягая умы
С искусственной вегетацией
Как-нибудь справились мы?

Пусть станет трава лишь питанием
Пусть трудится человек
Только бы мир обитаемым,
Нами
Остался навек.

— В соитии навсегда. А почему собственно в соитии?
— Я хотел подчеркнуть, что это порочное, роковое, хоть и желанное единение. Слились воедино два, как два полюса, как вода и огонь.
— Ладно, попробуй показать его кому-нибудь из наших музыкантов. Может балладу напишут. Только на будущее учти, что если нашей цивилизации удастся все-таки выжить, то будущим поколениям читателей стихов опять будут интересны любовь и все проблемы с ней связанные. Научно технический прогресс, победы в сражениях и т.п. всегда волновали поэтов. Но кто эти волнения теперь помнит? А что ты прочел из этих произведений? И в других стихах такие рифмы как век и человек старайся все-таки не использовать.

Наверное Давид, когда-то читал Пятикнижие, подумал Сергей сегодня.

А Израиле очень многие стали читать Пятикнижие, несколько экземпляров, которых Хаиму удалось найти в переводе на русский язык. Видимо сказки местности, на которой ты находишься, всегда более интересны для молодежи, чем какие-то другие.

Вообще эта местность, в которой они находились, была полна загадок. Сергею иногда казалось, что здесь до их прибытия жила какая-то секта самоубийц, которые так организовывали свою жизнь, чтобы происходило максимально возможное количество несчастных случаев. Но этих случаев было видимо, удивительно мало, и ни чем кроме чуда объяснить это было невозможно. Многие дома, мосты, города существовали, как будто вопреки законам природы. Крыша в одном здании, держалась не известно на чьем честном слове. Но прошла неделя, а крыша оставалась крышей, как ни в чём не бывало.

Ольга и Алина теперь его жены. А что изменилось? Нет, конечно, изменилось многое. Теперь он мог быть уверен…. Хотя как он мог быть в чем-то уверен. Да него только сейчас дошло, что право на ревность, хоть самую маленькую у него отобрали. И все равно он «летал».
Летал потому, что утром, когда Ольга уходила, она сказала, что хочет родить ему сына.

Хаим был прав. Ему самому стало намного лучше… спокойнее.

Вечером Сергей направился к Хаиму. Было одно важное дело.

— Реб Сергей! Входи, садись, раздели с нами хлеб бедности нашей и вино наше. — В комнате Хаима горели свечи.
— Разве сегодня Шабат?
— Сегодня Песах – праздник нашего освобождения из рабства и каждый еврей чувствует себя так, как будто бы именно его освободил аШем. Сегодня мы едим Мацот.
Они сидели за столом, и постепенно ели и пили, а Хаим всё читал какую-то агаду и рассказывал.
Хаим рассказывал, что когда есть и что говорить.
Сергей поблагодарил Хаима за хороший совет узаконить свои отношения с девочками, а потом перешел к главному.
— Хаим. У нас проблемы. Я предчувствую что вот-вот, вегетариане попытаются нас опять захватить. А деваться нам пока некуда. У меня появилось чувство, что за мной следят, хотя я и психически нормален. Ты можешь принять и спрятать у себя одну из моих жен.
— Ольгу?
— Алину. Она беременна.
— Хорошо. Нам тоже следует побеспокоиться?
— Думаю да. Ваша молодежь тоже уже, что-то уже делает. Не один я такой умный.
— Хорошо. Ну а теперь давай выпьем по стакану вина и в благодарность, что дожили мы до этого дня. И что погибли враги наши пытавшиеся уничтожить нас или удержать нас в рабстве. – Хаим прочитал длинную, минуты на три, молитву на иврит — Амен.
— Амен.

Очередной стакан вина, выпитый Сергеем, назывался стаканом чисто символически.

— Ты хотя бы сказал Ольге: «Назначаю тебя в жены себе»?
— Сказал. – Сказал Сергей грустно.
— Ладно. Я вижу тебе сейчас не до Хупы.
—….
— Да не изведут зеленные твари род мой.
Дальше Хаим рассказывал как различные плохие правители, от фараона до Гитлера, пытались уничтожить еврейский народ, и как он восставал их пепла. Как Моисей водил народ сорок лет по пустыне. Как погибла армия фараона, попытавшаяся пройти его путем… И много, много разного.

Когда Сергей сообщил женщинам об их перемещениях, они смотрели на него, ожидая еще каких-то разъяснений.

— У меня нет, как у вас, поясов в восточных единоборствах. Я только учусь. Алина беременна, а поскольку все связи здесь, так или иначе, замыкаются на мне и Ольге, которая теперь рядом, у нас нет возможности на некоторое время просто запрятаться. Ольга, это моя минимальная охрана. Но я хочу, чтоб ты запряталась. Я хочу быть уверен, что если не я – дети мои и внуки, победят эту зеленую мерзость.
— Ладно. Выглядит как всегда логично. Это надолго? — спросила Алина.
— Посмотрим. Все слишком спокойно. А у меня нехорошее предчувствие. Очень нехорошее.

Продолжить чтение: Часть III.

© Copyright: Ростовцев Сергей, 2002
Свидетельство о публикации №202020800010

202020800010

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники