Вегетариане

«Вегетариане» — это второе издание «Незапланированная прогулка в режиме реального времени».

Пролог:

Сергей испытывал ужас, многократно умноженный на беспомощность и боль. Он чувствовал себя букашкой, пришпиленной к бревну и облитой кипятком. Он задыхался, но не мог ни задохнуться, ни умереть.
Нет, он не сдавался. Он не старался и не пытался умереть. Просто не мог.
Он вспоминал когда-то в юности сказанную им хвастливую фразу: «Если я окажусь посередине Тихого океана без чего-либо, кроме рук, я буду плыть – уверенный, что доплыву». Говорил он её хвастливо при окружавших его девочках в противовес сказанному одним из парней компании утверждению: «Когда ты бессилен что-либо сделать, быстрый конец – не самый худший выход».
А сейчас, несмотря на ужас и боль, он решил, что пришло время соответствовать своему тогдашнему утверждению.
А может, совсем не поэтому. Может, ужас и бессилие что-либо сделать разбудили в нём никогда не просыпавшегося ранее человека. Но думал он только об этой фразе, а это так непросто было сейчас. Боль, ужас, беспомощность и стыд. Стыд за то, что так глупо всё кончается. Что отправленные вместе с ним на казнь плотоядные люди думают, что он друг палача. А ведь он и был его другом. Неужели никакой надежды это исправить? Никакой надежды оправдаться?
Но он искал. Он напряжённо, несмотря на боль, искал способ освободиться.
Сказанная когда-то и выловленная в позабытом уголке памяти фраза об океане стала голубым светлячком в красном океане ужаса и боли.
– Океан. Голубой океан, – мысленно повторял он в те секунды, когда казалось, что боль становится меньше.
Но если существовал Ад – сейчас он был в нём.
Он знал, что сидит на земле, привязанный к вбитому в землю деревянному столбику, голый и весь обмотанный плёнкой, несущей ему весь этот кошмар.
Он пытался раскачать столбик, вытащить его из земли вместе с собой своим раскачиванием. Ничего не выходило.
Он раз за разом ощупывал доступные его рукам сантиметры пластикового жгута, которым он был прикручен к столбику.
Нужно найти любую неоднородность.
У самого края жгута ему показалось некоторое утолщение. Он давил на утолщение, мял его, потом опять растягивал в стороны и опять мял. Потом опять раскачивался, пытаясь раскачать столбик. Так проходили часы, но он не сдавался.
– Океан. Голубой океан, – твердил он себе.
Наконец он почувствовал, что утолщение жгута расходится на тонкие пластиковые нити.
Он сосредоточился на этом. Боль не стала меньше, но он уже не обращал на неё внимания. Он привыкал к боли, и даже решил полюбить её.
Голубой океан должен был залить, затопить этот красный ад.
Сначала от утолщения отделилась одна нить, потом другая… Уходили часы на то, чтобы одну за другой рвать эти нити. Руки немели и, наверное, были изодраны, но он не сдавался. Он уже ликовал. Красный ад отступал и, наверное, через сутки, преодолевая жжение волдырящейся кожи, освободившийся от пут, он с беззвучным криком окровавленными пальцами срывал наклеенную на его кожу тонкую плёнку.
Или небо было алым, или он его таким видел, было уже неважно.
Он очистил лицо и смог полностью открыть глаза. Пришло время осмотреться. Было почти темно. Вегетариан нигде видно не было. На поле размером в несколько гектаров к столбикам были привязаны такие же как он плотоядные люди. Сотни людей. Тысячи.
Только некоторые шевелились и стонали.
Кроме него не освободился никто.
Найдя на земле подходящий камень, он начал освобождать ближайших к нему людей, рубя камнем пластик.
Некоторые из тех, кого он освобождал, ещё некоторое время продолжали сидеть, несмотря на тихий мат, который использовался при попытках привести их в чувства. Некоторые поднимались сразу, срывали с себя плёнку и тоже начинали освобождать привязанных к столбикам.
Плотоядные люди освобождались от хлорофилловой плёнки, в которую были вклеены вегетарианами.
Всё делалось тихо. Хотя никого из тех, кого они могли бояться, рядом не было.
Вегетариане не оставили никого охранять обречённых на муки плотоядных людей.
Ну и слава богу.
Освобождая очередных пленников, Сергей искал взглядом кого-нибудь из своей семьи.
Сначала обнаружилась его дочь Марго. Кто-то её уже освободил. Они взглянули друг на друга с расстояния метров пятьдесят. Затем Марго показала рукой на опушку леса, который виднелся на севере, и сама начала двигаться на северо-восток, освобождая людей. Впрочем, к столбикам оказались привязаны кроме людей несколько собак. Собак тоже освободили, и они тихо, как будто всё понимая, ходили рядом.
Потом нашёлся его сын Давид. Он некоторое время сидел у столбика, не вставая, и Сергей уже хотел прийти ему на помощь, но он встал и сделал отмашку: дескать, сам справлюсь.
Когда было уже совсем темно и руки онемели до бесчувствия, а спина болела невероятно, Сергей сам наткнулся на свою младшую дочь Юлю. Он осторожно разрубил пластиковые путы. Освободив её от пленки, он взял её на руки и поцеловал.
– У меня всё болит. Где мама? – прошептала ему на ухо тихо плачущая девочка.
– Потом, маленькая. Теперь всё будет хорошо. Мы справимся. Потерпи немного, – отвечал Сергей, стараясь, чтобы слезы, текущие по его щекам, не перешли в рыдание.
С южного конца поля плотоядные люди стали возвращаться. Все столбики были свободны. Шли на север. К лесу.
Места были незнакомы, но это был старый Новомосковский лес вблизи их родного Екатеринослава.
В лесу, кроме его жены Натальи, собралась вся его семья: трое его детей. Где Наталья, он не знал, и узнать сейчас было уже невозможно.
Когда их взяли вегетариане, он только прилетел домой, а Наталья была на работе. Где она? На каких столбиках?
Вошедшие в лес люди стонали. Многие женщины и дети плакали.
Все уже знали, кто освободился первым. Но сейчас было не до того, чтобы воспевать героев.
Боль была снаружи и внутри.
А что если вегетариане их опять поймают и опять привяжут к столбикам?
Они шли по весеннему, ещё холодному лесу. Было полнолуние: небо было чистым и было достаточно светло.
Они уходили по лесу на север. Там лес был более диким.
Сергей шёл, прижав к себе Юлю, пытаясь хоть немного её согреть. Мучила жажда, а голода он не чувствовал, Но что-то нужно было есть?
Утром они будут собирать разные плоды, шишки, грибы. Охотиться? Хотя как им, голым, безоружным и совсем не подготовленным к этому людям, охотиться? Они сами как дичь.
И куда потом?
Они шли и шли.
Светало.
На большинстве деревьев уже появились зелёные листики, но были и деревья, на которых салатовые почки только взорвались своей вешней силой и выбросили белые цветы.
Сейчас было не до любования природой, но не заметить этой пробудившейся силы было невозможно.
Ещё мокрые ложбины, балки и уже высохшие от стаявшего снега откосы холмов, покрытые низкорослыми деревцами и почти в высоту этих деревьев сухими прошлогодними травами, попади он сюда ещё месяц назад, увлекли бы его своей таинственностью.
Он нечасто бывал в лесу, но когда выдавался случай слетать на пикник, он не торопился, а долго и низко летел на своем септалёте вдоль какой-нибудь балки, словно хотел отыскать там какой-нибудь клад вроде свалки старых компьютеров или избушки бабы Яги. Но когда ГЛОНАСС начинал ругаться, он ставил управление на автопилот и благополучно добирался до нужного места.
А сейчас холод и жажда не давали ему никакой возможности полюбоваться природой новороссийского леса.
Стадо плотоядных людей, ещё недавно бывшее цивилизованным обществом, инстинктивно, ни с кем не сговариваясь, шло на север.
Наверно, ещё и потому, что все знали: вегетариане не любили север. Им там не хватало солнца. Хотя кто-то из знакомых биологов говорил, что изобрели вещество, которое делает кожу вегетариан бурой. И те из них, кто его принял, вполне сносно могут жить на севере. Но Сергей бурых вегетариан ещё не видел. Обычные вегетариане были зелёными.
Но до того севера, который не любили вегетариане, было очень, очень далеко.
Они-то находились рядом с Днепром, почти на самом юге России.

Часть I

Глава 1. Вегетариане.

Началось это безобразие с вегетарианами лет за 50 до рождения Сергея. То есть около века назад. Группа американских учёных клонировала первого вегетарианина. Для этого были взяты полные генные наборы самых великих людей конца второго и первой половины третьего тысячелетия, которые хранились в ген-банке. Эти генетические наборы ещё не были испорчены генным модифицированием, избавлявшим ДНК от угрозы перенести генетическую болезнь, но лишающим часть родившихся людей какой-то внутренней силы. Опыты по клонированию людей проводились и раньше, но клонированные «эйнштейны» становились посредственными бухгалтерами, средними музыкантами и почему-то никогда – талантливыми физиками. Строгая демографическая политика (два ребёнка на женщину) не давала развернуться этим опытам. Но в генах клона вегетариан, определявших свойства кожи, были сделаны изменения, позволяющие клеткам кожи содержать хлоропласты и давать организму энергию от солнечного света, а атмосфере кислород.
Но сначала, как всегда, пытались сделать таких животных, с хлоропластами в коже.
Представляете корову, которая даёт молоко, а потом мясо, питаясь только солнечным светом? Но молока оказалось мало, и оно было с алкалоидами, очистка от которых была дорогой. Мясо было вполне съедобно, но по показателям качества и цене намного уступало культурам напрямую клонированного мяса. Даже за зелёными коровами и свиньями нужен был уход. Легче было прямое клонирование мяса любого животного и любого вкуса.
Но учёные, занимавшиеся клонированием, не хотели оставаться без работы и терять своё положение. А это была целая отрасль науки.
Тогда и решили, что раз мозги, производящие идеи, прочие мысли и продукцию, клонировать напрямую нельзя, то можно клонировать людей, производящих всё это, но без необходимости питаться.
Решать продовольственную проблему можно и увеличивая количество еды, и уменьшая её потребление.
Вегетариан сначала даже называли людьми эконом-класса. Но потом решили, что это неполиткорректно.
А название «вегетариане» прижилось.
Эксперимент превзошёл все ожидания. Первые клонированные вегетариане были красивы, чрезвычайно умны, сильны, миролюбивы и не нуждались в обычном питании. Если им и нужно было какое-то дополнительное питание, то только минералы и гумматы (активные биологические вещества из перегноя), которые они иногда как питательный крем наносили на кожу. Развивались вегетариане несколько быстрее людей, а ресурсы только увеличивали. Поэтому демографическая политика их не касалась.
Тем не менее первые годы, когда первые клонированные вегетариане уже повзрослели, между ними и плотоядными людьми случались связи. Но все дети, рождённые от этих связей, умирали от рака кожи почти сразу после рождения, а иногда и не родившись, и очень редко только через несколько лет. Возникали проблемы и со здоровьем родителей. Потом пришёл вирус VIkaPEkle, который разрушал у плотоядных людей системы, ответственные за кислородное питание клеток. Хорошо, что он никаким путём не передавался и угрожал только тем, у кого была связь с вегетарианами. Тогда и была разработана проклятая плёнка. Но тогда она продлевала жизнь заболевшим. Победить вирус не удалось, его назвали системным, и связи между плотоядными людьми и вегетарианами были запрещены.
А клонированными вегетарианами, для создания которых были созданы специальные фабрики, стали заселять Землю.
Цивилизация вошла в золотой век. Голода не стало, интенсивно развивалась наука. Плотоядные люди и вегетариане оказались в симбиозе. Совместными усилиями вегетариан и плотоядных людей наконец был создан аннигиляционный двигатель.
Появились рождённые, а не клонированные вегетариане. Их называли вегетарианами первого поколения. Население Земли достигло всё-таки двадцати миллиардов жителей, но миллиард из них были вегетарианами.
Вегетариане не были точными копиями кого бы то ни было. Их генотип формировался компьютером по программам биомоделирования индивидуальности. Но компьютер манипулировал цепочками в несколько тысяч элементов, взятых из генофонда великих и здоровых.
У Сергея было два друга вегетарианина. Они вместе учились в колледже биологических наук. Сергей со своей первой женой Еленой и этими вегетарианами, Ракки, Блюзом и их подружками вегетарианками Ириной и Беллой, часто отправлялись в путешествия.
Общение было интеллектуальным.
Однажды, когда они загорали у ручья возле небольшой реденькой рощицы, Сергей даже «спас» Ракки.
Ракки, задремав на весеннем солнышке и повернувшись во сне, скатился с подстилки в муравейник, которого, когда они располагались, никто не заметил.
– Ааааа! – истерически орал Ракки, когда муравьи полезли по его телу.
Оказалось, что кожа у вегетариан воспринимала муравьёв совсем иначе, чем кожа плотоядных людей. А от жуткого крика все как будто остолбенели, и только Сергей, не растерявшись, схватил Ракки в охапку и бросил его в ручей.
– Спасибо! – сказал оторопевший Ракки и долго боялся выйти на берег, пока маленькие рыбки не стали щипать его за ноги.
Вообще-то эти рыбёшки щипали всё и всех. Плотоядные люди воспринимали это как очистку кожи от омертвевших клеток. Но Ракки после встречи с муравьями был очень напуган. Он выскочил на берег в такой же истерике, как и боялся на него выходить.
Больше всего, как понял Сергей потом, все вегетариане страдают фагофобией – боязнью, что их кто-то будет есть.
Потом пути их разошлись. Раки и Блюз пошли в систему экологического порядка в городах. Это экологические патрули и прочая работа под солнцем.
Никто тогда и предположить не мог, что в экологическую проблему будут занесены плотоядные люди.
До произошедшего на столбиках жизнь Сергея была скучноватой. Когда он был юношей, он занимался многими видами спорта, и один из его тренеров, когда у него чего-то не получалось, объяснил ему, что тренировка даст получиться всему. Эта мысль, странно понятая, легла на характер Сергея, как матрица. Он как будто тренировался, пробовал и искал. Те, кто занимались чем-то одним, достигали результатов. Сергей занимался всем. У него было ощущение, что вот он найдёт своё место, и начнётся жизнь. А жизнь шла.
Жизнь шла, и шла нормально. Такие, как он, были тоже нужны. Но высот никаких он не добился. Зато на место, которое он занимал, конкуренции не было. Это было весьма среднее место по значимости, но оно давало Сергею некоторую независимость.
У него были сотни гипотез и теорий, но ни одной научной работы он так и не защитил. Его идеями пользовались другие. «Ну и фиг с ним», – думал Сергей. Его сокурсники получали места, равные по рангу администраторам седьмого и даже шестого уровня, становились завлабами и завкафедрами, а он всё мечтал и ждал, когда же начнётся жизнь.
А когда понял, что она давно идет… Это когда его оставила первая его жена, он махнул на это рукой и лениво ушел в ихтиологию и экологию водоёмов. А это в основном работа в лаборатории.
Теперь его основными мечтами о реальной жизни был отдых в тех местах, что он любил и которые мог позволить себе по своему статусу, вернее, по статусу своей семьи. А любил он восточный Крым в августе и мечтал как-нибудь добраться до Израиля или Египта.
Вторая его жена была врачом. Она была честолюбива и всё время хотела чего-то большего. Но большего не было и не намечалось. И вся её разница с Сергеем была в том, что он радовался всему, а она всегда была чем-то недовольна. «Таковы женщины», – думал Сергей, – зато у нас красивые и умные дети».
Но, даже боясь себе в этом признаться, он всё равно ждал, когда же начнётся эта его, настоящая, жизнь. И, может, не так упрямо рвал бы путы, которыми был привязан к столбику, если бы она, жизнь, состоялась. А так…
Но к тому времени, когда он, по его же выражению, «сложил лапки в поисках своей судьбы», клонированием вегетариан больше не занимались. Вегетариане размножались естественным путём. А те институты, исследователи, учёные передовых направлений человеческой цивилизации, а не «лабораторные крысы» как Сергей, что до того занимались клонированием вегетариан, занялись другими, тогда, как казалось, ещё более перспективными задачами. Им, этим ученым, выделялись средства, чины и связанные с ними жизненные блага. Им была поставлена задача создания вида гуманоидов, способных существовать в открытом космосе. То есть питание они должны были получать, как вегетариане. Но лёгких и длинной кровеносной системы, которая могла быть разорвана разницей потенциалов давления в пустоте, не должно было существовать. Не должно было существовать никаких полостей, которые могли быть разорваны перепадом давления. Это должны были быть мыслящие «кактусы» с головой и руками. Лучше с четырьмя. Нужно было по-настоящему освоить космос. Решили создать себе такого космического симбионта эконом-класса.
При этом вопрос, какая польза вегетарианам или будущим космическим «-анам» от людей, даже не ставился. Все верили, что раз мы их создатели, значит они будут с нами сотрудничать.
Сергей никому не завидовал. А кому завидовать, если ты гений? А он считал себя таковым. Его не спрашивали, что он думает об этих проектах, да и он сам о них не думал. Получив образование гидробиолога-эволюциониста, он думал о физическом устройстве Вселенной, о причинах землетрясений, вулканов и прочего. Он придумывал, как с помощью технологий можно было бы использовать большее количество солнечной энергии и энергии вулканов, и тех же землетрясений. А иногда он усаживался за историю древнего мира и, как ему казалось, делал в ней удивительные открытия. Ещё он писал стихи. Вот так и текла его жизнь.
А в это время вегетариане стали совершенно естественным видом, эксперименты с которым закончены. И вегетариане действительно сотрудничали с людьми.
Беременность у вегетариан второго поколения длилась уже только тридцать три – тридцать четыре дня. Потом происходили роды, скорее напоминавшие выкидыш, но плод не умирал, а продолжал развиваться. Ему не требовалось ни плацентарное, ни молочное питание. Он питался от солнца. Для плодов создавали специальные солярии. Но развивался ребёнок вегетариан до уровня плотоядного ребёнка намного дольше.
 
Уже второе естественное поколение вегетариан отличалось от своих родителей – первого естественного поколения. Им не нужны были гумматы. Они только пили воду. Причём не только пресную, но и морскую, хотя не любили её. Морскую воду они опресняли химически. Человек бы такую воду пить вообще не мог, но многие яды, которые могли бы убить людей, для вегетариан второго поколения ядами уже не были.
Ходили эти вегетариане с открытым ртом. Открывание и закрывание рта стало для них рудиментом. Их разговор плотоядные люди понимали, но иногда с большим трудом. Они тараторили. Пауз они не делали.
У вегетариан в третьем поколении уже не было зубов. Иногда появлялись мутанты с двумя ртами. Всем стало ясно, что запущен новый эволюционно-рекомбинационный процесс. Сам организм подстраивался к резкому изменению генотипа. Это было чем-то вроде перезагрузки этого живого компьютера, получившего новую операционную систему. Где этот процесс остановится, никто не знал. Ситуация осложнялась тем, что от поколения к поколению подвижность вегетариан тоже уменьшалась. На воде они держались прекрасно, но быстро плыть и тем более бегать уже не могли.
Перед вегетарианами, как кошмар, забрезжила перспектива, что их потомки станут овощами, поедаемыми плотоядными людьми и другими животными как разумные злаки, богатые незаменимыми аминокислотами.
В мораль плотоядных людей активисты организаций вегетариан не верили.
Многие вегетариане открыто презирали всех, кто питается живыми существами. Говорили, что вампиры и пожирающие плоть животных и растений – это то же самое. Первые сосут кровь, вторые её едят.
Таков был вегетарианский расизм. Но большинство вегетариан эту точку зрения осуждало. Или делали вид, что осуждают.
Возникла проблема и с мотивацией вегетариан работать на человеческое общество, и вообще ко всей социально-полезной деятельности. Люди и общество им были вовсе ни к чему. Вообще мотивацию к деятельности у вегетариан, начиная со второго поколения, вводили электронейронным воспитанием, начиная с одиннадцатого месяца после зачатия и до семи лет. Почти как когда-то для психически больных, но по значительно более полной программе. Установки мотиваций создавались легко, но были нестабильны. Даже после семилетнего возраста раз в год они проходили «профилактику».
Но некоторое количество в такой процедуре всё-таки не нуждалось.
Страх, что их съедят, делал их и социально активными. Именно они составляли ядро вегетарианских расистских объединений.
Когда Сергею исполнилось тридцать семь, всемирное статистическое бюро, которое по древней традиции называлось ООН, объявило, что количество вегетариан второго и последующих поколений превзошло количество плотоядных людей и достигло двадцати миллиардов.
На основе вегетарианского расизма возникли движения вегетариан, которые начали борьбу со всем и всеми, кто ел живое. Неважно, были это плотоядные или растительноядные животные. Цепочка питания начиналась с растений, а вегетариане ощущали себя чуть-чуть растениями. Это были экстремисты, но они не убивали. Единственным оружием, которое признавали вегетариане, были химические нейтрализаторы. Хотя некоторые, как и полиция плотоядных людей, готовы были использовать магнитно-резонансные парализаторы. Живое существо или преступник оказывались парализованными на 20-30 секунд, но этого хватало для их нейтрализации. Повторное применение парализатора могло разрушить нервную систему существа.
Этими радикальными группами вегетариан проводились протестные акции. Назывались они вегетаризация. Пойманных животных оборачивали в биоплёнку, которая когда-то была создана для пораженных VIkaPEkle, и которая постепенно, сквозь шерсть, встраивалась в кожу животных и давала им возможность жить, не поедая другие живые организмы. Животные лысели и размножаться после этой процедуры уже не могли, но вегетариан это не особенно волновало. Скорее, наоборот, радовало.
Возникла теория о том, что все растения тоже мыслят и тоже боятся смерти, и даже общаются друг с другом. В ход шла всякая ерунда. Кто-то пытался доказать, что в группе растений, когда какое-то животное ест листья с одного, на других растениях начинают вырабатываться токсины.
Шли в дело и годовые кольца деревьев. Доказывалось, что когда в обществе были войны или другие потрясения, годовые кольца этих лет явно отличались от остальных.
Сергей как биолог смеялся над такими нелепыми доказательствами. Он-то знал, что всё дело в солнечной и прочей магнитной активности. Просто деревья реагировали на это кольцами, а люди и животные вспышками немотивированной агрессии или депрессии. Конечно, не все. Были более зависимые от таких всплесков активности и менее. Речь шла о статистике. Но биологами ведь были не все. А в массовое сознание внедрялась всякая дребедень. Замалчивая действительные причины явлений, доказывали причинно-следственную связь между самими явлениями.
Шутка «Убей бобра – спаси дерево» приобрела в эти годы странное звучание.
А природоохранные организации были парализованы, так как девяносто девять процентов их членов к этому времени составляли вегетариане.
А полиция…? Даже те полицейские, которые не были вегетарианами, боялись обвинений в плотоядном расизме.
Общество, считавшее себя либеральным, оказалось не готовым к этому вызову.
Даже среди плотоядных людей находилось много сторонников, поддерживающих вегетариан и говоривших, что вегетариан можно и нужно понять.
Под плёнкой и под солнечными лучами животные должны были находиться не менее месяца. По всей Земле захватившие власть вегетариане устраивали поля столбиков для животных.
Теперь (но это стало ясно слишком поздно) решили животными не ограничиваться.
Это стало ясно, когда их, плотоядных, арестовывали, не объясняя причин, а потом, связав в цепочки, вели к столбикам.
Естественно, о том, что начало происходить, никто из плотоядных, кажется, и подумать не мог. Вегетариане никогда не ассоциировались с какой-либо агрессивностью против людей. Те из плотоядных, которых называли расистами, вообще называли их «ходячими растениями».
Казалось, что такая позиция может окончиться исключительно моральным осуждением.
Люди тоже считали, что в природе убивать нехорошо. Но ведь ни волков, ни тигров никто не истреблял? Для них были созданы заповедники, хотя сцены их охоты уже двести лет были запрещены к показу в массовом вещании.
Так что пока их, плотоядных людей, не скрутили, объяснив, что бояться за себя или за семью им не нужно и сопротивляться бессмысленно, ничего подобного в голову не приходило.
Их мучители искренне и ласково объясняли им, что всё будет хорошо, и через месяц небольших неудобств им больше не придётся задумываться о «хлебе насущном». Что они смогут путешествовать, не тратя силы на поиск заведения для питания и денег на его приобретение. Что через месяц они почувствуют себя действительно свободными людьми, а не вампирами, привязанными к крови животных и растений, которых они убивают и поедают. И что хоть дети, наверное, рождаться не будут, но удовольствие, которое приносит секс, даже усилится… И они получат право на почти бессмертие…

Глава 2. Первоочередные задачи

Группу плотоядных людей, в которой был связанный Сергей и его дети, вёл к столбикам «друг» его молодости Ракки.
– Поверь, Серёга! Так будет лучше всем. Ты же понимаешь, что средний вегетарианин намного талантливее и успешнее среднего плотоядного человека? А ресурсов нам не надо. Вы бы, если бы не создали нас, вы всё равно бы вымерли. Резистентность вирусов и прочих микробов к вашей фармакологии, кончающиеся ресурсы, надвигающийся экологический кризис. Сколько вы бы ещё протянули? Ну, 100, 200 или даже 1000 лет? А так вы создали нас. Ваша генетика в нас будет жить, а все ваши проблемы автоматически решатся. Кроме того, мир станет намного моральней. Никто никого не будет есть, а значит и убивать. Ты хотел бы жить в мире, где нет ни одного убийцы? Через месяц в нашем мире, в мире, где ты будешь жить, не будет ни одного убийцы. В этом мире будет только любовь и не будет страха. Никому никогда не придётся кого-то бояться, от кого-то убегать. Наступит всеобщее бесконечное счастье. Это будет золотой век человеческой цивилизации. Ну скажи, друг?
Сергей шёл, скованный пластиковым шнуром, на связке с такими же как он. Он был лишён возможности что-либо предпринять. Ему было стыдно, что этот вегетарианин говорил именно с ним. Хотелось кричать: «Нет! Я ему не друг! Меня ведут на смерть вместе с вами!»
Но Сергей молчал. Слишком поздно к нему и к другим пришло осознание происходящего.
Руки были скручены, и он шел в связке с остальными плотоядными людьми. А в руках вегетариан были магнитно-резонансные парализаторы, которые они без колебаний применяли к тем, кто пытался освободиться.
Такого ещё не видел никто. Сергею приходили в голову какие-то картинки завоевания Америки или истории 16-21 веков, когда конкистадоры и переселенцы, фашисты, а потом исламисты массово уничтожали целые культуры.
Но это было побеждено и ушло в историю. Никому не могло прийти в голову, что нечто подобное может повториться, да ещё и именно с ним.
И вот их ведут, как скот на убой. Как индейцев, ведьм, евреев или просто немусульман. Их ведут за то, что они люди, плотоядные люди. Их природа – это их вина.
Некоторые плотоядные отвечали вегетарианам, приводили доводы, проклинали, но Сергей шёл молча, как будто Ракки ничего не говорил.
Он ничего не говорил, но слова Ракки растили в нём ненависть. Ненависть, не знавшую предела.
Так было. И это вспоминалось, как кошмар. Кошмар бессилия.
Но сейчас освободившийся Сергей и освобождённые его настырностью, ненавистью и удачей плотоядные люди перешли через ручей, где напились и смыли остатки плёнки.
Наконец они оказались в ещё более густом лесу.
– Тут нас не достанут, – сказал кто-то.
Действительно, в таких лесах даже вегетариане первого поколения гулять могли, только одевшись. Но одежды они почти не носили. Их кожа была значительно нежнее, чем у плотоядных людей. Даже нагим плотоядным людям в таком лесу было тяжело. А все, кто окружал Сергея, были наги.
Было ещё холодно. Женщины по пути сооружали себе какие-то покрытия, используя растительность и пластиковые верёвки, которыми раньше были привязаны. Но они вряд ли могли защитить от холода. Но так уж они, женщины, устроены. Хотя сейчас было не до стыдливости. Все были изуродованы волдырями.
Ночью было очень холодно. Спали, прижавшись друг к другу, разворошив прошлогоднюю листву, немного тёплую от гниения и согретую дневным теплом.
Но на удивление, Сергей крепко спал и выспался. И Юля хорошо, не просыпаясь, спала.
Когда он проснулся, на месте волдырей, которые не успели лопнуть, была краснота, и почти все женщины были «одеты» в какие-то сооружения из тростника, растущего у ручья, и листьев. Выглядели, как племя папуасов с картинок старых энциклопедий.
Хотя Марго и ещё несколько молодых девушек почти проигнорировали этот вид деятельности, видимо, считая, что есть дела поважней. Марго было уже двадцать два. С виду она была хрупкой невысокой девочкой, но редкий мужчина был готов выйти против неё на татами. Она сидела с несколькими мужчинами вокруг очищенного от листьев и травы участка земли, и они там что-то чертили веткой.
– Мы сейчас здесь. Их акции могли быть здесь или здесь, – объяснял Марк, долговязый молодой человек с длинными волосами, которые по сегодняшним дням были большой редкостью.
– Значит надо разбиться на две группы.
– Нужно сформировать групп пять. И отправить их по этим направлениям.
Сергей подошёл и молча слушал. Его никто не прогонял, и, кажется, что даже внимания на него не обращали.
В конце концов молодёжь сформировала четырнадцать групп, которые должны были по две идти в каждое место с разных сторон, где, как предполагалась, была или будет проведена акция вегетариан.
Одну из групп, состоявшую из пяти человек, возглавила Марго. В основном это была молодёжь от двадцати до двадцати пяти лет.
Сергей слушал всё это, пытаясь разжевать несколько диких груш, высохших с прошлого года, которые ему и Юле принёс вставший раньше Давид.
Давид же рассказал Сергею, что почти на опушке леса, куда он и другие ходили искать что-то съедобное, нашли повесившегося мужчину.
Был ли он из тех, кто вчера освободился, и кто он вообще, никто не знал. Но он был наг.
Стало ясно, что просто освобождение со столбиков никого не спасет.
Сергей подошёл к Марго.
– Нужно собрать общее собрание.
– …?
– Вы ведь не задумывались, что делать дальше? Какая стратегия и какие планы не только на сегодня? Людям нужно знать. Нужно внушить, что жизнь не кончилась. Нужно их занять чем-то кроме воспоминаний об утерянном рае. Но последнего никому не говори. Хорошо?
– Хорошо, папа. Я сейчас поговорю с ребятами.
Несмотря на то, что вчера героем оказался он, и они даже не знали, были ли ещё случаи, когда удалось освободиться, Сергей воспринимался только как папа Марго, которую молодёжь очень уважала.
Когда мужчины, которых удалось собрать, и молодёжь собрались на берегу и как-то расселись, Сергей стал внизу, у ручья, и начал свое выступление.
– Правильно молодёжь решила, что первое, что мы должны сделать, это постараться освободить как можно больше плотоядных людей, которых, как и нас, усадили к столбикам. Но я хочу, чтобы все поняли, в какой ситуации мы оказались, и что нам делать кроме этого. Делать организованно. По одному и без плана действий нам не выжить.
Дело даже не в морали, хотя и в ней. Чем больше мы освободим попавших на столбики плотоядных людей, тем больше у нас шансов выжить. Хотя шансов не так уж много.
Те, кто сегодня уходит на спасательные операции, должны вернуться в то место, которое я укажу перед их выходом их руководителям. Нельзя исключить, что какая-то группа попадет в плен.
На месте мы оставаться не будем. Те, кто не задействованы в акциях по освобождению, должны будут сделать многое другое. Но первое: все должны вооружиться палками, кольями или чем-то вроде копий. Это не сильно поможет против парализаторов, но несколько человек, вооружённых парализаторами, не справятся с толпой, вооружённой копьями.
Те, кто идёт на акции, должны себе отдавать отчет, что, хоть вегетариане, если это не клонированные, слабы физически, у них могут быть парализаторы. Ваше преимущество – неожиданность. Вегетариане не знают о нашем освобождении или пока не знают. Нужно это незнание сохранить как можно дольше. Любой встретившийся вегетарианин должен быть убит и принесён сюда, но так, чтобы следов не осталось. Нам нужно выжить. Да и другого калорийного корма уже нет, так что не… – он поперхнулся, – брезговать не придётся.
При этих словах лица слушавших напряглись и сморщились. Возразить никто не смог, но представить, как они будут есть человека, пусть и вегетарианина, никто не мог.
– Те мужчины, кто остаётся, делятся на две группы, – продолжал Сергей. – Одна группа, как может, охраняет тех, кого надо охранять, вторая тоже вооружается и идёт на поиски предметов материального быта и охоту на вегетариан, конечно, если случайно их встретит. Жалости, гуманизма по отношению к вегетарианам быть не должно. Наш вид поставлен на грань уничтожения. И наши жизни тоже. Они наши безусловные враги.
Запомните: от каждого из вас зависит, выживем мы все или нет. Вегетариане к нашим столбикам в этом месяце, возможно, не вернутся. Возможно, это наш единственный шанс.
И ещё по поводу шансов. Кольями двадцать миллиардов не перебить. Поэтому всех биологов прошу остаться со мной. А группы освобождения могут идти ломать колья, копья и что ещё взбредет в голову. И не забудьте о маскировке.
Никто этой речи от Сергея не ожидал. Особенно те, кто его знали раньше. Он был хорошим ихтиологом, но руководством никогда не занимался. Но, поскольку о вчерашнем ещё не полностью забыли, и никто не представлял, что делать дальше, его слушали внимательно и не возражали. До того, как Сергей формализовал задачу, никто и не помышлял о чём-то кроме спасения других попавших на столбики плотоядных людей. Для них самих оказаться на столбиках, как другие животные, было такой неожиданностью, что полностью выбило из колеи. И большинство признавались себе в том, что могли бы это предвидеть: это ещё сильнее деморализовало. И всем было понятно, но в голову пока полностью не вошло, что возврата нет. В их жильё им не вернуться, не доделанные в прошлой жизни дела не доделать, исследования не завершить и отдыхать, куда планировали, не поехать.
Конечно, молодёжь в большинстве была готова к мужественным и безрассудным поступкам, но надежды спастись по-настоящему ни у кого не было. Была умноженная болью ненависть и желание подороже продать свою жизнь. Всё оказалось в руках вегетариан. Вся цивилизация, созданная руками плотоядных людей, как в игре «День и ночь», оказалась повёрнута против них самих. А в голосе Сергея звучала уверенность. Эта уверенность и оказалась востребованной.
В своей предыдущей жизни и первой, и второй своей женой, да и не только ими он всегда обвинялся в том, что его уверенность и надежды чаще всего ни на чём не основаны. Он был оптимистом даже тогда, когда было совершенно ясно, что хорошего ждать нечего. И возможно, это и было так. Но это было ещё в той, в другой, в прошлой жизни.
Может, и сейчас его уверенность была ни на чём не основана, но она внушала надежду другим. А если другой надежды не было, то он считал, что даже необоснованная надежда была необходима.
– И ещё одно, хотя и позже. Нужно посчитать, сколько нас всего и какие есть профессии. Это поможет наладить согласованность действий. Проведём перепись… вернее, перекличку.
Это тоже была некоторая деятельность, которую придумал Сергей, не затрудняя людям начатые действия. Такая деятельность создала ощущение некоторого порядка и совместного функционирования. Она, по мнению Сергея, должна была превратить стадо несчастных отброшенных в дикость людей в некоторое общество и предотвратить самоубийства. Нужно было создать хоть субъективное ощущение некоторой защищенности.
Поскольку писать было не на чем и нечем, «перепись» много времени не заняла. Просто стало ясно, сколько мужчин, женщин и какие профессии. Имён и семейного положения никто не говорил. Просто называлась профессия, возраст и следующая цифра. Их было чуть более 760 человек, из которых четверть детей.
Когда молодёжь ушла, Сергей кроме биологов выбрал из оставшихся тех, чьи профессии показались наиболее полезными.
Группы молодёжи ушли на поиск и освобождение. С молодёжью было просто, а вот провести точную перекличку остальных до конца так и не удалось. Но когда то, что удалось, было сделано, Сергей огласил результаты оставшимся в лагере:
– Нас всего человек восемьсот. Мы не знаем, остались ли на Земле ещё плотоядные люди, и где они. Но я думаю, что у нас нет другого выхода, кроме, как сразиться с миллиардами вегетариан.
– Но мы наги и безоружны, – ответил один мужчина лет сорока пяти. – А вегетариане похитили у нас нашу цивилизацию. И как мы будем воевать?
– Каждый вегетарианин в отдельности слабее плотоядного человека.
– Слабее. Но они обладают всей мощью технологического прогресса, и их действия были хорошо спланированы и явились для всех нас полной неожиданностью.
– Так что же вы предлагаете? Есть другие опции, кроме войны?
Мужик молчал, и все остальные тоже молчали. Сергей подумал, что он напрасно начал этот разговор в отсутствие молодёжи. Но раз уж как-то удалось собрать по лесу эту разрозненную толпу, жаль было упускать момент, чтобы они перестали чувствовать себя просто убегающими животными.
Тогда Сергей продолжил:
– У нас ведь просто нет выбора.
– Есть, – ответил наконец собравшийся с мыслями мужик. – Вегетариане от поколения к поколению деградируют. Мы можем просто спрятаться и переждать.
– Спрятаться и переждать несколько поколений? Даже если Вы правы насчет деградации, мы просто превратимся в дикарей. И то, если нам удастся спрятаться. А что мы будем есть?
Возражавшего звали Григорий.
Он был на голову выше Сергея, плечист. Но в его голосе чувствовалась обречённость.
– Ну, в лесу не всех животных они уничтожили, и можно добраться на север, – отвечал он Сергею. – Вегетариан там мало, а рыбы много… вернее, достаточно, чтобы выжить.
– Идти на север – это правильно. Но до севера нужно дойти, а мы пока слегка неодеты, и то, что там мало вегетариан, не мешает им временно там оказаться во множестве. Приведут в любую местность хоть все двадцать миллиардов.
– Я просто думаю, что стычек с вегетарианами лучше избегать. Разделиться и идти на север малыми группами. И прокормиться легче, и незаметней. Зачем нам сражения?
– Но пока нам нужно спасти всех, кого можно спасти. А для этого, чтобы молодёжь могла пока заниматься только этим, нужно освободить её от прочей хозяйственной деятельности. Делиться можно будет потом и добровольно. Но сражаться все равно придётся. Это не наш, это их выбор нас уничтожить.
– Это уже понятные вопросы. Тут я не возражаю, – сказал Григорий
«Так мы и начали войну с вегетарианами, которых ещё несколько дней назад считали если не друзьями, то помощниками и сотрудниками», – подумал Сергей, когда народ разошёлся. То, что кроме Григория никто не возразил, было и хорошо, и плохо. Демократия на войне ни к чему, но, возможно, те, кто хотел возразить, решили, что это не важно. Может, для них то, что говорил Сергей, не важно. А нужно было добиться слаженной работы и подчинения. Если не ему, Сергею, то кому-то из молодёжи. Молодёжь быстрее адаптируется к перемене обстановки. Но почему он решил, что теперь он за всё отвечает? Этого Сергей не знал, но ему было совершенно ясно, что отвечает за всё именно он.

Глава 3. Стратегическое направление

Сергей вместе с теми, кто имел какое-то отношение к биологии, пока остальные занялись порученными им делами, ушёл на небольшую солнечную поляну. Получился небольшой «форум». Конечно, была вероятность, что какой-нибудь летательный аппарат, находящийся теперь в распоряжении вегетариан, их заметит, но она была почти нулевая. Вегетариане не любили бессмысленных перемещений. Но нужно было быть предельно осторожными. Поэтому расселись по краям полянки. Ужас от столбиков чувствовался во взгляде каждого. Но с этими людьми, с этими запуганными невротиками, с этим остатком прежней человеческой цивилизации, нужно было начать крутить этот фильм ужасов в обратную сторону.
Сергей невротиком не был и его речь была короткой.
– Друзья! Колья и копья – это минимум, который нужен для выживания сегодня. Но, чтобы возродить цивилизацию – нашу цивилизацию, нам нужно совершенно другое оружие. Я думаю, это должно быть биологическое оружие массового уничтожения. Иначе с миллиардами зелёных человечков нам не справиться. Кто и что думает по этому поводу или имеет другие идеи?
Идей не было никаких, и, видимо, на Сергея смотрели просто как на фантазёра. Без лабораторий, без оборудования создать биологическое оружие? Обсуждение начали скорее из вежливости. Привычка. Хотя обстановка к вежливости не располагала.
Просто говорили о том, чего нет для этого.
Кто-то упомянул атомное оружие, но не имел никаких идей и знаний, как до него добраться. Но Сергей и это взял на заметку.
– Но как мы сможем организовать производство биологического оружия? – спросил наконец кто-то напрямую. – И в чём оно может состоять?
– Я предлагаю особый вид биологического оружия. Между нами и вегетарианами есть биологическая разница, и оружие должно быть безвредным для нас и очень опасным для вегетариан.
Сергей хорошо помнил и случай, когда спас Ракки от муравьёв, и то, как Ракки привёл его к столбикам.
– Я предлагаю начать поиск энтомологического оружия. Нужны особо опасные для их существования насекомые. Возможно, их можно будет обнаружить или получить с помощью селекции. Потом нужно их размножить, используя вегетариан как корм.
Обсуждение нельзя было назвать горячим. Казалось, все даже не думают об этом. В общем, горячей поддержки эта идея не нашла, но за неимением иных, опять же из вежливости и чтобы закончить ненужное обсуждение или пока кому-то не придёт лучшая идея, согласились попробовать.
А пока в лесу и вокруг него решили начать поисковые работы разного старья, хлама и еды. Вернее, решили присоединиться к поискам этого всего.
Уже очень хотелось есть.
К вечеру следующего дня предметов «материального быта» было собрано множество. Особенно много было пластиковых бутылок, на которые так надеялся Сергей.
Остаток древнего экологического безрассудства двадцатого и двадцать первого века давал некоторую надежду для создания энтомологического оружия.
А вот расширенная «перепись» дала неожиданные результаты: мужчины составляли около трети всех спасшихся, и не было ни одного специалиста по передовым направлениям физики, электроники, биосинтеза, генетики, биотехнологий. Видимо, большинство этих специалистов были мужчины – возможно, этим и объяснялся «половой» перекос. Об этом можно было пожалеть, но особенно задумываться об этом было некогда.
– Знаешь, – говорила Сергею его знакомая, – я пробовала задохнуться под плёнкой. Но под ней задохнуться невозможно. Я задержала дыхание минут на пятнадцать… хотя, может, это мне так казалось.
– Всегда надо драться до конца. Хуже чем конец ведь не будет. Чего бояться?
– Я и думала, что это конец.
В таком состоянии были многие. И это нужно было учитывать в планах на будущее.
Ночью одна из групп охотников принесла двух убитых вегетариан и даже привела одного пленного.
Сергей помнил случившееся когда-то с Ракки, и это было его главной идеей энтомологической войны. Не то чтобы он в неё безусловно верил, но на безрыбье и рак рыба.
Утром Сергей просил всех, кого мог, собирать кузнечиков, жуков, гусениц, стрекоз – любых живых насекомых.
Поиск насекомых происходил одновременно с поиском питания и ни у кого никакого противодействия не вызвал. Наоборот, поскольку каждому была отведена его зона, это давало некоторые права. Человеку, видимо, необходимо чувствовать, что у него есть что-то своё. Пусть даже негодное и временное. Никто не хотел только персонального столбика. И до произошедшего все привыкли подчиняться порядку. Всю жизнь эти люди подчинялись сообщённому им порядку. Привычка сработала и сейчас.
Они разбрелись по лесу, но к вечеру все собрались в указанном месте. Оставаться и прятаться одному желающих не нашлось.
И, несмотря на условия, в которых они находились, пока никто не заболел.
Но собирательство давало свои результаты. Разные железки, куски синтетических тканей и даже чудом сохранившиеся разовые тарелки, которые тоже становились частью одежды или быта.
Лес в их сознании постепенно становился их домом, и новый ночлег прошёл уже совершенно иначе. Появились шалаши, кто-то старой сапёрной лопаткой даже вырыл небольшую землянку.
В сто пятьдесят пластиковых бутылок были положены кусочки кожи вегетариан и посажены насекомые. Потом их закрыли так, чтобы проходил воздух. Один из биологов, Карл, оказался энтомологом. Правда, его работа до начала этих событий заключалась в том, чтобы сортировать коллекцию Харьковского музея естественных наук. А в Новомосковск, где их и взяли вегетариане, он попал совершенно случайно. Но он мог определять пол насекомых. Сергей, будучи ихтиологом, знал, как это непросто сделать у большинства рыб, и был в полном восторге (насколько он сохранил возможность испытывать восторг) от познаний Карла.
* * *
Шли дни. Каждый день становилось теплее. У мужчин появились бороды. Сергей делил свое время между Юлей и бутылками с кусками вегетариан.
Руководил всем Марк, руководил почти незаметно, но практически единолично.
Молодёжь уходила и возвращалась с трофеями. Появилось некоторое оружие и другие полезные для выживания вещи. Постепенно появилась одежда. Линзы найденных старых очков позволяли разжигать костры. Котелки, сделанные из старых, проржавевших на швах, газовых баллонов, претендовали на самую большую ценность среди находок. Было принесено некоторое подобие топоров, ножей и лопат.
Их отряд постоянно пополнялся за счёт спасённых с других полей, которые устроили вегетариане. И спасённые со столбиков люди были самым главным достоянием.
Но это достояние нужно было кормить и поить.
Но это было заботой Марка. Сергей сосредоточился на оружии завтрашнего дня.
Благо в пластиковых бутылках и коробках недостатка не было, и это было легче, чем думать о пропитании общины.
Так прошло две недели. Спасённых вокруг леса, где они находились, плотоядных людей оказалось более десяти тысяч. Они продолжали прятаться в лесах и голодать. Ели дикие груши и яблоки, грибы, запечённые на кострах, какие-то корешки, орехи и даже жевали горькую заваренную хвою. Начать есть вегетариан было жутко. Это был почти каннибализм.
Но голод не тётка. Сначала молодёжь, а потом и остальные стали смотреть на это иначе.
При этом, за эти две недели, потеплело значительно.
Бутылок с насекомыми было уже около четырёх тысяч. Сначала ни одно насекомое вегетариан не ело. Но и тут принцип «голод не тётка» работал. Хотя и не всегда давал нужный эффект.
Муравьи и прочие колониальные животные не рассматривались. А из тех насекомых, которых посадили в бутылки в первую неделю, остались живыми и активными только жуки leptinotarsa decemlineata (как назвал их Карл), да и то не все. Но кроме них питаться кожей вегетариан не смог никто.
Но это было неважно, поскольку цель была найти тех, кто это может, и она была достигнута. Эти жуки, кроме всего прочего, могли летать на большие расстояния.
Каким бы маленьким ни был этот успех, о нём объявили на общем собрании, и он укрепил авторитет Сергея, а главное, создал ожидаемые всей общиной цели на будущее существование. А за отсутствием других новостей, работа его небольшой группы была в центре внимания всей общины. Хотя мало кто действительно верил в то, что это чем-то поможет. Но исследования были чем-то, что психологически возвращало плотоядных людей в их обычный мир и давало надежду на кого-то, когда надежда на свои силы была такой слабой.
А представлять, как маленькие полосатенькие жучки будут пожирать их врагов, было приятно всем. Многие признавались, что с этой мыслью засыпали.
Уже два раза над лесом пролетали септалёты. Теперь эти воздушные велосипеды принадлежали не им, плотоядным людям, а вегетарианам. От этого одним было грустно, а у других вызывало всплеск ненависти и злобы.
В их предыдущей жизни септалёты были у многих.
Сергей начал работать, забывая обо всем. Кормили его и Юлию Давид и подруги Марго различными дарами леса. А Марго начала приносить куски вегетариан и для опытов и (неизвестно на чём поджаренные куски) «для прокормления папы». Юля от жареного мяса была в восторге. Её интересовал вкус, а не происхождение.
Ещё через неделю все пластиковые бутылки и все другие ёмкости были заполнены выжившими leptinotarsa decemlineata.
Но, видимо, вегетариане что-то заметили, и лес, который был ниже по реке, опрыскали какой-то гадостью с септалётов.
Все плотоядные люди, находящиеся тогда в нем (около трехсот человек), стали вялыми и сонными на несколько дней. Им пришлось серьёзно помогать.
Но кроме этого никакой активности вегетариане не проявляли.
Одна из самок leptinotarsa decemlineata отложила на обратной стороне кожи вегетариан маленькие, в зависимости от освещения то ли светло рубиновые, то ли оранжевые яйца. По прикидочному подсчёту их было более семисот.
Было уже двадцать три пленных вегетарианина, они были привязаны к столбам на солнечных полянах, но это их внешне не особенно беспокоило. Есть им было не нужно. Но они ругались.
– Всё равно, вампиры, вас переловят, а нас освободят! – пролепетала Сергею вегетарианка лет четырнадцати из своего открытого в пятикопеечную монету, рта.
Сергей посадил ей в рот одного из жуков, выживших после двухнедельного питания вегетарианами. Жук залез внутрь. Вегетарианка орала. Видимо, мышцы, закрывающие рот, в её поколении были атрофированы уже полностью. Остальные вегетариане от этой картины заткнулись, и больше никакой ругани не было. А часть плотоядных людей, видевших это, смотрели на Сергея с осуждением. Ложный «гуманизм» уходил медленно.
– Когда встает вопрос, кто из нас выживет – не до сантиментов, – заявил Сергей, повернувшись к свидетелям этой сцены. – Либо мы, либо они, – он показал в сторону привязанных вегетариан.
После этих слов пленные вегетариане неистовствовали, но справиться с пластиковыми веревками, которыми они же вязали людей к столбикам, было невозможно.
Вегетарианка на следующий день была мертва. А остальные вегетариане были живы и здоровы.
Энтомологическое оружие было найдено. Оставалась задача его распространить.
Но вот катастрофа, произошедшая с плотоядными людьми, через две недели приобрела необратимый характер.
Спасать было уже некого. Те кто оставались на полях столбиков, которые удавалось найти, были либо мертвы, либо умирали в течение нескольких часов после того, как с них смывали хлорофилловую пленку. Видимо «операция» для усадки плотоядных людей на столбики по всей Земле прошла согласованно – в один день. Ещё живые люди, остающиеся на столбиках или после снятия с них, казались скорее засыхающими и увядающими растениями, чем живыми существами. Даже если бы можно было воспользоваться аппаратами электронейронного воспитания, никому бы это не помогло. Аппараты электронейронного воспитания, созданные для вегетариан, на плотоядных людей не действовали. Да и не было их у голодной группы ведущих дикарскую жизнь партизан.
Марк предлагал из милосердия их убивать. Сергей был категорически против этого. Это действие, объяснял он Марку, отнимет у нас время, силы, а кроме того, убийство людей, пусть и умирающих, ляжет тяжёлой психологической нагрузкой на тех, кто это будет делать.
А вдруг кто-то из них выживет? Оставим это судьбе.
«Когда есть серьёзные сомнения в правильности поступка, лучше его не совершать», – учил когда-то Сергея его старший друг. И Сергей пытался донести эту мысль до Марка.
Марка он уговорил.
Поиски и освобождения решено было прекратить.

Глава 4. Город

Двигаясь лесами, группа, которую вели Марк и Сергей, продвигалась в северо-восточном направлении. Прошло уже четыре месяца с тех пор, как Сергей разорвал сковывавшие его пластиковые нити. В группе, в которой он шёл, было три тысячи восемьсот человек. Каждый, кроме детей, нёс по две-три бутылки с «жуками».
Из новомосковских лесов вышли три примерно одинаковые группы.
Одну из групп вёл на север Григорий, с которым у Сергея когда-то вышел спор. Он сам был с севера. Из Североморска. Он там родился и в молодости работал на подводных станциях.
Вторую группу в Сибирь, где, как он утверждал, осталось много дикого места, вёл Олег.
Олег был фотоохотником, долго путешествовал по Сибири и знал её.
Разделение на группы было добровольным. Даже никто никого не уговаривал. Никто и не знал, как оно там дальше будет.
Ушедшие от них тоже получили свою порцию бутылок с жуками и обещали за ними следить. Хотя Сергей и не был уверен, что это будет приоритетом этих групп.
Разделиться было необходимо. Увеличивался шанс, что кто-нибудь выживет. Да и с едой для двенадцати тысяч человек, идущих в одном направлении, были серьёзные проблемы.
А в группе, оставшейся с Сергеем и Марком все несли пластиковые полуторалитровые бутылки с жуками. Это не было тяжёлой ношей. Питание для жуков периодически обновлялось.
Да и четыре тысячи человек в их группе было много. Но так получилось. Возможно, потом они опять разделятся, но пока шли вместе, хотя и не толпой.
Марк, который сам был из Запорожья, устроил в группе военную организацию.
Главный отряд боевиков составляли 300 «казаков».
Это была молодёжь, которая всё своё время посвящала набегам и их подготовке.
У каждой сотни был свой командир – сотник. Далее деление шло на десятки. И во главе каждой был десятник. Марк говорил, что такая организация войска существовала в древние времена, когда не было техники. Сергей тоже об этом что-то читал, но в той жизни, даже при изучении истории, организация войск его мало интересовала
Кроме этого, некоторой воинской подготовкой занимались ещё 600 человек среднего возраста, которых Марк называл ополчением.
Ополчение по 20 человек было прикреплено к каждой десятке боевиков.
Остальные входили в обоз, который также был разделён на три группы закреплённых за каждой сотней.
Как оказалось, что все, кому было за тридцать пять, оказались в ополчении, было понятно. Никаких средств передвижения кроме ног пока не было, а молодые бегали быстрей.
Такая организация позволяла быстро разделяться на группы и точно сходиться в заранее указанном месте.
Сергей и ещё пятеро «стариков» составляли совет штаба. Они тоже разделялись и уходили с командирами их сотен.
В отличие от двух ушедших в Сибирь и в Североморск групп, Сергей предложил не определять точную цель ухода на север. Но направление взяли на Урал, взяв промежуточным пунктом лес юго-западней Липецкой Усмани.
Благо, благодаря экологическим организациям, лес был почти повсюду.
Но всё-таки не везде.
Если за ночь не успевали дойти до нового леса, разбредались по степи. И ложились на землю, наполовину укрыв чем-то бутылки с жуками. Воду в бутылках несли только женщины с детьми до восьми лет. Но с водой в России проблем нет.
Вообще на бутылки с жуками смотрели косо. Мало кто в них по-настоящему верил. Но дисциплина, поддерживаемая штабом, не давала свернуть эту затею Сергея. Тем более все видели, как жуки действуют на вегетариан.
Сергей с Карлом особенно радовались, когда находили заброшенные картофельные поля. Самцы жуков, выжившие на корме из вегетариан, спаривались с любыми самками. А их потомство принимало вегетариан как обычный корм.
Все остальные радовались совершенно по другому поводу. Картошка была для них драгоценным питанием.
Но картофельные поля, оставшиеся дикими с доисторического времени, встречались редко. В двадцать первом веке почти полностью перешли на гидропонику и большую часть поверхности планеты составляли леса, дикие фрукты, орехи, кедр, сосна, а иногда редкие, но красивые берест, дуб, липа, клён.
Болели редко. Но лечить болезни было нечем, и некоторые умирали. Каждого умершего хоронили всей общиной. Все стали намного ближе, чем это было раньше. Сергея и его детей судьба хранила. Даже более того. Марго сообщила ему, что ждёт ребёнка от Марка. Не вовремя, конечно, но жизнь есть жизнь. Юлия почти не болела и была не по годам умной. Вообще она была весёлой и жизнерадостной несмотря на то, что было вокруг. Она воспринимала всё как данность. Старалась походить то на Марго, то на Давида. Играла с другими детьми и собаками.
Рядом с Сергеем постоянно находились Алина и Ольга, закреплённые за ним Марком с подачи Марго. Обе девочки были спортивны и чрезвычайно хорошо сложены.
– Это тебе для постоянной связи с Марком и охраны твоей драгоценной личности, – отшучивалась Марго на однажды заданный вопрос Сергея.
– Доченька, но ты не учитываешь, что я – как бы это сказать – мужчина?
– А ты им тоже очень нравишься! – смеялась его старшенькая.
Марго была дочерью от его первой жены и вторую его жену не очень любила. Наверное, было за что. Но сейчас это было не важно. На каком столбике погибла его вторая жена, мать Давида и Юлии, Сергей не знал
Но, конечно, девочки – это скорее была охрана. Марк замечательно руководил общиной. Но он был тактик. Он знал – как, но Сергей (и это проявлялось постоянно) знал – зачем. И поэтому Марк очень ценил стратегический взгляд Сергея, да и удобно ему было использовать имя Сергея, чтоб не вызывать раздражение у старшего поколения мужчин. Ему, Марку, всё-таки было только двадцать пять.
А то, что было бы, если бы не освободился Сергей и не освободил других, все уже видели на примере тех, кому они не успели помочь. И эта заслуга Сергея стала теперь цениться намного выше, чем прежде. А кроме того, Сергей научил многих рыбачить. Он руководил созданием рыболовной снасти, крючков, удочек, поплавков и блёсн. А во всех ручьях и реках, которые они проходили, было много рыбы
И то, что Сергей первым понял, что вегетариан нужно есть, тоже шло в зачет.
А главное, все уже понимали, что в те, первые, дни именно Сергей дал им надежду.
Самоубийств больше не было.
И это всё было очень удобно Марку, поскольку Сергей не требовал власти там, где он не был уверен в том, что надо делать. Сергей не вмешивался в оперативное управление, а подчинялся ему.
После «столбиков» многое в мировоззрении плотоядных людей изменилось, но некоторые стереотипы продолжали существовать. Сергей до «столбиков» никогда не ел дома ни мяса, ни его клеточной культуры: только птица, а чаще даже рыба, моллюски и растения. А сейчас? Почти каннибалом стал. И грибов никогда не ел…
– Ты с Марком друзья не разлей вода. Тесть и зять из вас получатся что надо! – говорила Марго.
– Мы просто стараемся убрать всеобщую подавленность, – отвечал Сергей. – Бог не выдаст, свинья не съест.
– Это не подавленность. Это растерянность. Они привыкли жить с искусственным микроклиматом, со сбалансированным витаминами питанием, с минеральной клизмой, а тут
каменный век. А ходить после того, как оправился, с немытой задницей… бо-ольшой стресс.
– А ты как?
– Ну, мы с Марком участвовали в ролевых играх. Там, правда, стресс тоже дозированный, но мы, в принципе, в своей тарелке. Просто игра стала явью. Делов-то… Ты тоже со своей ихтиологией и постоянными пешими прогулками по заповедникам и озёрам – не комнатное растение. А другим тяжело. Хорошо, что ты командуешь. Но знай меру.
– Командует Марк.
– Марк? Впрочем, наверное, это так и должно восприниматься.
– Ты хочешь сказать, что командуешь ты?
– Ну, Марком уж точно командую я.
Шли дни, приближалась зима. Жуки потеряли активность, но Карл утверждал, что всё идёт нормально. Первые выжившие leptinotarsa decemlineata дали два новых поколения.
Проходили мимо городов, но в сами города заходили только группы захвата и только на окраины.
Септалёты вегетариан показывались всё реже, а самолётов и вертолётов вообще не видели ни разу. Рейды групп захвата в окраины городов были очень успешны. И свежее мясо вегетариан теперь было всегда. Выжидался какой-нибудь вегетарианин или парочка, а дальше работали копья и колья.
Это была обычная охота на необычную дичь.
Пока всё было без последствий. Опрыскиваний больше не было. Видимо, вегетариане решили, что бессмысленно тратить силы на тех, кто и без этого обречён, и терпели незначительный урон, даже если догадывались, чем он вызван, как некоторое стихийное бедствие, серьёзно не угрожающее их обществу.
А возможно, без плотоядных людей у них таки возникли некоторые проблемы, которые отнимали основное внимание.
Лето было в самом разгаре, но скоро оно закончится. Остатки плотоядных людей будут двигаться на север, а осень будет двигаться на юг. И города с вегетарианами попадались всё реже и, наконец, исчезли совсем.
Ещё два – три месяца, и встанет вопрос о том, чтобы остановиться и рыть землянки.
Но мысли о рытье землянок предотвратила неожиданная находка – пустой посёлок.
Группы боевиков формально подчинялись Марку, но Сергею разрешалось иногда ходить в составе этих групп – по знакомству, как отцу Марго или другу Марка, хотя кондициями боевика он явно не обладал.
Вот и сейчас был очередной рейд.
Сергей в составе группы боевиков вошёл в посёлок.
Посёлок был пуст. Это уже определили раньше. Именно поэтому Сергею и разрешили сегодня «рискнуть». Вегетариан не было нигде. Но не было и «столбиков». Посёлок состоял из трёх десятков обычных четырёхэтажек, когда два этажа сверху, два под землёй, и ещё десятка разнообразных зданий совершенно непонятного предназначения. Группа передвигалась от дома к дому быстро и тихо. Никаких признаков ни вегетариан, ни плотоядных людей не было.
Сергей с Алиной и Ольгой – девушками, приставленными к нему Марго как связь и охрана – начали осматривать второй дом от юго-западной опушки.
– Никаких приспособлений для приготовления пищи.
Дома были почти меблированы. Самое главное – была вода. Были комнаты с маленькими бассейнами типа джакузи. Были душевые и маленькие солярии. В комнатах были кондиционеры. Ни туалетов, ни кухонь с их оборудованием не было вообще. Ни одежды, ни комнат для одежды не было. Было даже электричество. Но дома не выглядели так, как будто в них кто-то когда-то жил.
– Но если это дома только вегетариан, почему они не стеклянные? – спросила Ольга.
Сергей старался уходить от таких разговоров. Меньше говорить и больше думать. Раньше бы он сказал и первую и вторую часть фразы. Но сейчас от его авторитета, возможно, зависела уверенность, а значит и судьба общины. А может, зависело и нечто большее. Да и перед девочками (в этом он себе признавался) хотелось выглядеть значительнее. Сергей старался об этом не думать, но он твердо решил, что права на то, чтобы сморозить глупость, как часто бывало с ним раньше, в этой жизни он пока не имеет. Но именно благодаря возникшему в последнее время его авторитету девчонки и ждали его реакции.
– Стеклянное строительство возникло не сразу после начала клонирования вегетариан. Возможно, город строился именно тогда, и именно поэтому пуст. Домашние солярии, похоже об этом и говорят, – нехотя отреагировал Сергей.
– Но кто тогда мог строить города только для вегетариан? – задала вопрос Ольга. – Да и всё здесь выглядит не таким уж древним и запущенным.
Ольга была стройной, высокой, почти блондинкой. Она, как и Марго, занималась восточными единоборствами, которые когда-то распространились по всему миру. Вторая «охранница» Алина – невысокая самбистка с вьющимися светло-каштановыми волосами и зелёными глазами. Они знали Марка и Марго по ролевым играм, которыми когда-то занимались.
– Вопрос не мальчика, но мужа! – ехидно отшутился Сергей. – Надо осмотреть и другие дома.
Но все тридцать два дома были такими же, и вопрос остался висеть в воздухе.
* * *
В этом городе можно было хорошо отдохнуть. Все уже отвыкли от жизни под крышами, и упускать возможность обновить эти свои воспоминания никто не хотел.
Но что-то волновало Сергея. Город не выглядел старым, но и новым его назвать было трудно. А первое, что они обсудили с Марком и Марго: не западня ли это? Но почему город явно старше их побега и не оборудован кухнями и туалетами?
Более или менее удовлетворяющий логике ответ пришел в голову Юле.
– Это, наверно, город, где бы мы жили после того, как смогли бы перестать кушать, – сказала вдруг Юля, присутствующая при разговоре Сергея с Марго.
С тех пор, как, освободившись, они не нашли вторую жену Сергея, он стал одновременно и папой и мамой, и Юля, когда он был в лагере, была его «хвостиком». Марго изредка помогала, но Алина помогала больше и чаще. А Юля взрослела и умнела очень быстро. Она была упряма и независима. Убедить её что-то делать, если она сама так не считала, было очень тяжело. Приходилось убеждать её очень серьёзно, как взрослую. И она, желали того взрослые или нет, присутствовала практически на всех совещаниях, где присутствовал Сергей, стараясь не привлекать к себе внимания, и, хоть и редко, высказывала своё мнение.
Ну что ж, если Юля права, то они попали-таки в этот построенный для них город. Но это одновременно говорило о том, что план привязать их к столбикам существовал уже минимум десять лет. А скорее всего, и больше. Чтобы не сразу подвергать стрессу прозрачных стен.
Проверка подключения к электричеству показала, что источник был автономным и находился в городе. И вода была артезианская. Так что вероятность, что по потреблению электричества и воды вегетариане их обнаружат, отсутствовала. Спутники? Но за их записью в этом городе должен был кто-то постоянно наблюдать. Нужно было прорыть туннели между нижними этажами домов, а до того, как они будут прорыты, жить в лесу, пока тепло, и перемещаться между домами только ночью, надеясь на удачу и картонные зонты, скрывающие инфракрасное излучение тел.
Почти прямо от опушки рыли один, но достаточно большой туннель, и рыли его интенсивно.
Рыли его с двух сторон. А когда он был готов, начали рытьё туннелей между домами. Землю, вырытую в туннелях, разбрасывали в лесу между деревьями. Работали быстро и посменно по часу, днём и ночью, по десять человек на туннель.
Оставалось ещё не выдать себя включением освещения на надземных этажах и приготовлением пищи.
Но с приготовлением пищи вышло всё довольно просто. Поселок был достаточно большой, и удалось вынуть из стен некоторых апартаментов нагревательные элементы. А свет на надземных этажах просто запретили включать независимо от того, завешены окна или нет. При этом, на всякий пожарный, недалеко от города для страховки построили базу, где в случае чего нужно было собираться.
Набеги возле города запретили категорически. Да и не было тут на кого набегать. Нужно было просто пережить будущую зиму.
И пережить зиму в таких комфортных условиях теперь казалось просто замечательным. Ради этого стоило работать.
И началась спокойная жизнь. Люди быстро обустраивались, делали металлическое оружие, шили из постельного белья и найденной в спортзалах обивки спортивных снарядов и тренажёров нормальную одежду.
Важно было не допустить анархии.
Ольга, Марго и Алина ввели обязательный курс для всех бойцов по единоборствам и буквально принудили к этому Сергея.
Сначала шло не очень хорошо, но через некоторое время, когда он привык падать на ковёр, ему даже понравилось, и он стал делать некоторые успехи.
Девочки его хвалили очень своеобразно. Они говорили, что такого способного мешка они ещё не встречали.
С питанием для детей проблем давно не возникало. В отличие от взрослых, главными критериями подрастающего поколения было «съедобно – не съедобно» и «вкусно-невкусно». Философскими проблемами о каннибализме они свои головы ещё не успели занять.
Взрослые с неохотой и некоторым отвращением присоединялись к детям и тоже ели вегетариан.
Но для того, чтобы хорошо кормить население, эти вегетариане постоянно были нужны.
Охотиться на вегетариан решили в окрестностях уже пройденного маршрута, но не ближе чем в ста километрах, а потом и далее.
На самом острие атак была боевая группа самых ловких и сильных парней.
Они передавали добычу по цепочке, состоящей из десяти, а иногда и одиннадцати групп. В тот же день добыча была в городе.
Но такая система просуществовала неделю, потому что, когда одна из десяток атаковала небольшой посёлок, они утащили септалёт, и началась другая по качеству жизнь.
Септалёт давал им мобильность. Даже переправить их всех на этом одном септалёте километров за двести было бы быстрее, чем пешком.
Но летали на септалёте исключительно ночью, на малой высоте и прямо к городу не подлетали. А поскольку обнаружились профессиональные пилоты и ещё человек четыреста, умеющих хорошо летать как любители, проблемы доставки мяса исчезли. Но кроме их самих разжиться каким-нибудь питанием у вегетариан было невозможно. Питание было им ни к чему.
Но септалёт, бравший кроме пилота до 400 кило полезного груза, дал возможность и другого источника питания. Этим источником стали склады и крупные магазины в близлежащих и теперь почти пустующих городах, особенно тех, которые были севернее. В эти города на септалёте постепенно перекочевала почти треть общины. Мужчины и женщины из обоза и ополчения. Они готовили продукты, которые прилетавший в эти города по очереди септалёте забирал для Города.
Название городу-поселку так и не дали. Так и называли его «Городом».
Совет рассматривал такое рассредоточение как новую тактику выживания.
Но переселиться в большие города всей общиной было опасно. Поскольку там большое количество плотоядных людей могло всё-таки быть замечено и отслежено вегетарианами. Все жилые города были оборудованы видеокамерами. Вероятность, что их кто-то просматривает и то, что в просмотренном материале мелькнёт плотоядный человек, была низкой. Тем более что принимались всевозможные меры предосторожности. Но в случае большого количества людей она резко возрастала.
Но количество охот на вегетариан резко сократилось, хотя и не прекратилось совсем. Охоты были единичны, и производились они достаточно далеко.
Никогда два раза подряд не охотились в одном месте. Когда находили посёлки с несколькими десятками вегетариан, то их всех уничтожали, а само селение оставляли в полном порядке. Забирали с собой только то, что могли забрать сами вегетариане. Как будто из него вегетариане просто ушли.
Но в относительно больших городах или совсем не охотились или чуть– чуть, по ночам, партизанили на окраинах.
Из свежих овощей в город приходила картошка, одичавшие тыквы, лук, подсолнухи, орехи, крапива. Хрен был всегда. Он рос где попало. Но хрена много не съешь. Была и конопля. А это всеми любимая и полезная конопляная каша. Но коноплю нужно молотить. А чем и как? Как это делали в древние времена, никто не знал. Её и подорожник чаще использовали как лекарства.

Глава 5. К морю

В середине августа, когда добыли второй септалёт, Сергей не выдержал. Так хотелось полетать, что «аж свербело», как говорили в Новороссии. И он уговорил, вернее, упросил Марка дать ему эту возможность.
Он с Ольгой и Алиной пошёл в ночной рейд.
Конечно, если бы Марк мог представить всё временное безрассудство Сергея, он никогда бы не дал на это добро. Но Сергей всё то время, что Марк его знал, был таким рассудительным, а вовсе не рисковым парнем, нуждающимся в адреналине.
И вот Сергей оказался в воздухе.
Сумерки дошли до своей границы, передавая очередь ночи. Самое лучшее время, чтобы взлететь незамеченным.
Сергей круто взял вверх, под углом в 45 градусов.
Когда септалёт взлетел на километр, Алина заволновалась.
– Ты лихачишь?
– Всё в порядке. Воздух сегодня прекрасен. Оденьте маски.
Вместо пилотных шлемов у них были щитки из оргстекла от старых медицинских костюмов, найденных на какой-то свалке. А одеты они были в толстый кожзаменитель с синтетическим мехом внутри, ободранный со стен какой-то комнаты города.
Погода действительно была лётная. Сияли звезды. То там, то здесь падали мелкие метеориты. Можно было загадывать желания. У Сергея было одно желание, но произнести его вслух он бы никогда не решился, настолько безумной была его фантазия.
Встречный поток воздуха едва не прерывал дыхание. Так, как сейчас Сергей вёл септалёт, им пользовались только на гонках.
– Может, не стоит изображать из себя самолёт? – сквозь поток ветра прокричала Алина.
Септалёт действительно самолётом не был. Он был открыт, как велосипед.
Пять винтов-пропеллеров по бокам аппарата диаметром по метру управляли его движением в высоту. Один – самый мощный – находился прямо по центру септалёта и был заключён в трубу, вокруг которой стояли, а вернее, сидели на стропах пассажиры.
Собственно, там был не один, а четыре винта, двигающиеся по-разному. По часовой, против часовой, каждый со своей скоростью, обеспечивающей максимальную тягу. По два винта было слева и справа.
Два полуметровых пропеллера в трубах по бокам обеспечивали движение вперёд или назад. Все винты управлялись отдельно, и правильно с этим справляться, собственно, и было сутью умения пилота, хотя основную работу делал специальный блок при электронном навигаторе.
Их септалёт достиг трёх километров, когда заволновалась и Ольга.
– У тебя нет высотной болезни? – прокричала она. – Холодно.
Действительно, хотя они были уже нормально одеты, на этой высоте было холодно.
– Ладно, идём на спуск.
Сергей почти выключил передние двигатели, завалив септалёт вперед, и по той же траектории 45 градусов пошёл вниз.
Это напоминало пике. Сергею самому было страшновато, но он с удовольствием смотрел, как глаза его девчонок наливаются ужасом. Сергей понял, что это для них… ну, чтобы произвести впечатление, он устроил этот гоночный финт.
Летели, вернее, пикировали они на юг. Сергей хотел в Крым – в заповедную зону восточного Крыма, где были горы, виноградники и почти никогда не было людей. И плотоядные люди, и вегетариане предпочитали отдыхать в плавающих островах-отелях южнее Ялты и Алупки.
По его подсчетам, это около 700 километров, которые он рассчитывал преодолеть за три с половиной часа.
Достигнув высоты в сто метров, когда крик отчаяния уже был готов сорваться с уст девочек, Сергей опять резко перешёл на подъём.
– Я сейчас уписяюсь от страха, – прокричала Алина.
– Уписивайся, – усмехнулся Сергей, – тут можно. Смотрите на светлые точки городов, которые мы будем пролетать, и считайте их, – сказал Сергей девчонкам, как бы оправдывая собственное безрассудство какой-то целью. – Результаты потом сверим.
Второе и последующие пике, разгонявшие септалёт почти до 300 километров в час, уже не вызывали в девчонках такого ужаса.
Когда Сергею было семнадцать и он пробовал всё, он участвовал в городских гонках и никогда не приходил последним. Хотя в первую десятку ему тоже пробиться никогда не удавалась. Поэтому он и оставил этот вид деятельности.
Но в глазах этих молодых девочек он видел настоящее восхищение. Гонки на септалётах в последнее время считались уделом тронутых. Зрелищным спортом они не были, да и несчастные случаи периодически случались.
Но всё это было в прошлой жизни, а в этой – он в одежде варвара, с самодельным топором за поясом выжимал все силы из этого замечательного аппарата.
Часа через четыре он посадил септалёт в восточном углу бухты Весёлое.
Он заметил, что девчонки, молчавшие остальную часть дороги, дрожат.
– Замёрзли?
– Я всё ждала, когда мы разобьемся. Гад! – зло ответила Ольга. – Сейчас мы будем тебя бить. Медленно и с удовольствием.
Затем вместо того, чтобы бить Сергея, они сбросили свои шкуры из искусственной кожи и нагишом побежали в море, которое было в нескольких метрах от аппарата.
Сергей последовал их примеру.
Море было тёплым и ласковым. Волн практически не было. Так, рябь.
В метрах десяти – двенадцати от берега начинались каменные скалы, ниже уровня воды покрытые мидиями.
– Надо будет набрать! – прокричал Сергей своим спутницам, отплывшим от него метров на пятнадцать. Полиэтиленовые пакеты были на септалёте в рулоне и отдельные, скрученные вместе.
Но, расслабившись в море, он понял, как устал. Напряжение полета, хотя кроме движений рукоятками он не делал ничего, сказалось во всем теле.
Он вышел на берег и, расстелив свою одежду, улёгся на неё.
Приподняв голову, он смотрел, как выходят из моря его обнажённые спутницы, и любовался их телами.
Это, видимо, привело к физиологической реакции, на которую и обратили внимание вышедшие из моря девчонки.
– Не сопротивляйся, – сказала Алина.
– Сдаюсь, – ответил Сергей, и всё произошло.
Примерно через час, когда всё закончилось, счастливый и опустошённый, преодолев свое расслабленное состояние, Сергей встал и провозгласил:
– Собираем мидии, – и первым, взяв пакет, вошёл в море.
Девчонки, немного поехидничав, вошли следом.
Сергей рвал почти все подряд мидии, наполнив пакет минут за пятнадцать.
– Тут рядом виноградное поле. Полетели на него, – сказал Сергей, когда они наполнили аквакультурой по несколько пакетов.
Положив в септалёт пакеты мидий и одевшись, они перелетели к рядам виноградных лоз, которые находились в метрах двухстах от берега. Найдя кучу старых ящиков, они стали заполнять их почти созревшими виноградными гроздьями. И увлеклись этим занятием и поеданием почти созревшего винограда.
– Пора, – очнувшись от этого занятия, сказал Сергей. – К рассвету нужно вернуться.
– Мы не успеем, – сказала Ольга.
Сергей посмотрел на небо и понял, что она права.
Они осмотрелись.
К югу была роща в несколько высоких деревьев. Только там, если не улетать далеко от моря, и можно было на день спрятать септалёт.
Так они и сделали.
Роща состояла из деревьев тута и двух огромных деревьев грецкого ореха.
Сбоку она была совершенно прозрачной, но сверху кроны должны были хорошо закрыть септалёт. Но они закрыли его старыми ветками, которые набросали на септалёт, укрыв винты своей одеждой и пакетами, а с оставшимися пакетами и в одной обуви, которая походила на нечто среднее между тапочками и валенками, отправились к морю.
Сергей, уже никак не скрывая, любовался телами своих спутниц, а те наигранно застенчиво улыбались.
День прошёл сказочно. Они купались, загорали, ели виноград, тутовник и орехи, собирали мидии, виноград и даже собрали один кулёк тутовника. Ольга прекрасно лазала по деревьям и трясла их. Оставалось собрать поспевшие ягоды. И, конечно, были отношения. Чуть позже полудня они поспали несколько часов и к вечеру были свежи и готовы к новым подвигам.
Когда на небе сквозь наплывшие облака они увидели несколько звёзд, они взлетели.
Времени на возвращение у них было много и спешить было некуда. И Сергей, набрав высоту пятьсот метров, старался находиться под облаками, держа курс от облака к облаку.
Но когда они пролетали над Азовским морем, пошёл дождь.
Сергей хотел взять выше облаков, но тут они заметили, что к ним с разных сторон приближаются два септалёта.
Их септалёт был тяжело нагружен, и шансов уйти от этих септалётов с этим грузом не было никаких. Да и без груза, если признаться честно, их не было. Тем более что возможности сбросить груз у них в воздухе практически не было.
Сергей направил септалёт вертикально вверх и на полном ходу вошёл прямо в облако. И завис.
Но висеть долго было бессмысленно, потому что к двум замеченным ими септалётам могло прибавиться ещё несколько.
Сергей ругал себя последними словами, что втянул в это путешествие девчонок. Он признавался себе, что хотел именно того, что произошло на берегу, хоть и не думал об этом. На девчонок он старался не смотреть.
Он опять направил септалёт вертикально на самой большой скорости, надеясь проскочить незамеченным, в облако, которое было выше.
Это ему не удалось, хотя и принесло некоторую пользу.
Септалёты вегетариан в этот момент спускались вниз: видимо, полагая, что Сергей продолжит резкий вертикальный подъём, сразу, не останавливаясь в самом низком облаке, они пролетели выше. Но, не обнаружив там никого, начали резкий спуск, чтобы не упустить добычу.
Они не могли немедленно поменять спуск на подъем, поэтому расстояние между ними и септалётом Сергея резко возросло.
Проскочив следующее облако, Сергей направил септалёт к самому удаленному его краю, и когда достиг его, пустил септалёт в пике. То есть включил моторы, работающие на подъём, в обратную сторону. Отчего скорость падения многократно возросла по сравнению со свободным падением. При этом двигатели движения вперёд работали на полную мощность.
Септалёт влетел под грозовую тучу.
Но очень скоро Сергей увидел, что следом за ним движется один из септалётов вегетариан. Второго видно не было. И, видимо, гроза не давала возможности связи по коннектам.
Но септалёт вегетариан приближался, и приближался быстро. Он был более мощный.
«Если там есть парализаторы, нам хана», – подумал Сергей.
Сергей стал прижиматься к воде, рассчитывая, что вегетариане либо не рискнут опуститься так низко из-за довольно высоких волн, или в последний момент повторить финт с резким уходом вверх.
Но вегетариане не дали ему этого шанса. Их септалёт завис над септалётом Сергея, образовав для него воздушную яму и давя его потоком своих винтов. Сергей понял, что до того, как его септалёт упадет в море, осталось максимум пара минут.
Тут справа, на расстоянии около километра, в море ударила молния. Выждав секунды три, а время для него как будто растянулось, Сергей направил свой септалёт в сторону удара молнии в надежде, что сильный громовой раскат отвлечёт вегетариан и он сумеет выскочить вверх и рвануться в грозовую тучу, надеясь, что вегетариане побоятся за ним последовать.
Не тут-то было. Вегетарианин как будто разгадал мысли Сергея и точно в туже секунду сдвинул свой септалёт в ту же сторону, не дав ни единого шанса выскочить из-под его септалёта.
И тут произошло то, что иначе как чудом назвать было нельзя. Они влетели в самый центр грозового фронта, и молния ударила!!!
Молния ударила в находящийся над Сергеем септалёт вегетариан, почти расколов его. Их септалёт потерял управление, и Сергей едва успел вытащить свой септалёт из-под рухнувшей вниз машины.
Сергей на всей возможной скорости, наклонив септалёт, что делать при подъеме чрезвычайно не рекомендовано, пустил его вверх, к противоположному краю грозовой тучи в надежде, что энергия для следующего удара молнии не успеет собраться, пока они преодолевают опасную зону. Но не успел. Молния прошла через задний левый двигатель его септалёта, и двигатель перестал работать. Но это было не смертельно.
Когда септалёт вылетел из под грозового облака, он резко пошёл вверх. Конечно, вылететь выше грозового облака на септалёте возможности не было. А септалёт Сергея был ранен и перегружен. Но чем выше он находился, тем большая возможность была на резкое ускорение, чтобы выскочить из-под грозы или уйти от септалётов вегетариан.
Второго септалёта вегетариан нигде видно не было. Гроза надвигалась с запада, и Сергей взял курс на северо-восток.
Когда стало ясно, что гроза прошла южнее, под ними уже была сплошная полоса леса. И только на западе виднелись огоньки какого-то небольшого городка.
Сергей направил септалёт в его сторону, и приблизительно в километре от края леса посадил септалёт на подвернувшуюся полянку.
Сергея трясло. Он отстегнулся, вышел на полянку.
– Я отойду на пару минут, – сказал он девчонкам, отстегнувшись и стараясь не выдать своего состояния.
– Как? Ты ещё не сходил? – язвительно пошутила тоже отстегивающаяся от септалёта Алина.
– Представь себе, нет, – ответил Сергей. – Меня от страха заклинило.
– Ты нас спас, – серьёзно сказала Ольга.
– Нам просто повезло, девочки. Но если мы выберемся, пожалуйста, не рассказывайте в городе подробностей.
– Почему?
– Иначе нам больше никогда не получить септалёт.
– Что до меня, – опять язвительно сказала Алина, – то я не очень расстроюсь.
– Мы полетим сегодня? – спросила Ольга.
– Я думаю, стоит посмотреть, что с нашим мотором, и посмотреть на активность вегетариан, – сказала Алина.
– Не думаю, – ответил Сергей. Когда они завтра очухаются, нам не удастся прорваться.
– Но и сегодня не удастся, – сказала Алина, и словно в подтверждение её слов, чуть дальше от городка, рядом с которым они находились, пролетел септалёт.
«Да… – подумал Сергей, – Второй гнавшийся за нами септалёт уцелел, и сейчас они определили зону поиска. Даже если прорваться к Городу, мы приведём за собой вегетариан. А этого нельзя».
– Тогда быстро маскируем машину, – скомандовал Сергей и стал закрывать её ветками, которые он своим топориком смог срубить недалеко от поляны.
Девчонки тоже работали в полную силу. Через двадцать минут септалёт нельзя было различить даже с расстояния пяти метров по горизонтали.
– А теперь – на разведку в посёлок. Но тихо. Вегетариане нам сейчас не нужны, ни живыми, ни мертвыми.
В город вошли на пару километров южнее места, где оставили септалёт. На всякий случай. Вдруг будут работать уличные камеры и их кто-то будет смотреть.
В городе им было интересно многое. Магазины, апартаменты. Улица Гумилёва, на которую они вошли, была ярко (впрочем, как и остальные улицы) освещена ультрафиолетовыми лампами, которыми были покрыты стены всех домов выше первого этажа. Два магазина, которые они встретили по дороге, были закрыты. Нарываться на сигнализацию в их планы не входило. А вот окна домов были темны, а значит там гарантировано нет вегетариан.
Пройдя несколько подъездов, они нашли незапертые апартаменты и вошли внутрь.
Лифты они не включали. Ходили исключительно по аварийным лестницам.
Первое, что они сделали – плотно закрыли жалюзи и шторы так, чтобы наружу не проникал ни один лучик света, хотя за уличной освещённостью их непросто было бы заметить.
Как назывался город, они не знали. Пользоваться Глонассом было нельзя, а навигатор септалёта показывал исключительно траекторию маршрута, ориентируясь на собственные датчики движения. Тут учитывался и ветер, и движение Земли. Так что заблудиться и не вернуться было невозможно. Но определить по траектории их местонахождение мог лишь человек, хорошо знающий карту. Ну, хотя бы так, как Сергей знал карту Крыма.
В апартаментах, где они оказались, были и джакузи, и арома-душ со всеми косметическими средствами. Они этим с удовольствием воспользовались.
Особенно теперь это доставляло Сергею особое удовольствие.
Они осмотрели всё, что было в апартаментах, и забрали всё, что посчитали полезным и что они могли поместить на уже заполненный септалёт. Находки состояли из одежды, постели и мелкой кухонной утвари, которую не убила глобальная автоматизация процесса питания.
Съели стейки из заморозки с бутылкой красного вина.
Помянули несчастных хозяев и воспользовались огромным диваном с белоснежными простынями.
Это было прекрасно.
Потом девчонки по очереди дежурили у окна.
Сергею было неясно, то ли они над ним посмеиваются, то ли уже ненавидят. Но он решил отбросить свои комплексы.
Утром, которое началось для них часов в 10, поели и, оставив собранное, пошли аккуратно осматривать другие подъезды. Моросил мелкий дождик и небо было затянуто облаками.
И вдруг – удача!
Мастерская по ремонту септалётов стояла с открытой, похлопывающей на ветру дверью. А внутри стояло несколько современных машин. Причем один из септалётов был муниципальным. То есть намного более мощным.
Да и септалётом его называли скорее по привычке закрепившегося названия.
Он имел шесть расположенных кругом мощных пропеллеров вертикального взлета и четыре для горизонтального движения, расположенные в один ряд, и хвостовой руль.
А в самом центре была прозрачная обтекаемая загородка для пассажиров или груза. Рассчитана она была на шесть человек.
– Девочки! Кто-то из вас умеет водить септалёт?
– Так как ты – нет. А вообще, на ролевые игры я всегда летала на септалёте. Это до пары сотен километров. И на таком несколько раз летала, – ответила Ольга.
– Я тоже, в принципе, умею, но пользовалась септалётом очень редко и чаще летала с кем-нибудь из родителей.
– Понятно. Значит, летим на двух септалётах.
Муниципальный септалёт был в полном порядке, не считая слегка помятых спереди бамперов и неработающего прожектора. Одного из трёх.
Остальные септалёты были травмированы серьёзней, но были запасные моторы, инструмент и, самое ценное, радиевые аккумуляторы.
Всё, что было можно, загрузили на муниципальный септалёт. И решили, что его поведёт Ольга, а Сергей с Алиной полетят на оставленном в лесу. Как ремонтировать его, тем более если нужно менять двигатель, ни Сергей, ни, естественно, его спутницы не знали. Но он летал. А кроме того, никто не знал, как переставить на новый септалёт навигатор, чтобы не стереть с него данные.
Ни септалётов, ни тем более полицейских вертолётов вегетариан в воздухе видно не было весь день. Видимо, они были для вегетариан «иголкой в стоге сена», и их решили больше не искать. Тем более что вегетариане могли думать, что тот септалёт, который они видели над азовским морем, управляется попавшими в бурю вегетарианами. Могли предположить, что он, как один из преследовавших их септалётов, погиб в буре.
Сделав такую находку, было решено не рисковать и не светиться на улице. Поэтому, когда стемнело, добытый в апартаментах, где они ночевали, скарб, они тоже загрузили на муниципальный септалёт, и Сергей напрямую повел его туда, где был оставлен их септалёт.
Там всё было в порядке. И Сергей, вручив управление муниципальным септалётом Ольге, поднял оставленный септалёт и полетел, показывая дорогу.
Как ни легка была Ольга, а септалёт, который вёл Сергей, без неё пошёл намного легче. Это было тем более хорошо, что Алина заняла место справа от Сергея. И теперь то, что задний левый двигатель поврежден, сказывалось намного меньше. Вести было легко.
Поднявшись на тысячу метров, Сергей взял точный курс на то место, где находился город. Сделал он это на всякий случай, чтобы на навигаторе Ольги существовало хотя бы направление, если они вдруг потеряются.
Ольга летела примерно в 50 метрах за Сергеем. Алина следила, чтобы она не отставала, но это было лишнее. Септалёт, на котором летела Ольга, был мощнее, и, несмотря на загрузку, мог легко догнать их.
Казалось, что из-за облаков совершенно темно, и если бы не пара включенных ламп с поляризованным светом, видеть друг друга им было бы очень непросто.
Через три часа, замёрзшие и усталые, они приземлились в той точке, откуда стартовали два дня назад.
Там их ждали. Ждала, в том числе, Марго. Победителей не судят. Если бы они не привели «лишний» септалёт, их бы ждал капитальный разнос.
А так всё внимание встретивших их было направлено на разбор трофеев и восхищение ими.
Но когда Марго с Сергеем на несколько секунд остались наедине, Марго одарила его гневным взглядом и титулом:
– Ты – похотливый медведь. Ты вообще соображаешь, что ты делаешь?
Расспрашивать, что имела в виду Марго, Сергей не стал. Кроме того, что Марго поняла изменение отношений его, Алины и Ольги, Сергей не понял ничего. Что он должен был соображать? Но победителей (а притащить муниципальный септалёт было большой победой) не судят
Конечно, даже муниципальный септалёт против вертолёта – как велосипед против корабля, но всё же…
Марго вряд ли имела в виду, что он изменил Натали.
Сергей вспомнил о Натали и загрустил.
Что с ней стало? На каких столбиках она нашла свой конец? Она родила ему таких красивых и умных детей.
Оставив всю разборку трофеев молодёжи, он поспешил к Юле.

Глава 6. Разведчики Североморска.

Город обзаводился оружием и другим необходимым оборудованием.
Но Сергею брать септалёт Марк больше не разрешал, объясняя это заботой о безопасности Сергея.
– Полководцам незачем бряцать оружием. Тебе раз повезло? Но это не значит, что будет везти, не прекращая. А на тебе жуки. А жуки – это надежда общины.
Однажды, в начале октября, их нашли три человека из группы, которую на север увёл Григорий.
Они сообщили, что Григорий послал их к Сергею.
Их привели в апартаменты Марка, где располагался штаб. А Марк сразу вызвал Сергея.
Разведчики рассказали, что в Североморске, куда Григорий их таки довел, они не встретили ни одного вегетарианина.
С питанием как-то наладилось. Рыбы в море и Ваенге достаточно, но с зеленью и прочими овощами – проблема.
Зато теперь у них есть флот, состоящий из двух старых торпедных катеров, одного ракетного катера, одной самоходной баржи, а ещё один траулер, один сейнер, подлодка не на ходу на старой верфи, а в ней две забытые когда-то ракеты «калибр» с ядерными боеголовками.
Конечно, это не оружие против 20 миллиардов зелёных уродов, но всё-таки.
– Григорий сказал, – сообщал Марку и Сергею разведчик, – что когда вы что-то будете делать, если будете, то он сможет вывезти эти ракеты куда-нибудь подальше от Североморска, например, за Скандинавский полуостров, и нанести удар по двум мегаполисам юга Европы, теперь принадлежащим вегетарианам.
Пока Марк расспрашивал подробности того, как они устроились, и как им удалось найти его группу, Сергей смотрел в окно и размышлял об эволюции.
Потом он повернулся к Марку и гостям.
– Я думаю, не стоит тратить заряды на мегаполисы. Нужно нанести удар по складам ядерных отходов, находящихся невдалеке от океанических течений.
Нам небольшое повышение радиационного поля большого вреда не причинит…
– Но ведь вегетарианам такое увеличение фона вообще никакого вреда не причинит? – удивленно спросил Марк.
– В том, что говорил Григорий, когда мы только освободились, есть большой смысл. Повышение радиационного фона резко ускорит эволюцию вегетариан, и если их не победят жуки, то их победит собственная природа. Их потомки станут большими картофельными клубнями.
– Но ведь когда это будет? И вдруг они снова наладят своё клонирование?
– Я не отказываюсь от жуков, но радиационный фон – это хороший вариант «Б» для тех, кто сумеет дожить до будущего. А налаживать клонирование – это стать уязвимыми. Есть и ещё один довод. Если ударить по мегаполисам, вегетариане начнут воспринимать нас всерьёз, и тогда нам крышка. А взрыв в хранилище ядерных отходов автоматически спишут на какую-то невыявленную ошибку в технологии хранения. А воздействовать это будет не на два мегаполиса, которые быстро могут быть восстановлены. Кроме того, мегаполисы нужны были нам. Вряд ли вегетариане заняли наше жилье. Оно им ни к чему. Мы видим это по близлежащим городам и по тому же Североморску.
– Григорий считает, что нам нужно наладить постоянную связь. Вот тут мы привезли несколько рефонов. Определим время связи, и можно будет связываться. Вот тут даты и время, которые записал Григорий для первых сеансов.
– Прекрасно. Хорошо бы иметь какую-то связь и с третьей группой.
– Её уже ищут. А может, уже нашли.
Сергей подумал, что как генерал Григорий превосходит и его, и Марка, потому что он, Сергей, думает только о войне, Марк – о людях под его командованием, а Григорий пытается увидеть общую картину и создать координацию.
Но хорошо, что партизанская война таки началась. Человечеству предстояло доказать преимущество естественной эволюции и вернуть себе цивилизацию.
Землянам повезло, что когда создали вегетариан, войн уже не было.
Оружие, которое осталось, и сама психология людей уже изменились таким образом, что не предполагали умения и понимания военных ситуаций.
А вегетариане ещё и не любили учить историю. Это была не их история. Их история, так они считали, только началась. Они даже художественную литературу отвергали. Проблемы плотоядных людей, борющихся за пищу и жилье, были не их проблемами.
Это давало шанс.
Вегетариане уже упустили момент, когда всех можно было уничтожить одним махом. Сергей хвастливо думал о своей роли в этом. Оставь они по охраннику на каждом поле столбиков, и всё было бы кончено.
А сейчас группы плотоядных людей начали борьбу за возрождение своей Земли, своей цивилизации.
«Мы знаем нашу историю и книги о беспощадных войнах наших предков читали. Мы будем жрать землю и вегетариан, но мы победим. Мы справимся.» – думал Сергей.
Север для вегетариан не особенно подходит. Там нужно одеваться, а такой одежды, через которую свободно проходит свет, пока не создали.
Так что надежда есть. Нужно также подумать о поиске какого-то большого северного города, а лучше окружённого мелкими посёлками, где можно затереться, и где можно будет начать настоящий научный штурм уничтожения вегетариан. А пока нужно работать. Город в будущем будет прекрасной базой для нападения. Мы не далеко от вегетариан.
– Марк! Я хочу слетать к Григорию. Нужно точнее выяснить обстановку, возможности и обменяться идеями. Заодно и возвращу ребят.
– А как назад? Один?
– Если я возьму муниципальный септалёт, это будет и быстрее, и я смогу взять и свою охрану, – сказал Сергей, внутренне смущаясь, – и кое-какие подарки северянам.
– Нужно подумать. А пока я организую ребятам хороший отдых.
Сергей понял, что «подумать» Марку нужно вместе с Марго.
«Вот же подкаблучник!» – подумал он. Хотя и сам он всю жизнь был подкаблучником.
Завтра много дел.

Глава 7. Полёт с интригой.

Полёт Сергея в Североморск Марк разрешил, но с профессиональным пилотом. Видимо, кто-то из девчонок проговорился о кренделях, которые выделывал Сергей по дороге в Крым, и это как-то дошло до Марго. А может, самой Марго и проболтались.
Ну и ладно. Хорошо, что разрешили лететь вместе с Алиной и Ольгой.
В Городе они свои «особые» отношения не демонстрировали, в лесу – да, но уже было прохладно, и это отвлекало. А продолжить эти отношения Сергею очень хотелось.
Пилота, которого Марк дал Сергею в полёт, звали Паша. Он работал с экскурсиями в районе Чернобыля. Там сохранилось много нетронутых объектов времён позднего средневековья, 19 – 20 веков.
В Екатеринослав прилетел за туристами. Там его и взяли на вегетаризацию.
Вот так, всемером, и полетели они на север. Им предстоял очень долгий путь в две с половиной тысячи километров.
Лететь решили ночами, но не всю ночь. А по семь-восемь часов, используя облачность.
Пришедшие из Североморска очень радовались, потому что путь к Сергею вместе с его поисками занял у них почти полтора месяца, с учетом того, что часть пути они проделали на таком старом автомобиле, что тот ездил ещё по земле. Нашли они его в каком-то посёлке возле Зареченска. Для него давно не делали дорог, а старые дороги практически исчезли. Алик и Володя, хорошо разбиравшиеся в технике, как-то его наладили. Но в районе Харькова издох блок питания машины. Как его зарядить и возможно ли его зарядить, они не знали, и дальше они шли пешком.
Поэтому были очень довольны лететь назад на септалёте.
Сергею пришла в голову идея, но до вылета из лагеря он её не оглашал.
Когда полетят, он будет главным, и навязчивая «забота» Марго ему не помешает. А жуками, в принципе, занимается Карл. Сергей при нём, как лаборант. Поэтому своей жизнью он мог позволить себе рискнуть. Жизнью Алины и Ольги рисковать не хотелось.
А мужики… они для того и мужики, чтобы рисковать.
Самого старшего из сопровождавших звали Али или Алик. Ему было почти сорок. Он был в группе не только старший по возрасту, но и вообще старший. Он был узбеком, и совершенно непонятно, зачем пошёл с Григорием в Североморск. Хотя, как он рассказал, одно время он работал в техническом обеспечении летающих барж во Владивостоке. Собственно, летающими их только называли. Они плыли. Просто погружались они неглубоко, что давало значительное преимущество в скорости движения. А взлетали они только во время шторма или когда море покрывалось льдом. Двигатели были только вертикальные, и, пока шторм не кончался, они просто парили над поверхностью океана, а по льду скользили.
Скорость движения барж по льду была очень быстрой и поэтому была намного дешевле, хотя груз доставлялся быстрее.
Северный морской путь в зимний период стал главной транспортной артерией планеты.
Скорость гружёных барж по льду достигала трехсот километров в час.
Видимо, море и потянуло Алика в Североморск.
В Екатеринослав он поехал в отпуск, к племяннику. Тут их и накрыла вегетаризация. Его жена и дети остались в Узбекистане, и даже догадываться об их судьбе никому не хотелось.
Второго, который был лет на пять моложе Али, звали Владимир. Почему он пошёл с Григорием, было совершенно ясно: родом из Крыма, жил и работал в Мурманске.
Владимир на вегетаризацию попал прямо из самолёта, который тогда по неизвестной ему причине сел в Екатеринославе. А летел он к матери в Симферополь.
Третьего, самого молодого и просто огромного, звали Виталий. Почему он пошёл с Григорием, он не рассказывал, и вообще о себе ничего не говорил. Ну и ладно. Все кого-то потеряли. Сергей был счастлив, что его дети живы, но вздыхал о печальной судьбе своих близких. Брата в северной Америке, брата в западной Европе, сестры, отца, матери, которые, хоть и жили отдельно, были ему одинаково дороги. А его бабушка полетела к сёстрам в весенний Львов. Эх…
«Надо оставить воспоминания как-нибудь на потом, – думал Сергей. – Сейчас нужно смотреть вперёд».
У пришедших с севера ребят была старенькая «таблетка» на солнечной батарее с картой. Они сказали, что в Североморске на каком-то складе нашли таких пару десятков. Конечно, там была не только карта, но таблетка быстрее разряжалась, чем заряжалась солнцем. То ли технологии, когда её делали, были ещё слабые, то ли батарея от времени стала хуже работать, но раз в два часа можно было пять минут посмотреть на карту. Но это было уже замечательно. Карта была подробной и они всегда знали, где находятся.
Сергей не сомневался, что по крайней мере одну таблетку он выпросит.
А по карте выходило, что в отличие от Григория, они просто топтались на месте. Их Город находился в районе Алексеевки. Это чуть юго-восточнее Старого Оскола. Кто был «Сусаниным» – он или Марк – сказать трудно.
Ну да, с септалётами дело пойдет быстрей, если куда-то нужно будет перебраться.
И сейчас все, кроме Сергея и Паши, сидели в центральной загородке – «кабине» септалёта.
Паша вёл септалёт, а Сергей был готов в любую минуту, если это вдруг понадобится, его подменить.
Девочки оживлённо разговаривали с северянами, что Сергею совсем не нравилось. Он уже привык, что это были его девочки. А он, по сравнению с северянами, старик.
Первую остановку они сделали возле Орехово-Зуево, рядом с Москвой.
До этого Сергей молчал. Ему всё равно было, с какой стороны подлететь к Москве.
Они летели на север, но старались держаться под облаками, чтобы ни в коем случае не быть замеченными спутниками. На большем протяжении пути небо было полностью обложено дождевыми облаками, но до грозы дело не доходило. Да и что им гроза? Кроме того, что они были уже, хоть и по-дикарски, но достаточно хорошо одеты, они могли, посадив септалёт, отсидеться в кабине. Благо там места хватало.
Но когда они сели неподалёку от Орехово-Зуево, неожиданно распогодилось.
Замаскировав септалёт, они легли в нём спать, выставляя часовых по расписанию. Сергей выбрал (у него была возможность выбирать) самую последнюю смену. С трёх дня.
Предпоследним дежурил Виталик.
День был тёплым и солнечным.
«Переживут», – подумал Сергей, и когда Виталик улёгся, стал распаковывать свой тайный груз. В этом грузе тайным была зелёная краска.
Через полтора часа он поднял всех.
– Ребята, можете считать, что выспались. Раздевайтесь, и по коням.
– Что значит «раздевайтесь», и почему сейчас, пока не стемнело, и при ясном солнечном дне? – ещё не придя в себя после сна, спросил Паша. Остальные тоже были удивлены тем, что говорит Сергей.
– Именно потому, что солнце, ясное небо, нужно окраситься зелёной краской, которую я тут развел, и вперёд, прямо через Москву. Вот спортивные трусы, которые носят вегетариане. Надеюсь, размеры угадал. Остальное – в этот мешок. Вот краска. И поторапливайтесь. Хватит нам ничего не знать о жизни вегетариан без нас. Над Москвой мы должны успеть пролететь засветло и на обычной высоте – сотня метров.
– А как спутники?
– До этого места нас проследить не могли, а сейчас мы будем лететь со стороны Урала. Даже если кому придёт в голову отслеживать записи полёта обычного септалёта, то летел он со стороны Урала. Ещё вопросы есть?
Девчонки переглянулись. Конечно, первые дни, когда они только освободились со столбиков, никто вообще не обращал внимание на наготу, но сейчас обнажить грудь при компании мужиков, видимо, было для них было не совсем комфортно. Но ничего не поделаешь. Маскировка другой быть не может. Вегетарианки ходили с неприкрытой грудью.
– Прохладно, – сказала Ольга, раздевшись.
– В кабине ветра не будет, – по деловому, без всякого кокетства отреагировал Сергей.
Конечно, девчонки будут опять сидеть в септалёте полуобнажённые, но теперь согласно его плану.
Сергей надеялся, что сидеть в загородке долго не придется. Но остальную часть плана до поры он раскрывать не собирался.
– Только ножи далеко не прячьте. Мало ли?
Сам он разделся и намазался краской.
Маскарад был что надо. Если бы он не знал всех, с кем он летит, то кроме Виталика (таких, как он, вегетариан он не видел), окружавшая его компания выглядела как клонированные вегетариане или вегетариане первого поколения.
Кулинарная краска, добытая в доме по улице Гумилева, пригодилась. Хотя сразу он даже не знал, зачем он её взял. Цвет, конечно, немного отличался, и вблизи это можно было бы понять. Но для этого уже нужно его рассматривать. А при отсутствии подозрений, с других септалётов они выглядели обычной компанией возвращающейся с пикника на служебном септалёте.
– А теперь курс на Москву. Виталик, ты для вегетарианина великоват, так что пристегнись пониже.
И они взлетели.
– Можно уточнить, куда летим? – спросил Паша, когда они подлетали к Москве.
– Через центр не надо. Над каким-нибудь окраинным районом высотного строительства.
– И что мы там хотим увидеть?
– Мы хотим увидеть, не взорвали ли эти районы вегетариане, чтобы строить свои солярии. Куда-нибудь между центром и Шереметьево. Но когда полетим над высотками, очень низко и не быстро.
Над городом мимо них на разной высоте и в разные стороны иногда пролетали другие септалёты с вегетарианами. Но маскировка работала отлично. Внимания на них никто не обращал.
Внизу тоже было заметно движение. Но цвета идущих они не видели. Москва как Москва. Как будто и не было катастрофы.
– Знать бы, какой день. Календарь у нас сбился, – посетовал Сергей.
Но вот они приблизились к сорокаэтажкам в Химках. Собственно, это были не отдельные дома, а один огромный шестиугольный комплекс, смыкающийся посередине шестью линиями домов и шестью зелёными парковыми треугольниками между ними.
В самом центре находилась большая распределительная станция пневмотрамвая. Пневмотрамвай существовал только в мегаполисах с населением более 10 милионов. Но главное было не это.
Главным было то, на что Сергей и рассчитывал. Крыши домов были заставлены септалётами.
– Садись, – скомандовал Паше Сергей.
– Теперь понял, – сказал тот, улыбаясь.
Они осмотрелись. Все септалёты были личными. Личные септалёты делились на две категории: четырёхместные (но можно было разместить пять человек, если считать с пилотом) и двухместные. На двухместных можно было разместить троих, если этот третий – маленький ребенок. Двухместные были маленькими по размеру и маломощными. Если обычный четырёхместный развивал скорость в горизонтали до двухсот пятидесяти километров в час, то у двухместного максимальная скорость по горизонтали была до 80. Муниципальных и полицейских септалётов на крыше вообще не было видно.
– Давай вниз, Паша. Там и замаскируемся.
Они слетели внутрь, в парковую зону и стали под одной из галерей, соединявших дома. Всё выглядело заброшенным. Было видно, что здесь давно никого не было.
Теперь скрывать план стало незачем.
После пристрастного допроса все, кроме Алины и Виталия, утверждали, что умеют хорошо водить септалёт.
– На крышах обычные частные септалёты. Думаю, они в нормальном состоянии. Но прежде, чем улетать на них, стоит пройтись по апартаментам внешних блоков шестигранника. Посмотреть какие-нибудь нужные вещи и вообще осмотреться. В окна посмотреть. Потом расскажете. Сбор здесь, когда появятся звезды. Дальше подумаем. Двери апартаментов не ломать, они могут быть на сигнализации. Надеюсь, открытых апартаментов хватит. Интерактивную электронику не включать. Вегетариане нам здесь не нужны. Идём командами, но не разделяться. По одному не ходить. И оружие должно быть наготове.
Если что… ну там, вегетариане – улетать на септалётах, которые на крыше, в Орехово-Зуево, в то место, где мы были вчера. Да, и ещё. Лифтами не пользоваться, идти по лестницам. На крышу не выходить, но выход проверить. И последнее. Самое важное, что нам нужно – зелёная кулинарная краска. Операцию провели прямо перед Пасхой, так что краска должна быть. Многие блюли традиции.
Разбились на три команды. Паша с Виталиком, Алик с Володей и Сергей со своей девичьей охраной.
Команда Сергея выбрала самую северную сторону шестигранника
– Ты за септалётами сюда прилетел или чтобы поискать апартаментики? – с улыбкой, но без всякого ехидства и иронии спросила Ольга.
– Совмещаю приятное с полезным. Нам нужны не только септалёты, но и карты. Но больше всего нам нужна информация. Поэтому сегодня мы на север не полетим.

Глава 8. Химки.

Сергей входил в этот огромный дом одновременно как в пещеру Али Бабы и как на кладбище. Было понятно, что никто из ранее здесь живших со столбиков не вернулся. Он не чувствовал себя мародёром, о которых читал в истории, потому что целью не было обогащение. Целью была борьба. Целью была месть за не вернувшихся сюда людей и возрождение их культуры, их цивилизации.
Открытых апартаментов было много. Вегетариане, уводя хозяев, не утруждались их закрыть. Закрытыми были только те жилища, хозяев которых не было дома.
Они поднялись на тридцатый этаж и начали более детальный осмотр апартаментов.
Москвичи жили удивительно социально. Почти никаких нестандартных предметов быта. Автокухни, которые не утащишь, спальни, разовые простыни, информеры, включать которые было нельзя, поскольку система сразу выдаст меню, и это сразу станет известно в центре информации. Была городская обувь, не особо подходящая для леса, но всё же…
У девчонок, и это было совершенно ясно, не было никакого желания использовать уединение и цивилизованные условия для того, ради чего Сергей и придумал этот план. Да и у него этого настроения не было.
Они связали из разовых простыней мешки и шли этаж за этажом вверх, постепенно их наполняя.
Смотрели в окна. Никакого движения снаружи шестиугольного района с их стороны видно не было.
И вдруг на последнем этаже – удача.
Было даже неясно, апартаменты ли это. Какой-то коллекционер превратил свои апартаменты в музей электроники. А может, это был музей микрорайона. Кто их, москвичей, разберёт.
Но сейчас это было неважно. По стенам были десятками развешены таблеты, ноутбуки, мини‑ПК, электронные очки, часы, бинокли, микроскопы, солнечные батареи, телескопические трубы с электронным фокусом и тьма других устройств. Под каждым была подпись и год производства.
Сергей сразу снял со стены и включил самый старый таблет. В нем была интерактивная карта Земли и многое другое. Были несколько сотен тысяч книг, сотни фильмов и игр. То, что висело вокруг, было бесценно.
Цивилизация… Пусть предыдущих веков, но их цивилизация возвращалась к ним.
Настроение резко улучшилось. И пока Сергей разглядывал всё это богатство, ещё не решаясь снять со стены ещё что-то. А Ольга нашла в параллельных апартаментах шесть двухлитровых бутылей сухого вина в плетёных корзинках, две литровых бутылки спирта и два закрытых пятилитровых бочонка с красным пивом «Рябина».
– Прямо алкогольный склад какой-то.
– Да уж! Последний этаж оказался находкой. Жаль только, краски мало, – ответил Ольге Сергей.
– Как мало? – спросила Алина. – 10 упаковок. Это нам на десять раз окраситься.
– Нам – да. Но, возможно, не только сегодня и не только мы должны будем этим воспользоваться. Надеюсь, другие найдут не меньше.
Сергей отложил находки.
– Девочки! А не откупорить ли нам в честь удачного рейда бутылочку вина?
Девчонки захохотали.
– А мы всё ждали: когда ты наконец созреешь?
Они спустились на этаж ниже. Там была большая джакузи.
Лёжа в ней, и пили вино.
Потом…
В общем, когда в окнах стало совсем темно, они, взяв часть из приготовленного, поднялись на крышу, Сергей выбрал септалёт фирмы «Wujee» (они считались самыми надежными), они сели в него и спустились вниз, где их уже ждали.

Глава 9. Удача в Химках.

Оказалось, удача была не только у них. Алик с Володей обнаружили апартаменты с не выключенным информером. Поэтому вниз спустился только Володя. Удачные находки были и у Паши с Виталиком, но не выключенный информер по размеру удачи почти был равен компьютерному музею.
Даже без объяснений плана Сергея (а это было в его плане) всем было ясно, что ближайшие дни они проведут здесь, глядя в информер.
Информер представлял собой настенный экран, приблизительно два метра в ширину и метр в высоту, где шла лента видеоновостей планеты и бегущая строка новостей вкратце. Можно было выбрать любую новость, и показывали именно её. Но этого делать было нельзя, поскольку активность зрителя в опустевшем районе могла кого-то привлечь.
Все без всяких команд сразу направились за Володей в эти апартаменты.
Вино и спирт Сергей оставил в компьютерном музее, а бочонки с пивом прихватил с собой. Вино он эгоистично оставил для себя и девочек. Спирт решил взять с собой. Это для медиков. А вот пиво… Ну не возить же через полмира бочонки с пивом? Пиво сейчас очень пригодится.
Конечно, он не знал и даже не мог надеяться, что кто-то найдёт включенный информер и что его не отключат от сети. Но поскольку он независимо от этого хотел оставаться здесь подольше, пиво, а значит, алкоголь в крови, должны были помочь другим пережить это спокойно. Хотя, судя по их виду, никто в Североморск не спешил и немного побыть в условиях цивилизации не возражал.
И вообще, место ему и остальным очень понравилось. Будь здесь достаточно питания, можно было бы весь город или большую его часть сюда перебазировать. всё-таки это человеческое жилище.
Они поднялись в апартаменты с информером на пятом этаже.
Володя, видимо, большой любитель пива, с ними сразу не пошёл, а пошёл найти что-нибудь съестное.
Невыполнимой задачей это не было. Замороженные полуфабрикаты были в большинстве апартаментов. Его обещали подождать. Ну, в смысле, не открывать бочонки до его возвращения.
Вообще Володя был прекрасным спутником. Он был простым мужиком. Без закидонов. Руки и голова росли у него из правильного места.
И когда он вернулся, все притащили в комнату с работающим информером всё, на чём можно было улечься или очень удобно усесться. И про Володю тоже не забыли.
В основном это были надувные пуфы для гостей. Разогрев на кухне закуску, Володя принес её в комнату с информером и присоединился к просмотру.
Смотрели информер более жадно, чем пили пиво. Информер показывал разную вегетарианскую ерунду, но Сергею она была очень интересна.
Показывали различные спортивные состязания: обычно это были состязания, разделявшиеся не по расе, весу или росту, как раньше, а по поколениям вегетариан. Глядя на эти соревнования, Сергей не только взвешивал физическое развитие разных поколений уже с точки зрения их уничтожения, но и напряжённо искал хоть одного бурого вегетарианина. Но таковых не было.
Ещё показывали новую летающую гостиницу, выносившую вегетариан в стратосферу, под прямой ультрафиолет. Рассказывали о планах разрушения озонового слоя планеты для получения ультрафиолетовых ванн в любой точке её поверхности. И хотя этот проект не ближайшего будущего, показали группу зелёных учёных, которые над ним работают.
Володя высказался во время этого репортажа очень нецензурно, но всем стало ясно, что дождаться эволюционной смерти вегетариан не удастся.
Вся сухопутная жизнь на планете исчезнет раньше.
Потом показывали репортажи пан-олимпийских игр для третьего поколения вегетариан и уже часа в три ночи в рамках передач «для тех, кто не спит в соляриях» повторили диспут на тему возможности восстановления озоновой дыры над Австралией.
Один маститый ученый вежливо доказывал, что тогда Австралия станет необитаема для вегетариан, поскольку прямой и постоянный ультрафиолет вызывает быстрое развитие и размножение самых смертоносных насекомых.
Другой участник, видимо, из новых политиков, отрывисто говорил:
– А мы там всё вырубим и выкосим. Не будет растений, не будет насекомых. А все, кто против, просто лицемеры…
– Позвольте! – пытался спорить с ним другой участник. – Но растения тоже живые. Нельзя убивать…
– Кто вы такой, чтобы указывать мне, что можно, что нельзя? Всё, что делается для нашей пользы, можно.
– Позвольте! – опять пытался возразить другой. – Но если уничтожить растения, изменится климат и не станет пресной воды…
– Вы вообще ничего не понимаете, – отвечал ему политик. – Куда, по-вашему, денется пресная вода? Куда? Покажите мне это место. Больше испарения – больше пресной воды. И вообще, всю воду нужно сделать пресной. Нужно убрать из океанов соль.
– Да вы даже не понимаете, о чём говорите…
– Я не понимаю? Мерзавец! Я понимаю. Я понимаю, что для того, чтобы мы жили хорошо, нужно чем-то жертвовать. Я предлагаю пожертвовать сегодняшней жизнью в океанах.
– Но зелёные водоросли…
Ну и в таком стиле дискуссия продолжалась дальше. И всё это под смешки и аплодисменты находящихся в студии вегетариан.
Когда диспут закончился, стало ясно, что все хотят спать, а Володя и Виталик уже спали на своих пуфах.
Сергей с девчонками решили вернуться в апартаменты рядом с электронным музеем, где они были ранее.
Было ещё темно. Поднявшись на крышу на септалёте, выпили ещё бутыль вина, обсуждая виденное, а потом… потом, обнявшись уснули.
Они вернулись в апартаменты с информером, когда солнце уже почти стояло в зените.
Володи и Виталика не было, а сидящие у информера Паша и Алик сообщили, что Володя и Виталик пошли осматривать центральную часть шестигранного района, где должны быть магазины.
Сергей испугался.
– Если они какой откроют, может включиться сигнализация.
– Да не дураки они, – ответил Алик. – Только осмотр. Мы понимаем, что здесь не Североморск.
Сергея это немного успокоило, но не совсем.
По информеру рассказывали о проекте межзвёздного путешествия. Планировался такой полёт через пятнадцать лет.
Рассказывали об экспериментальном скафандре, прозрачном и заряженном очень небольшим количеством кислорода. На светлой стороне Луны вегетарианин в таком скафандре может, по расчётам, прожить месяц, и эксперимент уже начат.
Дело в том, что скафандр будет пропускать ультрафиолет, который позволяет клеткам кожи намного быстрее выделять кислород, а это означает возможность автономного дыхания. Очищение воды и насыщение её необходимыми добавками тоже предусматривалось.
О проекте рассказывали во всех подробностях.
На первом звездолёте предполагалось отправить около ста клонированных вегетариан. И клонирование тех, кого отправят, уже началось.
Передача закончилась через два часа, и опять начался спорт. Сергей, взяв с собой Ольгу и Алину, спустился вниз и, сев с ними на септалёт, стал осторожно облетать центр, пролетая под арками.
Наконец они увидели Виталия и Володю, которые стояли и обозревали витрину какого-то магазина.
Это был спортивный магазин.
На витрине за стеклом стояли самые последние модели велосипедов, висели огромные разноцветные рюкзаки, разного вида надувные лодки, альпинистское снаряжение.
– Жаль, – сказал Виталик Сергею, – что сигнализация работает.
Сергей был почти уверен, что работает. И рисковать он бы не стал, но Виталий говорил так, как будто он знал точно.
– А откуда ты знаешь, что работает?
– А вон, посмотри туда.
Виталий показал Сергею, как смотреть сбоку и вниз за стекло, и в темноте закрытой витрины Сергей увидел маленький зелёный огонёк.
– А если открыть, – продолжал Виталий, там загорится красный. И где-то включится тревожный сигнал.
У Сергея мелькнула догадка о причинах, по которым Виталий не рассказывал о себе. Никто никого рассказывать не заставлял, но так получалось, что Сергей знает плюс минус всё обо всех, кроме Виталия.
– Вот если бы горел красный, можно было бы открыть, – продолжал Виталий.
– Разбить стекло?
– Зачем бить стёкла? Просто открыть.
– Но нет ни ключа, ни кода.
– Если просто слегка приподнять дверь, замок откроется сам. Так предусмотрено на случай землетрясений. Но там зелёный огонёк, и значит путь закрыт.
– Тут есть над чем подумать.
Думать тут, конечно, уже было не над чем. Сергею пришла в голову одна идея. Но осуществить её можно было только когда они соберутся покинуть Химки.
Они жили в Химках уже неделю и неплохо знали, где что находится.
У них было достаточно того, что хотелось бы перевезти, чтобы заполнить десять септалётов.
Но Сергей не торопился.
Днём, в основном с утра, над Химками летали септалёты вегетариан.
Двигались они в основном или с севера на юг, или с юга на север. Видимо, движение шло к аэропорту Шереметьево. Не то чтобы септалётов было очень много, но по нескольку десятков ежедневно пролетали именно над Химками.
То, что показывал информер, начало вызывать тошноту и, видимо, не только у Сергея.
Главной информацией было то, что о плотоядных людях и вегетаризации никто из смотрящих (а информер смотрели по очереди) ни одного слова не услышал.
О них забыли. Это было хорошо, но обидно.
Стало ясно, что пора продолжить путь. Тем более что на небо постепенно наползали серые тучи. Недельный отпуск заканчивался.
Краска была. Решили улетать в четыре и в том же северном направлении.
Во-первых, чтобы не привлекать внимание спутника.
К ночи нужно было долететь до какого-нибудь леса, а потом сменить направление.
Тут Сергей и озвучил окончательный аккорд плана эвакуации.
– Значит, так. Форма одежды – маскировочная под вегетариан. Выбранные септалёты спускаем вниз. Загружаем и летим к магазинам. Одновременно, Виталий покажет, как, врубаем сигнализацию всех магазинов и, ни в коем случае не заходя внутрь и даже не открывая двери, садимся на септалёты и улетаем на север. Вот всем пилотам флажки, я первый, Паша на муниципальном – замыкающий. Знаки флажками следующие – запоминайте. Это – следуй за мной. Это – рассредоточиться. Это… – Сергей показывал разные фигуры движения флажков и говорил тоном, не предусматривающим возражения. – В случае, если мы потеряемся по каким-либо причинам, к ночи собраться в том месте в Орехово-Зуево, откуда мы вылетели в Москву. Повторим движения.
– А зачем нам включать сигнализацию и не входить в магазин? – спросил Паша. Он оказался в двусмысленном положении, и было видно, как он всё время терзается сомнениями о сложившейся ситуации.
Он хорошо знал о высоком положении Сергея в общине, и об этом говорило даже наличие у него охраны. С другой стороны, Марк строго наказал ему, что на септалёте Сергей только пассажир, а главный – он. Он капитан.
Но теперь Сергей летел на отдельном септалёте, а капитаном эскадрильи Марк его, Пашу, не назначал.
– Мы изучаем действия и организацию вегетариан на местах, а вовсе не хотим попасться, – Ответил Сергей.
– А можно, если дверь откроется, быстро что-то схватить и умотать? – спросил Володя.
– Нет, – ответил ему Виталий, видимо, понявший план Сергея. – Открытие двери будет заметно. Назад не закроешь. Если патруль вегетариан прибудет, то он увидит, что все двери закрыты, и что вызвало включение дюжины находящихся рядом магазинов, останется непонятным. Может, изменение давления. А если никто на эту сигнализацию не смотрит, то в следующий наш визит… – Виталий посмотрел на Сергея – … сигнализация работать не будет, и можно будет без опаски магазины вскрывать.
К этому объяснению Виталика Сергею нечего было добавить. Он действительно так об этом думал. И вообще, он пожалел, что Виталик ушёл с Григорием.
Когда Сергей убедился, что все знаки всеми запомнены, они проверили, как закреплён груз на септалёте товарища.
Виталий провёл инструктаж по включению сигнализации.
Теперь у них было точное время вегетариан, и в четыре часа семнадцать минут (чтобы не круглое время) они включили сигнализацию в четырнадцати магазинах и взлетели вверх, и начали двигаться на север.
Пролетев пару километров, он увидел, что позади него гуськом летят не четыре септалёта, а пять. Этот шестой септалёт в его планы совершенно не входил.
Сергей решил лететь на парковку у Шереметьево и там разобраться, что это за «хвостик».
Поскольку они изображали вегетариан, полёт в Шереметьево был вполне корректным направлением.
Если за ними следует полицейский септалёт, а Сергею издалека это видно не было, то их вполне могли принять за вегетариан-мародёров. Причиной преследования могла быть включённая сигнализация.
Сергей не знал, как это работает сейчас, но из фильмов о работе полиции он знал, что задержания и попытки задержания в воздухе не будет.
Полицейские септалёты обладали значительно более высокой скоростью и просто следовали за нарушителями, и задерживали их только после посадки.
Парковка Шереметьево была уже рядом, когда Сергей септалёты Ольги и Алика направил правей, Володи – левее, а муниципальный септалёт, на котором летели Паша и Виталий, должен был сесть рядом с ним.
Парковка представляла собой коридор метров тридцать в ширину с бегущей дорожкой посредине.
Сергей сел сразу за стеной парковки, так что септалёт с Пашей и Виталиком перелетел через него метров двадцать и сел у противоположной стены
Вслед за Пашей слева в метрах пятнадцати от него припарковалась Ольга. Ещё в метрах пятнадцати припарковался Володя. И в метрах пятнадцати справа от Сергея запарковался Алик.
Полицейский септалёт запарковался между Ольгой и муниципальным септалётом Паши. Видимо, он и вызвал у полицейских какие-то подозрения.
Один вегетарианин направился к Паше, а второй остался в септалёте.
Видимо, ни Ольга, ни остальные никаких подозрений у вегетариан не вызвали.
Вегетариане знали, как люди относятся к публичной наготе. Девушки с обнажённой грудью – Алина в септалёте Сергея и Ольга в септалёте с другой стороны – по их представлению, могли быть исключительно вегетарианками. И уж одинокая вегетарианка, которой им казалась Ольга, вряд ли могла заслужить их полицейское внимание.
Поэтому полицейский, оставшийся в септалёте, внимательно следил за действиями Паши и Виталия, отвернувшись от Ольги.
И напрасно.
Конечно, краска была очень похожа на цвет кожи вегетариан… но не вблизи.
Подойдя к септалёту Паши на несколько метров, полицейский подал своему напарнику сигнал рукой «Тревога». Он, наблюдая за Пашей, не видел ни своего напарника, ни зашедшего со стороны бетонной стены ограждения Виталия.
Но его напарник включить тревогу не мог, поскольку Ольга уже перерезала ему горло.
Чтобы не терять Пашу из виду и понять, почему его напарник не включил сирену, а одновременно с ней и вызов подмоги, вегетарианин отступил к стене.
Сергей был как раз напротив сцены, где и разыгрывались события.
Он мог попытаться принять в них участие, но для этого ему нужно было пересечь бегущую дорожку. А времени на это не было совсем. Но принять участие очень хотелось.
– Эй! Брат! – Выкрикнул он обычное приветствие вегетариан.
Вегетарианин на мгновение сосредоточился на Сергее, но этого мгновения хватило, чтобы Виталий нанес ему ужасный удар левой в голову.
За головой вегетарианина была стена, и его голова лопнула.
Таких ударов Сергей никогда не видел. Он иногда смотрел состязания по боксу, но такой удар…?
– Алина! Умеешь ты это хорошо или нет, но тебе придётся вести наш септалёт. Осваивайся, – сказал он, указывая на место пилота. Потом достал большой мусорный мешок из тех, которыми он запасся, и перебрался на другую сторону.
– Мясо сюда и на этот септалёт, – сказал он, указывая Паше, Ольге и подоспевшему Алику на полицейский септалёт. На Виталия он продолжал смотреть с восхищением. Жаль, что он ушёл с Григорием.
Потом он сел в полицейский септалёт. Это была незнакомая машина, но он в себе решил не сомневаться. Он выключил всю электронику.
– Я впереди, Паша замыкающий. Полетели. Облака нам в помощь.
Пролетев километров двадцать пять и попав под непрерывный облачный фронт, они сели в каком-то лесу, на поляне рядом с озером.
Алина пролетела отрезок вполне прилично, но по её глазам и тому, как она вылезла из септалёта, Сергей понял, что один септалёт придется оставить.
– В этой жизни тебе придётся научиться это делать. Сейчас мы летим далеко и экспериментировать не будем, но в принципе…
– Задачу поняла. – Алина улыбнулась.
– Хороним вегетариан, и в путь, – сказал Сергей, обращаясь уже ко всем.
– А просто бросить?
– Похороним, расчленив. Чтобы, даже откопав, не сразу могли опознать. Алина, тебе придётся повести септалёт ещё пару километров, и мы его и оставим на какой-нибудь парковке. Чтобы не привлекал внимания…
– Вон из-под воды бревно торчит. Привязать вегетариан к нему и сбросить посреди озера. Не всплывут. – Сказал Виталий.
Сергею идея понравилась.
– Но, прежде чем вы испачкаете это прекрасное озеро мясом, я бы хотела помыться и одеться.
– Так вода же холодная? – Сказал Алик.
Ольга, наклонившись, дотронулась ладонью до воды.
– Как парное молоко. Градусов семнадцать. Это же озеро. За день нагрелось.
Ольга взяла флакон с мылом и спокойно вошла в воду.
Наблюдать с берега, как эта русская красавица не торопясь мыла своё тело в холоднющей воде, было сплошным удовольствием.
Мужики глядели на это колдовское действо, как завороженные.
Алина не выдержала и тоже вошла в воду, морщась и взвизгивая. Но недолго. Тело, видимо, адаптировалось к температуре, и они с Ольгой, стоя по пояс, стали друг друга мыть.
– Что слюни развесили? – смеясь, обратилась к стоящим на берегу Ольга. – Марш мыться.
Героизм восторжествовал. Помылись все.
А выйдя на берег, бегали и прыгали, пока не согрелись. Потом Алина с Ольгой ушли и вернулись одетыми как на полюс.
– Ночью под небесами жарко не будет. Одевайтесь потеплей, а то простудитесь.
Потом они накинули на бревно, как лассо, верёвку и вытащили его наружу. Привязали к бревну вегетариан и только поле этого, ещё раз сполоснувшись, как в проруби, оделись.
Паша на муниципальном септалёте поднял этот груз, и посреди озера Виталий отвязал верёвку. Бревно упало вниз и скрылось с поверхности озера.
– Гражданской панихиды устраивать не будем, – сказал Сергей. – Полетели!
Всё что осталось от этих вегетариан, были два пояса с парализаторами, две фуражки и полицейский септалёт.
Полицейский септалёт, хоть и был действительно септалётом, поскольку имел семь движущих элементов, но сами эти элементы были намного мощнее и больше двигателей обычного септалёта.
Если его не грузить, то он мог вполне посоревноваться в скорости с частным вертолётом, а уж маневренность у него была большей.
Летели клином, чтобы не столкнуться, и чтобы каждый мог видеть остальных. Впереди летел септалёт Паши.
За неделю серьёзно похолодало. Они оделись тепло, но жарко им всё равно не было.
К утру проделали километров четыреста – четыреста пятьдесят. Когда начало светать, спустились на край небольшой поляны. Потом забросали септалёты ветками, разделили время на дежурства, забрались в загородку муниципального септалёта и сладко уснули.

Глава 10. Старое оружие.

В полдень Сергея разбудил Володя.
– Пошли, глянешь на одну штуку.
Алина тоже проснулась, и они втроём пошли смотреть то, что обнаружил Володя.
Обнаруженное представляло собой металлический люк, расположенный между двух огромных сосен.
– Я тут пошел побродить и споткнулся о него. Сначала он был не виден.
– Может, лучше его не трогать? – Спросила Алина.
– И всю жизнь об этом жалеть? – Усмехнулся Сергей.
Люк выглядел очень старым, и к вегетарианам отношение вряд ли мог иметь.
Сергей знал, что когда-то, в истории людей, они создавали подземные ходы, но никогда не слышал, чтобы их закрывали железными люками.
Сдвинув в сторону оставшуюся хвою, Сергей взялся за ручку и дёрнул люк на себя. Люк открылся со скрипом, но достаточно легко.
Картина, которую они увидели внизу, была странной для Сергея.
Приблизительно в метре от верха находилось откидывающееся сидение. Потом ещё метра полтора, и проход уходил куда-то вправо.
– Я гляну, – сказал Володя и полез вниз.
Проход был нешироким, а Володя был уже и моложе Сергея, поэтому всё выглядело логичным.
Володя спустился ниже.
– Это какая-то машина, – сказал он. – Когда-то были машины, двигающиеся под землей?
– Похоже, эту просто засыпало.
– Да. Тут ещё люки, но они не открываются.
– А что-то внутри лежит?
– Да. Как маленькие ракеты. С чёрными носами и, видимо, латунными или бронзовыми корпусами.
– Может, это машина бронзового века? – спросила Алина.
– Мне кажется, – ответил Сергей, – в бронзовом веке ещё не было машин. Это нужно почитать.
Сергей с удовольствием подумал о мировых библиотеках на найденных таблетках.
– А что вы здесь делаете? – спросила появившаяся Ольга.
– Да вот, Володя какую-то машину нашел. То ли засыпанную, то ли подземную, застрявшую из-за корней.
– Интересно. И что там?
– Вот! – Володя вытащил одну маленькую ракету. – Только не дёргайте её сильно. Неизвестно, как она летает.
Потом он вытащил ещё одну штуковину, которая напоминала пистолет для пристреливания альпинистских крюков, но была намного длиннее и с двумя ручками снизу. Одной маленькой прямой, другой плоской и дугообразной.
– МБ 3843 Л, – прочёл Сергей сбоку этой штуковины. – Что бы это значило?
Он пошёл к септалёту, где лежала таблетка.
– Пожалуйста, ничего не дергайте. Что это, мы не знаем. Может, это пусковой пульт к ракетам или к ещё чему-то.
К этому времени уже проснулись все и потянулись осматривать находку.
Достав таблетку, Сергей включил режим поиска в текстах. Был бы коннект, он бы нашёл, что это за штуковина, за секунды, а так таблетка медленно просматривала файл за файлом в поисках подобных записей.
Через час поиск выдал нулевой результат.
Сергей поставил на расширенный режим поиска «МБ+четыре цифры+буква».
Пока все разглядывали находки, Ольга приготовила всем какой-то завтрак из сушёных пшеничных лепёшек и консервов мяса и бобов.
Наконец таблетка выдала два результата.
Один результат описывал какой-то мотоблок, другой – автомат Калашникова.
Сергей набрал в поисковике «мотоблок+фото» и получил множество фотографий каких-то древних моторных велосипедов с ручками так далеко расположенными, что неясно было, как на нем ездили.
Тогда он набрал «автомат Калашникова + фото» и получил фотографии той шкуковины, которую они нашли. Всё-таки занятно…
Он стал читать об автомате Калашникова.
Этот автомат был древним оружием 20-22 века. Сергей понял, что это значительно позже бронзового века, но логики этого он не понял совершенно.
Он точно знал, что ядерное оружие было создано в 20 веке. Автомат Калашникова совершенно не походил на ядерные устройства, да и в том, что было о нём написано, об этом не упоминалось.
Эпоха, когда было это оружие, была странной. Зачем, когда есть ядерное оружие, нужно такое примитивное оружие как автомат Калашникова, или, как его называли в литературе, «АК»?
Он стал размышлять об этой эпохе, и ему захотелось спать. Так, в размышлении об этом он и уснул.
Проснулся он, когда уже темнело. Поев, он ещё раз отправился посмотреть на находки. Ребята уже упаковали несколько ракет на септалётах. Полицейский септалёт увеличил их транспортировочные возможности. Взяли и автомат, и ещё какую-то похожую на него штуковину, но ещё более длинную. Половина её, как сказал Володя, была вытащена из земли и поэтому немного поржавела.
Когда они полетели, Сергей, пользуясь тем, что Алина задремала и нет нужды с ней о чём-нибудь говорить, хотя говорить для него особой проблемой никогда не было, стал размышлять о том времени, когда оружие исчезло.
А исчезло оно тогда, когда были уничтожены или закрыты религиозные заведения и запрещена частная собственность на предприятия, использующие труд рабочих и ресурсы.
Происходило всё это постепенно. Сначала были обобществлены все природные ресурсы, и хозяева всех предприятий могли стать их директорами, получавшими часть прибыли. Потом был знаменитый закон о ежегодном налоге на наследство. Каждый год оставшаяся часть наследства облагалась налогом, как полученная в прошедшем году прибыль. Это все учили в школе и в университете на занятиях по экономике. После разгрома синдикатов и корпораций, когда в результате обнищания при глобализации все руководители и просто богатые люди безжалостно вырезались, все национальные экономики разделились. Те государства, что ликвидировали собственность на природные ресурсы и на наёмный труд, стали развиваться намного быстрее, и процент счастливых людей в них значительно вырос, другие страны стали присоединяться к ним.
Так образовались Большой Китай, Великая Россия и Счастливая Бразилия. Тогда и было объявлено о снятии границ и избрании координационного совета.
Названия «Китай», «Великая Россия» и «Счастливая Бразилия» остались до сих пор, но чтобы узнать точно, какая территория кому принадлежит, нужно было покопаться в справочнике. Да и что такое «принадлежит»? Принадлежать может дом, в котором ты живешь, септалёт, пенсионные средства. Ну ещё дети до 19 лет принадлежат родителям. Но поскольку они обязаны учиться и не могут вступить в брак, это странная принадлежность.
А после уничтожения корпораций единственными, кто противился снятию границ, были религиозные заведения. Тогда их и распустили, зачислив всех их служащих в медицинское обслуживание.
После 19 лет всех выпускников отправляли на курс веры. Где представители разных религий рассказывали им о своих религиях.
Можно было выбрать, кем быть.
Но в девятнадцать лет это мало кого интересовало и со временем только желающие шли на эти курсы. А желающих почти не было
Молодым предстояли более важные выборы.
Нужно было избрать профессию, место учёбы, работы; выбор первой пары был самый волнующий.
Молодые люди ехали в студенческие лагеря и после них подавали заявку на того или ту, кто им понравился и с кем бы они хотели составить пару. Это было абсолютно тайно, и только когда выбор совпадал, им сообщали о взаимном выборе, и они становились парой. И так каждый год. Через год можно было сообщить о браке.
К двадцати пяти годам оставшиеся холостыми мужчины получали возможность для рейтингового выбора. Можно было указать множество кандидаток на пару, поставив каждой рейтинг. Женщины получали право участвовать в рейтинговом выборе с 21 года, но при этом могли участвовать и в поиске по взаимному выбору.
Компьютер находил наиболее приемлемый результат.
Хоть это и было странно, рейтинговые браки оказывались намного крепче браков по взаимному выбору. Психологи объясняли этот эффект меньшими ожиданиями.
И кого же в это время заинтересуют религии?
Но к возрасту девяноста – девяноста пяти лет религиозных становилось довольно много.
Сергей поймал себя на мысли, что думает об этом, как будто прежний их мир ещё существует. Но он ушёл в безвозвратное прошлое, как и бронзовый век.
Кто выбирал ему в пары Алину и Ольгу? Да и какая же это пара? Он бессовестно пользовался любовью обеих, даже не своих ровесниц, а ровесниц своей старшей дочери.
Ужас!!! Но ужас приятный.
И тут он понял. Мысль пришла неожиданно и никак не была связана со всеми предыдущими размышлениями.
Его септалёт так же, как и раньше, замыкал левое крыло клина септалётов. Но, придя, эта мысль уже не отпускала его.
Нужно было создавать курсы профессиональных солдат по специальностям. Нужно, чтобы один учился стрелять, а второй изучал оружие.
Да-да, старое оружие нужно опять создавать и научиться пользоваться тем, что ещё возможно найти или добыть.
Раньше он об этом даже не думал, но с появлением таблеток и старых миникомпьютеров это стало возможным.
Если пятеро разберутся в чём-нибудь, каждый в своём вопросе, а потом расскажут об этом остальным, мы, их орды, пользующиеся для набегов септалётами, можем превратиться в настоящую армию.
Интересно, придумал ли Григорий что-то такое? Ведь разведчики-связники, которых он послал – это тоже специализация?
Нет, Сергея интересовало совсем другое. Энтомологическое оружие стало вровень с атомным. Но и сегодня для того, чтобы выжить и дождаться, когда энтомологическое оружие подействует, им нужно нечто посильнее, чем нейтрализаторы и парализаторы. Атомное оружие очень сильно, но неэффективно. Энтомологическое оружие слабо, но селективно и должно действовать продолжительный период и, как Сергей надеялся, уже действует.
Но основные скопления вегетариан – во влажных тропиках. А здесь… Пока жуки доберутся до влажных тропиков, может пройти столетие, за которое вегетариане научатся с ними бороться. Нужно ещё и обычное оружие. Оно даст возможность эффективных атак на вегетариан. А значит, главное – нужны специалисты по тому, как его изготовить. Луками, которыми они пользуются, не навоюешь. Вот если бы приспособить альпинистский вбиватель крюков для стрельбы маленькими стрелами, это было бы эффективно. Но Сергей даже не мог надеяться этого сделать. Он и техника – вещи далёкие друг от друга. Нужны технари. Назовем их «офицеры по вооружению».
Сергей усмехнулся. Неизвестно, начнёт ли старое найденное Володей оружие работать по прямому назначению, но свой выстрел идей в его голове оно произвело.

Глава 11. Мусорные пакеты над белым морем

Стало очень холодно. Несмотря на всю одежду, они все продрогли. Это и был тот север, который вегетариане не жаловали. Утро середины октября южного побережья Белого моря. Небо было затянуто облаками, и они решили лететь днём, прямо вдоль берега. Шанс встретить здесь вегетариан был не очень велик. И уж если они здесь есть, представить, что они полетят на септалёте, было невозможно. А лететь днём всё-таки теплее.
Для Сергея всё здесь было незнакомым. Из своего Екатеринослава он ездил в отпуск на юг. Съездить на север идеи никогда не было.
И вообще, септалётом можно летать очень далеко, но причин это делать в нормальной жизни не было. В нормальной жизни были самолёты. Добрался до любого аэропорта на пневмотрамвае или на том же септалёте, и лети куда душе угодно – хоть в Шанхай, хоть на Аляску.
Но сейчас септалёты были единственным транспортом, который они могли себе позволить. Если, конечно, пешеходные прогулки не брать в расчёт.
И он признался себе прямо: сожалений, что он не был севернее Питера, у него не было.
Дул северо-восточный промозглый ветер. И если они сегодня не доберутся до Североморска, будет несладко.
Летели они после привала уже часов пять. Днём немного потеплело. Даже вдали, над морем, вынырнуло солнце. Стало даже по-своему красиво. Но это была какая-то чужая красота. Ей можно было восхищаться на картинках, но в живую…
Алина о чём-то говорила с Сергеем, и он даже отвечал. Но это происходило как-то параллельно с тем, что он мёрз. Он мёрз, и от этого ему всё сильнее начало хотеться в туалет.
Но тут он обругал себя за тупость.
– Алина. Ты не замерзла?
– Замерзла, но делать нечего.
– Есть чего делать. У нас большие пластиковые пакеты для мусора. Вон, упакованы, целый рулон.
– Ну.
– Возьми пакет, прорви в нём дырку сантиметров тридцать пять сверху… Стоп, отставить. Дай мне, пожалуйста, флажки.
Сергей передал команду всем сесть.
– Проголодался? – спросила насмешливо и одновременно игриво (только она так умела) Ольга.
– И это. Кто замёрз, поднимите руки.
– Холодно руки понимать, – усмехнулся Паша. Все замёрзли.
– Тогда делай, как я. Сергей взял мешок для мусора, прорезал ножом в нём отверстие спереди для глаз, а по бокам для рук. Надел его на Алину и закрепил липкой лентой через лоб и макушку и через подбородок и макушку. Мешок доставал Алине до колен. Он скрепил его там посередине. Потом взял ещё один мешок и, разорвав его пополам, сделал рукава.
– Как северный скафандр?
– Так теплее, – пробубнила Алина, – но невозможно разговаривать.
– Значит будем молчать в тепле.
– А если закрепить на поясе, то можно и надышать, – сказал Виталик.
– Правильно. А сейчас перекусим, поможем друг другу одеться и приземлимся в Североморске, – сказал Сергей.
– А я? – пробубнила Алина.
– И тебя возьмём.
– Не издевайся над Алиной, – то ли серьёзно, то ли игриво сказала Ольга. – Сейчас я тебя от этого скафандра освобожу, – сказала она, обращаясь уже к Алине, – а потом мы сделаем всё то же самое, но уже не кривыми руками.
Все засмеялись, а Сергей изобразил застенчивое лицо.
Когда перекусили и закончили с прочим, девчонки действительно соорудили удивительные костюмы из мешков для мусора. Сказывалось их участие в ролевых играх. Даже из концов пакетов они сделали маленькие рожки. И даже кисти рук были защищены чем-то наподобие варежек.
Все похихикали, но стало действительно намного теплее.
– Полетели.
Но разговаривать во время полёта теперь действительно было сложно, поскольку ветер шуршал пакетом, обдувая его вокруг.
Сергей наконец мог подумать спокойно. А единственная мысль, которая его сейчас занимала – как устроить обучение офицеров. Будет ли возражать Марк против изменения структуры, которую он построил? Нужно ли начинать обучение офицеров, начиная с детского возраста? Вот Юля станет хорошим офицером. А как производить отбор? Какие качества офицеру нужны во-первых? И Сергей не просто размышлял об этом, он сам себе ставил задачи и, как в шахматах или го, проверял варианты. Разговоры в это время ему мешали бы. А так – небо и септалёт впереди, на котором летит Ольга.
Сергей хотел подумать об организации офицерских занятий, но размышлял о том, как приходили в его жизнь и уходили различные люди.
Вот и сейчас – Володя, Виталик, Алик – все по-своему вошедшие в жизнь Сергея уйдут и потеряются в неизвестном пространстве.
Вот Сергей часто думал о Натали… А где Сейчас Елена, мать Марго, его первая жена по взаимному, а не рейтинговому выбору?
Где его друзья-однокашники? А уж где друзья детства…?
И самое странное, что даже не будь катастрофы, они потерялись в этом мире. Они ушли, оставив след в его жизни, как уйдут, наверное, многие, если сама жизнь будет продолжаться.
А она должна продолжаться.
На Сергея вдруг накатило редкое чувство жалости к себе и ненависть к вегетарианам.
Он их не трогал. Он себе спокойно жил удачно или неудачно, делая карьеру или выбирая жён, любя и воспитывая детей. Он никого не трогал. Теперь пусть пеняют на себя. Никакой жалости. Тотальное уничтожение. «Русские не сдаются», – всплыла прочитанная в какой-то исторической книге фраза.
Так, размышляя о своей жизни, не утруждая себя наблюдением за маршрутом, что делали в головном септалёте Паша и Виталик, он и увидел Североморск.

Глава 12. Североморск

Сначала он даже не понял, что это уже Североморск. Это стало ясно, когда Паша дал отмашку на посадку в самом центре города.
– Свои!!! – заорал Виталик, когда к ним с разных сторон побежали молодые парни.
Действительно, узнать в них своих в нарядах из мусорных пакетов было очень проблематично.
Виталик содрал с лица мусорный пакет.
– Свои!!!
– Свои! – вторили ему остальные прилетевшие.
Ребята прекратили бежать и пошли к септалётам шагом.
Они осматривали септалёты и прилетевших на них. В глазах было удивление.
– Где раздобыли-то?
– Да прилетели и на ладошку сели, – ответил Виталик. – Гриша где?
– В слесарке ночуют.
– Кирилл! Бери септалёты под охрану. И чтобы ни кулёчка. Ладно?
– Я тоже останусь, – тихо сказал подошедший к Сергею Паша. – Поговори с Григорием, и если что…
– Всё будет в порядке.
Волнения Паши были напрасны. Людям было с кем воевать на этой планете. Григорий встретил Сергея со спутниками очень радушно и даже с объятиями.
– Слава богу, у вас все в порядке.
Часа два ушло на приветствия. Люди приходили порадоваться и посмотреть на прилетевших к ним, как на чудо. Тем не менее Григорий дал команду выставить караул возле септалётов.
– Любопытных больно много, – усмехаясь, объяснил он Сергею.
Наконец Сергей с Григорием и ещё парой мужиков из его штаба уединились.
– Ну рассказывай, с чем прилетел и как у тебя выманить септалёт? – начал Григорий с самого главного.
– Выманивать не нужно. Три частных септалёта я оставлю здесь. Мы полетим на двух больших. Так быстрее.
– Огромное спасибо! А чем я могу тебе помочь?
– Нет ли у тебя кого-нибудь, кто занимался историей оружия? Мы привезли древние артефакты: хотелось бы понять, что это такое, и вообще.
– Поищем, хотя я не слышал.
– И наконец, главное, что я хочу тебе сообщить. Отсидеться не удастся.
– Что так?
– Мы вместе с твоими разведчиками смотрели вегетарианский информер. Они планируют новое клонирование, и это ещё полбеды. Планируется полное уничтожение озонового слоя. В Австралии уже сейчас восстанавливают озоновую дыру. Кроме этого они планируют звездные экспедиции, для заселения вселенной.
– Да уж. Похоже, человечество породило космическую чуму. Какие планы?
– Драться.
– С двадцатью миллиардами? Что ты собираешься делать?
– Убить их всех.
– Но как?
– Ну, мы уже не такие несчастные, как были, сойдя со столбиков. В войнах побеждает оружие. Как я недавно узнал, в то время, когда существовало ядерное оружие, производили автоматы Калашникова, которые могут убить всего несколько десятков человек. Значит должно быть локальное оружие и другого типа. Не нужно только торопиться. Теперь у тебя есть септалёты, и твои разведчики научат тебя, как их доставать. Нужно без шума обследовать ближайшие города. У тебя это Мурманск, Архангельск, до Питера и Хельсинки. Не сейчас, конечно. Ранней весной. Я планирую создать офицерские курсы. Наиболее одаренная молодёжь разберется с забытым оружием.
Григорий слушал, не перебивая. Новости об озоновом слое обрушились на него, как гром с ясного неба. Они ведь недалеко от полюса и сильно уязвимы.
– Исторические музеи – наша главная цель на сегодня. Надеюсь, их не уничтожили.
– А зачем?
– Это история, не имеющая к вегетарианам отношения. Для них это история века людоедов.
– Выступишь завтра на собрании? Люди должны знать.
– Конечно, но и Алик, и Виталий смотрели информер не менее внимательно.
– Ты умеешь говорить, и выделяешь главное.
– Спасибо.
– Только бы в панику не впали.
– Мне кажется, что паника уже ушла навсегда. За всё время я знаю только один случай самоубийства, и то, причины мне непонятны. Когда людям есть чем заняться, паники нет.
– А чем они займутся с этой информацией до весны?
– Я дам тебе пару мини-ПК и пару лэптопов. Там литературы – завались. Установить очередь – и учиться. Это, кстати, выявит самых способных к этому делу.
– Нужно заглянуть в Екатеринбург. Там мой прапрадед делал какое-то оружие.
– Ну это пару тысяч километров.
– А сколько септалёт может проделать за сутки?
– Плюс-минус пятьсот.
– Четверо суток?
– Но лететь можно только под облаками.
– Ты собираешься лететь сейчас? Сам?
– Нет. Сам я нужен здесь. А ребят пошлю послезавтра.
– Тебе решать. Я бы начал с Мурманска. Да и до Питера всего тысяча.
– Подумаю. Надеюсь, ты завтра не улетишь.
– Не улечу. Посмотрю, как вы здесь устроились. Кстати, а как жуки?
– Сейчас впали в спячку, а летом было всё нормально. Но есть проблема когда проснутся. Вегетариан у нас нет.
– Постучи по дереву, чтоб и не было. Но теперь, с септалётами, проблема с кормом для жуков может быть решена. Знал бы, привез бы тебе немного. Мы двоих в озере под Москвой утопили.
Сергей впервые ходил по городу без опаски. Неужели вегетариане оставили север для остатков людей сознательно? В городе было всё, что должно быть у города. Хотя было ощущение, что люди оставили его не полгода, а лет пять-шесть назад. Были верфи, на которых давно ничего не строилось и не ремонтировалось. Были теплицы, в которых вместе с овощами спокойно соседствовали сорняки. Были общественные учреждения.
Было просто удивительно, как в городе не было ни одного септалёта.
Сергей не интересовался Североморском раньше. То есть в школе он видел на карте этот город. Но сейчас у него возникло подозрение, что Североморск бросили давно. Или почти бросили.
Он попросил, чтобы кроме Алины и Ольги его сопровождал Виталий. Виталий всё-таки больше знал город.
Сергей попросил Виталия найти полицейский участок.
Полицейский участок был открыт и пуст. Столы, стулья, шкафы там конечно были, но ни парализаторов, ни нейтрализаторов не было.
Но когда осмотрели тщательно, в одной из комнат в шкафу нашли несколько полицейских поясов, фуражек и жёстких ботинок, которые были очень велики. Собственно, это и была форма, которую носили вегетариане.
На эту форму у Сергея были серьёзные планы.
Был один банк. Но он был серьёзно закрыт и открывать его не было смысла. Всё, что могло быть в банке – это банковский терминал. Смысла в нём никакого не было. Но Сергей подробно расспросил Виталия, как бы он открывал банк, если бы было нужно.
Сергей уже понял, почему Виталий о себе не рассказывал. И Виталий понял, что Сергей это понял. Это прошлое было уже не важно. Все плотоядные люди были заодно. Поодиночке или маленькими группами не выжить, значит максимальная помощь остальным была для каждого чисто эгоистическим интересом.
Зашли на верфи. Сергей попросил показать ему, где находится старый антикварный инструмент. Там был исключительно специализированный инструмент. Несколько старых пистолетов для заклёпок, оставшихся с тех времён, когда корабли ещё не печатали на 3d-принтерах, заинтересовали Сергея. Но для них был необходим сжатый воздух.
Так, в путешествиях, и провели весь день.
А вечером в честь их прибытия было организовано собрание и застолье.
А на застолье был и алкоголь.
Кто-то из умельцев создал аппарат, который он называл самогонным, и получал из него дурно пахнущее, но алкогольное зелье. Сергей решил познакомиться с технологией и даже хлебнул жидкость, из которой зелье перегоняли.
Было весело, мир качался в разные стороны… Пили, пили и пили. Если бы все тосты сбылись, то вегетариане прекратили бы существовать до того, как их создали.
Ученые, которые их создали, были объявлены нехорошим словом – «мудаки». Пили за братство, за то, что единственное, что было положительным, что среди выживших не могло быть предателей. Все плотоядные люди были заодно. Пили, пили и пили.
Но на следующее утро Сергею было очень нехорошо. Голова раскалывалась.
Ни есть, ни пить категорически не хотелось. Сергей прошёлся с девочками по холодным улицам и вернулся туда, где ночевал, забрался под одеяло и страдал. Страдал целый день. Григорий отменил собрание и при этом сказал, что, вроде, никто действительно от новостей в обморок не упал.
Вечером опять собрался совместный ужин, но Сергей от самогона категорически отказался, объяснив, что завтра он собирается улетать.
Вообще Сергей планировал побыть подольше, но, приведя сказанное как причину, понял, что делать ему в хозяйстве Григория больше нечего.
На следующий день с утра Сергей долго договаривался с Григорием о связи и прочих мерах по координации действий. Делились опытом. Разговаривали вполне откровенно. Сергей подробно рассказывал о Городе, о полете в Крым (пропуская незначительные для Григория детали), о грозе над Азовским морем, о том, как добыли муниципальный септалёт.
Григорий – не Марк, для которого эти рассказы были бы причиной ограничить свободу Сергея.
Сергею очень нравился Григорий, большой и честный человек. Он, конечно, понимал, что у Григория есть своя хитрость. Но в нём не было, совершенно не было авантюризма. Сергею это казалось недостатком.
Днём они загрузили септалёты по полной. Они и были уже загружены, но был ещё и резерв. Да и Ольга была значительно легче Виталия.
Вдобавок к тому, что уже было загружено, они взяли копию самогонного аппарата, полицейскую форму вегетариан, состоящую из фуражек, ремней и ботинок. Взяли пару десятков килограммов живых крабов. Крабы были в пластиковых вёдрах с крышками, заполненных морской водой. Григорий убеждал, что они за несколько дней – неделю не помрут.
Прощаться было очень грустно. С Аликом, Володей и Виталием они уже успели сдружиться и, прощаясь, надеялись на скорую встречу. Но, конечно, не раньше весны. Септалёты – не зимний вид транспорта.
Но уже когда собрались взлетать, Григорий вдруг решил их проводить и заодно слетать в Мурманск.
Сергей про себя усмехнулся: ещё утром он думал, что у Григория недостаток авантюризма.
– Ну, полетели! – сказал Сергей.
Вообще, Сергей понимал, что Григорий сам побаивается пойти в первый рейд. А у Сергея уже образовался опыт.
Григорий со своими людьми взлетел на двух септалётах, один из которых вёл Алик, а второй – Женя Борисов, невзрачный круглолицый парень лет тридцати от роду, который утверждал, что тоже участвовал в соревнованиях.
Небо было постоянно затянуто тучами, и то, что их засечёт спутник, было очень маловероятно.
До Мурманска было всего ничего: километров пятнадцать.
Разведчики Григория уже много раз ходили туда, но есть ли там вегетариане, выяснить им не удалось.
И если вегетариане там есть, шанс увидеть их с высоты полёта намного выше. Да и посмотреть, нет ли на какой крыше, как в Химках или в Москве, ещё десятка септалётов.

Глава 13. Мурманск

Мурманск выглядел совершенно пустым. Летели медленно и низко. Они смотрели на вечерние освещённые, но безлюдные улицы и неосвещённые окна. Мурманск был не очень высоким городом. Сорокаэтажек в нём не было. Преобладало обычное четырёхэтажное строительство, когда два этажа над, а два под землей. Возвышались только здание, которое походило на типичный университет, и огромная арка моста для грузового пневмотрамвая через Кольский залив. На причале главный туристический объект – атомный ледокол «Ленин»
Септалётов на крышах не было.
Идеи приземляться тоже не было.
По предварительной договорённости с Григорием, после облёта города они попрощаются друг с другом флажками, и Сергей с компанией улетит на юг, а септалёты Григория вернутся в Североморск.
И вдруг, пролетая над восточным берегом залива, Григорий показал флажками на другую сторону и полетел туда.
Септалёты Паши и Сергея последовали за септалётами Григория.
Причину Сергей понял сразу. На другой стороне залива стояло три вертолёта. Как на таком расстоянии в вечерних сумерках их узрел Григорий, было непонятно. Но они там были.
Сергей подал Григорию сигнал «Осторожно» и повёл свои септалёты чуть южнее того места, где он увидел вертолёты, и дал отмашку «Посадка».
Вертолёты стояли возле круглого плоского низкого здания, занимавшего огромную площадь, с крышей, напоминавшей металлическую. Здание выглядело совершенно тёмным, и только со стороны залива, над входом, освещая сам вход, стояло мощное освещение. Это говорило о том, что это – жилище вегетариан.
Когда Сергей, уже отстегнувшись, сошёл с септалёта, приземлился септалёт Григория.
– Даже не думай, – сказал Сергей Григорию. – Оставь здесь наблюдателя, лучше на том берегу, пусть несколько дней понаблюдает за вертолётами.
– А почему не забрать их сейчас? – спросил Григорий, и Сергей увидел, как по-мальчишечьи блестели его глаза.
– Это рядом с Североморском. Если тут произойдёт нечто непонятное, к тебе наведается полицейская толпа вегетариан. Тебе это надо?
– Но три вертолёта…?
– Во-первых, у тебя сейчас, наверняка, некому их вести. А во-вторых, если в здании вегетариане, всей общине крышка. Они немедленно начнут анализировать все спутниковые данные, и даже облака тебе, а возможно, и нам, не помогут.
Григорий выглядел очень удручённым. Увидев вертолёты, он уже решил, что они – его, и вдруг Сергей пытается их отобрать.
– Ладно, – сказал Григорий, – наблюдатели так наблюдатели. Может, останешься на пару деньков… чтобы я чего не наворотил?
– Ладно. Давай сделаем так. Я со своей и с твоей командой остаюсь здесь, а ты и кто-то из твоих пилотов улетаете в Североморск. На двух септалётах, и привозите сюда послезавтра троих, если найдёте, кто когда-то управлял вертолётом, и Виталия.
– А почему Виталия?
– Мы с ним сработались.
– Ладно.
– Алика, Кирилла, Родиона и Сергея оставь здесь, а улетай с Женей. Алик наблюдательный парень и постарше, а значит осторожней. Он возьмёт на себя руководство твоей командой. Сам-то ты с септалётом управишься?
– Управлюсь.
– Тогда давай посмотрим, где мы спрячем свои септалёты.
– Можно у стадиона. Там есть арки.
– Нормально, но оттуда не понаблюдаешь. А мне бы не хотелось сильно отдаляться от средств возвращения.
– Тогда где?
– Атомный ледокол «Ленин». Видел, как он сияет? Нам никакой светомаскировки не понадобится.
– Точно. А септалёты – под кормовую вертолётную палубу.
– Торчать, конечно, будут, но железо на железе не заметно.
И Григорий улетел.
Но запарковаться ночью под вертолётной палубой, да ещё когда корма смотрит на пригорок, на котором и было расположено странное строение, оказалось нереальным. Зато на берегу напротив ледокола был большой сквер, где они и замаскировали свои септалёты.
Ледокол «Ленин» был величественным созданием. Таких больших кораблей почти не осталось. С появлением летающих барж необходимость в разбивании льда исчезла. Баржа поднималась надо льдом и катилась по льду, растапливая лазером малейшие неровности на своем пути. Да и создавать такие огромные баржи было бессмысленно.
А вот Алик ликовал. Наконец настал его час. Он вёл всех по ледоколу «Ленин» как экскурсовод.
Но, поводив их час по кубрикам, коридорам и залам и получив полное удовлетворение от их внимания, Алик поинтересовался:
– А что мы здесь будем делать? Строение ведь выше самой верхней точки нашего обзора.
Сергей про себя улыбнулся. Виталий бы такого вопроса не задал. Зато у Алика неистощимая энергия.
– Даже если бы мы сели на крыше этого строения, что мы могли бы увидеть?
– Как что? Кто туда заходит, кто выходит.
– А зачем нам это?
– А что же нам надо?
– Нам нужно увидеть, будут ли взлетать вертолёты. А там, за ними, если я правильно понял, вообще частный аэродром. Вот это мы увидим и отсюда. А поскольку мы на корабле, дежурства назовем вахтами. Не возражаешь?
Слово «вахты» было бальзамом на душу Алика. Сергей уже разобрался в этом человеке. Он был упрям, как осёл, но с чем-то согласившись, работал очень добросовестно. И руки… руки не кривые.
Бросили жребий вахт.
Сергея с командой от вахт освободили. Им, возможно, в любой момент лететь далеко, а Алик сотоварищи под боком. Да и Григорий в любой момент вернётся.
К утру вернулся Григорий. Он привёз с собой двоих, летавших на вертолётах. Одна была женщина лет пятидесяти, звали её Маруся, а вторым был мужик, Владимир, неопределённого возраста, но явно старше Сергея. Прихватил Григорий и Виталия.
Они втроём – Сергей, Григорий и Виталий – уселись в той части капитанского мостика, из которой был виден край непонятного строения и окружающий его берег. За ночь, как сообщили те, кто был на вахте, там никакой активности не было.
Вертолётов отсюда видно не было, но Григорий сказал, что, когда он подлетал, вертолёты находились там и в том же положении, что и раньше.
Сергей ещё раз описал ситуацию, как он её видел, и обратился к Виталию.
– Можно ли оттуда умыкнуть вертолёты, и если можно, то как?
– Во-первых, нам нужен наблюдатель, который сможет увидеть, если кто-то оттуда выходит, входит и вообще есть ли там какая-нибудь деятельность. Я видел с другой стороны от взлётной дорожки аэродрома, что за странным зданием какое-то высокое строение заброшенного вида. Ангар с башенкой. Вот следующей ночью перебросить часть группы туда, а часть пусть отдыхает здесь. И завтра же пусть Кирилл привезёт сюда человек пять из своих головорезов. Пусть захватит на верфи резиновых молотков… сколько найдёт. И верёвок. И ещё. Я видел, когда мы только влетели в город, старую бензоколонку. Раньше, до батарей, всё заправляли бензином. Пусть посмотрят, не осталось ли там бензина. И если осталось, пусть наполнят какие-нибудь ёмкости. Чем больше, тем лучше.
– Есть план? – спросил Григорий Виталия, и Сергей понял: несмотря на то, что Григорий отправил Виталия в разведку, он о нём ничего не знает. Вернее, знает меньше, чем Сергей.
– Ещё нет. Но вдруг он появится, так чтобы не терять времени.
Кирилл с темнотой улетел, а в башенку на муниципальном септалёте направились Сергей, Виталий, Родион и Алина с Ольгой.
Ангар под башенкой был чистым и ухоженным административным зданием. Сам ангар был без окон, а все окна башенки были зеркальными наружу, и рассмотреть, что за ними, было невозможно. Но вегетариане никогда зеркальных окон не использовали. Поэтому осторожно, но без лишнего страха, они в этот ангар вошли.
Нижний этаж кроме холла при входе, туалетов и кафе, содержал зал с перегородками, за которыми когда-то сидели сотрудники.
На столах стояли терминалы и ещё оставались какие-то бумаги.
Сергей оглядел бумаги, но ничего не понял из того, что там написано, хотя было написано на русском и английском.
– Это задания для программистов, – пояснил Родион, увидев, что Сергей внимательно, но непонимающе их разглядывает.
– А чего же они на бумаге? Что, виртуально их нельзя было послать?
– Такая была заморочка. Чтобы никто не отвертелся, что не получил или неправильно понял задание. Тут, как я вижу, виртуальность какой-то игры создавали.
Сергею опять стало очень грустно. На него опять упала жалость потерянного рая. Но нет, расслабляться нельзя. Все сантименты – после победы. После окончательной победы. Тогда он упадет лицом в мягкую подушку и будет долго плакать. А пока…
Башенка была достаточно высокой. Поднимались по лестнице, но был и лифт.
Бегло осматривали этажи, но ничего интересного там не находили, если не считать интересными длинные столы и огромные экраны терминалов.
Стеклянные, с регулирующейся оптикой стены самого верхнего этажа башенки, которая теперь казалась не башенкой, а башней, давали прекрасный обзор.
Видимо, этот этаж был местом отдыха начальства этого заведения. Центральную часть составлял лифт, гигиенические комнаты, небольшой бар. А вокруг располагались огромные, самой последней модели пенодиваны, которые сами подстраивались под позу и фигуру севшего на них. Были и огромные массирующие кресла.
Вид был потрясающий.
А когда Ольга нашла пульт регулировки стен, от возникающих картин они получили давно утраченные ощущения.
Раньше в их жилье это было обычным делом. Если человек успешно работал, он мог позволить себе окна с регулирующейся оптикой. А если работал так себе, то то же самое и даже больше он мог видеть на виртуальных окнах подземного этажа своего жилища. Бабушка Сергея жила на таком подземном этаже. Сергей жил наверху, но предпочитал обычные стёкла, не желая тратить свои доходы на оптику. Лучше было тратить их на отпуск.
Но здесь, в башне, находящейся на высоте птичьего полета, оптические окна были чем-то совершенно иным. Или он просто отвык от цивилизации.
Можно было дать такое увеличение, что можно было различить отдельные волны в Кольском заливе.
Но это было лирикой. И само странное строение, и вертолёты рядом с ним были видны прекрасно.
Тут уж от вахт никто никого не освобождал. Ну разве что Сергею досталась вахта с шести до восьми утра, когда он и так бы уже не спал. Но при любых проявлениях жизнедеятельности странного строения его следовало немедленно разбудить.
Сергей засыпал, задумавшись, что, возможно, в этом строении вообще никого нет, вертолёты просто забыли, и надо было сразу пойти, осмотреть, что это за штука такая, и всё. Но за полчаса до его вахты его разбудила Ольга.
– Посмотри. Пять минут назад крыша открылась.
За окнами была тьма северного рассвета. То есть было ещё совершенно темно, но это уже не была ночь.
А свет лился из-под открывшихся створок жалюзи странного строения. Вся крыша представляла собой жалюзи. Когда они открылись вверх, крыша превратилась как будто в прожектор.
Даже темноту башни, в которой для светомаскировки свет они не зажигали, довольствуясь свечением стен, накопленным из солнечного света, освещал свет этой крыши.
– Твою мать! – выругался Сергей. Может, это какой маяк для космоса?
– А зачем космосу маяк, особенно при таких тучах? – спросила Ольга.
– Да. И если бы это был маяк, он бы горел всю ночь, а не зажигался бы утром, – опроверг своё первое предположение Сергей. Будим Виталия.
– Что скажешь? – спросил Сергей Виталия, когда тот проснулся и осмотрел этот псевдопрожектор.
– Ничего не скажу. Посмотрим, потухнет ли он днём. Разбудите, – сказал Виталий и снова улёгся на пенодиван.
– Ложись спать, – сказал Сергей Ольге, – мне уже всё равно не уснуть.
Ольга поцеловала Сергея очень страстно, улыбнулась и улеглась на свободном пенодиване.
А Сергей уселся в массирующее кресло и, глядя на светящуюся крышу непонятного строения, стал размышлять о жилищах вегетариан.
Он привык к этим жилищам, и они выглядели для него обычными тогда, когда он жил рядом, но сейчас… Сейчас это уже не выглядело так обычно. И он задумался, почему они такие и какими бы могли быть, если бы архитектором был он.
Это был его обычный способ выявлять странности.
Полу-стеклянные пирамиды, с северной стороны которых жили плотоядные люди, а с южной, со стеклянными внешними стенами – вегетариане, были для высокооплачиваемого чиновничества. Круглые башни типа бубликов из стеклостали были для среднего класса вегетариан. Там освещённость обеспечивалась системой зеркал. В высший и средний класс вегетариан обычно входили клонированные и вегетариане первого поколения. Пока редко, но всё чаще появлялись в таких домах вегетариане второго поколения. Но третьего – никогда. Семейственности у вегетариан почти не было. После семи лет последнего этапа электронейронного воспитания вегетарианин становился самостоятельным. Он, конечно, ещё учился, но жил уже отдельно от родителей.
Жилище этих вегетариан напоминали стеклянные казармы. Расстояние между кроватями составляло 30 сантиметров, где находилась тумбочка с личными вещами. Проход между рядами был 70 сантиметров. И всё. И такие поля в несколько гектаров через каждые 24 ряда в одном направлении пересекала пара движущаяся лент с движением в обоих направлениях.
Пока Сергей раздумывал и вспоминал, рассвело. Свет, исходящий из строения, или исчез, или стал невиден, а из строения вышли первые вегетариане. Они были бурыми.
Сергей разбудил всех.
Бурых вегетариан ещё никто из присутствующих не видел.
Цветом они напоминали несколько покрасневших негров, но были светловолосы и, если не обманывала оптика, голубоглазы.
Некоторые были совершенно голые, некоторые в обычной одежде плотоядных людей.
Вышло из строения около двухсот вегетариан.
Они построились в ряды и начали нечто вроде зарядки-танцев. А потом одетые сбросили одежду и все вместе побежали к Кольскому заливу и начали там плескаться, как будто они плескались не в почти ледяной воде, а в августовском Чёрном море или июльском Днепре.
Потом они взбежали к своему строению и вновь начали странный танец.
Сергей и компания глядели на них, как завороженные. Среди них были явно юные особи, но ни одного вегетарианина второго или третьего поколения. Все выглядели совершенно по-человечески.
В это время из строения показалось шестеро зелёных вегетариан. Они тоже выглядели вегетарианами первого поколения, но они не прыгали и не танцевали, а только наблюдали за бурыми.
Часть бурых зашла назад в строение, а несколько подняли с земли какой-то стеклянный купол, куда вошли зелёные. Пятеро улеглись на подстилку, а один остался стоять, наблюдая за бурыми, как будто часовые.
– Есть план? – спросил Сергей у Виталия, воспользовавшись тем, что они остались вдвоём, а остальные наблюдали чуть в стороне.
– Был. Но их для плана многовато.
– Ты думал облить крышу нефтью или бензином и зажечь, а когда из строения начнут выскакивать, бить резиновыми молотками по голове, а другие бы оттаскивали и вязали вегетариан, чтобы не было следов насилия? А потом всех умертвить, тех, у кого всё же есть следы насилия – утопить, как будто они улетели на вертолётах, а остальных сложить по местам? Так?
– В общих чертах именно так. – Виталий улыбнулся
– Какие отличия?
– Не топить, а увезти к морю. Утопить двоих и оставить на берегу. Ну, как будто вертолёты утонули, а этих выбросило на берег.
– Да. А на трупы, которые остались бы в строении, насыпать жуков.
– Ты думаешь, что-то здесь не так?
– Понимаешь, двести вегетариан первого поколения, да ещё с той физической подготовкой, которую мы наблюдали… Ну и мне непонятна роль зелёных. Они как сторожа. Они сторожат от кого или кого?
– И почему часть в одежде вышла?
– Да. Вопросов дохренища. Ответов нет. Ну, сегодня понаблюдаем. В любом случае, врага нужно изучить и понять. Слушай, Виталий, а чего ты ушёл с Григорием? Переезжай к нам. Будешь начальником отдела спецопераций.
– Нет. У Григория свобода. А Марк всех построил. Вы же просто все солдаты.
– Ну у начальника спецопераций свобода будет.
– Не будет, Серёга. И не уговаривай. Да и привык я к северу.
– Ладно. Будем наблюдать.
Но в зоне наблюдения всё продолжалось. Часть бурых, около пятидесяти, танцевала, часть была внутри. Потом танцующие заходили внутрь, а им на смену выходила следующая группа.
Питья у разведгруппы Сергея было предостаточно, а еды было мало, пока Родион не обнаружил на втором этаже башни целый склад сладостей и печенья.
Но после второй плитки шоколада есть его было уже невозможно, а ничего другого кроме шоколада, шоколадного печенья и шоколадных конфет не было.
«Зажрались», – подумал Сергей. Он вспомнил время, когда кроме диких яблок, груш и вегетариан есть было нечего. Вот тогда бы этот шоколад…
Ну и ладно. С голоду не померли, и на том спасибо.
Днём, передав наблюдение за физическими упражнениями вегетариан, Сергей заснул.
Ему снились странные сны. Снились негры. Дикие племена с картинок и фильмов об истории. Это было племя диких голых негров с головными уборами из перьев. Их тела были разрисованы синей, белой и красной краской. Самые высокие воины втыкали свои копья в землю, хватали вегетарианина, привязывали его к шесту и прямо живьем жарили над костром, посыпая какими-то специями. А Сергей с Ольгой и Алиной, стоя с другой стороны костра, большими листьями обмахивали огонь, чтобы он сильней разгорался. Было жутко и весело. Потом они отошли от костра и, повернув за угол, оказались на улице, где жил Сергей, и встретили Наталью. Но рядом с Сергеем были уже не Алина и Ольга, а Марго и Юля.
Юля взяла Сергея за руку и, сказав, что некогда, увела Сергея в другую сторону, а Наталья осталась где-то в стороне. Потом начался потоп. Они увидели, как Екатерининский проспект заливает вода, по которой уже плывут негры. А Сергей с Юлей и Марго уже поднимались на гору, и вода оставалась внизу. «А как же мама?» – спросил он. И потом осознание: «Будем надеяться. Может, заберётся наверх какого-то дома. Помочь уже не сможем». И, вроде, мир накренился.
Сергей проснулся, как вынырнув из кошмара.
На соседнем диване спала Ольга. Остальные смотрели в окно.
«Как там Юля?» – подумал Сергей. Ему немедленно захотелось оказаться в Городе.
«Танцы» продолжалась до вечера. Вечером, когда стало темнеть, все вошли вовнутрь, сквозь жалюзи хлынул яркий свет, потом жалюзи закрылись.
– Смотрите! – сказала Алина.
В сторону башни, где они находились, почти прижимаясь к постройкам и оградам, оглядываясь назад, пробиралась молодая, совершенно голая бурая вегетарианка.
Не доходя до башни, она свернула в какой-то дом.
– Ну вот и «язык», – сказал Сергей.
Все посмотрели на него с недоумением.
– Так раньше называли солдата вражеских войск, которого ловили и допрашивали о секретах этих войск.
– Я пойду, – сказала Алина.
– Мы пойдём, – дополнила Ольга.
– Я на всякий случай пойду следом, – сказал Виталий.
– Ладно, – сказал Сергей. Только сначала без насилия. Девочка ведь. Пригласите её поговорить, как будто никакой вегетаризации не было. Ну а будет сопротивляться… Но постарайтесь не калечить. Хорошо?
Девочки ушли. За ними следом ушёл Виталий.
Они вошли в тот же дом, куда вошла вегетарианка. Виталий обошёл дом вокруг и остановился под деревом недалеко от входа.
Сергей наблюдал за происходящим из окна и волновался уже за своих девочек.
А вдруг там какая засада?
Прошло минут десять, и Сергей уже был готов побежать туда сам, когда из входа абсолютно мирно, как подруги, вышли его девочки и бурая вегетарианка и направились к башне.
Виталий через некоторое время проследовал за ними так, чтобы в случае, если вегетарианка решит сбежать, оказаться у неё на пути.
Но вегетарианка не сбежала.
Она вместе с Ольгой и Алиной вошла на верхний этаж башни и сказала:
– Привет. Мне сказали, что ты хочешь со мной поговорить.
– Хочешь шоколаду? – спросил Сергей в силу какой-то интуиции и совершенно неожиданно для себя.
– Очень хочу. Я искала еду, когда встретилась с твоими подругами.
Сергей протянул вегетарианке огромную плитку шоколада «Алёнка».
Сергей давно не видел такого голодного взгляда, когда вегетарианка разворачивала шоколад.
– Какая прелесть, – сказала бурая девочка, когда съела половину плитки.
– Меня зовут Сергей. А как зовут тебя?
– Я Марфа. Как эти зелёные гады нас замучили! Если бы я иногда не выбиралась за едой, половина наших уже умерла бы. Но я думала, что всех вас вегетаризировали. Очень рада, что остались нормальные люди.
Сергей протянул девочке ещё одну плитку шоколада. Но она не стала её есть, а положила рядом.
– Расскажи о своей общине. Я впервые встречаюсь с такими как ты и ничего о вас не знаю. Твои родители клонированные?
– Нет. Я третье поколение. Я знаю, почему вы спрашиваете. Мы слышали о деградации зелёных. Но у нас такого нет.
– А сколько вас?
– Тут – 256 кроме зелёных. На восточном берегу Кольского залива ещё несколько групп примерно как наша. Много наших вокруг Белого моря. До вегетаризации мы жили в городах вместе с плотоядными людьми. Наша кожа нам помогает, и вообще, мы более холодоустойчивые. Но север это север. Всё равно зимой нужно одеваться… Это ничего, что я совсем голая?
– Не страшно. На юге вегетариане не всегда одеты.
– Извините, но нас уже полгода мучают и я привыкла. Так вот. Мы зимой всегда были одеты и ели обычную пишу. И летом ели. Но летом ели меньше плотоядных людей. А потом пришла вегетаризация, и нам поставили условие: научиться жить только за счет солнечного излучения. Иначе – вегетаризация, как и вам. Но для нас это почти верная смерть.
– Для нас, как оказалось, тоже.
– Жаль.
– Некоторые из наших решили попробовать жить на юге. Потом вернулись с экземой. Южное солнце не для нас. Мы северяне. Вот и мучаемся под наблюдением зелёных. Надежда, что скоро придёт зима – настоящая зима, и они смотаются. А не смотаются – мы их… ну, в общем, вы догадываетесь, как относится человек к тем, кто заставляет его голодать. А сейчас мы нашли стенку, которую можно раздвинуть, и я хожу за едой. Зелёные же у входа. Папа сейчас простужен, и ему разрешают на ночь одеваться, но тогда ему совсем не хватает еды. Этот шоколад я отнесу ему.
Виталий в это время уже стоял в проходе и слушал. Сергей кивнул ему, он что-то сказал Родиону, и тот пошёл вниз.
– Не переживай, Марфа. Когда ты пойдёшь домой, ты понесешь не одну плитку шоколада.
Девочка улыбнулась.
– А сколько всего таких как вы в мире? Есть ли у вас с ними связь?
– Связь есть. Ведь у всех коннекты.
Сергей с ужасом обратил внимание, что в ухе Марфы маленький коричневый коннект, но не подал виду.
– Нас около трёхсот миллионов. Около ста пятидесяти миллионов в Евразии, около девяноста миллионов в Канаде и Гренландии и шестьдесят миллионов в Антарктиде.
Почти все 267 миллионников за полярным кругом наши.
– У вас есть информеры?
– Есть, но на них программа специально для нас.
– А у нас была только для нас. О вашем существовании только слухи были.
– Да?
– Ты знаешь, что зелёные хотят убрать озоновый слой и пустить по всей планете жёсткий ультрафиолет?
– Нет. Какой ужас. Тогда, наверное, нам всем конец.
– Знаешь, что, Марфа. Уже стемнело. Нам пора. Я думаю, что мы ещё встретимся. Вот здесь (Сергей показал на дверцу бара) мы можем оставить тебе записку. А ты нам. О нас и о том, что я тебе рассказал, можешь рассказать надёжным друзьям, но об этом месте не говори никому. Приходи сюда иногда. А сейчас мы покажем тебе сладкий склад, ты возьмёшь обещанный шоколад и вернёшься к своим. И… держитесь. Вместе мы справимся с зелёными и будем нормально жить.
Они спустились по лестнице. Родион уже набрал два пакета шоколада килограммов по пять каждый.
– Пусть вам с «Алёнкой» будет веселей.
Он улыбнулся, погладил Марфу по соломенным волосам.
– Рад знакомству.
– Спасибо вам большое! Мы их победим. Теперь я это точно знаю.
– Передавай привет папе. Пусть выздоравливает.
Перевязав пакеты и закинув их на плечо, голая стройная фигурка бурого цвета пошла по уже тёмной улице.
– Почти невидима. По коням! – сказал Сергей. – И быстро. Дружба дружбой, но у неё в ухе коннект.
Когда прилетели к ледоколу, Сергей нашёл Григория.
– Гриша, быстро улетаем.
– Без вертолётов?
– Вертолёты… Эти вертолёты получить невозможно. А кроме того, обменять триста миллионов союзников на пару вертолётов – слишком большая роскошь. Виталий и Родион тебе всё подробно расскажут. А пока летите не прямо в Североморск, а на восток. С той стороны облачный фронт.
– Ну ладно, – сказал расстроенный Григорий. – Расскажут так расскажут.
– И не печалься. Весной слетаете в Питер – там найдёшь ещё пару десятков септалётов без особых проблем. И рекомендую назначить Виталия командиром группы особых заданий. У него замечательная голова. Не пожалеешь.
Они пожали друг другу руки, затем Сергей, девочки и Паша попрощались с остальными северянами. Потом загрузили септалёт снятым грузом и взлетели в сторону Белого моря – в сторону облаков.
«Как там Юля?» – думал Сергей. О бурых вегетарианах, и что с этим делать, он будет размышлять позже. Но ему стало ясно: у зелёных есть ещё одна очень серьёзная проблема, кроме них, конечно.

Глава 14. Окружение

С момента, как плотоядные люди были посажены на столбики, прошло больше года. Юбилей дня освобождения отметили и радостно, и грустно. Эх, если бы всё это было только страшным сном…
Наступил май.
Город спас их от морозов. И хотя те, кто тогда оказались на столбиках, а сегодня находились в городе, были уже совершенно другими людьми, мороз сделал бы их пребывание в лесу весьма некомфортным. Жить в городе, в тепле, было совершенно другой жизнью.
Сергей иногда задумывался о переменах, происходящих с людьми. Все стали жёстче, серьёзней. Самые замшелые интеллигенты, которые в прошлой жизни никогда не выходили к дикой природе, стали охотниками, охранниками, строителями. А работали все.
За зиму были прорыты все тоннели между нижними этажами домов, и снег, который как раз начал интенсивное таяние, лежал целиной. Никакой спутник не мог бы обнаружить их пребывание в городе. Тоннель был прорыт и к лесу. В лесу тоже старались особо не оставлять следов, которые спутники могли обнаружить. Септалёты, которые уже были у них, были скрыты под навесами на опушках. И на навесах тоже лежал снег.
Септалётов ещё не было достаточно, чтобы перевезти четыре тысячи плотоядных людей, но ходок за десять это было уже возможно.
Септалёты располагались на большой площади. Летали только некоторые, и то ночью.
В одном из музеев одного из опустевших городов были обнаружены ещё несколько рефонов, и связь теперь можно было поддерживать и между собой, и с севером. Конечно, рефоны были не так удобны, как коннекты. По коннектам связь не прекращалась, и абонент мог связаться с любым абонентом Земли, представив зрительно его образ. Рефон управлялся голосовыми командами и не имел большой памяти, позволявшей записывать много справочных данных, книг, фильмов, игр и интерактивно участвовать в любом мероприятии. Коннекты уже тоже были в их распоряжении. Но пользоваться ими и даже просто включать было категорически запрещено. Абонент включенного коннекта немедленно становился доступен всем, и система знала его местонахождение и по выделяемому запаху могла идентифицировать личность. Вот у рефонов было то преимущество, что они давно, за сотню лет до рождения Сергея, вышли из пользования, и, хотя находились в полностью рабочем состоянии, их отслеживание было маловероятным. Тем не менее использовать их в городе или в его окрестностях было строго запрещено. Чем чёрт не шутит. Когда нужно было связаться с Григорием, Сергей и Марк улетали ночью на септалёте не менее чем на сотню километров.
Сергей создал офицерские курсы по старому оружию. Он теперь практически не занимался жуками, переложив заботу о них на созданную группу. Он изучал старое оружие сам и привлёк к этому несколько молодых и способных ребят, включая Давида.
Ольга и Алина всегда были рядом. Ну и Юля. Юля училась всему и была очень умной не по годам.
На лето у Сергея было много планов. Теперь, имея «таблетки» и ПК, с неограниченным источником знаний и информации пусть даже двухсотлетней давности, он планировал посетить города, где раньше оружие производилось. Он изучал технологию его производства и предполагал, что сумеет найти там много полезного.
Оружие должно было быть переносным и эффективным. В сферу его интересов попали арбалеты, автоматы, пистолеты, гранаты, гранатомёты и ПЗРК – переносные зенитно-ракетные комплексы.
Сергей не мешал Марку поддерживать его «казачий» порядок, но чтобы проводить операции против вегетариан, нужны маленькие диверсионные группы. Он изучал тактику их применения в прошлом. Он изучал тактику и методы террора. Террор нужен был не чтобы кого-то убить, а чтобы посеять панику и сломать у обычных вегетариан сложившееся ощущение порядка. Теперь, как считал Сергей, люди доросли и до этой задачи.
Так и текло время. Всё налаживалось и устраивалось.
Тем неожиданней была грянувшая беда.
Вечером Сергей сначала был у Марка, и они обсуждали маршрут и время путешествия в один из городов оружейников. Потом Сергей зашёл к Карлу, и Карл долго рассказывал Сергею, какие сведения о leptinotarsa decemlineata он почерпнул, читая книги на одной из таблеток, привезённых Сергеем. Потом, вернувшись в свои апартаменты, читал Юле перед тем, как она заснёт, одну из старых книг сказок, которая была на той таблетке, которую он носил с собой.
У лукоморья дуб зелёный;
Златая цепь на дубе том:
И днём и ночью кот учёный
Всё ходит по цепи кругом;
Идет направо – песнь заводит,
Налево – сказку говорит.
Там чудеса: там леший бродит,
Русалка на ветвях сидит;
Там на неведомых дорожках
Следы невиданных зверей;
Избушка там на курьих ножках
Стоит без окон, без дверей;
Там лес и дол видений полны;
Там о заре прихлынут волны
На брег песчаный и пустой,
И тридцать витязей прекрасных
Чредой из вод выходят ясных,
И с ними дядька их морской;
Там королевич мимоходом
Пленяет грозного царя;
Там в облаках перед народом
Через леса, через моря
Колдун несет богатыря;
В темнице там царевна тужит,
А бурый волк ей верно служит;
Там ступа с Бабою Ягой
Идёт, бредёт сама собой;
Там царь Кащей над златом чахнет;
Там русской дух… там Русью пахнет!
Слова звучали волшебно и таинственно.
– Что такое лукоморье? – спросила Юля.
– Я думаю, это или выгнутая, или вогнутая выступающая в море часть суши.
– А кто такой лешник?
– Леший. Я точно не знаю, но раньше, когда ещё люди только начали становиться людьми, были разные виды и подвиды людей. Неандертальцы, кроманьонцы, хомо эректусы… Наверно, леший – это один из какой-то небольшой ветви человеческой эволюции, а может, просто сказочный герой, как «огородное пугало».
Посредине первой песни этой книги Юля уснула.
А утром…
Утром они обнаружили, что город плотным кольцом окружён вегетарианами и одетыми в полицейскую форму плотоядными людьми.
У Сергея, разбуженного Ольгой, когда он выглянул в окно, начали дрожать колени.
Он увидел зелёную двойную цепь с вкраплением чёрных мундиров. На уровне пояса и у вегетариан, и у плотоядных полицейских поблескивали на солнце парализаторы.
Это было шоком. Была в этом какая-то зловещая красота.
Ужас нахлынул волной.
Плотоядных людей в полицейской форме было немного. По количеству, которое было в его зоне видимости, получалось, что их всего по периметру около сотни. Но откуда они взялись? А количество вегетариан увеличивалось с каждой минутой. Даже когда Сергей глянул в окно первый раз, о том, чтобы прорвать кольцо, не было и речи. Но оцепление пока стояло. Они чего-то ждали.
Сергей перешёл… скорее, перебежал по тоннелю к Марку. Провести незаметно через тоннель, ведущий в лес, почти четыре тысячи человек было нереально.
Тем не менее Марк отдал распоряжение армии выходить из окружения.
Сдаваться никто не собирался. Половина бойцов должна была выйти из окружения, а потом синхронно и спереди, и сзади идти в атаку.
– Что скажешь? – спросил Сергея Марк, когда познакомил его с планом. – Они окружат кольцо, окружающее нас. Вряд ли вегетариане ожидают удара с двух сторон.
Сергей кивал, но он понимал, что это будет бой обречённых.
– У нас есть ещё один ресурс, – неожиданно для себя сказал он. – Вегетариан нужно убедить, что мы сдались, и когда они расслабятся, тогда и ударить. Это война, и цена в ней – жизнь. Не до того, чтобы дорожить своим словом.
Марк всегда советовался с Сергеем, но Сергей предполагал, что это просто дань уважения. Некоторый ритуал. Теперь Марк впервые после всего прошедшего времени смотрел на Сергея с удивлением. Но и в этом удивлении была обреченность. Даже такой хитрый ход не давал им никакой надежды на победу. И Марк, как и Сергей, это хорошо понимал.
Но этот взгляд Марка дал, наконец, Сергею справиться с дрожью в коленках.
Но тут небо заполнили полицейские вертолёты и септалёты с вегетарианами внутри.
Марк сел и закрыл глаза.
– Мы обречены.
– Им здесь даже негде сесть всем. Этим они хотят подавить нашу волю.
Сергей уже видел голубой шторм, и он, как лист… нет, не как маленький листочек, он не вегетарианин. Он плотоядный человек, и он будет плыть в этом океане, уверенный, что доплывёт.
– У нас есть ещё один ресурс. Жуки. Незачем хранить всю популяцию, если мы попадем в руки вегетариан. Когда произойдёт сдача и вегетариане войдут в лагерь и опустят септалёты, Карл выпустит всех жуков. Их, готовых к атаке, десятки, а может быть, уже и сотни тысяч. А вокруг их корм.
– Тогда их нужно разнести на верхние этажи крайних домов и выпустить синхронно, когда вегетариане войдут в город. Какая разница, кому выпускать жуков? Тысячи насекомых станут для вегетариан «приятной» неожиданностью, даже если кроме своего появления они ничего не будут делать.
– Разумно, – согласился Сергей и от им же придуманного блефа внутри затеплилась какая-то надежда. Хотя он и не представлял себе, как эта фантазия может победить в реальном бою. Он понял, что, разводя жуков, он просто успокаивал себя и других. Но сейчас это была последняя надежда, и он поверил в неё. А во что ещё было верить?
Марк отдал распоряжения.
* * *
– Плотоядные люди! – зазвучал с неба громовой голос, когда солнце вошло в зенит. – Вам ничего не угрожает. Сдавайтесь. С вами и вашими близкими всё будет хорошо. Мы не хотим насилия. Мы не хотим вашей смерти. Мы не причиним вам и вашим близким никакого вреда.
Мы создали резервации для тех из вас, кто добровольно не захочет вегетаризации. Принуждать вас к ней не будут. Но те из вас, кто окажет сопротивление, будут уничтожены сразу. Вы и те, кто вас сюда привёл, убили много людей и сделали вас каннибалами. Вы не оставили нам выбора. Наши парализаторы настроены на мгновенную смерть тех, кто окажет сопротивление. Но мы хотим вам только добра и мира.
Плотоядные люди! Вам ничего не угрожает. Сдавайтесь. С вами и вашими…
В ушах звенело от этого голоса. Его мощность старалась подавить сознание.
– Я пойду сдаваться в самый центр города. Пусть на все крыши центральных домов и вокруг них выходят люди. Женщины, дети и мужчины старше сорока. Остальные – в тоннели.
Марк быстро отдал распоряжение.
Через десять минут Сергей стоял с Юлей на руках посреди крыши центрального дома. Ещё через десять минут все крыши ближайших домов и пространство вокруг них стало заполняться плотоядными людьми.
– Мы сдаёмся!!! – кричали вверх люди и показывали в сторону септалётов, зависших над крышами домов на высоте пары метров.
Цепь вегетариан и полицейских подошла вплотную к домам и остановилась, образовав коридоры.
С септалётов, оказавшихся над домами, спустили плотоядных людей в белых медицинских халатах. После этого септалёты поднимались и улетали, уступая место другим, с которых спускали очередную группу врачей.
Рядом с Сергеем на крышу дома опустилась его жена Наталья.

Глава 15. Сражение

– Пошли вовнутрь, я всё вам объясню, – сказала Наталья. – А где Давид?
– Иди ко мне, доченька, – сказала Наталья, когда они вошли в комнату нижнего этажа.
Но Юля только крепче сжала руки вокруг шеи Сергея.
– Я мама. Ты меня забыла?
Сергей, наконец, заговорил.
– Как ты оказалась среди них?
– Не дави на меня и слушай. Вы не понимаете их правоты, но они правы. Все врачи либеральных взглядов решили помочь вегетарианам сделать Землю лучше и прекратить убийство живого. Мы тоже пройдём вегетаризацию, но постепенно.
– Ты видела, что происходит с теми, кого они привязали к столбикам? Это убийство. И ты отдала убийцам свою дочь и сына. Ради чего?
– Убийство совершили вы. Если бы вы не стали убивать вегетариан, то всех, кто был на столбиках, раз в неделю опрыскивали бы водой и питательными веществами. Но вы стали сразу убивать и есть людей. Да – есть, и не отказывайся! Мы потом находили обглоданные кости. Вегетариане создали санитарный кордон, и все плотоядные люди, находящиеся внутри кордона, проходившие вегетаризацию, без воды и питания погибли.
– А в других местах выжили?
– Выжили.
– Все? – спросил Сергей, вспомнив поля столбиков с мёртвыми телами, которые попадались им через несколько месяцев после освобождения.
– Были несчастные случаи, но большинство выжило. А в этот раз те, кто пойдут на вегетаризацию, от несчастных случаев гарантированы. Тогда все торопились потому, что не исключена была утечка информации. Поэтому вегетаризацию начали, не дождавшись лета. И плотоядных людей было очень много. Сейчас всё будет происходить под надзором врачей, готовых в любую минуту прийти на помощь.
– И почему же ты нас не предупредила?
– Потому что тогда бы началась война и погибли бы миллиарды с обеих сторон. А так в результате ваших и таких же, как вы, групп и из-за несчастных исходов погибло не более ста миллионов плотоядных людей. Остальные выжили.
– Ста миллионов?
– Это больно. Но врачи привыкли делать больно, чтобы избежать ещё более страшных последствий. Вегетариане не могли смириться с вашим плотоядным существованием. А вы никогда бы добровольно не согласились на вегетаризацию. Плотоядный человек по природе хищник и убийца. Вся наша цивилизация могла погибнуть.
И не думай, что вас или тех, кто в Североморске, не могли взять сразу. Думали о вашем благе, даже несмотря на ваши преступления. Вегетариане очень гуманны.
Выступление Натальи прервал крик и вой. Они выглянули в окно. Тучи, облака из тысяч жуков парили над вегетарианами. В результате полу-естественной селекции вегетариане, а точнее, их кожа, представляли для жуков естественное меню.
– Кушать подано, – сказал и расхохотался Сергей, и тут прозвучал условный свист.
Наталья посмотрела в окно, ничего не понимая.
Свистели сотни человек. Свистки научились делать из тонких веточек клена.
Сергей достал из своей нехитрой одежды свисток и тоже засвистел. Наталье зажала уши.
– Снимай одежду. Она понадобится моей дочери. И это последний раз, когда я оставляю тебя в живых, – сказал он, обращаясь к Наталье, прекратив свистеть.
– Не дай Бог нам снова встретиться. Ты мне больше не жена, а моим детям ты не мать.
И, забрав халат и комбинезон, в котором была Наталия, они с Юлей вышли из комнаты.
– Вы об этом всё равно пожалеете. А моя доченька вырастет, отбросит всю ложь и поймет, кто прав… – прокричала им вслед Наталья.
«Моя доченька, – подумал Сергей, – уже выросла и знает достаточно, чтобы тебя, сука, ненавидеть».
Прямо через толпу обезумевших от поедания их жуками вегетариан и ошарашенных, деморализованных и сконфуженных полицейских они уходили в лес, прихватив валявшиеся на земле парализаторы. А полицейских и врачей раздели.
– Это нам привезли немного одежды и оружия, – пошутил кто-то из идущих рядом с Сергеем стариков.
Все галдели и радовались.
– Неужели мама умрёт своей смертью? – неожиданно спросила Юля, когда они оказались в лесу.
Сергей не ожидал от дочери такой взрослой фразы. Он поцеловал дочь и сказал:
– В жизни существует карма. Жизнь рассчитается с мамой и без нас. Вот увидишь. Умереть ей сейчас было бы очень просто. А мама… бывшая мама – заслуживает большего. Ведь так?
– Хорошо, – ответила Юля
Они шли к заранее подготовленному месту. Жуки разгромили армию вегетариан. Теперь все, кому это было положено, несли пластиковые бутылки совершенно иначе. С уважением и пиететом. Это уже ни для кого не было лишним грузом.
– У нас остались только личинки и яйца, – сказал Сергею Карл, когда они встретились.
– И сколько яиц и личинок?
– Несколько сотен тысяч, наверное, будет, – сказал Карл, улыбаясь.
Их армия выходила из города хорошо вооружённой. Почти тысяча полицейских парализаторов, несколько десятков полицейских септалётов. А главное – это ощущение победы.
Наверняка вегетарианам придётся некоторое время осмысливать произошедшее. Передышка у плотоядных людей была. И они её заслужили.
А ещё они заслужили наступившего лета и густой листвы, которая скрывала направление их движения от спутников. Через дубняки, смешанные с ясенем и берёзами, они, сменив направление, шли на запад, где в основном находились их септалёты..
Сергей размышлял о Наталье.
Это было, когда они познакомились и начали встречаться. Прежде чем создавать или не создавать семью, они решили отправиться в предсвадебное путешествие. Полетели к родственникам Натальи в Киев. Тётка Натальи, у которой они остановились, жила в висящих садах старого Подола. Прямо напротив памятника великому Сталину.
Сергей уже не помнил почему, но как-то он оказался на террасе один.
Он стоял и смотрел вдаль. На растения, на дома… И вдруг ему пришла в голову странная мысль: «Убежать». «Что он тут делает? – задавал он себе вопрос. – Это чужое…» Но всё шло как по накатанной колее, он не решился на побег и остался. А потом Наталья стала его женой.
«Ну и ладно, – думал он сейчас о той своей далёкой ошибке. – Зато умных и красивых детей мне родила.
Но что было впереди? Время, когда хоть приблизительно можно было что-то планировать дольше чем на день, безвозвратно ушло.
Плотоядные люди по двое – по трое друг за другом шли на запад. Что-нибудь да будет. Радость победы и неожиданного освобождения ещё не утихла. Она бурлила. И никто ещё не думал о том, где, под каким кустом он найдёт сегодняшний ночлег.

Глава 16. Тула

И тут Сергей вспомнил о своей прошлогодней идее.
– Марк. Собери всех, кто умеет летать на септалётах. Я знаю, куда мы все сейчас направимся.
– Куда? – спросил Марк, и Сергей понял, что эйфория от неожиданно преодолённой опасности у Марка ещё не прошла.
– Я рассказывал тебе о тысячах септалётов на крышах в Химках. Сейчас на тех септалётах, что у нас есть, мы можем забрать максимум 350 человек. Но если мы слетаем в Химки и вернёмся на 350 септалётах. По идее, тех, кто сможет вести септалёт, у нас должно быть человек 800, а то и больше. Сам ты умеешь?
– Я умею. Практически все, кому больше восемнадцати, их водят. Учиться ведь разрешали с шестнадцати? А некоторые начинали даже раньше. Когда полетим, и куда?
– Полетим первым облачным днём или ночью. И лететь, думаю, нужно опять в Химки. Там можно пожить незамеченными. А потом решим.
Ночью, наконец, связались с Североморском.
Говорил Виталий.
Вести были неутешительные. Вегетарианам удалось захватить Григория и ещё около тысячи человек. Все захваченные были сосредоточенны в центре. В основном пожилые. Все, кто были маленькими группами разбросаны по городу и были на кораблях, ночью после набега ушли в Мурманск. Виталий их увёл в Мурманск. И Алик и Володя остались на свободе. Рассредоточились по правому берегу Кольского залива. Септалёты спасти не удалось. Куда переместили тех, кого захватили, неизвестно.
Виталий тоже очень радовался тому, что в Городе вегетариане потерпели решительное поражение.
Сергей в утешение… если не в утешение, то для ободрения пообещал, как только они сами найдут спокойное прибежище, привести им несколько септалётов «на развод».
После связи настроение испортилось. Была только надежда, что вегетариане действительно поместят захваченных в резервацию. А значит это ещё не конец.
Ждать облачной погоды пришлось три дня. Но они не были потрачены впустую. Были отобраны те, кто умеет обращаться с септалётом. Их оказалось больше тысячи. Осталось надеяться, что с септалётами на крышах в Химках ничего не случилось.
На этот раз уже официально эскадру септалётов вёл Сергей. Он летел впереди на полицейском септалёте. У него был парализатор. Остальные шесть человек, среди которых была Ольга, были вооружены ножами и луками. Парализаторы были почти на каждом септалёте. В воздухе от них толку не много. Но всё же.
Облачный фронт шёл на запад, и Сергей вёл септалёты под этим фронтом.
Было очень промозгло, и если бы не придуманные Сергеем скафандры из мусорных мешков, было бы очень несладко.
Через несколько часов полета стало ясно, что вот-вот разразится гроза. Садиться такой кучей септалётов в лесу было сложно. И леса настоящего вблизи не имелось, а даже если бы имелось, где найти столько полян? И как потом связываться? Оставалось найти какую-нибудь из старых дорог, сесть на неё или на её обочины.
Впереди по карте была Тула. «Возле Тулы что-то найдётся», – решил Сергей.
Когда гроза уже должна была ударить, перед Сергеем предстала окраина Тулы и высотки.
Высотки не могли быть жилищем вегетариан. Между высотками можно и спрятаться от молний. И каково же было удивление Сергея, когда он увидел двойника московских Химок. Причём гораздо большего двойника. Район состоял из квадратов разного размера, соединённых галереями. Окружала район длинная высотка, построенная полукругом, а с другой стороны переходившая в идеальную прямую. Окна высоток были черны, но внизу зданий было обычное городское освещение. На крышах, может, не так густо, как в Химках, стояли септалёты. Причём из-за величины здания их было явно больше.
Когда септалёт Сергея оказался на первым же свободным пространством, он открыл фосфоресцирующую палочку, которые они нашли в Химках, и просигналил приземление.
Когда все приземлились, Сергей собрал пилотов, которые считались командирами групп, и повторил ещё раз инструкцию, которую дал, предполагая, что она будет использована только в Химках. Но теперь она нужна была здесь.
– Ничего не открывать. Лифтами не пользоваться. Заходить только в открытые апартаменты, информеры не включать. Светом пользоваться минимально, окна завесить. Каждая группа идёт в свой подъезд. Отсюда и по кругу… – Сергей показал. – Если группа займёт несколько апартаментов, старший группы должен знать, какие. Завтра… вернее, сегодня в полдень встречаемся здесь. И оцениваем возможности погоды. Вопросы есть?
Вопросов не было. Всем хотелось оказаться в нормальном жилье, укрывшись от непогоды. Но Сергей продолжил:
– Утром исследовать открытые апартаменты своего подъезда, доложить о ресурсах и интересных находках, среди которых может быть не выключенный информер. Каналы не переключать ни при каких обстоятельствах. Самое главное – проверить, нет ли включённого информера и электроники, не подключённой к общей сети. Вторая по важности задача – обнаружение спортивного снаряжения. И третья – это обнаружение любых объектов неизвестного назначения. Не поленитесь и ещё по два раза напомните о сказанных правилах членам ваших групп. И пусть, что-то делая, включают голову. И проверьте, есть ли выходы наверх. Работайте. Мы не на пикнике. У меня всё.
Сергей на секунду задержался и посмотрел, как разбегаются по указанным им подъездам промокшие люди.
Когда зашли в подъезд, он отдал распоряжение и своей команде. Чуть ли не в первый раз он был доволен быть командиром. Почти все апартаменты были открыты. Он с Ольгой расположился на третьем уровне и завтра утром он с ней должен обследовать все уровни с первого до десятого, другая пара за тридцать должна была обследовать все апартаменты с 11 по 20 уровень. И наконец, трое молодых должны были обследовать все уровни выше, до самой крыши. В полдвенадцатого один из молодых должен был спуститься к Сергею и доложить информацию своей группы и информацию тех, кто остался на средних уровнях.
Но работать с рассветом, чтобы не засветиться в буквальном смысле.
Он и Ольга тоже будут работать. Но пока они залезут под струи ароматического душа и, выбросив из головы все страхи этого мира, сладко уснут, обнявшись, на нормальном человеческом ложе.
Хорошо спится под стук дождя.
Утром дождь продолжил моросить.
Лететь под таким дождем было можно, но вопрос: что встретишь по пути? Грозу?
Кроме того, всё равно нужно было ждать ночи.
Район Тулы, куда они прилетели, назывался Шойговским, и судя по карте и тому, что они увидели изнутри, жилищный комплекс, по подсчётам Сергея, состоял из шестидесяти тысяч апартаментов и находился на юго-востоке Тулы. И где-то внутри него протекала речка Упа и поворачивала, судя по карте, на девяносто градусов.
Вообще Сергей никогда не был в таких новых модерновых районах. Екатеринослав весь был старым городом. В нем были широкие пространства между домами, и септалёты на крыши высоток, конечно, иногда ставили, но не в таком массовом количестве.
Тогда, в современном мире, септалёты нужны были только лесникам, ихтиологам и прочим натуралистам, забиравшимся куда-то вглубь природы. А ещё и просто любителям покататься. Для развлечений были ещё велосипеды, лыжи, дельтапланы, парапланы, глиссеры и прочая ерунда. Но была масса совершенно иного времяпровождения. А для передвижения в городах были пневмотрамваи. До них можно было легко добраться по бегущим посреди улиц дорожкам. Между городами тоже были пневмотрамваи, но когда их не было, был самолёт. Септалёты были скорее как спортивный или развлекательный инвентарь. Хотя если посчитать количество апартаментов и количество септалётов на крышах, может оказаться, что септалёт был только у каждого десятого, а то и реже.
В апартаментах, которые осматривали Сергей и Ольга, ничего особо интересного не нашлось.
Обитатели восемнадцати апартаментов, которые они осмотрели (двое оказались закрыты) не были ни спортсменами, ни заядлыми любителями новостей. Все информеры были выключены. Еды в виде полуфабрикатов было много. Был и алкоголь. В отличии от московских Химок, алкоголя было много. В одних апартаментах стояло две упаковки «Московской водки» по двадцать пять бутылок.
«Может, любитель самодельных лекарств?» – подумал Сергей.
Сергей любил алкоголь в виде пива. Екатеринославское пиво было великолепным и было известно далеко за пределами города. Но тут напитки были покрепче.
В половине двенадцатого спустившийся сверху парень сообщил, что у них, в общем и целом, то же самое. Но в одних апартаментах нашли целый шкаф бумажных книг, а в трёх других – спиннинги для ловли рыбы и аквариум с несколькими живыми рыбками.
Это было бесполезно, но Сергея очень возбудило. Что же это за рыбы, которые пережили целый год без корма?
Но это было высоко, а Сергею нужно было выслушивать донесения старших групп.
Он спустился.
Работающих информеров оказалось пять. Причём настроены были они на три разных канала.
«Собственно, так, наверно, и должно было быть», – задним числом думал Сергей. И то, что в Химках они обнаружили только один, так это только потому, что их было всего семеро, а не три с половиной сотни, как сейчас.
Было обнаружено ещё много интересных вещей.
Но сейчас Сергей решил с ними не разбираться и даже не увозить их отсюда. Он уже почти решил, что перебираться община будет не в Химки, а сюда. Но для этого следовало провести ещё одну проверку.
– Значит, так. Каждая группа делится пополам. Часть продолжает заниматься исследованием апартаментов, тщательно нанося на план, где что находится, а половина составляет точную карту инфраструктуры района. Ну там, магазины, офисы, мелкие предприятия, которые тут могут быть. За теми домами должна быть река. Дополнительный инструктаж я проведу. Через два часа эта группа должна прибыть сюда. А старших групп попрошу прийти к пяти. Не забудьте о том, чтобы все были сыты.
Работайте.
Сергей вернулся в апартаменты, где оставил Ольгу, и почувствовал запах грибной пиццы. «Всё-таки молодцы женщины», – подумал он, садясь за стол.
– Когда вылетаем? – спросила Ольга. – Через недельку?
– Нет. Нельзя бросать людей в лесу. Большая часть вылетает с наступлением темноты, а мы с небольшой группой, человек сорок, я думаю, вылетаем ночью.
– Что так?
– Будем включать сигнализацию на торговых точках, если сигнализация работает.
– Ты хочешь перевезти всех сюда?
– Если всё будет в порядке, то да. Кроме прочего, я читал, что в Туле раньше делали оружие. Может, что и осталось. Не зря же я всю зиму готовил офицеров по оружию?
– Жуки в сторону, теперь будут пистолеты и арбалеты?
– Жуками занимается Карл. Вокруг него серьёзная группа сформировалась. Мне там грош цена. Я попрыгунчик. Мне главное – заварить кашу. Варить её, солить, посыпать специями будут другие. Кстати, замечательная пицца! Когда ты так научилась готовить?
– Это омлет, но не важно. И зачем тебе меня обижать?
– Мне?
– Ну зачем тогда называть это готовкой? – Ольга смеялась. – Я даже борщ умею варить и фаршированную рыбу делать. Удочки нашли?
– Тут река есть.
– Я знаю.
– Можно рыборазводню организовать.
– Ещё одного Карла найдешь?
Они расхохотались.
– Оля! Ты улетишь с Павлом вечером. А я останусь.
– Без охраны?
– Ну, со мной останутся человек двадцать.
– Ладно. Хотя это и неправильно.
– Не сердись.
В два часа Сергей раздал собравшимся салфетки и рассказал, что ему надо. А кроме самих заведений общественного пользования Сергею надо было знать, какие из них открыты, в каких сигнализация включена и горит голубая или жёлтая лампочка, а в каких горит красная, и значит сигнализация не работает. Категорически предупредил, что даже открытые не открывать. Работу закончить и вернуться к пяти.
А сам он пошёл посмотреть на выживших аквариумных рыбок.
Аквариум был во всю стену длиной и сантиметров восемьдесят в высоту. Несмотря на то, что он был закрыт, половина воды испарилась, а по дну ползали два больших анциструса.
Сергей долил воды и насыпал корма из овса. Ему опять стало очень грустно. Он представил, сколько пород, тысячелетиями выводившихся человечеством, навсегда исчезли, и как по крупицам придётся потом, когда он победит вегетариан, всё восстанавливать. Ладно. Проехали. Будет чем заняться генетикам. Наверняка в каких-то генетических хранилищах и телескопы, и небесное око, и вуалевые гуппи имеются.
А дождь продолжал моросить.
Ну и ладно.
В пять Сергей вышел на улицу.
– Мне нужны двадцать самых опытных пилотов. Кто из вас участвовал в спортивных состязаниям по полетам – поднимите руки.
Руки подняли человек сорок.
– Хорошо. Вы остаётесь пока со мной. Теперь те, кто рисовал планы общественных заведений, сдайте мне салфетки.
Сергей собрал салфетки.
– Есть ли среди тех, кто участвовал в соревнованиях, старшие групп?
Руки подняли практически все, кто участвовал в соревнованиях.
– Значит из числа тех, кто в ваших группах, назначьте себе замену, чтобы проинформировали тех, кто сейчас занимается исследованиями апартаментов, о наших дальнейших планах.
Когда все разобрались, он продолжил.
– Кроме пилотов, которые останутся со мной, все вы вылетаете в девять вечера, если не будет грозы… А её, похоже, не будет. Старшим и ведущим для возвращения назначаю Павла. Ваша задача – выбрать себе на крыше септалёт и проверить его, сначала переместив на крыше, а потом спустившись вниз.
Оставьте нам те септалёты, которые внизу: они проверены. И следите за окружающим. Увидите, что кто-то приближается к району – дайте знать. Вопросы есть?
– Септалёты грузить?
– Нет. Я надеюсь, мы сюда ещё вернёмся. Ещё вопросы? Нет? Павел, останься на две минуты. С этого момента действуешь независимо от моих действий. Когда прилетишь, скажешь Марку, чтобы готовил ваши септалёты к перелёту. Ну, в смысле, определил группы. И чтобы все, кто там умеет водить септалёты, летели сюда. Пусть приготовит группы на те септалёты, которые приведём мы. Самые физически сильные из тех, кто не умеет летать, он сам и все мои пока останутся в лесу. Но до моего прилёта не дергаться. Вопросы? Ничего не забудешь? Повтори.
– На все септалёты, включая те, на которых прилетишь ты, должны быть укомплектованы экипажи. Все, кто умеет водить септалёты, должны в эти экипажи войти. Остаться с Марком и твоими должны самые физически сильные и сам Марк с твоей семьёй. Пока ты не прилетишь, не вылетать.
– Хорошо. Карл тоже пусть пока останется.
– Скажи, а почему физически сильные должны остаться?
– А потому, что последней ходкой мы должны перевезти весь наш накопившийся скарб. Его будет немало. Это всё нужно будет принести к септалётам, загрузить и упаковать. Это работа не для стариков и детей. Да, пока я не прилечу, несколько часов у вас будет, облети на септалёте Город. Если вегетариане ушли, а я почти уверен, что они ушли, пусть Марк отправит несколько десятков человек собрать оставшихся вокруг города жуков. Ну всё. Удачи.
– И тебе удачи.
Павел ушел, а Сергей обратился к спортсменам-септалётчикам.
– Ребята! Я думаю, что в этом городе мы будем жить. Но мне хотелось бы понять, подключён он к какой-то центральной сигнализации или нет. Трое из вас, добровольцы, с рефоном останутся здесь, чтобы пронаблюдать, явятся ли сюда вегетариане завтра или нет. Троих не найдут. Маловероятно, что вас найдут в таком большом районе. Если вегетариане явятся, то завтрашней ночью улетайте отсюда, но не в лагерь. В лагерь через пару дней. Кто доброволец?
Добровольцами хотели быть все. Даже если исключить героизм, опасность была не велика, а остаться в прекрасно оборудованном жилье никто не был против.
– Понял. Выстройтесь по росту.
То, как выстраивались по росту, было смешно, но, когда выстроились, Сергей подошел к самому малорослому и сказал:
– Выбери себе команду. Ты старший.
Потом они сели на септалёты и полетели низом к тем заведениям, у которых горел зелёный огонёк. Их было всего шестнадцать и находились они в самом центре района. Сергей объяснил, что нужно будет сделать, отключая сигнализацию. Потом выбрали пост для наблюдения за объектами и обстановкой вообще.
Сергей хотел в это время быть наверху и оттуда дать команду светом, чтобы отключение сигнализации произошло одновременно.
Даже если кто следил за сигнализацией, отключение целого района не должно было вызвать подозрений во взломе, а, скорее, было бы отнесено к техническим и природным причинам.
Команды расположились в апартаментах рядом с объектами, сигнализацию которых нужно было включить, а Сергей улетел к Ольге.
– Смотри, что я нашла.
Ольга показывала Сергею ложе, застеленное необычной простынёй, и стандартный рулон этих простыней, который был необычного для простыней цвета. По простыне продольно шли пять полос. По бокам и по центру: три чёрные, а между ними две светло-оранжевые.
– Почти как наш жук.
– Весёленькая расцветка. Знаешь, я читал, что во всех войнах были флаги. Если бы у нас был флаг, он был бы таким.
– Так что тебя останавливает? Вот тебе флаг.
– Этот широковат. Но сама идея… Твоя идея замечательная. Кроме того, раз я уж занялся созданием офицерского состава, нужны знаки различия. Но ты же знаешь, руки у меня откуда растут? Поэтому назначаю вас с Алиной главными дизайнерами по изготовлению формы. Материи у нас теперь масса, компьютеры для возможности раскроя тоже имеются. Форма должна быть элегантной, но строгой… Впрочем, это вам решать. Договоритесь?
– Договоримся.
Сергей посмотрел на застеленное ложе.
– Не здесь, – сказала Ольга, поймавшая его взгляд. – Уважай флаг армии, генерал.
И они спустились на два этажа ниже.
Вечером и ночью никаких неожиданностей не произошло. Как только стемнело, основная группа септалётов улетела к тем, кто их ждал. Сергей дал команду, и, наверное, зелёные огоньки сменились красными. Сергей этого не видел, но через три минуты небольшая группа септалётов взлетела снизу и вслед за септалётом Сергея отправилась на юго-запад: там облака были гуще.
Когда вернулись в лес к своим, Юля бросилась на шею Сергея и сказала, что она очень боялась, что папа не вернётся. Сергей успокоил её, сказав, что всё хорошо, и что в ближайшее время, если всё будет в порядке, он опять долго не будет никуда улетать.
Юля взрослела. За зиму она привыкла, что Сергей всегда рядом. Она взяла привычку спать рядом с ним, забираясь к нему за спину. Так она чувствовала себя более защищённой от этого, как оказалось, небезопасного мира.
Она всё быстро схватывала и задавала правильные вопросы: «Как работает время?» «Чем живое отличается от остального?» Сергей не отмахивался, а добросовестно рассказывал ей всё, что знает и думает по этому поводу. Конечно, она не всё из рассказанного понимала, но он рассчитывал, что это отложится у неё в голове и, когда придёт время, начнёт правильно работать.
В центре Города – их Города – Города, в котором была одержана первая победа над вегетарианами, был водружён полосатый чёрно-оранжевый флаг.
Они покидали город. Но он остался их непобеждённой территорией.
Из Тулы сообщили, что никакой активности вегетариан ни в городе, ни вокруг него замечено не было. Над Тулой не было летающих самолётов или септалётов. Непонятно, остались ли вообще в Туле вегетариане или ушли.
Но ушли и облака. А вести дивизию септалётов по ясному небу никто не собирался.
Они жили в лесу. Но это была уже совершенно другая жизнь, чем в начале прошлой весны. Все были сыты, обуты, одеты. У каждого появилась пара сумок с личными вещами. А главное, было совершенно другое настроение. Через год это пребывание в лесу казалось прогулкой, отпуском от напряжённой работы, которой все были загружены в Городе. Все знали, что скоро опять попадут в апартаменты. И пусть это не их апартаменты или апартаменты города, которые они обжили, но это вполне человеческое жильё. Народ купался, собирал ягоды, загорал. Пели. Делали дудочки. Появилось несколько особо умелых дудунов.
И они вместе с найденной старой отремонтированной, но не электрической и не виртуальной гитарой устраивали концерты. По вечерам кроме концертов каждый мог выйти перед народом, рассказать о своей жизни, о том, что он делал, в чём заключалась его профессия, как он видит будущее своё и общины, когда они уничтожат вегетариан. В том, что они вегетариан уничтожат, никто не сомневался.
Сергей делил своё время между занятиями с офицерами, индивидуальными занятиями и занятиями с Марго, Ольгой и Алиной по созданию формы. Юля присутствовала везде. Все к этому привыкли и смирились. Пока Сергей был в лагере, рядом была Юля. Когда его не было, она была или с Марго, или с Давидом. А иногда являлась на военные советы Марка, и поскольку всегда сидела тихо и только слушала, её никто не прогонял. С другими детьми она практически не играла, да и общалась редко.
Создание формы в этот период особенно занимало Сергея. Как они будут это форму делать, они ещё точно не знали. Но если они не найдут принтер, на котором форму можно будет напечатать, они её склеят. Клей уже был. А с выкройками для склейки умели обращаться около трех десятков женщин. Поэтому технические вопросы решили оставить на потом, а пока сделать форму как дизайнеры. Цвет решили делать двух типов. Парадная форма должна была быть гладкая тёмно-серая. Боевая для наземных войск будет серая с зелёными и чёрными пятнами неправильной формы, а боевая на септалёты светло-зелёная, как вегетариане.
Особенно интересно Сергею было не то, какие будут манжеты или воротники: округлые, заостренные или их вообще не будет, как решили для формы септалётчиков, а то, какими будут знаки различия. Немного поспорив и подключив к этому делу Марка, они решили, что на всех видах формы знаки отличия будут на груди, с самого верха с двух сторон и по бокам обоих предплечий.
На парадной форме это должен был быть белый круг три сантиметра в диаметре, внутри которого эти знаки различия будут находиться, а на боевой форме этот круг должен был быть светло-зелёного цвета по цвету вегетариан.
Сами знаки различия должны были быть фигурами с цветами жука.
Для помощника и заместителя десятника это была горизонтально пересекающая круг линия, состоящая из вертикальных линий чёрного и светло-оранжевого цвета – цветов жука. У десятника круг пересекали две таких линии. У помощника и заместителя сотника, а также у офицеров, которых обучал Сергей, на этих кругах должна была быть одна вертикальная полоса цвета жука. Этот же ранг решено было присвоить и охране Сергея, Ольге и Алине. У сотника таких полос должно было быть две. У помощников и заместителей Марка и Сергея посреди круга должен был быть квадрат цветов жука. Это звание решили присвоить Марго и Карлу. У Сергея и Марка весь круг должен был быть белым. А у солдат круг должны были заполнить пять вертикальных полос чёрного и оранжевого цветов. В ополчении тоже должны были носить форму, но без знаков.
Ну что ж, армия так армия. Для армии важна иерархия.
Неделю небо было чистым. И только в середине следующей недели легкая облачность сменилась ползущими на север сплошными облаками. Ночью вылетели все септалётчики и значительная часть ополчения и обоза.
Всего по расчётам Сергея и Марка нужно было две с половиной ходки, чтобы полностью переместить группу в Тулу.
Марго высказала мнение, что не следует складывать все яйца в одну корзину, а следует ещё раз разделиться, но не так, как раньше.
Идея была здравая. Поэтому последняя сотня с обозом и ополчением после того, как остальные оправятся в Тулу, должна была отправиться в московские Химки. Кроме этого нужно было исследовать ближайшие города на наличие таких районов, как в Туле и Химках и, возможно, отправить какие-то группы туда. Необходимость обеспечивать питанием около четырёх тысяч человек увеличивала вероятность их обнаружения вегетарианами, а связь по рефонам, которых уже было достаточно, давала возможность быстрого взаимодействия. В конце концов сто восемьдесят километров – это меньше часа на септалёте.
А на расстоянии сто восемьдесят – двести километров было всё южное Подмосковье.
Облака были, а дождя не было. Разгрузившись и взяв в обратный путь восемьсот септалётов, в два ночи они опять были в лесном лагере. И уже все вылетели в Тулу.
Идея – хорошо, но время и облака диктовали свои условия. Переброску последней сотни в Химки решили отложить.
Утром, в десять утра, когда небо опять стало ясным, все септалёты стояли на крышах, а переселенцы спали в своих новых апартаментах, Сергей только сейчас понял, что после атаки на Город он был всё время напряжён. И теперь, когда он с Юлей и Давидом оказался в апартаментах с аквариумом, и Юля уснула, забравшись к нему за спину, напряжение спало.
А ночью, когда уже все крепко спали, он явился в соседние апартаменты, которые занимали Ольга и Алина, и его не прогнали.
Утром Сергей, оставив Давида учить старую технику на своей таблетке, отправился к Марку с предложением ближайшую неделю сделать выходной. Не совсем, конечно, выходной, но никому никуда не летать, независимо от погоды.
С едой – кожей вегетариан – для жуков и со всем прочим никаких проблем не было.
Спешить теперь было незачем, и Сергей предложил затаиться, предполагая, что именно сейчас вегетариане, оправившись от деморализации, попытаются установить их место назначения. А здесь, в этом Шойговском районе Тулы, между домами можно было перемещаться по галереям или под ними, а внешний периметр дома можно было пройти по нижнему подземному этажу. Там была практически пешеходная улица, на которой находились клубы по интересам. Склады товаров для магазинчиков, находящихся в центральной части комплекса. Шли какие-то закрытые решётками спуски ещё ниже. Решётки были очень старые. Всё это требовало изучения, но сейчас (и Сергей уловил это и по настроению Марка) желанием большинства вышедших из лесу людей был просто отдых. Хотелось просто поваляться на ложах и диванах и совершенно ничего не делать.
Так они и решили. Их община получила первый праздничный отдых.
Неделя.
Целый день Сергей валялся на ложе. Юля и Давид смотрели какие-то книги и фильмы на таблетке.
Небо было совершенно ясным. Лететь куда-то всё равно было невозможно. Алина приготовила мамалыгу с порошком куриного бульона и с соусом из маринованного лука и грибов и оладьи из картофельного и яичного порошка.
Ольга предлагала пойти на речку Упа, которая протекала между домами и под ними. Утверждала, что вода должна быть достаточно тёплой, чтобы купаться. Сергей вспомнил «тёплую» воду озера, где они перед полётом в Североморск смыли с себя краску и утопили тела полицейских-вегетариан, и выразил сомнение о приятности купания в Упе в конце весны.
Тогда Ольга сказала, что пойдёт купаться сама. Сергей почему-то представил, как она будет купаться без одежды, и решил вместе с Алиной составить ей компанию.
Алина захватила с собой бутылку с разбавленной вишнёвым сиропом водой, и они пошли. Дети – Юлия и Давид – сказали, что купаться в реке не хотят и останутся с таблеткой.
Народу на реке было прилично, хотя и купались мало. Все просто отдыхали. Топлесс вообще никто не купался, хотя купальники молодых девушек были чисто формальны. Ольга и Алина поймали взгляд Сергея и, посмеиваясь, долго подкалывали его.
Потом явился кто-то и сообщил, что на последнем этаже одного из центральных домов есть бассейн с подогреваемой водой и потолок из кварцевого стекла. Кварцевое стекло пропускало ультрафиолет и давало возможность загорать. Собственно, по этому стеклу, занимающему значительную часть крыши и не заставленному септалётами, бассейн и обнаружили. Часть народа утекла туда, а Сергей с девочками решили вернуться домой – в апартаменты девочек.
Шойговский район Тулы хранил ещё множество сюрпризов, и хотелось верить, что все они будут приятными.
Вечером, когда Сергей вошёл в комнату, где были Юля и Давид, он чуть не потерял дар речи от ужаса.
Информер был включён и Юля с Давидом что-то на нем читали.
– Что ты сделал?! – заорал он на Давида.
– Не кричи. Сначала выслушай.
Сергей представил, что сейчас нужно идти к Марку, ночью уходить в леса, а когда появятся облака, перебираться в Химки… И мысль, что всё это нужно было делать из-за его сына, приводила его в бешенство.
– Что ты сделал? – уже тихо спросил он Давида.
– Я разобрался с информером… с его схемой, отключил внешнюю сеть, а внутреннюю сеть вместо пульта настроил на таблетку. Никакой сигнал с информера никуда не пошёл. То, что ты видишь, это считывается с таблета. Информер я использую только как дисплей.
– Ты уверен?
– Совершенно.
– Ладно. Но это нужно проверить.
Сергей спустился на два этажа ниже, где расположились парень и девушка из ребят из сотни, в которую Сергей формально входил.
– Ребята. Срочное задание. Извините, что прерываю ваш выходной. Нужно выяснить и привести ко мне всех, кто хоть как-то был связан с электроникой. Опросите сотников. У них должна быть эта информация.
Через час в комнате с Сергеем и Давидом сидела маленькая толпа из 20 человек. Но как-то разместились.
– Господа! – Обратился к ним Сергей. – В каждых апартаментах есть информер. Мы не можем его включать, потому что это сразу станет известно в той студии, из которой идёт передача. Это вы все знаете и все об этом предупреждены. Вопрос вот в чём. Можно ли отключить выключенный информер так, чтобы при его включении сигнал об этом включении никуда не пошёл?
– А зачем? – спросил один парень лет тридцати. Ведь тогда он ничего не будет показывать?
– Вопрос только в том, можно или нет?
– Наверное, можно. Для этого нужно посмотреть блок-схему.
– Блок-схемы в принципе однотипны, – вступил в спор длинный и немного сутулящийся парень с крючковатым носом. – Я думаю, можно… Я бы смог. Но зачем?
– Давид, расскажи, как ты это сделал.
Давид повернул информер так, что стала видна его задняя сторона, показал блок-схему, вытравленную прямо на пластике.
– Вот этот модуль я вынул… обрезал, прежде чем включать информер. Вот он. – Давид показал сантиметровую деталь на трёх полосатых ножках.
Полосатые ножки при ближайшем рассмотрении оказались гибкими и очень тонкими.
– Это соединительные шины, – прокомментировал Давид, показывая на полосатые ножки, когда Сергей взял в руки модуль.
Потом Давид снял заднюю крышку информера.
– Вот здесь он находился.
Через несколько минут разговора стало ясно, что в этой комнате только два человека хорошо понимают друг друга – Давид и сутулый парень с крючковатым носом, которого звали Александр.
Но Сергею стало ясно, и это было главным, что катастрофы не произошло.
– Господа! Для того, чтобы предотвратить несчастные случаи, во всех апартаментах, где поселились наши люди, и, во-первых, там, где есть дети, продемонстрированный модуль должен быть обрезан. Это завтра с утра. Но участвовать в операции будут только те, кто хорошо понимает, что и как нужно сделать. Руководят операцией «Информер» Александр и Давид. Принимайте командование.
Юля захотела остаться с Давидом и учиться, что и как делать, а Сергей отправился в апартаменты Алины и Ольги, где его уже ждал лёгкий ужин.
Сергей был очень рад за Давида и ему было стыдно за свою первую реакцию. А то, что сделал Давид, открывало массу новых возможностей и задач.
На следующее утро, ни свет ни заря, а именно, часов в 10, Сергей уже сидел у Марка и выкладывал своё новое видение ситуации.
– Марк! У нас много детей. А в этом году их количество значительно прибавится. Уже год, как дети лишены школы, а молодёжь – ВУЗов. Структуру сотников нужно менять.
– Какая связь?
– Нам нужен штаб. Система сотен должна быть как бы замороженной. Ну, чтобы все знали, в какую сотню входят, или к какой сотне примыкают, но это только на случай срочной обороны. Луками и копьями, даже если лучники и копьеметатели будут натренированы, нам вегетариан не победить.
– И что ты предлагаешь?
– Я предлагаю оставить постоянно действующими боевыми единицами три-четыре десятки. Это будут диверсанты, которыми мы будем точечно атаковать вегетариан в различных местах, и подальше отсюда. Нужны учителя. Нужно дать молодёжи образование. Нужны технологи. То, что вчера сделал Давид, ты уже знаешь. Мы жили в технологической экосистеме, не представляя, как работают те или иные механизмы. Нужно, чтобы молодёжь освоила все возможности, которые у нас есть и которые были у человечества до того, как оно изобрело вегетариан и вообще стало мирным. Нужны спецы. Метание копья и стрельба из лука или  арбалета тоже нужна. Но ведь были и автоматы, и пулеметы. А как взорвать атомную бомбу, ты знаешь? Я – нет. Я даже не представляю, как она выглядит. Нужен штаб, в котором будут группы по направлениям. Вчера я собрал у себя двадцать электронщиков. Они практически все занимались разными вещами, разными разделами электроники. Есть жуки. Они проявили себя прекрасно при нашем отступлении из города. Но как с их помощью атаковать? Теперь у нас есть несколько включённых на различные каналы информеров. Ты и я будем сидеть около них или это будет группа, которая будет смотреть их посменно и резюмировать для нас и для всех полученную информацию. Нужна группа внешнего наблюдения. Нужны ребята, которые могут, как тени, пробираться в город, как в наш, так и в другой, и получать всю необходимую информацию. Нужна группа, которая не только сможет ломать сигнализацию, но и отключать её. Ты знаешь, где могут видеть её отключение? Есть ли там вегетариане? Марк! Мы с тобой не в состоянии… не в состоянии физически охватить весь объём необходимых задач. Но мне кажется, что мы в состоянии их организовать. И задача номер один – изучение плана того района, в котором мы находимся. Вчера, например, нашли бассейн. Такой «маленький» – пятидесятиметровый. Наконец, нужна группа, которая точно будет знать, какие у нас продовольственные и материальные ресурсы, и в каком месте.
– Погоди. Ты хочешь сказать, что группу в Химки отправлять не надо?
– Почему? Надо. И в ближайшие города… Ну может, не сотню. Сотня – это, если вместе с обозом и ополчением, человек пятьсот? А отправлять человек по сто пятьдесят и, конечно, в переформатированном составе.
– Значит сейчас нам нужно провести настоящую перепись населения?
– И для этого тоже нужна группа… пусть два-три человека, которые будут отслеживать всех людей, их образование, способности и где их быстро найти. И этим ребятам придётся забыть об отпуске. Отпуск электронщикам я уже вчера прервал.
– Ну для этой цели лучше всего подойдут женщины средних лет.
– Да. Женщины тщательнее.
– Я думаю, что группы для составления полной карты района тоже можно создать сейчас. Разбить район на пять участков, и пусть каждый сотник решает, какими силами он составит карту своей части района. Но подробно. И ещё одно. Группу, которая займётся учетом ресурсов, нужно создать сейчас, но работать она может начать после отпуска. Список того, на что обращать особое внимание, я сделаю. Но и сами должны включить голову.
– Есть ещё серьёзный момент. Может, посоветуешь, как его обойти. Фактически мы уменьшаем власть десятников и сотников. Ребятам могут быть недовольны. Мы как будто их ни за что наказываем.
– Вовсе нет. Мы сохраняем за ними их десятки и сотни, разве что кто-то будет заменён. Просто некоторая часть их подчинённых по их приказу, основанному на твоём приказе, временно будет переподчинена штабу. Второе. Появление формы со знаками различия формализует их власть. Это хороший пряник. Кроме того, не так уж много мы у них и заберём в штаб. Штабу бегать не надо. Там нужны люди, уже в чём-то преуспевшие. А молодёжь – на учёбу. Всех. Тут у нас выбора нет. Ну и ещё одно. Штаб каждую неделю, а первое время, возможно, и каждый день, будет проводить совещание, на котором каждая группа будет отчитываться о сделанном. Вот сотников на эти совещания штаба и приглашать. И посоветовать, чтобы они в своих сотнях создали небольшие штабные группы и свои совещания, на которых будут и десятники, которые вместе со спецами будут докладывать соответственно им, а они потом нам.
– Понятно. Мой отпуск уже накрылся. А ты пойдёшь спать?
– Нет. Сейчас возьму Юлю и пойду в бассейн. А вот завтра, если выделишь десяток боевиков-добровольцев, пойду посмотреть, что там за подземные ходы за решётками в подвалах.
– Конечно. Самое интересное.
– Да. Я ведь только идеями тебя гружу. Ты командуешь, тебе нужно всегда быть доступным и в известном месте. Смиритесь… господин командир штаба.
В бассейне было прекрасно. Куча народа была в бассейне, и тем не менее места хватало. Вода была тёплой, чистой, мягкой и слегка зеленоватого цвета из-за специальных шарообразных водорослей. Водоросли очищали воду от солей и мёртвой органики, а постоянно работающий фильтр отсеивал водоросли, выросшие до одной десятой миллиметра, и поддерживал концентрацию мелких водорослей до одного грамма на кубический метр. Сергею всё это было известно как ихтиологу, а остальных не интересовало.
Всех интересовало то, что купаться в таком бассейне очень комфортно.
Рядом с бассейном был спортивный ковёр и Сергея опять немного потренировали в единоборствах. Напомнив, что он самый подвижный мешок. А потом опять в бассейн.
Это было хорошее место отдыха.

Глава 17. Подземелье

Когда стемнело, Сергей с Алиной и Ольгой поднялись на крышу, прошлись по периметру, где нашли и спустили вниз три двухместных септалёта.
– Зачем они тебе? – спросила Алина, когда они поняли, что Сергей ищет на крыше.
– На подземном этаже обнаружили идущие вниз широкие проходы с неработающими бегущими лентами. Эти проходы пока закрыты раздвигающимися решётками на замках. Я дал распоряжение никому туда не соваться. Но завтра собираюсь с отрядом сунуться сам. Но большой септалёт туда не залетит, а пешком идти скучно.
– Чур, я с тобой! – сказала Ольга.
– Там у меня охраны хватит. Я Марку десяток боевиков заказал. И из них я выберу только шестерых. Молодёжь септалёты водить умеет. А вас, девочки, я хочу поберечь, до более опасных предприятий. Мы только спустимся, глянем и назад.
– Давай так, – сказала Ольга. – Я буду ждать наверху с шестью двухместными септалётами и шестью профессиональными пилотами. Как только вы будете на грани исчезания из виду, один септалёт с одним пилотом будет отправляться за вами. Чтобы, если что, вас оттуда можно было вытащить. Эти септалёты будут держать вас на грани видимости. В последнем из десяти полечу я. А четверо, которых вы не возьмёте, пойдут вниз ножками.
– И среди тех, кто пойдет вниз ножками, буду я, – сказала Алина.
– А если там – халепа? Кто с Юлей останется?
– Давид.
– Знаете что, девочки? План почти хорош, но я собираюсь взять вниз рефон. Идея с десятком наполовину заполненных септалётов прекрасна. А пеших не нужно. Но… Как раз, взяв Давида и Александра, ты, Алина, будешь находиться наверху одновременно на связи со мной и с Марком. Мы же не знаем, как там в этом подземелье работает связь?
– Ладно.
– Оля! Раз тебе пришла в голову идея с септалётчиками, иди и договаривайся с ними, чтобы прервали отпуск.
– Это не сложно.
– И найдите себе двухместные септалёты. А я пока посмотрю информер.
Как раз по информеру не было ничего интересного. Ни о плотоядных людях, ни о бурых вегетарианах не было ни слова. Опять говорили об Австралии, об уменьшении, несмотря ни на что, озоновых дыр. Единственное, что заинтересовало, так это уменьшение показателя на квадратный километр у землетрясений в экваториальной зоне. Балл снизился до девяноста восьми за прошедший год. И в этом году снижение продолжилось. Над этим надо было подумать, но это можно было оставить на потом. А вот идея Ольги об удаленных септалётах была замечательной.
На следующее утро Сергей выстроил команду, присланную Марком, перед решёткой в подземелье и объяснил задачу.
– Мы будем исследовать спуски в подземелье. Что там, я не знаю. Поэтому быть наготове. Я не думаю, что там есть вегетариане, но нужно быть готовыми ко всему. Вегетариан, если таковые там обнаружатся, убивать без размышлений. Если там будут какие-то животные, что тоже маловероятно, без необходимости не трогать. Спускаемся на септалётах. Первый – двое в экипаже, потом два по одному человеку, чтобы в случае необходимости могли эвакуировать идущих впереди. Третий септалёт – двое в экипаже; четвертый, пятый, шестой – по одному. Расстояние между септалётами – не менее ста метров. Спуск большой и широкий, но два даже маленьких септалёта могут не разминуться. Ольга, Алина, Александр и Давид, и ещё двое из команды – наверху с рефоном. В случае необходимости, если таковая возникнет, придёте на помощь. Я и Валерий – впереди. Какие вопросы?
Валерка был одним из помощников Марка. Он не был ни сотником, ни десятником, но когда он кому-то чего-то передавал, все понимали, что это распоряжение Марка.
И Сергей право распределить людей по экипажам предоставил именно ему. Он лучше знал эту молодёжь.
К Сергею подошёл Давид.
– Пап, зачем я здесь, если я не буду спускаться?
– А у тебя много других дел?
– Дела есть, но вопрос не о них.
– Понимаешь, ты и Александр что-то понимаете в электронике. И если внизу окажется какая-то непонятная электроника, возможно, вам придётся спуститься. Тогда полетишь с Ольгой.
– Понятно, – сказал Давид уже приободрённо. Значит, он здесь не лишний, и отец ещё раз подтвердил, что уже оценил его удачу с информером.
Коридор, который уходил вниз почти сразу за решёткой, был примерно четыре на четыре метра. Наклон был градусов тридцать. Две неработающие бегущие вниз полосы по мере увеличения угла спуска становились ступенями. И теперь Сергею предстояло провести септалёт над этой лестницей.
Это было непросто. Медленно, слегка накренившись, септалёт пошёл вниз.
Ситуацию осложняла стоящая вокруг темнота, которую огни септалёта освещали очень ограниченно. Метров двадцать вперёд и назад было видно, но на этом видимость и ограничивалась. Ещё и передний край септалёта скрывал обзор.
В общем, пятьсот метров спуска септалёт проделал за 20 минут.
«Наверно, быстрее было спуститься пешком.» – подумал Сергей, когда спуск окончился огромным залом с колонами, посредине которого перпендикулярно спуску чернела какая-то яма. Зал уходил вправо и влево.
Сергей сообщил о том, что увидел, Алине, у которой был рефон, и сказал, что начнёт движение вправо.
Но неожиданно, метров через семьдесят, зал кончился стеной. Но там, где была яма, темнел проём, но побольше, чем тот, по которому они спустились.
Связаться с Алиной не удалось. Но когда Сергей вернулся к ступеням, связь восстановилась.
– Тут экранируется связь. Пусть кто-нибудь с рефоном спустится вниз, но чтобы и наверху был рефон. Марк! Ты меня слышишь?
– Слышу. Я уже у спуска.
– Не утерпел?
– Я в отпуске и могу гулять, где хочу.
Внизу было уже четыре септалёта.
– Больше септалётов не посылать. А вот если бы спустить один четырёхместный – хоть волоком, он должен пройти – было бы здорово.
– Тут рядом Паша. Он утверждает, что на «Wujee» он и так может спуститься. Спускать?
– Спускай.
Неожиданно спуск осветился, и лестницы поползли: одна вверх, другая вниз. А через секунду в зале загорелись светильники. Это были странные светильники. Свет шёл не от поверхности, а от каких-то приборов, находящихся внутри прозрачных корпусов.
Все находящиеся внизу вздрогнули от неожиданности.
– Что это было?
– Это Александр с твоим сыном нашли и открыли какой-то щит с выключателями, и с моего разрешения попробовали ими поклацать.
– Молодцы. Когда светло – это интересней. Тут прямо картины какие-то. Ракеты нарисованы. Море, горы, цветы. Спортсмены какие-то. Вон надпись: «Россия вперёд!». Щит какой-то с инструкцией. «Станция метро «Крымская». Схема метрополитена Тулы» И какие-то точки с линиями.
– Наверно, это карта, – сказал Валерка, сидевший сзади септалёта.
– Похоже, карта. Вот точка с названием «Крымская».
– А вон пять линий без точек.
Линии без точек оканчивались названиями «Москва», «Рязань», «Воронеж», «Орёл», «Калуга».
– Марк, похоже, мы нашли какую-то старую систему подземных ходов.
Сергей достал таблетку, сфотографировал схему и включил поиск на слово «метрополитен».
Сразу выскочило «Метрополитен – Википедия» и «Метрополитен опера – Википедия».
Исходя из рисунков на стенах, Сергей выбрал второе, но понял, что это совершенно не то, что он искал. А вот первый результат поиска гласил: «Метрополитен (от фр. metropolitain, сокр. от chemin de fer metropolitain – «столичная железная дорога»), метро (фр. metro, англ. underground, амер. англ. subway[1]) – в традиционном понимании городская железная дорога с курсирующими по ней маршрутными поездами для перевозки пассажиров, инженерно отделённая от любого другого транспорта и пешеходного движения (внеуличная).
В общем случае метрополитен – любая внеуличная городская пассажирская транспортная система с курсирующими по ней маршрутными поездами (например, городской монорельс). Движение поездов в метрополитене регулярное, согласно графику движения. Метрополитену свойственны высокая маршрутная скорость (до 400 км/ч) и провозная способность (до 100 тыс. пассажиров в час в одном направлении). Линии метрополитена могут прокладываться под землёй в тоннелях, по поверхности и на эстакадах
Континентальный подземный метрополитен Западная Европа – Китай включал подземные линии метро меду городами, находящимися между Эдинбургом и Шанхаем. Ответвления идут ко всем крупным городам стран, через которые проходят железнодорожные линии метро. Крупные ответвления в направлении Скандинавии, Кавказа и Аляски.
Цель создания континентального метрополитена – борьба с загрязнением поверхности планеты и её атмосферы.
Страны, финансировавшие создание метрополитена и подписавшие экологическую хартию:
Англия, Шотландия, Скандинавия, Дания, Нидерланды, Франция, Португалия, Каталония, Испания, Венецианская федерация, Италия, Греция, Югославия, Германия, Бельгия, Швейцария, Германо-Венгерская империя, Российская империя, Византийская империя, Израиль, Египет, Иран, Индийская империя, Великий Китай, Канада.
Континентальный подземный метрополитен Западная Европа – Китай перестал действовать и был законсервирован с введением сети пневмотрамвая и создания безопасного и экологически чистого воздушного транспорта.»
Это всё надо было серьёзно обдумать. Возможно, и почти наверняка, такое метро было и в родном Екатеринославе.
А в это время вниз прибыл Паша на четырёхместном септалёте «Wujee».
– Пройдёшь здесь? – Сергей показал Паше на проём над ямой.
– Разминуться тут, конечно, не получится, но если не будет резких поворотов, пройти нет никаких проблем. Но не быстро. Чуть быстрей пешехода. Больше двадцати километров в час – вряд ли.
– Хорошо. Но это не сегодня. Марк, спускай сюда своих боевиков для охраны моего сына и Александра. И их самих. Пусть осмотрятся. Может, чего интересного обнаружат. А мы – наверх. Тут серьёзная информация подкатила. Похоже, мы теперь может перемещаться в любом направлении, не боясь спутников. Даже рефон не пробивается. Мы поднимаемся по двигающейся лестнице. Чтобы никто не вздумал спускаться на септалёте.
По дороге Сергей похвалил Александра и Давида, спускавшихся в это время вниз.
Марк нагнал вниз пару десятков боевиков, а сам с Сергеем, Марго, Алиной и Ольгой направился в гости в апартаменты Сергея, где они начали изучать всю информацию о метрополитене на большом экране информера (спасибо Давиду).
Сергей лежал с закрытыми глазами, а Марк, Марго, Ольга и Алина по очереди читали тексты на экране. Сергей только периодически открывал глаза, чтобы посмотреть иллюстрации. Давид с Александром уже получили в своё распоряжение мини-ПК позапрошлого века и подключили его к информеру этажом выше. Им было дано задание: попытаться найти электронные схемы коммуникации метро и по возможности с ними разобраться. А компания, в которой находился Сергей, читала историю.
Юля была в восторге от происходящего. Она впитывала каждое слово чтецов.
Создание континентального метрополитена было начато и законченно ещё в историческую эпоху двадцать второго века. Это последнее крупное строительство до создания аннигиляционных реакторов, обеспечивших планету большим количеством дешёвой и экологически чистой энергии. Собственно, создание континентального метрополитена было дорогостоящей ошибкой. Он проработал не более двадцати лет. Тогда его создатели оправдались, что в случае падения на Землю крупного метеорита метрополитен станет надёжным укрытием. Но ещё через десять лет опасность приближения к Земле даже мелких метеоритов была решена сетью космических излучателей, использующих солнечную энергию. Сеть расширялась и расширялась, и во времена, когда началось создание вегетариан, была уже за орбитой Юпитера с его спутниками. Дальше сеть решили не расширять, опасаясь, что из-за какого-то сбоя она может уничтожить кольца Сатурна. Да и энергии Солнца для работы параболоидов могло не хватить.
Но интересовало совершенно другое. Сеть метрополитена должна была пролегать через города этих древних государств, которые финансировали её создание. Что в неё входило, какие современные города, куда можно было добраться по туннелям метрополитена, было очень важно.
Основная ветка метро шла от Эдинбурга через Манчестер, Лондон, Ниэль-ле-Кале, Лилль, Брюссель, Бонн, Прагу, Львов, Харьков, Сталинград, Караганду, Улан-Батор, Чжэнчжоу и Шанхай. Её протяжённость составляла 11 тысяч километров. Ближайшим ответвлением Тулы была ответвление из Москвы, через которую проходила линия Харьков – Москва – Архангельск. От Москвы также шли ответвления в Питер, Нижний Новгород и Ярославль. А вот до Мурманска добраться было никак нельзя. В самом Мурманске метрополитен был, а добраться до него из континентального метрополитена было невозможно. Собственно, метрополитен только назывался континентальным, поскольку по нему можно было добраться даже до Монреаля, через ответвление от Уланбатора, через Чукотку и Аляску. Помня о бурых вегетарианах, это было очень важно. Но со скоростью двадцать километров в час это могло быть только мечтой.
Работу метрополитена по всем линиям обслуживало два миллиона человек. Где находились поезда для монорельса и можно ли их как-то использовать – понять из той информации, которую они нашли, было нельзя. Но всё равно это был праздник. Теперь вегетарианам будет непросто их обнаружить. Кроме того, появлялась задача создания исследовательской группы именно по метро. Это было здорово, но людей категорически не хватало.
Связались с Виталием. Они обсудили вопрос и решили, что как только группа, исследующая метро, доберётся до Питера, они перебросят к метро людей Виталия на септалётах и уж оттуда начнут двигаться по туннелям, невидимые для спутников. Но это был «прожект». Это более трёх суток непрерывного движения по совершенно незнакомому пути 500 септалётов.
И даже если предположить возможность вывезти общины Виталия из Мурманска в Питер пятью ходками, получалось, что необходимо сто септалётов, и найти место, где их можно поднять на поверхность, где отсутствуют вегетариане. И это только тогда, когда есть облачный слой. А как кормить и поить две с лишним тысячи человек, наверняка с детьми?
Нужны были разведанные и подготовленные промежуточные станции. Нужны они и для возможного отступления в случае их обнаружения и атаки вегетариан, которая наверняка будет значительно лучше подготовлена.
Это всё ещё не завтра. Но и ждать особенно нечего. Время работает на вегетариан.
Но не завтра.
А завтра нужно было исследовать все входы в подвалы. Переместить вниз некоторое количество септалётов, постараться включить лестницы и сфотографировать карты, которые там, возможно, есть.
Но это завтра. А пока девочки по очереди, к полному удовольствию Юли, продолжили читать о метрополитене, периодически уходя по ссылкам к событиям той эпохи, когда его создавали.
На следующий день оказалось, что они исследовали станцию метро южного направления Москва – Воронеж. Но из Воронежа другое ответвление вело в Харьков, дублируя базовое ответвление Харьков – Москва. Где-то монорельс проходил через служебные узловые станции, где можно было напрямую перебраться в то или иное ответвление. Там были депо, в которых находились запасные движители. Но для пассажиров нужно было заходить на каждую станцию только в больших районах городов.
Со всем этим нужно было разбираться и разбираться. А пока решили составом трёх четырёхместных септалётов и группой из восьми человек попытаться добраться до станций Москвы.
Ольгу и Алину Сергей оставил с Юлей, а Александра и Валерку взял в свой экипаж. Второй экипаж возглавлял Паша. Третий шёл с двумя головорезами Марка, один из которых был десятником, а второй входил в десятку позапрошлогодних соревнований септалётов Екатеринослава.
У всех были парализаторы, а у остальных, исключая Сергея, Александра и Павла – арбалеты. Продуктов и воды набрали как на три рейса. Места хватало. А если не будет хватать, это можно было сбросить как балласт.
Летели крайне медленно. Несмотря на то, что септалёты «Wujee» были оснащены хорошими осветительными приборами, видно было не дальше пятидесяти метров.
Но и торопиться было некуда. Все смотрели по сторонам, ища служебные помещения.
Через сорок минут движения возникла следующая станция.
Конечно, это была ещё Тула. Видимо, самый центр города. Станция была намного больше, чем та, с которой они начали движение. Это был огромный двухэтажный зал. На втором этаже, через который можно было перейти на параллельную ветку, находилось множество киосков. Но киоски были взломаны, и вообще, станция, особенно в свете ручных фонарей вызывала ощущение какой-то разрухи.
Неожиданно в свете фонаря блеснули чьи-то глаза.
– Кто здесь?
Существо метнулось в сторону, и стало ясно, что это ребёнок.
– Мы ничего плохого тебе не сделаем!
– Покажите ваши лица.
Сергей осветил своё лицо фонарём сверху вниз.
– Вы не вегетариане?
– Нет. Мы плотоядные люди.
– Как вы здесь оказались?
– Может, ты подойдёшь ближе, и тогда не нужно будет кричать? Ничего плохого мы тебе не сделаем.
Мальчик, грязный и в ободранной одежде, подошел к ним, внимательно их осматривая.
– Вы спасательный отряд?
– Что-то вроде этого.
– Постойте здесь. Я сейчас. И мальчик ушёл.
Его не стали преследовать. Плотоядным людям незачем было не доверять друг другу.
Через пять минут мальчик вернулся в сопровождении молодой женщины. Женщина тоже была грязна, и одежда её, бывшая когда-то аккуратной, напоминала лохмотья.
– Кто вы? – строго спросила она.
– Мы плотоядные люди, – ответил Сергей. – И мне кажется, что вам нужна помощь, которую мы сможем оказать.
– Вы от вегетариан?
– Нет. Мы находимся с вегетарианами в состоянии войны.
– Войны? Войны с миллиардами?
– Да.
Женщина вздохнула. Её тело, напряжённое до этого, расслабилось, руки отвисли, и она зарыдала.
– За что это нам? За что?
Паша подошёл к ней, обнял.
– Не плачьте, уважаемая. Теперь у вас всё будет хорошо.
Женщина вновь напряглась.
– Нас много. Нас очень много. Воды и еды осталось на неделю или меньше. Выход наверх, куда мы почти год ходили за водой и продуктами, закрыли решёткой. Выломать её мы не можем, но даже если выломаем, они узнают, что мы здесь, и отправят нас на столбики.
– Не беспокойтесь, – сказал Паша всхлипывающей женщине, – теперь у вас всё будет и никакие решётки вам страшны не будут.
– Правда?
– Правда.
– Тогда пойдёмте.
Женщина повела их в один из залов, вход в который проходил между киосками. Это был зал игровых автоматов. Автоматы были включены, и их экраны слабо, но освещали зал.
– Дети! – сказала женщина. – Можете выходить. Это наши друзья.
Всего их было полторы сотни. В тот день утром у них была назначена школьная экскурсия в исторический музей. Но музей был почему-то закрыт. И тогда Жанна, учительница истории, вместо того, чтобы вернуться в школу, как было положено, решила показать детям старый метрополитен, который уже давно был частью исторического комплекса Тулы.
Они вошли. Она знала, как включается эскалатор, и после того, как все вошли, выключила его, чтобы детвора не разбежалась.
Сначала экскурсия проходила неохотно. Учительницу Жанну слушали невнимательно. Но когда вошли в зал старых игровых автоматов, и учительница показала детям, как на них играть, вывести их из этого зала было уже невозможно.
Жанна решила, что всё равно занятий сегодня уже не будет и ничего страшного, если они будут играть до вечера.
Когда они вышли вечером, город был пуст. Коннекты перестали работать.
Жанна забеспокоилась, снова завела детей в игровой зал, а сама с более старшими подростками пошла выяснять, в чём дело. Может, на город всё-таки должен был упасть метеорит, и всех эвакуировали? В таком случае метро – самое безопасное место.
Их школа была рядом с васильковым полем, на окраине Тулы. И она отправилась туда в надежде найти записку, оставленную для неё.
На васильковых полях были столбики. К которым были привязаны люди. По периметру стояли вегетариане. Она сразу всё поняла. Вегетариане смотрели на людей, привязанных к столбикам, и её с учениками не заметили.
Они быстро вернулись в метро. По несколько человек выходили только ночью. Брали еду из опустевших апартаментов и в не закрытых магазинах. Мусор за собой не оставляли. Вода была в метро.
А две недели назад они обнаружили, что закрыты решётками, и вода в кранах и туалетах исчезла.
К моменту, когда кто-то из ребят увидел в туннеле свет, они были уже на грани паники. Хотели забрать всю воду, которая у них была, и идти в темноте на ощупь по монорельсу в поисках следующей станции, надеясь, что там не так или ещё есть какие-то киоски.
Естественно, путешествие в Москву пришлось отменить.
Переправка Жанны с её подопечными в Шойговский район заняла почти сутки.
А за это время Александр демонтировал несколько блоков игровых автоматов. Это были симуляторы стрельбы, полётов на вертолётах и самолётах. На их переправку ушли ещё сутки.

Глава 18. Жанна и оружие

Свою новую идею Сергей решил обсудить с Марком. На это предприятие его собственных сил, соберись он его провести, всё равно не хватило бы, и обмануть Марка никакой возможности не было.
– Я думаю, вегетариане закрыли все решётки в метро в тот день, когда была атака на город.
Почему ты так думаешь?
Жанна рассказала, что когда началось со столбиками, у них отключили коннекты. И это навело меня на один сумасшедший план.
– А не сумасшедший можно?
– Нельзя. Мы в плохой позиции. В плохой позиции нужно осложнить игру. Тогда появятся шансы.
– И где мы будем осложнять?
– Значит, тут. – Сергей показал Марку карту, ткнув пальцем в трансляционный центр в Москве. Потом показал схему московского метро. – Работы до того предстоит много, но может получиться здорово.
– Конкретно, зачем?
– Сначала, я хочу, чтобы ты понял принципиальную возможность атаки, и как я хочу её осуществить. Это шахматы.
– Ну показывай, Кутузов.
– Мы – я и сотня боевиков – выходим из этого метро. Примерно в сентябре. С первой непогодой. Нас нельзя обнаружить выходящими, поэтому неизвестно, откуда мы взялись. Мы берём в руки ретрансляционный центр на Лубянке. Все информеры на планете и все коннекты наши. Для вегетариан это не может быть ожидаемо, поэтому никакой серьёзной охраны у ретрансляционного центра не будет. Мы проводим передачу. По всем каналам и отдельно – по каналу бурых вегетариан. Я вещаю. В это время большая часть боевиков, бравших центр, уходит назад в метро. Но в городское.
– Почему не в Харьковскую ответку?
– А потому, что если вегетариане всё же врубятся, что мы вышли из метро, в харьковской ответке нужно будет перекрыть только станцию в Харькове, Москве и Питере. При любом раскладе добраться туда никто не успеет, и ушедшие окажутся в западне. Мы же не знаем, есть ли между ними технические выходы. Но даже если есть? А выйдя в городское метро и вернувшись на десять минут сюда, отряд выходит на станцию «Чистые пруды», имеющую шесть разветвлений. Все их перекрыть даже при очень развитой структуре и подготовке нельзя успеть. А вегетарианам ещё нужно время додуматься. Но на всякий случай там внизу, на станции «Чистые пруды», уже есть полсотни боевиков, которые встретят вегетариан, если они туда сунутся. А ведь от «Лубянки» – станции «Красная площадь» и «Пушкинская площадь», тоже с шестью ответвлениями. А после того, как бойцы попадут на Курский вокзал, о преследовании можно забыть. И кто знает, какое будет направление? Может, Коломна, может Орехово-Зуево, а может, Сергиев Посад? А может, прямо в Ярославль или Нижний Новгород? Вообще, эти бойцы уйдут гарантировано.
– А ты?
– А я в метро уходить не буду. Я со своими девочками, ну и ещё с десятком бойцов. На септалётах прямо в Шереметьево. Ну, как будто мы – все, кто участвовал в операции. А там, в Шереметьево, уже другой десяток наших бойцов, тихонько вышедший из метро, перебивает охрану и взлетает вместе с нами на каком-нибудь ТУ-2604 в неизвестном направлении.
– И какое направление? Только не думай, что я уже согласен.
– Направление… Тунис, Египет, Израиль. Где тоже можно сесть и есть вход в метро, где нас уже ждут септалёты, или мы ждём в метро, пока они прибудут.
– Ну, предположим. Но всё-таки, из-за чего огород городить? Адреналина мало? Так тебе уже, вроде как, на пенсию пора?
– Не шутите, юноша. Всего пару слов за любовь и обман.
Сергей стал в позу, заложив руку за воображаемый китель, и произнес речь. Он не смотрел на Марка. Он смотрел в пространство. Но когда он закончил речь, Марк сидел с раскрытым ртом.
– Ну? – спросил Сергей, довольный эффектом.
– Но это же ахинея…
– Ты можешь сказать, что я привёл в сопутствующих фактах нечто, о чем не говорят по информеру?
– Да… Врать ты силен. И ты думаешь, они в это поверят?
– Поверят – не поверят, но жизнь это им затруднит не меньше жуков.
– Но они могут просто перебить бурых вегетариан. И всё.
– Ну, это не так просто. Перебить сотни тысяч предупреждённых и в условиях надвигающейся осени? Октябрь на Белом море – это не октябрь в Крыму. Там зелёные голыми не побегают. А одеться – значит начать жрать живое. Да и нет у них механизмов массового убийства. Не прошлое тысячелетие. А значит у них война или очень серьёзные политические проблемы – проблемы управления обществом. А в это время… Ведь захватить можно и не один самолёт, и не все они могут направляться в нужном нам направлении.
– А куда?
– Ну например, в Дели. Привезут туда пару сотен тысяч жуков. А метро там тоже есть. А в Дели самое массовое скопление вегетариан. Пять тысяч километров – по двести сорок километров в день – двадцать дней. Многовато. Но если один спит, а другой летит, то лететь можно и двадцать четыре часа. Впрочем, это только набросок плана. Но если в ТУ-2504, то туда и десяток септалётов можно засунуть. Или сбросить жуков и приземлиться где? В Караганде. Это всего двенадцать суток по двенадцать часов лёта в пути. Сейчас начало июля. У нас три с половиной месяца как минимум. Но шевелиться начать нужно прямо сейчас. Кто не наступает, тот отступает, – сказал Сергей, гордо глядя в пространство и снова заложив руку за воображаемый китель.
– Так. С бедой надо переспать. Дай мне пару дней на размышление.
– Даю пару дней на привыкание к плану.
– Марго расскажешь.
И они оба рассмеялись
И работа закипела.
Первое, с чем нужно было справиться, это замки. До сих пор Сергей имел представление только об электронных запорах. Замки, которые они сбили с решёток, были квадратные и имели толстую, в пару сантиметров, дугу, которая одной стороной вставлялась в квадрат. Посреди замка было отверстие, представлявшее круг и выходящий из круга вниз прямоугольник. Посредине круга в замке торчал штырь.
Сергей собрал всех, кто имел какое-то отношение к работе с металлом, но помощь неожиданно пришла от Жанны.
– Эти замки у нас с доисторических времён. На них закрыты все склады, оставшиеся от старых заводов, которые всё никак не могли разобрать. Роботы понять, что там, не могли, а историков – сами знаете – очень мало. Никто не шёл в историки. Все занимались будущим. Так оно всё и стоит. Ключи к ним одинаковые и выглядят примерно так.
Жанна нарисовала длинный прямоугольник с флажком на конце.
– Эта часть круглая и внутри неё отверстие. А здесь ручка в виде кольца.
– Жанна, Вы – клад. А где находятся склады старых заводов? Особенно заводы, производившие оружие.
– Это оружейный завод. – Жанна указала на таблетке. – Там сейчас в основном исторический комплекс. Это в паре километров отсюда. А тут патронный завод. Он отсюда, прямо на север, километра четыре. Есть ещё «Арсенал». Там когда-то производилась какая-то электроника, но сейчас остались только склады. Всё остальное – муниципальное хозяйство.
– Почему их вообще оставили?
– Я думаю, что город рос, пристраиваясь к окраинам. Когда были решены транспортные проблемы, весь исторический центр оставили таким, как он есть. Дешевле было на пустом месте строить такие районы, как Шойговский. Да и заводы эти, видимо, не сразу умирали. Возможно, думали, что они ещё будут нужны.
Сергей впервые почувствовал, что ему хочется разорваться. Это был ещё тот отпуск. Днём он должен был пару часов посвятить тренировкам своей речи перед зеркалом, нужно было выделить хотя бы час на то, чтобы ему пересказали новости информера. Потом он пытался так видоизменить замки, чтобы он и его товарищи могли их открывать сразу, а вегетариане застревали с этим делом надолго. Нужно было научиться выигрывать время. Нужно было научиться самому и научить других бойцов открывать замки самодельными ключами через решётку, когда замок повёрнут в обратную сторону. Нужно было изучить станции московского метро, хотя бы прилегающие к Лубянке, где была студия вещания на информеры. Нужно было поставить всем задачи, и очень хотелось самому исследовать склады с оружием. Это тоже надо было делать ночью.
Вообще, везение Сергея не оставляло. Не оставляло с самого начала его злоключений.
Казалось, природа и мир расплачивались с ним за несправедливость того, что он оказался на столбиках. Но везло не всем. Он с Жанной прошёл ночью к васильковому полю, которое было за её школой. Теперь это было кладбищем, и кладбищем ещё более ужасным, когда тела, освобождённые от пут, но мёртвые, так и сидели, прислонившись к столбикам.
Сергей отогнал от себя мрачные мысли. Он был в этом не виноват. И Жанна, которая не вышла через пару дней, когда вегетариане ушли, чтобы освободить земляков, тоже была не виновата. Она не знала, что и кто там есть. Она спасала детей. И спасла. Виноваты были вегетариане и они за это ответят.
Вообще, найти тулячку в мёртвом городе уже было несказанной удачей. А то, что эта тулячка оказалась историком, выходило за все мыслимые вероятности удачи.
Когда Жанна ночью привела Сергея к складам оружейного завода, и они открыли один из складов со штабелями зелёных ящиков, и, открыв один из ящиков, Сергей увидел автоматы, он повернулся к Жанне и, если бы рядом не было Ольги и Алины, он расцеловал бы Жанну.
Но он просто сотрясал в воздухе кулаками и тихо, шёпотом, кричал: «Ура!» Это было то, о чём он мечтал уже полгода. Мечтал о гораздо меньшем. А тут перед его глазами были сокровища, в миллионы раз превосходящие по значимости сокровища пещеры Али-Бабы.
Он открывал ящик за ящиком и находил всё, о чём только читал.
Это были и автоматы калибра «5,45», и снайперские винтовки, и пистолеты, один из которых он тут же воткнул себе за пояс, и даже комплексы РПГ и ЗРК. Всё было новое, обёрнутое в жёсткую промасленную бумагу… как будто вчера сделанное. Пока нет боеприпасов, это всё игрушки, но боеприпасы найдутся.
Он повесил на себя автомат и снайперскую винтовку. Это был подарок ему – человеку будущего – приготовленный его далёким плотоядным братом. Он любил его. Он мысленно обратился к нему пылкой речью, полной благодарности.
«Не зря думали, что ещё будут нужны», – вспоминал он объяснение, данное Жанной.
Нужны. И ещё как нужны!
Жанна была шокирована такой мальчишеской радостью Сергея, который всё время до этого сохранял немного мрачноватый, серьёзный и деловитый тон.
– Зачем Вам это, Сергей? Неужели вы собрались кого-то убивать?
– Да, Жанна. Я собрался вернуть нашему виду нашу планету и уничтожить зелёную нечисть.
– Вы будете стрелять в людей?
– Они не люди. Вы сами видели их злодеяния. Они поставили себя вне закона.
– А в их детей вы тоже будете стрелять?
– Жанна! Если я откажусь стрелять в их детей, это всё равно, что я расстреляю тех детей, с которыми Вы год укрывались в метро. Я обреку их на гибель. Вы видите другой выход?
– Наверное, можно попробовать договориться.
– Вы даже не представляете, как вы правы. Но договориться можно не со всеми. А с некоторыми, – он вспомнил Марфу, – мы уже почти договорились. Жанна. Вы ведь никогда не были на столбиках. А я был. И все, кого вы встретили у нас, там тоже были.
– Я знаю. Мне рассказали.
– Ложный гуманизм привёл нас на грань исчезновения. Его придется отбросить. У нас просто нет выбора.
Жанна грустно кивнула.
– Наверное, Вы правы. Но ведь придется уничтожить миллиарды? И как уничтожить миллиарды?
– Вот этим, Жанна, мы с вами и займёмся. Завтра пойдём на патронный завод.
Сергей отдал распоряжение всё содержимое складов оружия переместить в метро. И найти в метро технические помещения.
Технические помещения нашлись. Как раз между станцией, находящейся недалеко от патронного завода, и следующей станцией на север было нечто вроде ремонтных мастерских. В них даже стоял наполовину разобранный движитель. Кроме этого между станциями, сначала не замеченные, были вентиляционные комнаты. В них стояли вентиляционные агрегаты, и было место и инструмент для их обслуживания. Агрегаты не работали, и комнаты были невелики, но их было множество. И ни в эти комнаты, ни в ремонтный цех попасть сверху было нельзя. Всё это как нельзя лучше подходило для склада.
– Зачем перетаскивать всё? – спросил Валерка, которому Марк поручил эту операцию. – Если мы наденем на себя всё это оружие, мы умрём без всяких вегетариан.
– После того, как мы его применим, у вегетариан появится искушение тоже им воспользоваться. Они не должны его найти.
А с утра Сергей тупо смотрел в зеркало и тренировал свою будущую речь, которую он скажет перед всей планетой. Нужно было говорить быстро, точно и внятно. Нужно успеть всё сказать, пока вегетариане не спохватятся и не отключат московскую студию. Он написал свою речь. Но, говоря, он всегда вносил в неё какие-то коррективы. И эти непрекращающаяся жажда улучшения речи и постоянное желание спать его очень раздражали.
Но через две недели всё задуманное было выполнено. Оружие было в метро, там же были и патроны в зелёных металлических банках, которые он сначала принял за консервы.
На одной из станций, наиболее удаленной от строений (хотя они и казались пустыми) группы бойцов тренировались в стрельбе. С ключа, подходившего к замкам (а эти старые замки все были одинаковы), был сбит уголок, а в самом замке туда приклеивали кусочек клеящейся смолы. Обычный ключ, с которого уголок сбит не был, в замок сразу не входил. Даже зная секрет, на то, чтобы сбить смолу и открыть замок, требовалось от десяти до двадцати минут. А вегетариане секрета не знали.
И через две недели, когда всё задуманное в первую очередь Сергеем было выполнено, он выспался и сообщил девочкам, что собрался в Питер.

Глава 19. Долгое подземное путешествие

– За чем тебе сейчас в Питер? Ты же сам намечал переброску мурманцев на сентябрь? – спрашивал Марк.
– В сентябре может быть мало времени. Вот я нашёл в Питере, – Сергей показал на карте, – на берегу Ладоги район, очень похожий на наш. Он севернее Питера, и через него проходит ветка метро в Оулу и потом через Рованиеми идет дальше на Скандинавский полуостров. Но в Рованиеми есть станция, и это четыреста километров до Мурманска. Судя по погоде, которая была, когда заряжалась эта таблетка, там каждую неделю всё лето два дня дождь. Почти по расписанию. А на септалёте это всего два часа. Нужно проверить варианты.
– Да куда ты спешишь? Мне тут кучу заданий понадавал. Спешить куда?
– Никто не знает, сколько у нас времени. Вегетариане тоже имеют свои планы. Когда мы разделились на три группы, была проблема питания и скученности. Сейчас мы в другом положении. Сейчас мне двенадцати тысяч было бы тоже мало.
– Ключевое слово – «мне».
– Не цепляйся. Это не мне, это для эффективной войны с вегетарианами всех нас. Рефонов достаточно. В любой момент можно связаться.
– Особенно когда ты в метро.
– Метро вообще самое безопасное место. И история Жанны и её детишек это доказала. За год никто не сунулся. Никакой спутник передвижения по метро не видит. Полмира в нашей досягаемости.
– Что ты меня уговариваешь?
– Марк! Нам сейчас комфортно. Но так будет не всегда. Вегетариане знают, что мы существуем. Они получили урок с жуками и знают, что мы не просто существуем. Думаешь, они сидят сложа руки? Нет. Мы – их проблема. Маленькая, но проблема. И где-то сидят те, кому поручено с этой проблемой справиться. И у них ресурсы и технологии всей цивилизации. Нашей цивилизации. Так что рано почивать на лаврах. Нужно работать, и работать на опережение.
– Но почему ты лично хочешь отправиться в Мурманск? С этим есть кому справиться.
– Ты частично прав. Но я ещё не знаю, какие задания им дать. Я не знаю, что там будет на месте. И может, я и хвастун, но придумывать идеи, мне кажется, я умею лучше многих.
– Каким составом ты собираешься путешествовать?
– Три септалёта по три человека. И Валерку я у тебя заберу. Ну и, конечно, Паша. Он уже был в Мурманске, и я к нему привык.
– Девочек оставишь?
– Ольга прекрасно водит септалёт. А Алина на хозяйстве… Давиду помогать, Юле читать, и молодёжь напару с Марго драться учить. Рукопашный бой ещё никто не отменял.
Пока готовились к поездке в Питер, а на самом деле это было не очень быстрым делом, подарок преподнёс Александр. Отправившись с Жанной на завод «Арсенал», где он должен был исследовать старую электронику, он обнаружил старые, снятые неизвестно откуда фонари. Фонари лежали кучей. Просто кучей в углу. Они были нестандартно большого напряжения – двадцать четыре вольта. Но Александр намотал трансформаторы и установил фонари на септалёты, находящиеся в метро. Видимость резко возросла. Обнаружил он также почти такие же, как современные, очки ночного видения.
Теперь сначала по городской линии метро в Москву, а затем пойти по прямой ответке в Питер отправились четыре септалёта с десятью пилотами. Но их сопровождало ещё три септалёта с шестью пилотами и ещё тремя тоже пилотами, но в основном боевиками. Едой и питьём четыре септалёта были загружены из расчёта десяти дней пути для всех, а три шли практически налегке. Но вооружённых самодельными копьями и арбалетами не осталось. Один профессиональный и в прошлом спортивный арбалет был закреплён рядом с Ольгой. Она ни за что не хотела с ним расставаться.
– Я что, зря столько тренировалась? – недовольно спрашивала она, когда ей рассказывали о преимуществах ново-старого оружия.
Ново-старое оружие – серые, из какой-то пластмассы, автоматы Калашникова или снайперские винтовки, были у всех. И все более-менее умели ими пользоваться. А на поясах весели патронташи и кобуры с пистолетами ТП*ТТ.
Путешествие под землёй протекало вполне спокойно. Пару раз, заблудившись, они всё-таки попали на станцию метро в Химки. Эта станция выходила на московский канал и старые районы Химок. Совсем не туда, куда хотели попасть. Но замки на выходах всех пройденных станций меняли или на месте делали вклейку необходимого горбика.
Та станция, которая была им нужна, называлась станцией Леруа Марлен.
Долго там не задержались. Проверили, что вся отключенная сигнализация вновь не включена, и разъехались по своим направлениям. Четыре септалёта отправились по прямой в Питер. А три септалёта должны были поработать с замками на всех выходах станций метро, находящихся внутри первого малого кольца. Эта была ещё та работка.
Но это задел на будущее, а пока Сергей дремал, передав управление головным септалётом Ольге. А до того, передав ей место пилота, он подумал, что ,несмотря на её нелюбовь к его спортивным выкрутасам, она ведет септалёт более уверенно и спокойно, чем он.
Во всех линиях метро Москвы, в отличии от линий Тулы, одноколейная дорога шла в обоих направлениях, отчего ширина туннеля резко возросла. Сергей подумал, что это, наверное, из-за того, что это метро было старше и строилось ещё тогда, когда прокладка туннелей была труднее, и не делалась роботами. О роботах он прочёл, изучая историю тульского метро и надеясь найти там что-то интересное.
Через каждые восемьдесят-сто километров дороги были технические станции. Сергей не знал, для чего предназначались технические станции. Но явно не для посадки пассажиров. С технических станций наверх должен был работать лифт, которым Сергей пользоваться запретил. Вокруг лифта шла металлическая лестница. По ней на первой же технической станции Сергей с Валеркой и двумя бойцами вышли на поверхность. При выходе на поверхность никаких решёток и замков не оказалось. Но выход выводил внутрь небольшого ангара, который был закрыт большими металлическими воротами, открыть которые изнутри возможным не представлялось. А окна были на высоте двух с половиной метров. Валерка залез посмотреть в окно и сказал, что ангар окружает грязный двор, ворота которого тоже, видимо, были закрыты. На всякий случай ворота ангара изнутри закрыли металлическим прутом, который нашли тут же. Теперь вовнутрь и наружу можно было попасть только через окна.
Ну и ладно. Полетели дальше. На следующих станциях наверх шёл кто-то другой и примерно с тем же результатом. Для чего эти станции существовали, теперь, когда метро не работало, понять было сложно. Возможно, на всякий случай. Отметив про себя на всякий случай, что это был Клин.
Через трое суток были в Питере.
Как и предполагалось, септалёты на крышах района, похожего на Химки, были. Но было их совсем немного. На весь район 32 септалёта. А вот замков на метро не было.
Похоже, вегетариане каким-то образом заметили Жанну с питомцами. И на всякий случай замки были повешены и в Москве. Видимо, не предполагалось, что Жанна сможет добраться до Питера. И Город как-то вычислили. Значит, наблюдение за ними велось более тщательное, чем они могли обойти мерами предосторожности.
Это надо было взять в расчёт.
Теперь на Оулу оправились 10 септалётов. И движение резко замедлилось.
Несмотря на широкий проём, больше чем три раза по два с половиной часа лететь было очень утомительно. А подмены уже не было. До Оулу двигались пятеро суток.
Устали страшно.
В Оулу выбрались из метро забрались на крышу ближайшего высокого – семи этажей – дома.
Дома в Оулу были невысокими. Больших высотных районов видно не было. Септалётов на крышах ближайших домов тоже видно не было.
Выспавшись в нормальных апартаментах, решили продолжить движение к Рованиеми, и к вечеру были уже там. Выйдя из метро, связались с Марком и Виталием.
Марку сообщили, что всё в порядке, а Виталию, что скоро будут у него… как только небо затянет облаками.
Через трое суток, оставив в метро три септалёта, полетели в Мурманск.
Небо было совершенно чёрным, но при этом темно не было.
Это было странное ощущение. Последнее время Сергей перемещался в основном в метро. В метро было тяжело и муторно. Раздражала необходимость постоянно следить за тем, чтобы не врезаться в стенку. Долгий и нудный полёт со скоростью черепахи. Но в метро было ощущение полной безопасности. К хорошему привыкаешь быстро.
Сейчас, в небе, возникло ощущение полной незащищённости. Оно было и раньше. Но раньше не было, с чем сравнивать. Ощущение незащищённости было везде. В метро его не было.
Кроме того, сейчас лето. Всего четыреста километров… пара часов лёта… но на Сергея продолжало надвигаться ощущение опасности. Внизу было совершенно темно, и он решил, что ничего плохого не будет, если они полетят над самой землей.
Их маршрут проходил над редколесьем. Справа по маршруту возвышалась какая-то сопка. Сергей, летевший на головном септалёте, решил обойти её справа. Они летели над землёй метрах в сорока. Чтобы избежать неожиданностей, Сергей снизил скорость. До Мурманска оставалось километров двести, и спешить было совершенно некуда.
Он понял, почему он так нервничает. Он не учёл, что в это время – в июне – на севере белые ночи.
Облетая сопку, внизу он увидел прекрасное озеро прямо рядом с окружавшим его лесом и решил воспользоваться им, чтобы не показать окружавшим неизвестно почему охватившую его панику. Он посадил свой септалёт прямо на берегу.
Когда все септалёты сели, Сергей как ни в чём не бывало сообщил, что решил немного передохнуть. После длительного путешествия в метро они заслужили небольшой пикник на берегу такого замечательного озера.
Озеро было действительно красивым и все, видимо, чувствовали то же самое, что и Сергей, поэтому никаких возражений не было.
Они замаскировали септалёты так, чтобы их не было видно ниоткуда, и решили разбить лагерь в метрах пятидесяти от замаскированных машин.
Ольга срубила маленькую сосенку, сделала из неё острогу и пошла охотиться.
Сергей рассмеялся, взял Ольгин арбалет, и сказал, что будет охотиться с ним.
Бойцы в это время тоже не сидели сложа руки. Они сложили большой шалаш и разожгли маленький костер.
Несмотря на все старания Сергея, он даже не увидел ни одной рыбы, а Ольга умудрилась своей острогой добыть сёмгу килограмма на три.
– Никому не рассказывай, – засмеялся Сергей. – Всё равно не поверят.
– Давай сюда… охотничек, – Ольга отобрала у Сергея арбалет и, отдав рыбу суетящимся у костра, ушла в тайгу.
Сергей взял свой автомат и последовал за ней.
– Не шуми, – сказала ему Ольга. – Ходишь, как гиппопотам.
Сергей отстал и шёл, стараясь не шуметь, так далеко, чтобы не потерять Ольгу из виду. Лес был редким и это позволял.
Ольга уже успела подстрелить одного глухаря, когда они неожиданно услышали шум. Они побежали к лагерю. Не выходя на берег, где их было бы видно, они увидели два чёрных вертолёта, парящих над водой прямо напротив лагеря.
– Никак себя не проявляйте. Продолжайте заниматься костром и шалашом. Но будьте готовы, – крикнул Сергей, не выходя из-за невысокого, но плотного куста, где они спрятались с Ольгой.
Для всех появление вертолётов было совершенной неожиданностью, но страх перед вегетарианами прошёл, у каждого было какое-то оружие, и до того, как Сергей дал свою команду, все просто стояли и смотрели на вертолёты. На земле они никак не угрожали.
Вегетариане на вертолётах, видимо, этого не понимали.
Вид разводящих в лесу костёр плотоядных людей, наверно, был для них неожиданностью. Может, они посчитали их дикарями, избежавшими вегетаризации, поскольку жили в лесу.
Это осталось неизвестным.
Увидев, что на них не обращают внимания, вегетариане опустили один вертолёт на берегу возле лагеря, и четверо вышли к людям, держа в руках полицейские парализаторы.
Вертолёты летели с открытыми боками, и можно было сосчитать, что в каждом из них находилось по шесть человек.
Пилоты вертолётов оставались на своих местах.
– Не промажешь в пилота, который на берегу? – поинтересовалась Ольга.
– Постараюсь.
– Стреляешь после меня. – Ольга прицелилась из арбалета.
– Кто вы такие? – спросил шедший впереди вегетарианин, и в это самое время вертолёт, висевший над водой, вдруг резко пошёл прямо на лагерь.
– Давай! – шепнула Ольга, и Сергей выстрелил.
– До вертолёта и его пилота было метров тридцать, и Сергей попал. Но, в отличии от Ольги, чья стрела сидела в горле вегетарианина, пилотировавшего второй вертолёт, Сергей попал вегетарианину в плечо.
Но этого, включая звук выстрела, оказалось достаточным для деморализации вегетариан, а через десять секунд с ними всё было кончено. Вегетарианин, сидевший рядом с пилотом парившего над водой вертолёта, успел перехватить ручку циклического шага, но тут же получив чью-то пулю, отпустил её, и вертолёт рухнул в озеро на мелководье прямо перед лагерем.
– Проверить, чтобы все были мертвы.
Все вегетариане, получив по пять-семь пуль, были мертвы.
– Кто умеет водить вертолёт?
Павел замялся.
– Я не могу сказать, что умею, но я «летал» на тренажёрах.
– Нужно немного. Нужно вытащить этот вертолёт из воды и опустить его на какую нибудь поляну. Это задача минимум. Задача максимум – сделать то же самое со вторым. Их нужно замаскировать
– Попробую.
У Павла получилось. Правда, сначала он чуть не посадил вертолёт прямо на них, но потом поднялся выше и, отыскав в лесу подходящую проплешину, посадил его там.
Пока все занимались маскировкой первого вертолёта, Паша проделал то же со вторым.
Когда замаскировали и его, Сергей вдруг понял, что рядом нет Ольги.
Он рванул на берег, ругая себя за невнимательность и халатность. Может, она ранена?
Ольга стояла на берегу и вертела над огнём сёмгу. Было уже совсем светло.
Сергей положил руку на сердце, которое вдруг почувствовал, и строго сказал:
– Костёр срочно потушить. Мы ведем себя, как туристы.
Следом за Сергеем прибежал Валерка.
– Что-то случилось?
– Генерал хочет оставить нас без пикника, – ответила улыбающаяся Ольга.
– Это почему же?
– А что, два вертолёта – недостаточная причина? Как они нас заметили? Подождем следующих?
– А чего? Четыре вертолёта лучше, чем два.
Сергей хотел сказать что-то строгое, но эта юношеская невозмутимость его даже развеселила.
– Хуже. Я уже устал их маскировать.
– Лосось готов, а глухарь дойдёт и под жаром, от которого ни света, ни дыма. Я обмазала его глиной. Будет в собственном соку.
– Сёмга, а не лосось, – возразил Сергей.
– Тебе видней. Может, какого-нибудь вегетарианина поджарить?
За этой дискуссией наблюдали вышедшие из леса бойцы, и последняя фраза вызвала всеобщий смех.
Вегетарианина есть не хотелось.
– Ладно. Всем в шалаш. Кто умеет лазить по деревьям?
Все, кроме Павла и самого Сергея подняли руки.
– Тогда разбейтесь на смены. И пусть один часовой всё время наблюдает вокруг сверху, с какого-нибудь дерева. Ну, хозяйка. Приглашай за стол.
Свежая, только что выловленная рыба – это объедение. А тем более объедение, когда это сёмга. «Но раз она здесь есть, значит что-то в озеро впадает, а что-то из него выпадает…», – Сергей прервал свои размышления, хихикнув сам над собой, и стал с удовольствием поедать полученную по собственной просьбе голову рыбы. Это было действительно странно. Желая того или нет, он отмечал ихтиологические подробности, которые нужно было бы указать в отчёте. Где те отчёты? И где та лаборатория?
О происшествии сообщили и Марку и Виталию. Марку просто так, а Виталий должен был найти как минимум двух человек, управляющих вертолётом. Захватил ли рейд вегетариан вместе с Григорием Марусю и Владимира, как сложилась судьба его знакомых, Алика и Володи, Сергей не знал. Даже по рефону старались говорить как можно короче.
– Чего ты хмурый такой? – спросила Ольга.
– Есть две причины. Первая – это то, что предстоит неприятная работа выковыривания или вырезания пуль из тел вегетариан. Просто утопить или закопать их не получится.
– Почему?
– Нельзя допустить, чтобы вегетариане до срока узнали, каким оружием мы обладаем. Тебе нравится копаться в трупах?
– Так же, как и тебе. А вторая?
– Я всё размышляю, как вертолёты вышли на нас? Как будто ждали. У меня просто кости сводило от предчувствия чего-то, поэтому мы и сели. А встреть нас они в воздухе? Нам была бы крышка.
– Я тоже об этом думала. И что ты подозреваешь?
– Ничего. Не знаю я. Так много разных возможностей… Может, рефоны слушают, а может, со спутника засекли. Вариант предательства рассматривать не хочется. Но если раньше я предполагал свой план действий, то сейчас не знаю, что и делать. Развернуться и в метро? А те, кто ждут уже септалёты в Мурманске и надеются не пешком выбираться? В общем, куда ни кинь – всюду клин.
– Давай полетим в Мурманск двумя группами. А чтобы тебе было легче, я сейчас ребят организую кромсать зелёных. Все пули принесу. Размышляй.
С вегетарианами разобрались достаточно быстро. С тем оружием, которое у них уже было, это было неприятной, но несложной задачей.
Вылетели к вечеру. Куски вегетариан разбрасывали над пролесками и рощицами. Пусть плотоядное зверьё порадуется.
Летели низко. Из животных видели стадо лосей и огромного волка, который сразу скрылся в лесу.
Видимо, сюда вегетарианские «либералы» ещё не добрались.
Перед Мурманском набрали высоту и влетели в город с юга, чтобы и близко не пролетать над строением, в котором зелёные держали бурых вегетариан.
Септалёты посадили во дворах.
У стадиона, как и договорились, их встречал Виталий, Володя, Алик и… Марфа.
Встреча была очень радостной, но присутствие Марфы, вызвавшее удивление и у тех, кто был в Мурманске прошлой осенью, вызвало небольшой шок. Особенно когда Марфа и Ольга стали обниматься, как старые подруги.
А всё дело было в том, что кроме членов совета о бурых вегетарианах решено было не рассказывать никому. Связь с ними была тайной.
Когда Виталий и компания узнали подробности вертолётной истории, они объяснили, в чём дело, чтобы никаких подозрений о прослушивании рефонов и спутников не возникало.
Вертолёты искали Марфу и её дядю с двумя сыновьями, десяти и семи лет.
В апреле умер отец Марфы. Умер буквально от голода. И тогда Марфа с дядей решились на побег.
Дело в том, что два побега бурых вегетариан уже были до того. Они как раз ушли в леса на запад. Их выловили, и теперь им было запрещено покидать ангар. Кроме этого зелёные усилили охрану и бежать стало очень сложно. Побеги совершались утром, после купания, которые, после того как в Кольском заливе сошёл лёд, стали регулярными. Наблюдающим было трудно отследить всех купающихся.
Но о раздвигающейся стене возле того места, где располагалась семья Марфы, никто не знал.
Марфа, заранее договорившись с Виталием, пришла к Кольскому заливу, и их переправили на лодке.
Зелёные, видимо, решили, что вместе с детьми переплыть Кольский залив беглецы не могут. Сначала их искали в районах западного берега и, не найдя, начали прочёсывать природный заповедник, располагавшийся почти до Соданкюля.
То, что вертолёты встретились команде Сергея за двести километров, говорило о тщательности поисков. Хотя была вероятность, что после Марфы и её дяди сбежал ещё кто-то.
Они говорили, говорили и говорили.
Рассказывая о смерти отца, Марфа плакала, прижимаясь к Ольге. Сергей почувствовал, что думает о ней не как о вегетарианке, пусть и другого вида, а просто о человеке. Её боль вызывала боль и сострадание в его сердце.
– Я заберу вас с собой. Согласна?
– Но на юге жёсткий ультрафиолет. Для нас это смерть, – ответила Марфа с большим сожалением.
– Ну, эту проблему я обещаю решить. Вы же можете прожить пару месяцев без солнечного света? А потом отправишься назад или в какое-то другое место. В городе, где мы расположились, есть речка, и довольно холодная. И самое главное то, что я… обещать не могу, но постараюсь предоставить тебе возможность рассчитаться за папу.
– Тогда я согласна. А дядю тоже возьмем?
– А куда же его девать? И дядя будет в полном порядке. Просто перейдёте на ночной образ жизни. А может, вы хотите вернуться к своим?
– Не сейчас. И только для того, чтобы перебить зелёных надсмотрщиков.
Ольга поцеловала Марфу в ухо и крепко её обняла.
– Мы не дадим тебя в обиду. Обещаю, – сказала Ольга, и Сергей заметил, что её глаза стали влажными.
Плачущей Ольгу он ещё не видел. Она всегда была радостной и игривой.
Предстоял серьёзный разговор с Виталием.
Для этого они уединились.
– Вертолётчиков нашёл?
– Нашел. Один из вертолётов заберёшь?
Сергей рассмеялся. Началась торговля. В принципе, оба вертолёта были добычей команды Сергея.
– Нет, Виталий! Пользуйся моей добротой. Я оставлю тебе оба вертолёта и шесть септалётов. Правда, вам придётся довезти нас до Рованиеми. Там мы спустим один септалёт в метро и полетим домой.
– Ладно.
– Но ты не думай, что это бесплатно. Хотя плата выгодна и для тебя.
– В каком смысле?
– Видимо, лучший для тебя исход – это Питер. Там есть очень похожий на Химки район, но, к сожалению, без септалётов. Но Питер город большой.
– Но это не плата.
– Нет, это не плата. Плата будет в сентябре. Ты получишь настоящее старое огнестрельное оружие. Очень эффективное. И твои бойцы должны будут побыть в Химках и некоторых других местах как операция прикрытия. Надеюсь, это будет совершенно безопасно.
– Что мы должны будем делать?
– Сидеть по крышам рядом со станциями метро, через которые потом уйдёте, и отстреливать вертолёты, направляющиеся в центр Москвы.
– Вертолёты?
– Я же сказал, что оружие будет очень эффективным.
– Но надо научиться им пользоваться.
– Инструкции и само оружие получишь намного раньше. Но из метро его не выносить ни при каких условиях. Что бы ни случилось, до операции вегетариане не должны знать, что оно у нас есть.
– А что за операция?
– Очень важная… и пока секретная. Думаю, всё узнаешь в своё время. Согласен.
– Деваться некуда. Два вертолёта и шесть септалётов – это кое-что.
– И ещё оружие. Но вертолёты в Питер не бери. Запрячь где-то возле Рованиеми. Там метро, и всегда туда можно прибыть незамеченным никакими спутниками. Ты когда-нибудь был в метро?
– Пока нет.
– И ещё одно. Это как посчитаешь нужным. После того, как обоз будет в метро, можно полетать на вертолёте, поискать селения бурых. Думаю, Григория с остальными могут держать где-то там. Если не убили, конечно. Там уже охрана есть. Вегетариане могут экономить на охране. Ну это можно проверить. Поселения, если Марфа не перепутала, южнее Мурманска на Кольском заливе и на Северном море кажутся мне наиболее подходящими. Транспортировать далеко тысячу людей не очень легко. Но сам не летай. И пусть те, кто умеет летать на вертолётах, научат других.
– Ну, если честно, я умею летать на вертолётах и, думаю, лучше всех остальных. Я ведь никогда не рассказывал тебе о себе?
– По-моему, самое время.
– Я родом из Ростова. В молодости занимался единоборствами и хотел стать профессиональным спортсменом. Но женился. Женился по взаимному выбору. Расстались через два года, но спорт ушёл в сторону.
Окончил курсы лесников, где и прошёл курс пилота вертолёта и поехал летать над тайгой в Уссурийском крае.
Летал лет пять.
Однажды подружился с медведем.
Получилось это так. Я брал пробы воды в Казачке. Река такая. А медведь сзади, между мной и вертолётом. Летали по одному. Лесник – работа особая.
Ну, я вовремя обернулся, а он на меня. Медведь, нападая, на задние лапы становится.
Но не тут-то было. Я ему нырнул за спину и лапу заломил чуть… плечо у него, ух, сильное… и болевой приём. Ну, я поцарапался чуть о его когти.
Медведь – орать. Опуститься не может. Сам себе лапу сломает.
Я его отпустил.
Он на несколько шагов отбежал, прихрамывая. Не ожидал, видно. Стоит и смотрит на меня злобно. Момент выбирает, когда броситься.
Молодой совсем.
А у меня в кармане шоколадка была.
Я половину отломил и ему бросил.
Он сначала отскочил, потом подошёл, понюхал и съел.
Я ему вторую половинку кинул.
На лету поймал и съел.
– Ладно, – говорю ему, – мне работать надо.
И пошел к вертолёту.
А он сидит, не сдвинулся.
Ну, я на следующий день ещё шоколадку ему принес. И пряников имбирных.
Поорал немного… по-медвежьи.
Смотрю, вышел из-за деревьев к реке. Метров за десять от меня остановился и ждёт.
Я гостинцы на камнях разложил и улетел.
Через неделю он у меня из рук пряники ел. А потом и погладить себя дал.
Так я к нему раза три-четыре в неделю и прилетал.
Мы совсем сдружились. Он у меня пряник изо рта, из зубов доставал. И боролись… но уже в шутку. Силой мерялись.
Я один жил. Больше друзей у меня не было. Только Эгаа. Я так медведя дразнил.
Однажды лечу к нему после того, как всё сделал, а он лежит связанный, а возле него три вегетарианина, ленту на него клеят.
Он вертолёт услышал, верёвки их порвал, один вегетарианин испугался и его парализатором… насмерть.
Я уже на земле был. Орал. На пять секунд не успел.
Ну я и начал их колотить со всей злости и обиды. И ещё потому, что я в этом виноват. Это я научил его людей не бояться. Это на мой вертолёт он среагировал.
Бил я их сильно. Первый раз в жизни бил кого-то по-настоящему.
У двоих куча переломов, а один головой о камень треснулся и… умер совсем.
Меня оправили на пожизненное, в лагерь перевоспитания.
– Пожизненное перевоспитание?
– За убийство на почве расизма с особой жестокостью. А судья был наш. Плотоядный.
Потом лагерь перевоспитания, под Харьковом. Там народ разный. Я многое там узнал и многому научился.
– Это оттуда сведения о сигнализации?
– Оттуда. Потом сбежал. Думал, буду в Уссурийском крае жить. Лес, рыба, зверьё разное. От места, где я с Эгаа познакомился, на сотню километров – девственный лес.
Лесников мало, да и все свои. Никто бы не сдал.
Бежал сначала на юг. Чтобы не вычислили. А тут – вегетаризация.
– А чего же ты сразу не рассказал, что вегетарианина грохнул?
– Ну, я его не грохал. Он случайно головой треснулся. Ну и неудобно было. Вроде хвастаюсь. То, что вчера ещё было преступление, сегодня в подвиги записываю.
– И Григорий не знал?
– Никто не знал. Тебе рассказываю, потому как ты уже что-то понял. Ну чтобы лишних фантазий не было. Ты долго у нас будешь?
– До завтрашней ночи. Очень много дел ещё нужно сделать. К сентябрю ещё септалётов пришлю. Для стрелков.
– Так на какое дело пойдем?
– Не могу рассказать. Пока полный секрет. Но если получится, жалеть не будем. Слушай, а где в под Харьковом этот лагерь?
– Карта есть?
– Вот. – Сергей достал планшет.
– Примерно здесь. – Виталий показал край лесного массива севернее Харькова и почти на южном краю Травянского водохранилища. – А зачем тебе?
– Понимаешь… я подумал, что если вегетариане будут кого-то держать изолированно, так будут использовать как раз лагеря для перевоспитания.
– Да. Там всё хорошо оборудовано. Сбежать трудно.
– Эх! Народа не хватает. Столько сделать надо… и не разорваться. И каждый день нужно есть, пить, ходить в туалет, спать.
– Вот ложись и спи.
– Отосплюсь в септалёте. А пока рассказывай, что как было в Североморске. Ничего не упускай.
Рассказ Виталия был грустным и никаких новых мыслей не породил.
Вегетариане действовали по стандарту. Единственное, в чём североморцам повезло, что ночью молодёжь устроила пикник в лесу. Решили после долгой зимы устроить ночь Ивана Купалы и сжечь чучело зимы.
Другая часть, в которой были и Виталий, и Алик, и Володя с другими мужиками и женщинами среднего возраста, отправилась ещё ночью на баркасах. С пирсов напротив Ретинского. Ловили серебристую сайду. Донные сети. Это Володя спец. Улов был богатый.
А дети и несколько учителей ночевали в самой новой школе, на юге Североморска. В центре, в обычно месте, где обитала община и где, видимо, спутники фиксировали передвижение, осталось совсем немного народу.
В отличие от Города, септалётов не было. Были вертолёты. Вертолётов было много.
Сопротивления, наверное, никто не оказал. Да и как?
О том, как это произошло, рассказал один парень, который спрятался на чердаке очень старого дома. Его не заметили.
Тоже были громкоговорители, плотоядные полицейские и врачи.
Как только вегетариане улетели, спасшийся парень сбегал в школу, сказал, чтобы запрятались и не высовывались. Потом в лес. Сообщил кому-то, кого нашёл. Потом к заливу. Дождался рыбаков. В общем, молодец.
В Мурманск ушли той же ночью.
Собственно в сентябре решили куда-нибудь перебираться и дольше чем по три месяца на одном месте не задерживаться.
– Вертолёты ведь обычно далеко не летают, – заканчивал Виталий свой рассказ, – но никаких следов тех, кого забрали, мы так и не обнаружили.
Ну и ладно. Что случилось, то случилось. Нужно было продолжать жить.
– А знаешь, Виталий, когда довезешь нас до Рованиеми… три септалёта уже в метро. И ещё один спустим. Нас с Марфой и её родственниками четырнадцать. И мы можем взять ещё троих, считая, что два ребёнка это как один взрослый. Оставим их в Питере. Уверен, что они смогут привести тебе ещё три септалёта. А может, и вообще, потихоньку навозят пару десятков. И поскольку в одном месте вы решили не оставаться, перемещайся в Рованиеми. Там метро. Ты увидишь сегодня, что это такое. Метро спутниками не просматривается.
– Кого послать, ты уже тоже придумал.
Сергей рассмеялся.
– Я только предлагаю. Это твоя команда, тебе и решать, но командиром я бы послал Алика.
– Да. Командовать он любит.

Глава 20. Подготовка

Виталик придумал всё по-своему. Он таки отправил Алика с компанией в метро, но не за септалётами, а в путешествие на Скандинавский полуостров.
– Если есть дорога, должна быть и машина. А мы здесь пока сами справимся.
Ну это его дело. Сергей был доволен, что кроме него самого есть люди, способные на свою инициативу. Таких людей было не много.
А сам Сергей со своей командой, Марфой, её дядей Ярославом и двоюродными братьями Андреем и Василием благополучно вернулись в Тулу.
Марфу с семьёй поселили в подвале, возле выхода к реке.
Их все очень обрадовало доброе отношение всей колонии несмотря на то, что они были вегетарианами. Марфа призналась, что её всё время это беспокоило. Среди людей Виталия к ним относились настороженно.
За то время, что Сергей отсутствовал, Марк выполнил почти всю намеченную им программу.
Не было пока только полного учёта ресурсов. Но поскольку они росли, учесть их было непросто.
Они с Марком перекинулись парой слов и договорились встретиться на следующий день, чтобы поговорить, никуда не торопясь. А сегодня торопиться было куда.
У Алины Сергея уже ждала новенькая форма с генеральскими нашивками и круглой нашивкой на рукаве цвета колорадского жука и такого же цвета лампасах на брюках.
Сергей надел форму. Она сидела нормально. Было, конечно, где ушить. Но Алина сказала, чтобы он об этом не беспокоился.
Очень радостно встретила его Юля, пришедшая с Давидом из бассейна.
– Когда ты уже перестанешь уезжать?
– Как только на Земле не останется ни одного зелёного вегетарианина, – говорил Сергей, подняв и обнимая дочь.
– Это очень долго ждать.
– Как знать? Будущее от нас скрыто. Мы всё сильнее и сильнее.
– Кода я вырасту, такого счастья, как сейчас – когда ты со мной, уже не будет.
– Будет другое. Жизнь долгая, хотя мне и кажется, что сейчас – самые счастливые годы нашей жизни. Только никому не рассказывай. Хорошо?
– Ладно. Только не уезжай сразу. Побудь со мной.
– А тебя что, на совет без меня не пускают?
– Пускают, но мне там неинтересно. Мне нравится смотреть на тебя, когда ты всех слушаешь.
– Ну хорошо. В ближайший месяц постараюсь никуда не уезжать.
– Ура!!!
– Теперь с тобой, сынок. Ты молодец и я тобой горжусь. И мне нужен совет. Мне нужен какой-нибудь наиболее качественный и надежный фотоинструмент. Что ты можешь посоветовать?
– Как – что? Очки, подключённые к коннекту.
– Но коннектом я пользоваться не могу. Меня сразу обнаружат.
– Ничего подобного. Ломаем пару связей на сетевой схеме… Это два укола иглой, и твой коннект работает не далее трёх – четырёх метров. Тот, кто находится на этом расстоянии, тебя легко обнаружит и опознает.
– Ты уверен?
– Совершенно. Можешь попробовать.
На следующий день Сергей, выспавшийся и расслабленный, в новой форме, сидел в апартаментах Марка.
Марго приготовила крепкий кофе.
– Ну, генерал… – сказал Марк. – Какие будут дальнейшие указания?
– Мне нужно человек пятнадцать из молодёжи, хорошо справляющихся с септалётами, но при этом понимающих толк в фото- и видеосъёмке.
– Что будем снимать… и чем?
– Давид справился с коннектами. Коннекты потеряли связь. Снимаем стандартными очками. Снимать будем столбики с погибшими. Нужны разные ракурсы и, естественно, поля столбиков в разных городах. Пятнадцать человек – это три команды.
– Какие ты планируешь города для съёмок?
– Большие. К ним добираются на метро, потом ждут пасмурной погоды и начинают поиск поля столбиков, фотографируют и снимают на коннект. А заодно выполняют функции разведки.
– Сам тоже собрался туда? Ты же только приехал.
– Нет. В это путешествие я не поеду. Есть, над чем поработать здесь.
А над чем поработать – было.
Надо было заснять те моменты передач информера, которые ему будет очень нужны.
Нужны были кадры о клонировании новых вегетариан для космического перелёта. Нужны были кадры об озоновом слое. О проектах открытия озоновой дыры над южным полюсом, включая Австралию. Причём все, попадающие в эти кадры, должны были быть исключительно клонированными вегетарианами либо вегетарианами первого поколения.
Нужно было заняться формой.
Форма, которую они придумали, была прекрасна, но для его цели она не подходила.
Цвет формы, и это Сергей решил точно, должен был быть зелёным.
Должен был быть головной убор. Лучше – пилотка, которая визуально сужает голову, делая её похожей на голову вегетарианина второго и последующих поколений.
Нужно было, наконец, так отрепетировать речь на фоне видеокартинки, чтобы она была максимально краткой, максимально убедительной, и при этом выглядела максимально искренней.
Может быть, поручить речь кому-то другому? Нет, нет и нет. Кроме него так убедительно врать могут только женщины, а ему нужно было вселить в зрителей ощущение несокрушимой силы. Для этого женщины не подходили. Чтобы сказать то, что он задумал, нужна абсолютная вера в успех этого мероприятия. А все мужчины, кроме него, были или скептиками, или выглядели слабаками. Он тоже не был силачом и, несмотря на продолжающиеся тренировки по единоборствам, выглядел послабее многих. А теперь было важно не кем он был, а кем он будет выглядеть.
Нужно было выбрать точки, с которых стрелки с ПЗРК перекроют воздушный периметр для полицейских септалётов и вертолётов. Нужно выбрать точки, с которых, на всякий случай, стрелки с РПГ и АК перекроют наземные подходы полиции.
Но кроме этой подготовки были и другие задачи.
Сергей сидел в кресле, глядя в окно, и размышлял.
Нужно было отправить отряд под Харьков, посмотреть, не там ли Григорий со своими стариками.
Конечно, проводить операцию освобождения сейчас, до сентября, не имело смысла. Без оружия там не обойтись, а засвечивать до срока новый арсенал не хотелось. Но вот если одновременно с эфиром пойдёт атака на лагерь, будет вполне уместно.
Он понял, что ему нужно поговорить с Давидом и Александром. Нужно было узнать, где рядом с линией метро есть центр клонирования.
Как только он обо всём этом начинал думать, ему сразу хотелось спать.
Он уже переложил кучу заданий на других. Хорошо, что запасённое в апартаментах, складах, магазинах Шойговского района давало возможность общине не заниматься проблемами питания. Но когда-то эта вольница закончится?
Он даже был благодарен вегетарианам, что не занялись уничтожением питания.
Тут был ещё один вопрос.
Он послал посыльного за Александром и Жанной. Позвал копающегося в каком-то электроприборе Давида. Давид попросил минуточку. Сергея это устроило, он таки улёгся и попросил Давида, когда придут Жанна и Александр, разбудить его.
Вообще, спокойная жизнь развращала и необоснованно успокаивала.
Когда пришёл Александр, он позвал Давида.
– Ребята, у меня на вас большие надежды. Я ещё не знаю, что мне нужно, но нужна мне связь. Нужно разобраться с коннектами или с любой другой электроникой, но мне нужно связываться по коннекту так, чтобы не знали, кто я и откуда. Мне нужно, чтобы коннект мог работать только на приём. Ну и так далее. Рефон – это здорово, но у него мало функций, которые мне нужны. Например, допотопная камера, не выполняющая функций «захват видимого» и «трансляция со скоростью воспроизведения». Кроме этого мне нужен видео-редактор. Я не могу вам сейчас рассказать, зачем, но мне нужно сделать хороший фильм. Может, что-то из старой техники и программ можно использовать? Причём нужно мне это вчера. Вся электроника, имеющаяся у нас, в вашем распоряжении. Вся электроника, которая у нас будет, будет в вашем распоряжении. Вопросы?
– Ты рассказывал, что в Химках ты не всё забрал.
– Да, Давид. Не всё.
– Как оттуда забрать всё?
– Считай, что всё уже у вас. Сегодня вечером кого-нибудь отправлю. Ещё вопросы?
– Нам нужно как минимум два рефона и место – не здесь, а где мы сможем их и коннекты тестировать.
Сергей посмотрел на карту метро. Нужно было найти близкий и в тоже время достаточно удалённый городок, рядом с какой-нибудь станцией.
– Венев монастырь. Это не на нашей ветке метро, но из центра Тулы. От нас по метро тридцать километров. Дам Пашу и ещё кого-нибудь с септалётом, и охрану. Завтра с утра. Подходит?
– Подходит.
– Ещё вопросы? Нет? Тогда приступайте.
Ребята уединились в апартаментах этажом ниже, а к Сергею пришла Жанна.
Поздоровавшись и поулыбавшись друг другу, они получили по чашке чая от Алины.
– Жанна. Скажите, а не знаете ли Вы, где в старые времена в вашем городе…
– Теперь уже и в вашем.
– … располагались солдаты?
– Солдаты располагались… жили в казармах. Казармы были здесь и здесь, – Жанна показала места на информере, куда Сергей вывел карту Тулы с таблетки.
– Но сейчас их нет?
– Да. Их снесли очень давно. Тогда считалось, что исторической ценности они не представляют. В Туле был очень небольшой гарнизон.
– А где был большой?
– Ну не знаю. А что вам конкретно надо?
– Посмотреть, а лучше получить несколько комплектов одежды солдат.
– Тогда вам нужно было бы попасть в исторический музей московского арсенала. Там был президентский полк. А может, в Новомосковске. Тут, километрах в сорока от нас.
– А что такое президентский полк?
– Ну, это такие очень красиво одетые солдаты для различных ритуалов.
– А что там было, в Новомосковске?
– Не знаю. Но что-то связанное с электроникой.
Через час Сергей сидел у Марка.
– Завтра я отправляюсь в местный Новомосковск и беру собой Давида, Александра и четыре септалёта с лучшими боевиками. А послезавтра я – в Москву с Жанной. Давид с Александром направятся в Венев Монастырь. А вот точки, которые нужно проверить в Москве на предмет нахождения там стрелков; и необходимо послать несколько групп в Харьков: проверить, нет ли в этом месте Григория сотоварищи. Нужно, чтобы все группы особое внимание уделили электронике, и всю найденную тащили сюда. Отдельное задание для Ольги. Ей тоже нужна группа для поездки в Химки, чтобы забрать оставленную там электронику. И ещё. Старые карты не соответствуют тому, что есть сейчас. Но вот в этих местах можно заподозрить существование таких же районов, как здесь или в Химках. Нужно и туда на разведку отправить по группе на паре септалётов. Нужно организовать дежурство у информеров, и чтобы все передачи, касающиеся клонирования, Австралии, космических полётов и вопросов изменения климата, записывались.
– А чего ты мне это всё говоришь? Тебя все и так слушаются. Посылай.
– Марк! Я не умею руководить людьми. Я не умею выбрать именно тех, что нужно, и времени у меня для этого нет. Ты создал армию? Ты её создал, и не отнекивайся. Командуй ей. Я, как это выразиться, комиссар, а ты – министр вооружённых сил. Командуй.
– Тогда разрешите узнать, господин комиссар, зачем в Новомосковск и в Кремль лететь именно тебе?
– Там есть проблемы выбора. И там, и там я буду искать солдатскую одежду. Но, поскольку в Новомосковске какая-то электронная армия была, я заодно везу туда Давида и Александра. И в Кремль за этим же, если в Новомосковске ничего подходящего не найду.
– А про вегетариан ты уже совсем забыл?
– Именно потому и еду, что помню. И тебя просил о группах для исследования новых площадок, хотя как нас обнаружить здесь, я ещё не знаю. Но должен быть запасной вариант.
В комнату, где они говорили, вошла Марго и принесла им кофе и печенье.
– Ты же Юле обещал никуда не отлучаться до сентября.
– Всего два дня.
– Попробуй печенье. Я сама пекла.
После Марка Сергей встретился с Давидом и Александром, которые спорили о функциях какого-то компонента, если перервать какую-то связь. Сергей рассказал им об изменении плана.
Вот кто никогда не спорит, так это Давид и Александр. Монастырь так монастырь. Военное предприятие, где может быть электроника? Прекрасно. Им лишь бы копаться в схемах. А это именно то, что от них нужно. Они на своём месте.
А где его, Сергея, место? Ну, с помощью удачи и наглости он командует всеми. Правильно ли командует? Может, им было бы спокойнее без его команд?
Нет. Григорию лучше не стало. Что с Олегом и теми, кто ушёл с ним, тоже не ясно. Лучше им или нет?
Сергей поставил себе невозможную задачу. Может, если бы не Ракки, он бы спокойно засох на столбиках? А Юля, а Давид? А Марго? И Ольга с Алиной засохли бы.
И Жанна с ребятишками померли бы от жажды и голода.
Нет. Он на своём месте. Он нужен. Ну, не ясен конечный результат. Но он борется. Борется и нужно продолжать.
Сегодня ночью – в путь. Извиниться перед Юлей – и в путь.
В Новомосковске ничего интересного не нашли. От военного предприятия, занимавшегося электроникой, ничего не осталось. Вегетариане в городе были. Были и замки на станциях метро.
А в Москве их ждала удача. Кремль был заброшен и запущен. Сразу было видно, что ни плотоядные люди, ни вегетариане там давно не показывались. Жанна неплохо знала музей в здании арсенала. Она часто водила по нему экскурсии исторического кружка. История была обязательным предметом, но экскурсии были необязательными, и те ученики, кто на них ездил, действительно чем-то интересовались, и то, на что Жанна не могла ответить, спрашивали у служителей музея. Так с каждой экскурсией Жанна знала музей всё лучше.
Нашли очень красивую форму, единственным недостатком которой был размер. Она была такой, как будто все солдаты были размера Виталия.
Это было не критично. Девочки ушьют.
И то, что кроме ружей со сбитыми бойками и старых пушек не было оружия, радовало. Значит, есть вероятность, что и в других местах, где жили солдаты, этого оружия нет. А значит, то, что оно попадёт в руки вегетариан, становилось совсем маловероятным.
Община, кроме Карла и ещё шести стариков, работавших с жуками, занимались подготовкой мероприятия на Лубянке.
Именно на Лубянке находилась одна из трёх студий Земли, передававших программы для информеров. И треть всех программ шло отсюда. До Нью-Йорка, конечно, не добраться, а вот студия в Пекине…

Глава 21. Операция

День Икс был назначен на 19 сентября. Воскресенье. День, когда большинство клонированных вегетариан и вегетариан первого поколения отправлялись в маленькие путешествия и морские круизы, а вегетариане второго и последующих поколений лежали под солнцем, как оборванные огурцы, в очках, на которые их коннекты переводили передачи информеров. И лишь очень небольшое число фанатов играло в лото «поймай лучик».
Игра «поймай лучик» была коллективной. Собственно, не игра, а многоступенчатая лотерея. Тогда, когда её придумал в двадцать первом веке какой-то Ростовцев, в ней делались ставки. Но вот уже три века ставки были запрещены, как и все лотереи, и игра велась просто на победителя. Сначала в ней вся Земля была закрыта тёмными облаками. И каждый выбирал на ней какое-то место, ещё не занятое другими игроками. Чем больше игроков подключалось к игре, тем меньшее места оставалось у каждого. Это была такая многоходовая виртуальная лотерея.
Потом сквозь тучи на землю пробивался лучик. Тот, на чью территорию он попадал, получал право на удвоенную территорию, а его территория уже была освещена. Он выбирал место, раздвигая других участников. На следующем ходу всё повторялось. Игра заканчивалась тогда, когда вся земля была освещена. Выигрывал тот, кто к моменту окончания игры обладал большей территорией.
Но и этой игре надлежало быть закрытой. Нефиг. Пусть смотрят новости.
В 9:30, когда большинство вегетариан, даже отправившихся в путешествие, должны были развалиться на солнцепёке вблизи воды, к Лубянке подошло сто пятьдесят человек в парадной зелёной форме кремлёвского гарнизона двадцать первого века, с чёрно-серыми автоматами Калашникова последней изготавливаемой модели.
Команда: «Патронов не жалеть» была понятна всем. И только в студии можно было применять исключительно парализаторы, да и то не на полную силу.
Когда Сергей с Марфой, её дядей и племянниками, Жанной, Марком, Давидом, Александром, Марго, Ольгой и Алиной вошли в студию, по рефону передали, что пекинская студия взорвана и треть каналов информера прекратила работу. А из-за выключения связи Пекина, Москвы и Нью-Йорка упала игра «поймай лучик». Следующим сообщением было известие о взрыве в двух центрах клонирования – в Церне и Триполи. Группы, заложившие взрывчатку ещё предыдущей ночью, благополучно по туннелям метро направлялись домой.
Парализаторами, выставленными на минимальный режим, технический персонал студии на Лубянке был склонён к сотрудничеству. И к той минуте, когда в студии появилась вышеперечисленная компания, там был наведён относительный порядок.
– Готовы? – спросил Александр.
– Фильм…
– Заряжен. Пойдет по репликам.
– Готов.
– Приготовились… Эфир!
– Граждане планеты Земля! – Жанна, одетая в зелёную форму, в пилотке с кокардой жука с позолоченными полосами выглядела очень эффектно. – Сейчас перед вами выступит с обращением комиссар армии «Свободная планета». Не переключайтесь.
Камера повернулась, и в кадре оказался Сергей в зелёной генеральской форме, а за его спиной стояли Марфа с дядей и племянниками и две восьмилетние девочки в гражданской одежде. По бокам от них в обзор попадал один из сотников, признанный самым симпатичным, и одна семнадцатилетняя – оба в форме. Кадр замыкали два вегетарианина второго поколения в той же форме, что и боевики (а то, что к их бокам были прижаты парализаторы, зритель уже не видел).
У Сергея похолодели ноги и вся тренировка улетучилась. Но сейчас он будет говорить. Он увидел стоящего за одной из камер вегетарианина второго поколения в окружении двух бойцов, и решил обращаться к нему.
– Здравствуйте, братья! Мы здесь для того, чтобы сообщить вам о гнусном заговоре против нашей общей цивилизации, и для того, чтобы вместе с вами уничтожить этот заговор и тех, кто его организовал.
Три года назад нашим учёным стало известно, что озоновый слой нашей планеты катастрофически увеличивается из-за резкого улучшения экологической обстановки и уменьшения углекислого газа в нижних слоях и парниковых газов в верхних слоях атмосферы.
Для плотоядного человека это не представляло никакой угрозы, но для вегетариан это угрожало различными болезнями.
Тогда группа наиболее высокопоставленных клонированных вегетариан и вегетариан первого поколения тайно обратилась к правительственному совету Земли со странным предложением о тотальном уничтожении девятнадцати миллиардов вегетариан второго и последующих поколений. Да! С предложением об уничтожении своих детей и внуков.
Правительственный совет, в котором большинство тогда составляли плотоядные люди, с возмущением отверг это предложение, предложив интенсифицировать деятельность вулканов и добавлять в рацион животных специальные добавки, интенсифицирующие выделение ими парниковых газов. Поэтому было решено уменьшить производство чистой мясной культуры, идущей в питание плотоядных людей. Было решено заменить её большим количеством ферм для разведения коров и других производящих парниковые газы животных.
Представители клонированных вегетариан и вегетариан первого поколения сделали вид, что согласны с таким решением, но их фирмы стали финансировать расистские движения, начавшие производить вегетаризацию животных. Они готовили зелёную революцию. И наконец была проведена массовая вегетаризация тех, кто препятствовал уничтожению вегетариан второго и последующих поколений. Это трудно назвать иначе чем геноцид всего плотоядного человечества.
Сейчас вы видите кадры с полей вегетаризации. Это страшные кадры. Практически всё плотоядное человечество было уничтожено.
Смотрите же!
На экране плыли кадры столбиков с полуразложившимися трупами, а часто и скелетами.
Вегетариане второго и последующих поколений! Я спрашиваю вас! Хотите ли вы разделить с нами эту судьбу? Хотите ли вы быть привязаны к очередным столбикам, чтобы умереть от жажды? Хотите ли, чтобы вашу судьбу разделили ваши дети? Вы, бурые вегетариане, хотите ли, чтобы вас всех заморили голодом?
Но вы спросите: «А как клонированные вегетариане и вегетариане первого поколения продолжат свой род?»
Вы, наверно, слышали о космическом проекте, для которого уже сейчас вновь начали клонирование вегетариан?
За спиной Сергея в этот момент на экране поплыли беззвучные репортажи информера о клонировании, об озоновых дырах… Плыли и другие картинки, снятые из информера, на темы, которые можно было увязать с речью Сергея.
Но он продолжал.
– Это не космический проект. Это проект, которым вегетариане, считающие себя теперь высшей расой, будут размножаться.
Все представители низших рас, по их мнению, должны быть уничтожены.
Вегетариане второго и последующих поколений! То, что вы их дети, для них значения не имеет. Никто вас в муках не рожал, никто о вас не заботился. Воспитывали вас аппараты электронейронного воспитания. Вы для них – маложелательный результат мимолётного удовольствия. И всё.
Вегетариане второго и последующих поколений! Бурые вегетариане! Если рядом с вами находится зелёный клонированный вегетарианин или зелёный вегетарианин первого поколения – убейте его!
Убейте его или сами будете уничтожены!
Вы нужны нам – плотоядным людям. Но не им.
Они решили забрать ваши жизни, значит должны отдать свои.
Камера повернулась к Жанне
– Теперь я передаю слово представительнице бурых вегетариан.
Теперь на переднем плане рядом с Сергеем стояла Марфа.
– Братья и сёстры! Я молода и не причастна к тем событиям, которые происходили раньше. Но всё, что говорит комиссар… мой друг комиссар о нас – абсолютная правда.
Моего отца эти твари заморили голодом. Весь наш лагерь морили голодом. Мы так устроены, что зимой нам необходима одежда и обычная пища плотоядных людей. Нас собрали в концентрационные лагеря и охраняли надсмотрщики с вертолётами, охраняли в ожидании нашей смерти. Они не убивают – они создают условия, при которых мы умрём сами.
Если рядом с вами находится зелёный клонированный вегетарианин или зелёный вегетарианин первого поколения – убейте его!
Убейте его или сами будете уничтожены!
Камера опять повернулась к Жанне:
– Я передаю слово нашему другу, чья идея сообщить правду всем вам и привела к тому, что мы организовали эту передачу. Теперь с вами будет говорить зелёный вегетарианин второго поколения.
Камера повернулась на одного из вегетариан второго поколения, стоящего с краю…
– Пошла реклама, – сказал Александр, – после этого мы вырубим все каналы, по которым шла эта передача.
– Все по местам, по заранее отработанной схеме! – скомандовал Марк.
Сергей коротко попрощался с Марфой и Жанной, сказав им, что обе они супер и что когда сеть информеров будут их навсегда, то дикторами и комментаторами будут они. И попросил Жанну, чтобы не дала Юле скучать, а взяла её в обучение.
Команда бойцов, охраняющих Марка, Марго, Жанну с семьёй, детей поспешила с ними вниз и в метро. Сергей с Алиной, Ольгой и десятком бойцов должны были взлететь на септалётах прямо с крыши Лубянки – и в Шереметьево, где уже должен быть захвачен самолёт.
– А что с этими делать? – спросил боец, указывая на принуждённых парализаторами к сотрудничеству вегетариан.
– Как что? Нам свидетели нужны? Не нужны. Но парализаторами. Пуль в них быть не должно.
Находящиеся на крышах бойцы сообщили, что примерно пятнадцать минут назад сюда начали лететь десятки септалётов и вертолётов. Но все были сбиты далеко. Тот ПЗРК, который был в группе Сергея, применять не пришлось. Но на каждом из септалётов один боец находился с ПЗРК, приведенным в боевую готовность.
– Только по своим не попадите, и поехали.
– Может, полетели? – хихикнула Ольга.
В воздух поднялись с десяток септалётов, полетевших в сторону Шереметьево.
Погода была ясной, и спутник должен был показать этот полёт совершенно ясно.
Сергей уводил внимание вегетариан от метро. Чтобы возможность метро им и в голову прийти не могла.
Аэропорт в Шереметьево был частично взят бойцами уже пятнадцать минут.
Всю команду, включая бойцов, взявших под контроль взлётную полосу и терминал, ждал полностью заправленный и готовый к полёту в Рио гиперзвуковой самолёт Ту-534 МО.
И ещё через двадцать минут самолёт с командой и двадцатью септалётами в грузовом отсеке взлетел. Но летел он не в Рио, а в ещё не известном никому южном направлении.
Туда, где много облаков и есть метро.
Таково было окончание дня «Икс».

Продолжение

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники