Вегетариане 2

Продолжение:

Глава 17. Подземелье

Когда стемнело, Сергей с Алиной и Ольгой поднялись на крышу, прошлись по периметру, где нашли и спустили вниз три двухместных септалёта.
– Зачем они тебе? – спросила Алина, когда они поняли, что Сергей ищет на крыше.
– На подземном этаже обнаружили идущие вниз широкие проходы с неработающими бегущими лентами. Эти проходы пока закрыты раздвигающимися решётками на замках. Я дал распоряжение никому туда не соваться. Но завтра собираюсь с отрядом сунуться сам. Но большой септалёт туда не залетит, а пешком идти скучно.
– Чур, я с тобой! – сказала Ольга.
– Там у меня охраны хватит. Я Марку десяток боевиков заказал. И из них я выберу только шестерых. Молодёжь септалёты водить умеет. А вас, девочки, я хочу поберечь, до более опасных предприятий. Мы только спустимся, глянем и назад.
– Давай так, – сказала Ольга. – Я буду ждать наверху с шестью двухместными септалётами и шестью профессиональными пилотами. Как только вы будете на грани исчезания из виду, один септалёт с одним пилотом будет отправляться за вами. Чтобы, если что, вас оттуда можно было вытащить. Эти септалёты будут держать вас на грани видимости. В последнем из десяти полечу я. А четверо, которых вы не возьмёте, пойдут вниз ножками.
– И среди тех, кто пойдет вниз ножками, буду я, – сказала Алина.
– А если там – халепа? Кто с Юлей останется?
– Давид.
– Знаете что, девочки? План почти хорош, но я собираюсь взять вниз рефон. Идея с десятком наполовину заполненных септалётов прекрасна. А пеших не нужно. Но… Как раз, взяв Давида и Александра, ты, Алина, будешь находиться наверху одновременно на связи со мной и с Марком. Мы же не знаем, как там в этом подземелье работает связь?
– Ладно.
– Оля! Раз тебе пришла в голову идея с септалётчиками, иди и договаривайся с ними, чтобы прервали отпуск.
– Это не сложно.
– И найдите себе двухместные септалёты. А я пока посмотрю информер.
Как раз по информеру не было ничего интересного. Ни о плотоядных людях, ни о бурых вегетарианах не было ни слова. Опять говорили об Австралии, об уменьшении, несмотря ни на что, озоновых дыр. Единственное, что заинтересовало, так это уменьшение показателя на квадратный километр у землетрясений в экваториальной зоне. Балл снизился до девяноста восьми за прошедший год. И в этом году снижение продолжилось. Над этим надо было подумать, но это можно было оставить на потом. А вот идея Ольги об удаленных септалётах была замечательной.
На следующее утро Сергей выстроил команду, присланную Марком, перед решёткой в подземелье и объяснил задачу.
– Мы будем исследовать спуски в подземелье. Что там, я не знаю. Поэтому быть наготове. Я не думаю, что там есть вегетариане, но нужно быть готовыми ко всему. Вегетариан, если таковые там обнаружатся, убивать без размышлений. Если там будут какие-то животные, что тоже маловероятно, без необходимости не трогать. Спускаемся на септалётах. Первый – двое в экипаже, потом два по одному человеку, чтобы в случае необходимости могли эвакуировать идущих впереди. Третий септалёт – двое в экипаже; четвертый, пятый, шестой – по одному. Расстояние между септалётами – не менее ста метров. Спуск большой и широкий, но два даже маленьких септалёта могут не разминуться. Ольга, Алина, Александр и Давид, и ещё двое из команды – наверху с рефоном. В случае необходимости, если таковая возникнет, придёте на помощь. Я и Валерий – впереди. Какие вопросы?
Валерка был одним из помощников Марка. Он не был ни сотником, ни десятником, но когда он кому-то чего-то передавал, все понимали, что это распоряжение Марка.
И Сергей право распределить людей по экипажам предоставил именно ему. Он лучше знал эту молодёжь.
К Сергею подошёл Давид.
– Пап, зачем я здесь, если я не буду спускаться?
– А у тебя много других дел?
– Дела есть, но вопрос не о них.
– Понимаешь, ты и Александр что-то понимаете в электронике. И если внизу окажется какая-то непонятная электроника, возможно, вам придётся спуститься. Тогда полетишь с Ольгой.
– Понятно, – сказал Давид уже приободрённо. Значит, он здесь не лишний, и отец ещё раз подтвердил, что уже оценил его удачу с информером.
Коридор, который уходил вниз почти сразу за решёткой, был примерно четыре на четыре метра. Наклон был градусов тридцать. Две неработающие бегущие вниз полосы по мере увеличения угла спуска становились ступенями. И теперь Сергею предстояло провести септалёт над этой лестницей.
Это было непросто. Медленно, слегка накренившись, септалёт пошёл вниз.
Ситуацию осложняла стоящая вокруг темнота, которую огни септалёта освещали очень ограниченно. Метров двадцать вперёд и назад было видно, но на этом видимость и ограничивалась. Ещё и передний край септалёта скрывал обзор.
В общем, пятьсот метров спуска септалёт проделал за 20 минут.
«Наверно, быстрее было спуститься пешком.» – подумал Сергей, когда спуск окончился огромным залом с колонами, посредине которого перпендикулярно спуску чернела какая-то яма. Зал уходил вправо и влево.
Сергей сообщил о том, что увидел, Алине, у которой был рефон, и сказал, что начнёт движение вправо.
Но неожиданно, метров через семьдесят, зал кончился стеной. Но там, где была яма, темнел проём, но побольше, чем тот, по которому они спустились.
Связаться с Алиной не удалось. Но когда Сергей вернулся к ступеням, связь восстановилась.
– Тут экранируется связь. Пусть кто-нибудь с рефоном спустится вниз, но чтобы и наверху был рефон. Марк! Ты меня слышишь?
– Слышу. Я уже у спуска.
– Не утерпел?
– Я в отпуске и могу гулять, где хочу.
Внизу было уже четыре септалёта.
– Больше септалётов не посылать. А вот если бы спустить один четырёхместный – хоть волоком, он должен пройти – было бы здорово.
– Тут рядом Паша. Он утверждает, что на «Wujee» он и так может спуститься. Спускать?
– Спускай.
Неожиданно спуск осветился, и лестницы поползли: одна вверх, другая вниз. А через секунду в зале загорелись светильники. Это были странные светильники. Свет шёл не от поверхности, а от каких-то приборов, находящихся внутри прозрачных корпусов.
Все находящиеся внизу вздрогнули от неожиданности.
– Что это было?
– Это Александр с твоим сыном нашли и открыли какой-то щит с выключателями, и с моего разрешения попробовали ими поклацать.
– Молодцы. Когда светло – это интересней. Тут прямо картины какие-то. Ракеты нарисованы. Море, горы, цветы. Спортсмены какие-то. Вон надпись: «Россия вперёд!». Щит какой-то с инструкцией. «Станция метро «Крымская». Схема метрополитена Тулы» И какие-то точки с линиями.
– Наверно, это карта, – сказал Валерка, сидевший сзади септалёта.
– Похоже, карта. Вот точка с названием «Крымская».
– А вон пять линий без точек.
Линии без точек оканчивались названиями «Москва», «Рязань», «Воронеж», «Орёл», «Калуга».
– Марк, похоже, мы нашли какую-то старую систему подземных ходов.
Сергей достал таблетку, сфотографировал схему и включил поиск на слово «метрополитен».
Сразу выскочило «Метрополитен – Википедия» и «Метрополитен опера – Википедия».
Исходя из рисунков на стенах, Сергей выбрал второе, но понял, что это совершенно не то, что он искал. А вот первый результат поиска гласил: «Метрополитен (от фр. metropolitain, сокр. от chemin de fer metropolitain – «столичная железная дорога»), метро (фр. metro, англ. underground, амер. англ. subway[1]) – в традиционном понимании городская железная дорога с курсирующими по ней маршрутными поездами для перевозки пассажиров, инженерно отделённая от любого другого транспорта и пешеходного движения (внеуличная).
В общем случае метрополитен – любая внеуличная городская пассажирская транспортная система с курсирующими по ней маршрутными поездами (например, городской монорельс). Движение поездов в метрополитене регулярное, согласно графику движения. Метрополитену свойственны высокая маршрутная скорость (до 400 км/ч) и провозная способность (до 100 тыс. пассажиров в час в одном направлении). Линии метрополитена могут прокладываться под землёй в тоннелях, по поверхности и на эстакадах
Континентальный подземный метрополитен Западная Европа – Китай включал подземные линии метро меду городами, находящимися между Эдинбургом и Шанхаем. Ответвления идут ко всем крупным городам стран, через которые проходят железнодорожные линии метро. Крупные ответвления в направлении Скандинавии, Кавказа и Аляски.
Цель создания континентального метрополитена – борьба с загрязнением поверхности планеты и её атмосферы.
Страны, финансировавшие создание метрополитена и подписавшие экологическую хартию:
Англия, Шотландия, Скандинавия, Дания, Нидерланды, Франция, Португалия, Каталония, Испания, Венецианская федерация, Италия, Греция, Югославия, Германия, Бельгия, Швейцария, Германо-Венгерская империя, Российская империя, Византийская империя, Израиль, Египет, Иран, Индийская империя, Великий Китай, Канада.
Континентальный подземный метрополитен Западная Европа – Китай перестал действовать и был законсервирован с введением сети пневмотрамвая и создания безопасного и экологически чистого воздушного транспорта.»
Это всё надо было серьёзно обдумать. Возможно, и почти наверняка, такое метро было и в родном Екатеринославе.
А в это время вниз прибыл Паша на четырёхместном септалёте «Wujee».
– Пройдёшь здесь? – Сергей показал Паше на проём над ямой.
– Разминуться тут, конечно, не получится, но если не будет резких поворотов, пройти нет никаких проблем. Но не быстро. Чуть быстрей пешехода. Больше двадцати километров в час – вряд ли.
– Хорошо. Но это не сегодня. Марк, спускай сюда своих боевиков для охраны моего сына и Александра. И их самих. Пусть осмотрятся. Может, чего интересного обнаружат. А мы – наверх. Тут серьёзная информация подкатила. Похоже, мы теперь может перемещаться в любом направлении, не боясь спутников. Даже рефон не пробивается. Мы поднимаемся по двигающейся лестнице. Чтобы никто не вздумал спускаться на септалёте.
По дороге Сергей похвалил Александра и Давида, спускавшихся в это время вниз.
Марк нагнал вниз пару десятков боевиков, а сам с Сергеем, Марго, Алиной и Ольгой направился в гости в апартаменты Сергея, где они начали изучать всю информацию о метрополитене на большом экране информера (спасибо Давиду).
Сергей лежал с закрытыми глазами, а Марк, Марго, Ольга и Алина по очереди читали тексты на экране. Сергей только периодически открывал глаза, чтобы посмотреть иллюстрации. Давид с Александром уже получили в своё распоряжение мини-ПК позапрошлого века и подключили его к информеру этажом выше. Им было дано задание: попытаться найти электронные схемы коммуникации метро и по возможности с ними разобраться. А компания, в которой находился Сергей, читала историю.
Юля была в восторге от происходящего. Она впитывала каждое слово чтецов.
Создание континентального метрополитена было начато и законченно ещё в историческую эпоху двадцать второго века. Это последнее крупное строительство до создания аннигиляционных реакторов, обеспечивших планету большим количеством дешёвой и экологически чистой энергии. Собственно, создание континентального метрополитена было дорогостоящей ошибкой. Он проработал не более двадцати лет. Тогда его создатели оправдались, что в случае падения на Землю крупного метеорита метрополитен станет надёжным укрытием. Но ещё через десять лет опасность приближения к Земле даже мелких метеоритов была решена сетью космических излучателей, использующих солнечную энергию. Сеть расширялась и расширялась, и во времена, когда началось создание вегетариан, была уже за орбитой Юпитера с его спутниками. Дальше сеть решили не расширять, опасаясь, что из-за какого-то сбоя она может уничтожить кольца Сатурна. Да и энергии Солнца для работы параболоидов могло не хватить.
Но интересовало совершенно другое. Сеть метрополитена должна была пролегать через города этих древних государств, которые финансировали её создание. Что в неё входило, какие современные города, куда можно было добраться по туннелям метрополитена, было очень важно.
Основная ветка метро шла от Эдинбурга через Манчестер, Лондон, Ниэль-ле-Кале, Лилль, Брюссель, Бонн, Прагу, Львов, Харьков, Сталинград, Караганду, Улан-Батор, Чжэнчжоу и Шанхай. Её протяжённость составляла 11 тысяч километров. Ближайшим ответвлением Тулы была ответвление из Москвы, через которую проходила линия Харьков – Москва – Архангельск. От Москвы также шли ответвления в Питер, Нижний Новгород и Ярославль. А вот до Мурманска добраться было никак нельзя. В самом Мурманске метрополитен был, а добраться до него из континентального метрополитена было невозможно. Собственно, метрополитен только назывался континентальным, поскольку по нему можно было добраться даже до Монреаля, через ответвление от Уланбатора, через Чукотку и Аляску. Помня о бурых вегетарианах, это было очень важно. Но со скоростью двадцать километров в час это могло быть только мечтой.
Работу метрополитена по всем линиям обслуживало два миллиона человек. Где находились поезда для монорельса и можно ли их как-то использовать – понять из той информации, которую они нашли, было нельзя. Но всё равно это был праздник. Теперь вегетарианам будет непросто их обнаружить. Кроме того, появлялась задача создания исследовательской группы именно по метро. Это было здорово, но людей категорически не хватало.
Связались с Виталием. Они обсудили вопрос и решили, что как только группа, исследующая метро, доберётся до Питера, они перебросят к метро людей Виталия на септалётах и уж оттуда начнут двигаться по туннелям, невидимые для спутников. Но это был «прожект». Это более трёх суток непрерывного движения по совершенно незнакомому пути 500 септалётов.
И даже если предположить возможность вывезти общины Виталия из Мурманска в Питер пятью ходками, получалось, что необходимо сто септалётов, и найти место, где их можно поднять на поверхность, где отсутствуют вегетариане. И это только тогда, когда есть облачный слой. А как кормить и поить две с лишним тысячи человек, наверняка с детьми?
Нужны были разведанные и подготовленные промежуточные станции. Нужны они и для возможного отступления в случае их обнаружения и атаки вегетариан, которая наверняка будет значительно лучше подготовлена.
Это всё ещё не завтра. Но и ждать особенно нечего. Время работает на вегетариан.
Но не завтра.
А завтра нужно было исследовать все входы в подвалы. Переместить вниз некоторое количество септалётов, постараться включить лестницы и сфотографировать карты, которые там, возможно, есть.
Но это завтра. А пока девочки по очереди, к полному удовольствию Юли, продолжили читать о метрополитене, периодически уходя по ссылкам к событиям той эпохи, когда его создавали.
На следующий день оказалось, что они исследовали станцию метро южного направления Москва – Воронеж. Но из Воронежа другое ответвление вело в Харьков, дублируя базовое ответвление Харьков – Москва. Где-то монорельс проходил через служебные узловые станции, где можно было напрямую перебраться в то или иное ответвление. Там были депо, в которых находились запасные движители. Но для пассажиров нужно было заходить на каждую станцию только в больших районах городов.
Со всем этим нужно было разбираться и разбираться. А пока решили составом трёх четырёхместных септалётов и группой из восьми человек попытаться добраться до станций Москвы.
Ольгу и Алину Сергей оставил с Юлей, а Александра и Валерку взял в свой экипаж. Второй экипаж возглавлял Паша. Третий шёл с двумя головорезами Марка, один из которых был десятником, а второй входил в десятку позапрошлогодних соревнований септалётов Екатеринослава.
У всех были парализаторы, а у остальных, исключая Сергея, Александра и Павла – арбалеты. Продуктов и воды набрали как на три рейса. Места хватало. А если не будет хватать, это можно было сбросить как балласт.
Летели крайне медленно. Несмотря на то, что септалёты «Wujee» были оснащены хорошими осветительными приборами, видно было не дальше пятидесяти метров.
Но и торопиться было некуда. Все смотрели по сторонам, ища служебные помещения.
Через сорок минут движения возникла следующая станция.
Конечно, это была ещё Тула. Видимо, самый центр города. Станция была намного больше, чем та, с которой они начали движение. Это был огромный двухэтажный зал. На втором этаже, через который можно было перейти на параллельную ветку, находилось множество киосков. Но киоски были взломаны, и вообще, станция, особенно в свете ручных фонарей вызывала ощущение какой-то разрухи.
Неожиданно в свете фонаря блеснули чьи-то глаза.
– Кто здесь?
Существо метнулось в сторону, и стало ясно, что это ребёнок.
– Мы ничего плохого тебе не сделаем!
– Покажите ваши лица.
Сергей осветил своё лицо фонарём сверху вниз.
– Вы не вегетариане?
– Нет. Мы плотоядные люди.
– Как вы здесь оказались?
– Может, ты подойдёшь ближе, и тогда не нужно будет кричать? Ничего плохого мы тебе не сделаем.
Мальчик, грязный и в ободранной одежде, подошел к ним, внимательно их осматривая.
– Вы спасательный отряд?
– Что-то вроде этого.
– Постойте здесь. Я сейчас. И мальчик ушёл.
Его не стали преследовать. Плотоядным людям незачем было не доверять друг другу.
Через пять минут мальчик вернулся в сопровождении молодой женщины. Женщина тоже была грязна, и одежда её, бывшая когда-то аккуратной, напоминала лохмотья.
– Кто вы? – строго спросила она.
– Мы плотоядные люди, – ответил Сергей. – И мне кажется, что вам нужна помощь, которую мы сможем оказать.
– Вы от вегетариан?
– Нет. Мы находимся с вегетарианами в состоянии войны.
– Войны? Войны с миллиардами?
– Да.
Женщина вздохнула. Её тело, напряжённое до этого, расслабилось, руки отвисли, и она зарыдала.
– За что это нам? За что?
Паша подошёл к ней, обнял.
– Не плачьте, уважаемая. Теперь у вас всё будет хорошо.
Женщина вновь напряглась.
– Нас много. Нас очень много. Воды и еды осталось на неделю или меньше. Выход наверх, куда мы почти год ходили за водой и продуктами, закрыли решёткой. Выломать её мы не можем, но даже если выломаем, они узнают, что мы здесь, и отправят нас на столбики.
– Не беспокойтесь, – сказал Паша всхлипывающей женщине, – теперь у вас всё будет и никакие решётки вам страшны не будут.
– Правда?
– Правда.
– Тогда пойдёмте.
Женщина повела их в один из залов, вход в который проходил между киосками. Это был зал игровых автоматов. Автоматы были включены, и их экраны слабо, но освещали зал.
– Дети! – сказала женщина. – Можете выходить. Это наши друзья.
Всего их было полторы сотни. В тот день утром у них была назначена школьная экскурсия в исторический музей. Но музей был почему-то закрыт. И тогда Жанна, учительница истории, вместо того, чтобы вернуться в школу, как было положено, решила показать детям старый метрополитен, который уже давно был частью исторического комплекса Тулы.
Они вошли. Она знала, как включается эскалатор, и после того, как все вошли, выключила его, чтобы детвора не разбежалась.
Сначала экскурсия проходила неохотно. Учительницу Жанну слушали невнимательно. Но когда вошли в зал старых игровых автоматов, и учительница показала детям, как на них играть, вывести их из этого зала было уже невозможно.
Жанна решила, что всё равно занятий сегодня уже не будет и ничего страшного, если они будут играть до вечера.
Когда они вышли вечером, город был пуст. Коннекты перестали работать.
Жанна забеспокоилась, снова завела детей в игровой зал, а сама с более старшими подростками пошла выяснять, в чём дело. Может, на город всё-таки должен был упасть метеорит, и всех эвакуировали? В таком случае метро – самое безопасное место.
Их школа была рядом с васильковым полем, на окраине Тулы. И она отправилась туда в надежде найти записку, оставленную для неё.
На васильковых полях были столбики. К которым были привязаны люди. По периметру стояли вегетариане. Она сразу всё поняла. Вегетариане смотрели на людей, привязанных к столбикам, и её с учениками не заметили.
Они быстро вернулись в метро. По несколько человек выходили только ночью. Брали еду из опустевших апартаментов и в не закрытых магазинах. Мусор за собой не оставляли. Вода была в метро.
А две недели назад они обнаружили, что закрыты решётками, и вода в кранах и туалетах исчезла.
К моменту, когда кто-то из ребят увидел в туннеле свет, они были уже на грани паники. Хотели забрать всю воду, которая у них была, и идти в темноте на ощупь по монорельсу в поисках следующей станции, надеясь, что там не так или ещё есть какие-то киоски.
Естественно, путешествие в Москву пришлось отменить.
Переправка Жанны с её подопечными в Шойговский район заняла почти сутки.
А за это время Александр демонтировал несколько блоков игровых автоматов. Это были симуляторы стрельбы, полётов на вертолётах и самолётах. На их переправку ушли ещё сутки.

Глава 18. Жанна и оружие

Свою новую идею Сергей решил обсудить с Марком. На это предприятие его собственных сил, соберись он его провести, всё равно не хватило бы, и обмануть Марка никакой возможности не было.
– Я думаю, вегетариане закрыли все решётки в метро в тот день, когда была атака на город.
Почему ты так думаешь?
Жанна рассказала, что когда началось со столбиками, у них отключили коннекты. И это навело меня на один сумасшедший план.
– А не сумасшедший можно?
– Нельзя. Мы в плохой позиции. В плохой позиции нужно осложнить игру. Тогда появятся шансы.
– И где мы будем осложнять?
– Значит, тут. – Сергей показал Марку карту, ткнув пальцем в трансляционный центр в Москве. Потом показал схему московского метро. – Работы до того предстоит много, но может получиться здорово.
– Конкретно, зачем?
– Сначала, я хочу, чтобы ты понял принципиальную возможность атаки, и как я хочу её осуществить. Это шахматы.
– Ну показывай, Кутузов.
– Мы – я и сотня боевиков – выходим из этого метро. Примерно в сентябре. С первой непогодой. Нас нельзя обнаружить выходящими, поэтому неизвестно, откуда мы взялись. Мы берём в руки ретрансляционный центр на Лубянке. Все информеры на планете и все коннекты наши. Для вегетариан это не может быть ожидаемо, поэтому никакой серьёзной охраны у ретрансляционного центра не будет. Мы проводим передачу. По всем каналам и отдельно – по каналу бурых вегетариан. Я вещаю. В это время большая часть боевиков, бравших центр, уходит назад в метро. Но в городское.
– Почему не в Харьковскую ответку?
– А потому, что если вегетариане всё же врубятся, что мы вышли из метро, в харьковской ответке нужно будет перекрыть только станцию в Харькове, Москве и Питере. При любом раскладе добраться туда никто не успеет, и ушедшие окажутся в западне. Мы же не знаем, есть ли между ними технические выходы. Но даже если есть? А выйдя в городское метро и вернувшись на десять минут сюда, отряд выходит на станцию «Чистые пруды», имеющую шесть разветвлений. Все их перекрыть даже при очень развитой структуре и подготовке нельзя успеть. А вегетарианам ещё нужно время додуматься. Но на всякий случай там внизу, на станции «Чистые пруды», уже есть полсотни боевиков, которые встретят вегетариан, если они туда сунутся. А ведь от «Лубянки» – станции «Красная площадь» и «Пушкинская площадь», тоже с шестью ответвлениями. А после того, как бойцы попадут на Курский вокзал, о преследовании можно забыть. И кто знает, какое будет направление? Может, Коломна, может Орехово-Зуево, а может, Сергиев Посад? А может, прямо в Ярославль или Нижний Новгород? Вообще, эти бойцы уйдут гарантировано.
– А ты?
– А я в метро уходить не буду. Я со своими девочками, ну и ещё с десятком бойцов. На септалётах прямо в Шереметьево. Ну, как будто мы – все, кто участвовал в операции. А там, в Шереметьево, уже другой десяток наших бойцов, тихонько вышедший из метро, перебивает охрану и взлетает вместе с нами на каком-нибудь ТУ-2604 в неизвестном направлении.
– И какое направление? Только не думай, что я уже согласен.
– Направление… Тунис, Египет, Израиль. Где тоже можно сесть и есть вход в метро, где нас уже ждут септалёты, или мы ждём в метро, пока они прибудут.
– Ну, предположим. Но всё-таки, из-за чего огород городить? Адреналина мало? Так тебе уже, вроде как, на пенсию пора?
– Не шутите, юноша. Всего пару слов за любовь и обман.
Сергей стал в позу, заложив руку за воображаемый китель, и произнес речь. Он не смотрел на Марка. Он смотрел в пространство. Но когда он закончил речь, Марк сидел с раскрытым ртом.
– Ну? – спросил Сергей, довольный эффектом.
– Но это же ахинея…
– Ты можешь сказать, что я привёл в сопутствующих фактах нечто, о чем не говорят по информеру?
– Да… Врать ты силен. И ты думаешь, они в это поверят?
– Поверят – не поверят, но жизнь это им затруднит не меньше жуков.
– Но они могут просто перебить бурых вегетариан. И всё.
– Ну, это не так просто. Перебить сотни тысяч предупреждённых и в условиях надвигающейся осени? Октябрь на Белом море – это не октябрь в Крыму. Там зелёные голыми не побегают. А одеться – значит начать жрать живое. Да и нет у них механизмов массового убийства. Не прошлое тысячелетие. А значит у них война или очень серьёзные политические проблемы – проблемы управления обществом. А в это время… Ведь захватить можно и не один самолёт, и не все они могут направляться в нужном нам направлении.
– А куда?
– Ну например, в Дели. Привезут туда пару сотен тысяч жуков. А метро там тоже есть. А в Дели самое массовое скопление вегетариан. Пять тысяч километров – по двести сорок километров в день – двадцать дней. Многовато. Но если один спит, а другой летит, то лететь можно и двадцать четыре часа. Впрочем, это только набросок плана. Но если в ТУ-2504, то туда и десяток септалётов можно засунуть. Или сбросить жуков и приземлиться где? В Караганде. Это всего двенадцать суток по двенадцать часов лёта в пути. Сейчас начало июля. У нас три с половиной месяца как минимум. Но шевелиться начать нужно прямо сейчас. Кто не наступает, тот отступает, – сказал Сергей, гордо глядя в пространство и снова заложив руку за воображаемый китель.
– Так. С бедой надо переспать. Дай мне пару дней на размышление.
– Даю пару дней на привыкание к плану.
– Марго расскажешь.
И они оба рассмеялись
И работа закипела.
Первое, с чем нужно было справиться, это замки. До сих пор Сергей имел представление только об электронных запорах. Замки, которые они сбили с решёток, были квадратные и имели толстую, в пару сантиметров, дугу, которая одной стороной вставлялась в квадрат. Посреди замка было отверстие, представлявшее круг и выходящий из круга вниз прямоугольник. Посредине круга в замке торчал штырь.
Сергей собрал всех, кто имел какое-то отношение к работе с металлом, но помощь неожиданно пришла от Жанны.
– Эти замки у нас с доисторических времён. На них закрыты все склады, оставшиеся от старых заводов, которые всё никак не могли разобрать. Роботы понять, что там, не могли, а историков – сами знаете – очень мало. Никто не шёл в историки. Все занимались будущим. Так оно всё и стоит. Ключи к ним одинаковые и выглядят примерно так.
Жанна нарисовала длинный прямоугольник с флажком на конце.
– Эта часть круглая и внутри неё отверстие. А здесь ручка в виде кольца.
– Жанна, Вы – клад. А где находятся склады старых заводов? Особенно заводы, производившие оружие.
– Это оружейный завод. – Жанна указала на таблетке. – Там сейчас в основном исторический комплекс. Это в паре километров отсюда. А тут патронный завод. Он отсюда, прямо на север, километра четыре. Есть ещё «Арсенал». Там когда-то производилась какая-то электроника, но сейчас остались только склады. Всё остальное – муниципальное хозяйство.
– Почему их вообще оставили?
– Я думаю, что город рос, пристраиваясь к окраинам. Когда были решены транспортные проблемы, весь исторический центр оставили таким, как он есть. Дешевле было на пустом месте строить такие районы, как Шойговский. Да и заводы эти, видимо, не сразу умирали. Возможно, думали, что они ещё будут нужны.
Сергей впервые почувствовал, что ему хочется разорваться. Это был ещё тот отпуск. Днём он должен был пару часов посвятить тренировкам своей речи перед зеркалом, нужно было выделить хотя бы час на то, чтобы ему пересказали новости информера. Потом он пытался так видоизменить замки, чтобы он и его товарищи могли их открывать сразу, а вегетариане застревали с этим делом надолго. Нужно было научиться выигрывать время. Нужно было научиться самому и научить других бойцов открывать замки самодельными ключами через решётку, когда замок повёрнут в обратную сторону. Нужно было изучить станции московского метро, хотя бы прилегающие к Лубянке, где была студия вещания на информеры. Нужно было поставить всем задачи, и очень хотелось самому исследовать склады с оружием. Это тоже надо было делать ночью.
Вообще, везение Сергея не оставляло. Не оставляло с самого начала его злоключений.
Казалось, природа и мир расплачивались с ним за несправедливость того, что он оказался на столбиках. Но везло не всем. Он с Жанной прошёл ночью к васильковому полю, которое было за её школой. Теперь это было кладбищем, и кладбищем ещё более ужасным, когда тела, освобождённые от пут, но мёртвые, так и сидели, прислонившись к столбикам.
Сергей отогнал от себя мрачные мысли. Он был в этом не виноват. И Жанна, которая не вышла через пару дней, когда вегетариане ушли, чтобы освободить земляков, тоже была не виновата. Она не знала, что и кто там есть. Она спасала детей. И спасла. Виноваты были вегетариане и они за это ответят.
Вообще, найти тулячку в мёртвом городе уже было несказанной удачей. А то, что эта тулячка оказалась историком, выходило за все мыслимые вероятности удачи.
Когда Жанна ночью привела Сергея к складам оружейного завода, и они открыли один из складов со штабелями зелёных ящиков, и, открыв один из ящиков, Сергей увидел автоматы, он повернулся к Жанне и, если бы рядом не было Ольги и Алины, он расцеловал бы Жанну.
Но он просто сотрясал в воздухе кулаками и тихо, шёпотом, кричал: «Ура!» Это было то, о чём он мечтал уже полгода. Мечтал о гораздо меньшем. А тут перед его глазами были сокровища, в миллионы раз превосходящие по значимости сокровища пещеры Али-Бабы.
Он открывал ящик за ящиком и находил всё, о чём только читал.
Это были и автоматы калибра «5,45», и снайперские винтовки, и пистолеты, один из которых он тут же воткнул себе за пояс, и даже комплексы РПГ и ЗРК. Всё было новое, обёрнутое в жёсткую промасленную бумагу… как будто вчера сделанное. Пока нет боеприпасов, это всё игрушки, но боеприпасы найдутся.
Он повесил на себя автомат и снайперскую винтовку. Это был подарок ему – человеку будущего – приготовленный его далёким плотоядным братом. Он любил его. Он мысленно обратился к нему пылкой речью, полной благодарности.
«Не зря думали, что ещё будут нужны», – вспоминал он объяснение, данное Жанной.
Нужны. И ещё как нужны!
Жанна была шокирована такой мальчишеской радостью Сергея, который всё время до этого сохранял немного мрачноватый, серьёзный и деловитый тон.
– Зачем Вам это, Сергей? Неужели вы собрались кого-то убивать?
– Да, Жанна. Я собрался вернуть нашему виду нашу планету и уничтожить зелёную нечисть.
– Вы будете стрелять в людей?
– Они не люди. Вы сами видели их злодеяния. Они поставили себя вне закона.
– А в их детей вы тоже будете стрелять?
– Жанна! Если я откажусь стрелять в их детей, это всё равно, что я расстреляю тех детей, с которыми Вы год укрывались в метро. Я обреку их на гибель. Вы видите другой выход?
– Наверное, можно попробовать договориться.
– Вы даже не представляете, как вы правы. Но договориться можно не со всеми. А с некоторыми, – он вспомнил Марфу, – мы уже почти договорились. Жанна. Вы ведь никогда не были на столбиках. А я был. И все, кого вы встретили у нас, там тоже были.
– Я знаю. Мне рассказали.
– Ложный гуманизм привёл нас на грань исчезновения. Его придется отбросить. У нас просто нет выбора.
Жанна грустно кивнула.
– Наверное, Вы правы. Но ведь придется уничтожить миллиарды? И как уничтожить миллиарды?
– Вот этим, Жанна, мы с вами и займёмся. Завтра пойдём на патронный завод.
Сергей отдал распоряжение всё содержимое складов оружия переместить в метро. И найти в метро технические помещения.
Технические помещения нашлись. Как раз между станцией, находящейся недалеко от патронного завода, и следующей станцией на север было нечто вроде ремонтных мастерских. В них даже стоял наполовину разобранный движитель. Кроме этого между станциями, сначала не замеченные, были вентиляционные комнаты. В них стояли вентиляционные агрегаты, и было место и инструмент для их обслуживания. Агрегаты не работали, и комнаты были невелики, но их было множество. И ни в эти комнаты, ни в ремонтный цех попасть сверху было нельзя. Всё это как нельзя лучше подходило для склада.
– Зачем перетаскивать всё? – спросил Валерка, которому Марк поручил эту операцию. – Если мы наденем на себя всё это оружие, мы умрём без всяких вегетариан.
– После того, как мы его применим, у вегетариан появится искушение тоже им воспользоваться. Они не должны его найти.
А с утра Сергей тупо смотрел в зеркало и тренировал свою будущую речь, которую он скажет перед всей планетой. Нужно было говорить быстро, точно и внятно. Нужно успеть всё сказать, пока вегетариане не спохватятся и не отключат московскую студию. Он написал свою речь. Но, говоря, он всегда вносил в неё какие-то коррективы. И эти непрекращающаяся жажда улучшения речи и постоянное желание спать его очень раздражали.
Но через две недели всё задуманное было выполнено. Оружие было в метро, там же были и патроны в зелёных металлических банках, которые он сначала принял за консервы.
На одной из станций, наиболее удаленной от строений (хотя они и казались пустыми) группы бойцов тренировались в стрельбе. С ключа, подходившего к замкам (а эти старые замки все были одинаковы), был сбит уголок, а в самом замке туда приклеивали кусочек клеящейся смолы. Обычный ключ, с которого уголок сбит не был, в замок сразу не входил. Даже зная секрет, на то, чтобы сбить смолу и открыть замок, требовалось от десяти до двадцати минут. А вегетариане секрета не знали.
И через две недели, когда всё задуманное в первую очередь Сергеем было выполнено, он выспался и сообщил девочкам, что собрался в Питер.

Глава 19. Долгое подземное путешествие

– За чем тебе сейчас в Питер? Ты же сам намечал переброску мурманцев на сентябрь? – спрашивал Марк.
– В сентябре может быть мало времени. Вот я нашёл в Питере, – Сергей показал на карте, – на берегу Ладоги район, очень похожий на наш. Он севернее Питера, и через него проходит ветка метро в Оулу и потом через Рованиеми идет дальше на Скандинавский полуостров. Но в Рованиеми есть станция, и это четыреста километров до Мурманска. Судя по погоде, которая была, когда заряжалась эта таблетка, там каждую неделю всё лето два дня дождь. Почти по расписанию. А на септалёте это всего два часа. Нужно проверить варианты.
– Да куда ты спешишь? Мне тут кучу заданий понадавал. Спешить куда?
– Никто не знает, сколько у нас времени. Вегетариане тоже имеют свои планы. Когда мы разделились на три группы, была проблема питания и скученности. Сейчас мы в другом положении. Сейчас мне двенадцати тысяч было бы тоже мало.
– Ключевое слово – «мне».
– Не цепляйся. Это не мне, это для эффективной войны с вегетарианами всех нас. Рефонов достаточно. В любой момент можно связаться.
– Особенно когда ты в метро.
– Метро вообще самое безопасное место. И история Жанны и её детишек это доказала. За год никто не сунулся. Никакой спутник передвижения по метро не видит. Полмира в нашей досягаемости.
– Что ты меня уговариваешь?
– Марк! Нам сейчас комфортно. Но так будет не всегда. Вегетариане знают, что мы существуем. Они получили урок с жуками и знают, что мы не просто существуем. Думаешь, они сидят сложа руки? Нет. Мы – их проблема. Маленькая, но проблема. И где-то сидят те, кому поручено с этой проблемой справиться. И у них ресурсы и технологии всей цивилизации. Нашей цивилизации. Так что рано почивать на лаврах. Нужно работать, и работать на опережение.
– Но почему ты лично хочешь отправиться в Мурманск? С этим есть кому справиться.
– Ты частично прав. Но я ещё не знаю, какие задания им дать. Я не знаю, что там будет на месте. И может, я и хвастун, но придумывать идеи, мне кажется, я умею лучше многих.
– Каким составом ты собираешься путешествовать?
– Три септалёта по три человека. И Валерку я у тебя заберу. Ну и, конечно, Паша. Он уже был в Мурманске, и я к нему привык.
– Девочек оставишь?
– Ольга прекрасно водит септалёт. А Алина на хозяйстве… Давиду помогать, Юле читать, и молодёжь напару с Марго драться учить. Рукопашный бой ещё никто не отменял.
Пока готовились к поездке в Питер, а на самом деле это было не очень быстрым делом, подарок преподнёс Александр. Отправившись с Жанной на завод «Арсенал», где он должен был исследовать старую электронику, он обнаружил старые, снятые неизвестно откуда фонари. Фонари лежали кучей. Просто кучей в углу. Они были нестандартно большого напряжения – двадцать четыре вольта. Но Александр намотал трансформаторы и установил фонари на септалёты, находящиеся в метро. Видимость резко возросла. Обнаружил он также почти такие же, как современные, очки ночного видения.
Теперь сначала по городской линии метро в Москву, а затем пойти по прямой ответке в Питер отправились четыре септалёта с десятью пилотами. Но их сопровождало ещё три септалёта с шестью пилотами и ещё тремя тоже пилотами, но в основном боевиками. Едой и питьём четыре септалёта были загружены из расчёта десяти дней пути для всех, а три шли практически налегке. Но вооружённых самодельными копьями и арбалетами не осталось. Один профессиональный и в прошлом спортивный арбалет был закреплён рядом с Ольгой. Она ни за что не хотела с ним расставаться.
– Я что, зря столько тренировалась? – недовольно спрашивала она, когда ей рассказывали о преимуществах ново-старого оружия.
Ново-старое оружие – серые, из какой-то пластмассы, автоматы Калашникова или снайперские винтовки, были у всех. И все более-менее умели ими пользоваться. А на поясах весели патронташи и кобуры с пистолетами ТП*ТТ.
Путешествие под землёй протекало вполне спокойно. Пару раз, заблудившись, они всё-таки попали на станцию метро в Химки. Эта станция выходила на московский канал и старые районы Химок. Совсем не туда, куда хотели попасть. Но замки на выходах всех пройденных станций меняли или на месте делали вклейку необходимого горбика.
Та станция, которая была им нужна, называлась станцией Леруа Марлен.
Долго там не задержались. Проверили, что вся отключенная сигнализация вновь не включена, и разъехались по своим направлениям. Четыре септалёта отправились по прямой в Питер. А три септалёта должны были поработать с замками на всех выходах станций метро, находящихся внутри первого малого кольца. Эта была ещё та работка.
Но это задел на будущее, а пока Сергей дремал, передав управление головным септалётом Ольге. А до того, передав ей место пилота, он подумал, что ,несмотря на её нелюбовь к его спортивным выкрутасам, она ведет септалёт более уверенно и спокойно, чем он.
Во всех линиях метро Москвы, в отличии от линий Тулы, одноколейная дорога шла в обоих направлениях, отчего ширина туннеля резко возросла. Сергей подумал, что это, наверное, из-за того, что это метро было старше и строилось ещё тогда, когда прокладка туннелей была труднее, и не делалась роботами. О роботах он прочёл, изучая историю тульского метро и надеясь найти там что-то интересное.
Через каждые восемьдесят-сто километров дороги были технические станции. Сергей не знал, для чего предназначались технические станции. Но явно не для посадки пассажиров. С технических станций наверх должен был работать лифт, которым Сергей пользоваться запретил. Вокруг лифта шла металлическая лестница. По ней на первой же технической станции Сергей с Валеркой и двумя бойцами вышли на поверхность. При выходе на поверхность никаких решёток и замков не оказалось. Но выход выводил внутрь небольшого ангара, который был закрыт большими металлическими воротами, открыть которые изнутри возможным не представлялось. А окна были на высоте двух с половиной метров. Валерка залез посмотреть в окно и сказал, что ангар окружает грязный двор, ворота которого тоже, видимо, были закрыты. На всякий случай ворота ангара изнутри закрыли металлическим прутом, который нашли тут же. Теперь вовнутрь и наружу можно было попасть только через окна.
Ну и ладно. Полетели дальше. На следующих станциях наверх шёл кто-то другой и примерно с тем же результатом. Для чего эти станции существовали, теперь, когда метро не работало, понять было сложно. Возможно, на всякий случай. Отметив про себя на всякий случай, что это был Клин.
Через трое суток были в Питере.
Как и предполагалось, септалёты на крышах района, похожего на Химки, были. Но было их совсем немного. На весь район 32 септалёта. А вот замков на метро не было.
Похоже, вегетариане каким-то образом заметили Жанну с питомцами. И на всякий случай замки были повешены и в Москве. Видимо, не предполагалось, что Жанна сможет добраться до Питера. И Город как-то вычислили. Значит, наблюдение за ними велось более тщательное, чем они могли обойти мерами предосторожности.
Это надо было взять в расчёт.
Теперь на Оулу оправились 10 септалётов. И движение резко замедлилось.
Несмотря на широкий проём, больше чем три раза по два с половиной часа лететь было очень утомительно. А подмены уже не было. До Оулу двигались пятеро суток.
Устали страшно.
В Оулу выбрались из метро забрались на крышу ближайшего высокого – семи этажей – дома.
Дома в Оулу были невысокими. Больших высотных районов видно не было. Септалётов на крышах ближайших домов тоже видно не было.
Выспавшись в нормальных апартаментах, решили продолжить движение к Рованиеми, и к вечеру были уже там. Выйдя из метро, связались с Марком и Виталием.
Марку сообщили, что всё в порядке, а Виталию, что скоро будут у него… как только небо затянет облаками.
Через трое суток, оставив в метро три септалёта, полетели в Мурманск.
Небо было совершенно чёрным, но при этом темно не было.
Это было странное ощущение. Последнее время Сергей перемещался в основном в метро. В метро было тяжело и муторно. Раздражала необходимость постоянно следить за тем, чтобы не врезаться в стенку. Долгий и нудный полёт со скоростью черепахи. Но в метро было ощущение полной безопасности. К хорошему привыкаешь быстро.
Сейчас, в небе, возникло ощущение полной незащищённости. Оно было и раньше. Но раньше не было, с чем сравнивать. Ощущение незащищённости было везде. В метро его не было.
Кроме того, сейчас лето. Всего четыреста километров… пара часов лёта… но на Сергея продолжало надвигаться ощущение опасности. Внизу было совершенно темно, и он решил, что ничего плохого не будет, если они полетят над самой землей.
Их маршрут проходил над редколесьем. Справа по маршруту возвышалась какая-то сопка. Сергей, летевший на головном септалёте, решил обойти её справа. Они летели над землёй метрах в сорока. Чтобы избежать неожиданностей, Сергей снизил скорость. До Мурманска оставалось километров двести, и спешить было совершенно некуда.
Он понял, почему он так нервничает. Он не учёл, что в это время – в июне – на севере белые ночи.
Облетая сопку, внизу он увидел прекрасное озеро прямо рядом с окружавшим его лесом и решил воспользоваться им, чтобы не показать окружавшим неизвестно почему охватившую его панику. Он посадил свой септалёт прямо на берегу.
Когда все септалёты сели, Сергей как ни в чём не бывало сообщил, что решил немного передохнуть. После длительного путешествия в метро они заслужили небольшой пикник на берегу такого замечательного озера.
Озеро было действительно красивым и все, видимо, чувствовали то же самое, что и Сергей, поэтому никаких возражений не было.
Они замаскировали септалёты так, чтобы их не было видно ниоткуда, и решили разбить лагерь в метрах пятидесяти от замаскированных машин.
Ольга срубила маленькую сосенку, сделала из неё острогу и пошла охотиться.
Сергей рассмеялся, взял Ольгин арбалет, и сказал, что будет охотиться с ним.
Бойцы в это время тоже не сидели сложа руки. Они сложили большой шалаш и разожгли маленький костер.
Несмотря на все старания Сергея, он даже не увидел ни одной рыбы, а Ольга умудрилась своей острогой добыть сёмгу килограмма на три.
– Никому не рассказывай, – засмеялся Сергей. – Всё равно не поверят.
– Давай сюда… охотничек, – Ольга отобрала у Сергея арбалет и, отдав рыбу суетящимся у костра, ушла в тайгу.
Сергей взял свой автомат и последовал за ней.
– Не шуми, – сказала ему Ольга. – Ходишь, как гиппопотам.
Сергей отстал и шёл, стараясь не шуметь, так далеко, чтобы не потерять Ольгу из виду. Лес был редким и это позволял.
Ольга уже успела подстрелить одного глухаря, когда они неожиданно услышали шум. Они побежали к лагерю. Не выходя на берег, где их было бы видно, они увидели два чёрных вертолёта, парящих над водой прямо напротив лагеря.
– Никак себя не проявляйте. Продолжайте заниматься костром и шалашом. Но будьте готовы, – крикнул Сергей, не выходя из-за невысокого, но плотного куста, где они спрятались с Ольгой.
Для всех появление вертолётов было совершенной неожиданностью, но страх перед вегетарианами прошёл, у каждого было какое-то оружие, и до того, как Сергей дал свою команду, все просто стояли и смотрели на вертолёты. На земле они никак не угрожали.
Вегетариане на вертолётах, видимо, этого не понимали.
Вид разводящих в лесу костёр плотоядных людей, наверно, был для них неожиданностью. Может, они посчитали их дикарями, избежавшими вегетаризации, поскольку жили в лесу.
Это осталось неизвестным.
Увидев, что на них не обращают внимания, вегетариане опустили один вертолёт на берегу возле лагеря, и четверо вышли к людям, держа в руках полицейские парализаторы.
Вертолёты летели с открытыми боками, и можно было сосчитать, что в каждом из них находилось по шесть человек.
Пилоты вертолётов оставались на своих местах.
– Не промажешь в пилота, который на берегу? – поинтересовалась Ольга.
– Постараюсь.
– Стреляешь после меня. – Ольга прицелилась из арбалета.
– Кто вы такие? – спросил шедший впереди вегетарианин, и в это самое время вертолёт, висевший над водой, вдруг резко пошёл прямо на лагерь.
– Давай! – шепнула Ольга, и Сергей выстрелил.
– До вертолёта и его пилота было метров тридцать, и Сергей попал. Но, в отличии от Ольги, чья стрела сидела в горле вегетарианина, пилотировавшего второй вертолёт, Сергей попал вегетарианину в плечо.
Но этого, включая звук выстрела, оказалось достаточным для деморализации вегетариан, а через десять секунд с ними всё было кончено. Вегетарианин, сидевший рядом с пилотом парившего над водой вертолёта, успел перехватить ручку циклического шага, но тут же получив чью-то пулю, отпустил её, и вертолёт рухнул в озеро на мелководье прямо перед лагерем.
– Проверить, чтобы все были мертвы.
Все вегетариане, получив по пять-семь пуль, были мертвы.
– Кто умеет водить вертолёт?
Павел замялся.
– Я не могу сказать, что умею, но я «летал» на тренажёрах.
– Нужно немного. Нужно вытащить этот вертолёт из воды и опустить его на какую нибудь поляну. Это задача минимум. Задача максимум – сделать то же самое со вторым. Их нужно замаскировать
– Попробую.
У Павла получилось. Правда, сначала он чуть не посадил вертолёт прямо на них, но потом поднялся выше и, отыскав в лесу подходящую проплешину, посадил его там.
Пока все занимались маскировкой первого вертолёта, Паша проделал то же со вторым.
Когда замаскировали и его, Сергей вдруг понял, что рядом нет Ольги.
Он рванул на берег, ругая себя за невнимательность и халатность. Может, она ранена?
Ольга стояла на берегу и вертела над огнём сёмгу. Было уже совсем светло.
Сергей положил руку на сердце, которое вдруг почувствовал, и строго сказал:
– Костёр срочно потушить. Мы ведем себя, как туристы.
Следом за Сергеем прибежал Валерка.
– Что-то случилось?
– Генерал хочет оставить нас без пикника, – ответила улыбающаяся Ольга.
– Это почему же?
– А что, два вертолёта – недостаточная причина? Как они нас заметили? Подождем следующих?
– А чего? Четыре вертолёта лучше, чем два.
Сергей хотел сказать что-то строгое, но эта юношеская невозмутимость его даже развеселила.
– Хуже. Я уже устал их маскировать.
– Лосось готов, а глухарь дойдёт и под жаром, от которого ни света, ни дыма. Я обмазала его глиной. Будет в собственном соку.
– Сёмга, а не лосось, – возразил Сергей.
– Тебе видней. Может, какого-нибудь вегетарианина поджарить?
За этой дискуссией наблюдали вышедшие из леса бойцы, и последняя фраза вызвала всеобщий смех.
Вегетарианина есть не хотелось.
– Ладно. Всем в шалаш. Кто умеет лазить по деревьям?
Все, кроме Павла и самого Сергея подняли руки.
– Тогда разбейтесь на смены. И пусть один часовой всё время наблюдает вокруг сверху, с какого-нибудь дерева. Ну, хозяйка. Приглашай за стол.
Свежая, только что выловленная рыба – это объедение. А тем более объедение, когда это сёмга. «Но раз она здесь есть, значит что-то в озеро впадает, а что-то из него выпадает…», – Сергей прервал свои размышления, хихикнув сам над собой, и стал с удовольствием поедать полученную по собственной просьбе голову рыбы. Это было действительно странно. Желая того или нет, он отмечал ихтиологические подробности, которые нужно было бы указать в отчёте. Где те отчёты? И где та лаборатория?
О происшествии сообщили и Марку и Виталию. Марку просто так, а Виталий должен был найти как минимум двух человек, управляющих вертолётом. Захватил ли рейд вегетариан вместе с Григорием Марусю и Владимира, как сложилась судьба его знакомых, Алика и Володи, Сергей не знал. Даже по рефону старались говорить как можно короче.
– Чего ты хмурый такой? – спросила Ольга.
– Есть две причины. Первая – это то, что предстоит неприятная работа выковыривания или вырезания пуль из тел вегетариан. Просто утопить или закопать их не получится.
– Почему?
– Нельзя допустить, чтобы вегетариане до срока узнали, каким оружием мы обладаем. Тебе нравится копаться в трупах?
– Так же, как и тебе. А вторая?
– Я всё размышляю, как вертолёты вышли на нас? Как будто ждали. У меня просто кости сводило от предчувствия чего-то, поэтому мы и сели. А встреть нас они в воздухе? Нам была бы крышка.
– Я тоже об этом думала. И что ты подозреваешь?
– Ничего. Не знаю я. Так много разных возможностей… Может, рефоны слушают, а может, со спутника засекли. Вариант предательства рассматривать не хочется. Но если раньше я предполагал свой план действий, то сейчас не знаю, что и делать. Развернуться и в метро? А те, кто ждут уже септалёты в Мурманске и надеются не пешком выбираться? В общем, куда ни кинь – всюду клин.
– Давай полетим в Мурманск двумя группами. А чтобы тебе было легче, я сейчас ребят организую кромсать зелёных. Все пули принесу. Размышляй.
С вегетарианами разобрались достаточно быстро. С тем оружием, которое у них уже было, это было неприятной, но несложной задачей.
Вылетели к вечеру. Куски вегетариан разбрасывали над пролесками и рощицами. Пусть плотоядное зверьё порадуется.
Летели низко. Из животных видели стадо лосей и огромного волка, который сразу скрылся в лесу.
Видимо, сюда вегетарианские «либералы» ещё не добрались.
Перед Мурманском набрали высоту и влетели в город с юга, чтобы и близко не пролетать над строением, в котором зелёные держали бурых вегетариан.
Септалёты посадили во дворах.
У стадиона, как и договорились, их встречал Виталий, Володя, Алик и… Марфа.
Встреча была очень радостной, но присутствие Марфы, вызвавшее удивление и у тех, кто был в Мурманске прошлой осенью, вызвало небольшой шок. Особенно когда Марфа и Ольга стали обниматься, как старые подруги.
А всё дело было в том, что кроме членов совета о бурых вегетарианах решено было не рассказывать никому. Связь с ними была тайной.
Когда Виталий и компания узнали подробности вертолётной истории, они объяснили, в чём дело, чтобы никаких подозрений о прослушивании рефонов и спутников не возникало.
Вертолёты искали Марфу и её дядю с двумя сыновьями, десяти и семи лет.
В апреле умер отец Марфы. Умер буквально от голода. И тогда Марфа с дядей решились на побег.
Дело в том, что два побега бурых вегетариан уже были до того. Они как раз ушли в леса на запад. Их выловили, и теперь им было запрещено покидать ангар. Кроме этого зелёные усилили охрану и бежать стало очень сложно. Побеги совершались утром, после купания, которые, после того как в Кольском заливе сошёл лёд, стали регулярными. Наблюдающим было трудно отследить всех купающихся.
Но о раздвигающейся стене возле того места, где располагалась семья Марфы, никто не знал.
Марфа, заранее договорившись с Виталием, пришла к Кольскому заливу, и их переправили на лодке.
Зелёные, видимо, решили, что вместе с детьми переплыть Кольский залив беглецы не могут. Сначала их искали в районах западного берега и, не найдя, начали прочёсывать природный заповедник, располагавшийся почти до Соданкюля.
То, что вертолёты встретились команде Сергея за двести километров, говорило о тщательности поисков. Хотя была вероятность, что после Марфы и её дяди сбежал ещё кто-то.
Они говорили, говорили и говорили.
Рассказывая о смерти отца, Марфа плакала, прижимаясь к Ольге. Сергей почувствовал, что думает о ней не как о вегетарианке, пусть и другого вида, а просто о человеке. Её боль вызывала боль и сострадание в его сердце.
– Я заберу вас с собой. Согласна?
– Но на юге жёсткий ультрафиолет. Для нас это смерть, – ответила Марфа с большим сожалением.
– Ну, эту проблему я обещаю решить. Вы же можете прожить пару месяцев без солнечного света? А потом отправишься назад или в какое-то другое место. В городе, где мы расположились, есть речка, и довольно холодная. И самое главное то, что я… обещать не могу, но постараюсь предоставить тебе возможность рассчитаться за папу.
– Тогда я согласна. А дядю тоже возьмем?
– А куда же его девать? И дядя будет в полном порядке. Просто перейдёте на ночной образ жизни. А может, вы хотите вернуться к своим?
– Не сейчас. И только для того, чтобы перебить зелёных надсмотрщиков.
Ольга поцеловала Марфу в ухо и крепко её обняла.
– Мы не дадим тебя в обиду. Обещаю, – сказала Ольга, и Сергей заметил, что её глаза стали влажными.
Плачущей Ольгу он ещё не видел. Она всегда была радостной и игривой.
Предстоял серьёзный разговор с Виталием.
Для этого они уединились.
– Вертолётчиков нашёл?
– Нашел. Один из вертолётов заберёшь?
Сергей рассмеялся. Началась торговля. В принципе, оба вертолёта были добычей команды Сергея.
– Нет, Виталий! Пользуйся моей добротой. Я оставлю тебе оба вертолёта и шесть септалётов. Правда, вам придётся довезти нас до Рованиеми. Там мы спустим один септалёт в метро и полетим домой.
– Ладно.
– Но ты не думай, что это бесплатно. Хотя плата выгодна и для тебя.
– В каком смысле?
– Видимо, лучший для тебя исход – это Питер. Там есть очень похожий на Химки район, но, к сожалению, без септалётов. Но Питер город большой.
– Но это не плата.
– Нет, это не плата. Плата будет в сентябре. Ты получишь настоящее старое огнестрельное оружие. Очень эффективное. И твои бойцы должны будут побыть в Химках и некоторых других местах как операция прикрытия. Надеюсь, это будет совершенно безопасно.
– Что мы должны будем делать?
– Сидеть по крышам рядом со станциями метро, через которые потом уйдёте, и отстреливать вертолёты, направляющиеся в центр Москвы.
– Вертолёты?
– Я же сказал, что оружие будет очень эффективным.
– Но надо научиться им пользоваться.
– Инструкции и само оружие получишь намного раньше. Но из метро его не выносить ни при каких условиях. Что бы ни случилось, до операции вегетариане не должны знать, что оно у нас есть.
– А что за операция?
– Очень важная… и пока секретная. Думаю, всё узнаешь в своё время. Согласен.
– Деваться некуда. Два вертолёта и шесть септалётов – это кое-что.
– И ещё оружие. Но вертолёты в Питер не бери. Запрячь где-то возле Рованиеми. Там метро, и всегда туда можно прибыть незамеченным никакими спутниками. Ты когда-нибудь был в метро?
– Пока нет.
– И ещё одно. Это как посчитаешь нужным. После того, как обоз будет в метро, можно полетать на вертолёте, поискать селения бурых. Думаю, Григория с остальными могут держать где-то там. Если не убили, конечно. Там уже охрана есть. Вегетариане могут экономить на охране. Ну это можно проверить. Поселения, если Марфа не перепутала, южнее Мурманска на Кольском заливе и на Северном море кажутся мне наиболее подходящими. Транспортировать далеко тысячу людей не очень легко. Но сам не летай. И пусть те, кто умеет летать на вертолётах, научат других.
– Ну, если честно, я умею летать на вертолётах и, думаю, лучше всех остальных. Я ведь никогда не рассказывал тебе о себе?
– По-моему, самое время.
– Я родом из Ростова. В молодости занимался единоборствами и хотел стать профессиональным спортсменом. Но женился. Женился по взаимному выбору. Расстались через два года, но спорт ушёл в сторону.
Окончил курсы лесников, где и прошёл курс пилота вертолёта и поехал летать над тайгой в Уссурийском крае.
Летал лет пять.
Однажды подружился с медведем.
Получилось это так. Я брал пробы воды в Казачке. Река такая. А медведь сзади, между мной и вертолётом. Летали по одному. Лесник – работа особая.
Ну, я вовремя обернулся, а он на меня. Медведь, нападая, на задние лапы становится.
Но не тут-то было. Я ему нырнул за спину и лапу заломил чуть… плечо у него, ух, сильное… и болевой приём. Ну, я поцарапался чуть о его когти.
Медведь – орать. Опуститься не может. Сам себе лапу сломает.
Я его отпустил.
Он на несколько шагов отбежал, прихрамывая. Не ожидал, видно. Стоит и смотрит на меня злобно. Момент выбирает, когда броситься.
Молодой совсем.
А у меня в кармане шоколадка была.
Я половину отломил и ему бросил.
Он сначала отскочил, потом подошёл, понюхал и съел.
Я ему вторую половинку кинул.
На лету поймал и съел.
– Ладно, – говорю ему, – мне работать надо.
И пошел к вертолёту.
А он сидит, не сдвинулся.
Ну, я на следующий день ещё шоколадку ему принес. И пряников имбирных.
Поорал немного… по-медвежьи.
Смотрю, вышел из-за деревьев к реке. Метров за десять от меня остановился и ждёт.
Я гостинцы на камнях разложил и улетел.
Через неделю он у меня из рук пряники ел. А потом и погладить себя дал.
Так я к нему раза три-четыре в неделю и прилетал.
Мы совсем сдружились. Он у меня пряник изо рта, из зубов доставал. И боролись… но уже в шутку. Силой мерялись.
Я один жил. Больше друзей у меня не было. Только Эгаа. Я так медведя дразнил.
Однажды лечу к нему после того, как всё сделал, а он лежит связанный, а возле него три вегетарианина, ленту на него клеят.
Он вертолёт услышал, верёвки их порвал, один вегетарианин испугался и его парализатором… насмерть.
Я уже на земле был. Орал. На пять секунд не успел.
Ну я и начал их колотить со всей злости и обиды. И ещё потому, что я в этом виноват. Это я научил его людей не бояться. Это на мой вертолёт он среагировал.
Бил я их сильно. Первый раз в жизни бил кого-то по-настоящему.
У двоих куча переломов, а один головой о камень треснулся и… умер совсем.
Меня оправили на пожизненное, в лагерь перевоспитания.
– Пожизненное перевоспитание?
– За убийство на почве расизма с особой жестокостью. А судья был наш. Плотоядный.
Потом лагерь перевоспитания, под Харьковом. Там народ разный. Я многое там узнал и многому научился.
– Это оттуда сведения о сигнализации?
– Оттуда. Потом сбежал. Думал, буду в Уссурийском крае жить. Лес, рыба, зверьё разное. От места, где я с Эгаа познакомился, на сотню километров – девственный лес.
Лесников мало, да и все свои. Никто бы не сдал.
Бежал сначала на юг. Чтобы не вычислили. А тут – вегетаризация.
– А чего же ты сразу не рассказал, что вегетарианина грохнул?
– Ну, я его не грохал. Он случайно головой треснулся. Ну и неудобно было. Вроде хвастаюсь. То, что вчера ещё было преступление, сегодня в подвиги записываю.
– И Григорий не знал?
– Никто не знал. Тебе рассказываю, потому как ты уже что-то понял. Ну чтобы лишних фантазий не было. Ты долго у нас будешь?
– До завтрашней ночи. Очень много дел ещё нужно сделать. К сентябрю ещё септалётов пришлю. Для стрелков.
– Так на какое дело пойдем?
– Не могу рассказать. Пока полный секрет. Но если получится, жалеть не будем. Слушай, а где в под Харьковом этот лагерь?
– Карта есть?
– Вот. – Сергей достал планшет.
– Примерно здесь. – Виталий показал край лесного массива севернее Харькова и почти на южном краю Травянского водохранилища. – А зачем тебе?
– Понимаешь… я подумал, что если вегетариане будут кого-то держать изолированно, так будут использовать как раз лагеря для перевоспитания.
– Да. Там всё хорошо оборудовано. Сбежать трудно.
– Эх! Народа не хватает. Столько сделать надо… и не разорваться. И каждый день нужно есть, пить, ходить в туалет, спать.
– Вот ложись и спи.
– Отосплюсь в септалёте. А пока рассказывай, что как было в Североморске. Ничего не упускай.
Рассказ Виталия был грустным и никаких новых мыслей не породил.
Вегетариане действовали по стандарту. Единственное, в чём североморцам повезло, что ночью молодёжь устроила пикник в лесу. Решили после долгой зимы устроить ночь Ивана Купалы и сжечь чучело зимы.
Другая часть, в которой были и Виталий, и Алик, и Володя с другими мужиками и женщинами среднего возраста, отправилась ещё ночью на баркасах. С пирсов напротив Ретинского. Ловили серебристую сайду. Донные сети. Это Володя спец. Улов был богатый.
А дети и несколько учителей ночевали в самой новой школе, на юге Североморска. В центре, в обычно месте, где обитала община и где, видимо, спутники фиксировали передвижение, осталось совсем немного народу.
В отличие от Города, септалётов не было. Были вертолёты. Вертолётов было много.
Сопротивления, наверное, никто не оказал. Да и как?
О том, как это произошло, рассказал один парень, который спрятался на чердаке очень старого дома. Его не заметили.
Тоже были громкоговорители, плотоядные полицейские и врачи.
Как только вегетариане улетели, спасшийся парень сбегал в школу, сказал, чтобы запрятались и не высовывались. Потом в лес. Сообщил кому-то, кого нашёл. Потом к заливу. Дождался рыбаков. В общем, молодец.
В Мурманск ушли той же ночью.
Собственно в сентябре решили куда-нибудь перебираться и дольше чем по три месяца на одном месте не задерживаться.
– Вертолёты ведь обычно далеко не летают, – заканчивал Виталий свой рассказ, – но никаких следов тех, кого забрали, мы так и не обнаружили.
Ну и ладно. Что случилось, то случилось. Нужно было продолжать жить.
– А знаешь, Виталий, когда довезешь нас до Рованиеми… три септалёта уже в метро. И ещё один спустим. Нас с Марфой и её родственниками четырнадцать. И мы можем взять ещё троих, считая, что два ребёнка это как один взрослый. Оставим их в Питере. Уверен, что они смогут привести тебе ещё три септалёта. А может, и вообще, потихоньку навозят пару десятков. И поскольку в одном месте вы решили не оставаться, перемещайся в Рованиеми. Там метро. Ты увидишь сегодня, что это такое. Метро спутниками не просматривается.

– Кого послать, ты уже тоже придумал.
Сергей рассмеялся.
– Я только предлагаю. Это твоя команда, тебе и решать, но командиром я бы послал Алика.
– Да. Командовать он любит.

Глава 20. Подготовка

Виталик придумал всё по-своему. Он таки отправил Алика с компанией в метро, но не за септалётами, а в путешествие на Скандинавский полуостров.
– Если есть дорога, должна быть и машина. А мы здесь пока сами справимся.
Ну это его дело. Сергей был доволен, что кроме него самого есть люди, способные на свою инициативу. Таких людей было не много.
А сам Сергей со своей командой, Марфой, её дядей Ярославом и двоюродными братьями Андреем и Василием благополучно вернулись в Тулу.
Марфу с семьёй поселили в подвале, возле выхода к реке.
Их все очень обрадовало доброе отношение всей колонии несмотря на то, что они были вегетарианами. Марфа призналась, что её всё время это беспокоило. Среди людей Виталия к ним относились настороженно.
За то время, что Сергей отсутствовал, Марк выполнил почти всю намеченную им программу.
Не было пока только полного учёта ресурсов. Но поскольку они росли, учесть их было непросто.
Они с Марком перекинулись парой слов и договорились встретиться на следующий день, чтобы поговорить, никуда не торопясь. А сегодня торопиться было куда.
У Алины Сергея уже ждала новенькая форма с генеральскими нашивками и круглой нашивкой на рукаве цвета колорадского жука и такого же цвета лампасах на брюках.
Сергей надел форму. Она сидела нормально. Было, конечно, где ушить. Но Алина сказала, чтобы он об этом не беспокоился.
Очень радостно встретила его Юля, пришедшая с Давидом из бассейна.
– Когда ты уже перестанешь уезжать?
– Как только на Земле не останется ни одного зелёного вегетарианина, – говорил Сергей, подняв и обнимая дочь.
– Это очень долго ждать.
– Как знать? Будущее от нас скрыто. Мы всё сильнее и сильнее.
– Кода я вырасту, такого счастья, как сейчас – когда ты со мной, уже не будет.
– Будет другое. Жизнь долгая, хотя мне и кажется, что сейчас – самые счастливые годы нашей жизни. Только никому не рассказывай. Хорошо?
– Ладно. Только не уезжай сразу. Побудь со мной.
– А тебя что, на совет без меня не пускают?
– Пускают, но мне там неинтересно. Мне нравится смотреть на тебя, когда ты всех слушаешь.
– Ну хорошо. В ближайший месяц постараюсь никуда не уезжать.
– Ура!!!
– Теперь с тобой, сынок. Ты молодец и я тобой горжусь. И мне нужен совет. Мне нужен какой-нибудь наиболее качественный и надежный фотоинструмент. Что ты можешь посоветовать?
– Как – что? Очки, подключённые к коннекту.
– Но коннектом я пользоваться не могу. Меня сразу обнаружат.
– Ничего подобного. Ломаем пару связей на сетевой схеме… Это два укола иглой, и твой коннект работает не далее трёх – четырёх метров. Тот, кто находится на этом расстоянии, тебя легко обнаружит и опознает.
– Ты уверен?
– Совершенно. Можешь попробовать.
На следующий день Сергей, выспавшийся и расслабленный, в новой форме, сидел в апартаментах Марка.
Марго приготовила крепкий кофе.
– Ну, генерал… – сказал Марк. – Какие будут дальнейшие указания?
– Мне нужно человек пятнадцать из молодёжи, хорошо справляющихся с септалётами, но при этом понимающих толк в фото- и видеосъёмке.
– Что будем снимать… и чем?
– Давид справился с коннектами. Коннекты потеряли связь. Снимаем стандартными очками. Снимать будем столбики с погибшими. Нужны разные ракурсы и, естественно, поля столбиков в разных городах. Пятнадцать человек – это три команды.
– Какие ты планируешь города для съёмок?
– Большие. К ним добираются на метро, потом ждут пасмурной погоды и начинают поиск поля столбиков, фотографируют и снимают на коннект. А заодно выполняют функции разведки.
– Сам тоже собрался туда? Ты же только приехал.
– Нет. В это путешествие я не поеду. Есть, над чем поработать здесь.
А над чем поработать – было.
Надо было заснять те моменты передач информера, которые ему будет очень нужны.
Нужны были кадры о клонировании новых вегетариан для космического перелёта. Нужны были кадры об озоновом слое. О проектах открытия озоновой дыры над южным полюсом, включая Австралию. Причём все, попадающие в эти кадры, должны были быть исключительно клонированными вегетарианами либо вегетарианами первого поколения.
Нужно было заняться формой.
Форма, которую они придумали, была прекрасна, но для его цели она не подходила.
Цвет формы, и это Сергей решил точно, должен был быть зелёным.
Должен был быть головной убор. Лучше – пилотка, которая визуально сужает голову, делая её похожей на голову вегетарианина второго и последующих поколений.
Нужно было, наконец, так отрепетировать речь на фоне видеокартинки, чтобы она была максимально краткой, максимально убедительной, и при этом выглядела максимально искренней.
Может быть, поручить речь кому-то другому? Нет, нет и нет. Кроме него так убедительно врать могут только женщины, а ему нужно было вселить в зрителей ощущение несокрушимой силы. Для этого женщины не подходили. Чтобы сказать то, что он задумал, нужна абсолютная вера в успех этого мероприятия. А все мужчины, кроме него, были или скептиками, или выглядели слабаками. Он тоже не был силачом и, несмотря на продолжающиеся тренировки по единоборствам, выглядел послабее многих. А теперь было важно не кем он был, а кем он будет выглядеть.
Нужно было выбрать точки, с которых стрелки с ПЗРК перекроют воздушный периметр для полицейских септалётов и вертолётов. Нужно выбрать точки, с которых, на всякий случай, стрелки с РПГ и АК перекроют наземные подходы полиции.
Но кроме этой подготовки были и другие задачи.
Сергей сидел в кресле, глядя в окно, и размышлял.
Нужно было отправить отряд под Харьков, посмотреть, не там ли Григорий со своими стариками.
Конечно, проводить операцию освобождения сейчас, до сентября, не имело смысла. Без оружия там не обойтись, а засвечивать до срока новый арсенал не хотелось. Но вот если одновременно с эфиром пойдёт атака на лагерь, будет вполне уместно.
Он понял, что ему нужно поговорить с Давидом и Александром. Нужно было узнать, где рядом с линией метро есть центр клонирования.
Как только он обо всём этом начинал думать, ему сразу хотелось спать.
Он уже переложил кучу заданий на других. Хорошо, что запасённое в апартаментах, складах, магазинах Шойговского района давало возможность общине не заниматься проблемами питания. Но когда-то эта вольница закончится?
Он даже был благодарен вегетарианам, что не занялись уничтожением питания.
Тут был ещё один вопрос.
Он послал посыльного за Александром и Жанной. Позвал копающегося в каком-то электроприборе Давида. Давид попросил минуточку. Сергея это устроило, он таки улёгся и попросил Давида, когда придут Жанна и Александр, разбудить его.
Вообще, спокойная жизнь развращала и необоснованно успокаивала.
Когда пришёл Александр, он позвал Давида.
– Ребята, у меня на вас большие надежды. Я ещё не знаю, что мне нужно, но нужна мне связь. Нужно разобраться с коннектами или с любой другой электроникой, но мне нужно связываться по коннекту так, чтобы не знали, кто я и откуда. Мне нужно, чтобы коннект мог работать только на приём. Ну и так далее. Рефон – это здорово, но у него мало функций, которые мне нужны. Например, допотопная камера, не выполняющая функций «захват видимого» и «трансляция со скоростью воспроизведения». Кроме этого мне нужен видео-редактор. Я не могу вам сейчас рассказать, зачем, но мне нужно сделать хороший фильм. Может, что-то из старой техники и программ можно использовать? Причём нужно мне это вчера. Вся электроника, имеющаяся у нас, в вашем распоряжении. Вся электроника, которая у нас будет, будет в вашем распоряжении. Вопросы?
– Ты рассказывал, что в Химках ты не всё забрал.
– Да, Давид. Не всё.
– Как оттуда забрать всё?
– Считай, что всё уже у вас. Сегодня вечером кого-нибудь отправлю. Ещё вопросы?
– Нам нужно как минимум два рефона и место – не здесь, а где мы сможем их и коннекты тестировать.
Сергей посмотрел на карту метро. Нужно было найти близкий и в тоже время достаточно удалённый городок, рядом с какой-нибудь станцией.
– Венев монастырь. Это не на нашей ветке метро, но из центра Тулы. От нас по метро тридцать километров. Дам Пашу и ещё кого-нибудь с септалётом, и охрану. Завтра с утра. Подходит?
– Подходит.
– Ещё вопросы? Нет? Тогда приступайте.
Ребята уединились в апартаментах этажом ниже, а к Сергею пришла Жанна.
Поздоровавшись и поулыбавшись друг другу, они получили по чашке чая от Алины.
– Жанна. Скажите, а не знаете ли Вы, где в старые времена в вашем городе…
– Теперь уже и в вашем.
– … располагались солдаты?
– Солдаты располагались… жили в казармах. Казармы были здесь и здесь, – Жанна показала места на информере, куда Сергей вывел карту Тулы с таблетки.
– Но сейчас их нет?
– Да. Их снесли очень давно. Тогда считалось, что исторической ценности они не представляют. В Туле был очень небольшой гарнизон.
– А где был большой?
– Ну не знаю. А что вам конкретно надо?
– Посмотреть, а лучше получить несколько комплектов одежды солдат.
– Тогда вам нужно было бы попасть в исторический музей московского арсенала. Там был президентский полк. А может, в Новомосковске. Тут, километрах в сорока от нас.
– А что такое президентский полк?
– Ну, это такие очень красиво одетые солдаты для различных ритуалов.
– А что там было, в Новомосковске?
– Не знаю. Но что-то связанное с электроникой.
Через час Сергей сидел у Марка.
– Завтра я отправляюсь в местный Новомосковск и беру собой Давида, Александра и четыре септалёта с лучшими боевиками. А послезавтра я – в Москву с Жанной. Давид с Александром направятся в Венев Монастырь. А вот точки, которые нужно проверить в Москве на предмет нахождения там стрелков; и необходимо послать несколько групп в Харьков: проверить, нет ли в этом месте Григория сотоварищи. Нужно, чтобы все группы особое внимание уделили электронике, и всю найденную тащили сюда. Отдельное задание для Ольги. Ей тоже нужна группа для поездки в Химки, чтобы забрать оставленную там электронику. И ещё. Старые карты не соответствуют тому, что есть сейчас. Но вот в этих местах можно заподозрить существование таких же районов, как здесь или в Химках. Нужно и туда на разведку отправить по группе на паре септалётов. Нужно организовать дежурство у информеров, и чтобы все передачи, касающиеся клонирования, Австралии, космических полётов и вопросов изменения климата, записывались.
– А чего ты мне это всё говоришь? Тебя все и так слушаются. Посылай.
– Марк! Я не умею руководить людьми. Я не умею выбрать именно тех, что нужно, и времени у меня для этого нет. Ты создал армию? Ты её создал, и не отнекивайся. Командуй ей. Я, как это выразиться, комиссар, а ты – министр вооружённых сил. Командуй.
– Тогда разрешите узнать, господин комиссар, зачем в Новомосковск и в Кремль лететь именно тебе?
– Там есть проблемы выбора. И там, и там я буду искать солдатскую одежду. Но, поскольку в Новомосковске какая-то электронная армия была, я заодно везу туда Давида и Александра. И в Кремль за этим же, если в Новомосковске ничего подходящего не найду.
– А про вегетариан ты уже совсем забыл?
– Именно потому и еду, что помню. И тебя просил о группах для исследования новых площадок, хотя как нас обнаружить здесь, я ещё не знаю. Но должен быть запасной вариант.
В комнату, где они говорили, вошла Марго и принесла им кофе и печенье.
– Ты же Юле обещал никуда не отлучаться до сентября.
– Всего два дня.
– Попробуй печенье. Я сама пекла.
После Марка Сергей встретился с Давидом и Александром, которые спорили о функциях какого-то компонента, если перервать какую-то связь. Сергей рассказал им об изменении плана.
Вот кто никогда не спорит, так это Давид и Александр. Монастырь так монастырь. Военное предприятие, где может быть электроника? Прекрасно. Им лишь бы копаться в схемах. А это именно то, что от них нужно. Они на своём месте.
А где его, Сергея, место? Ну, с помощью удачи и наглости он командует всеми. Правильно ли командует? Может, им было бы спокойнее без его команд?
Нет. Григорию лучше не стало. Что с Олегом и теми, кто ушёл с ним, тоже не ясно. Лучше им или нет?
Сергей поставил себе невозможную задачу. Может, если бы не Ракки, он бы спокойно засох на столбиках? А Юля, а Давид? А Марго? И Ольга с Алиной засохли бы.
И Жанна с ребятишками померли бы от жажды и голода.
Нет. Он на своём месте. Он нужен. Ну, не ясен конечный результат. Но он борется. Борется и нужно продолжать.
Сегодня ночью – в путь. Извиниться перед Юлей – и в путь.
В Новомосковске ничего интересного не нашли. От военного предприятия, занимавшегося электроникой, ничего не осталось. Вегетариане в городе были. Были и замки на станциях метро.
А в Москве их ждала удача. Кремль был заброшен и запущен. Сразу было видно, что ни плотоядные люди, ни вегетариане там давно не показывались. Жанна неплохо знала музей в здании арсенала. Она часто водила по нему экскурсии исторического кружка. История была обязательным предметом, но экскурсии были необязательными, и те ученики, кто на них ездил, действительно чем-то интересовались, и то, на что Жанна не могла ответить, спрашивали у служителей музея. Так с каждой экскурсией Жанна знала музей всё лучше.
Нашли очень красивую форму, единственным недостатком которой был размер. Она была такой, как будто все солдаты были размера Виталия.
Это было не критично. Девочки ушьют.
И то, что кроме ружей со сбитыми бойками и старых пушек не было оружия, радовало. Значит, есть вероятность, что и в других местах, где жили солдаты, этого оружия нет. А значит, то, что оно попадёт в руки вегетариан, становилось совсем маловероятным.
Община, кроме Карла и ещё шести стариков, работавших с жуками, занимались подготовкой мероприятия на Лубянке.
Именно на Лубянке находилась одна из трёх студий Земли, передававших программы для информеров. И треть всех программ шло отсюда. До Нью-Йорка, конечно, не добраться, а вот студия в Пекине…

Глава 21. Операция

День Икс был назначен на 19 сентября. Воскресенье. День, когда большинство клонированных вегетариан и вегетариан первого поколения отправлялись в маленькие путешествия и морские круизы, а вегетариане второго и последующих поколений лежали под солнцем, как оборванные огурцы, в очках, на которые их коннекты переводили передачи информеров. И лишь очень небольшое число фанатов играло в лото «поймай лучик».
Игра «поймай лучик» была коллективной. Собственно, не игра, а многоступенчатая лотерея. Тогда, когда её придумал в двадцать первом веке какой-то Ростовцев, в ней делались ставки. Но вот уже три века ставки были запрещены, как и все лотереи, и игра велась просто на победителя. Сначала в ней вся Земля была закрыта тёмными облаками. И каждый выбирал на ней какое-то место, ещё не занятое другими игроками. Чем больше игроков подключалось к игре, тем меньшее места оставалось у каждого. Это была такая многоходовая виртуальная лотерея.
Потом сквозь тучи на землю пробивался лучик. Тот, на чью территорию он попадал, получал право на удвоенную территорию, а его территория уже была освещена. Он выбирал место, раздвигая других участников. На следующем ходу всё повторялось. Игра заканчивалась тогда, когда вся земля была освещена. Выигрывал тот, кто к моменту окончания игры обладал большей территорией.
Но и этой игре надлежало быть закрытой. Нефиг. Пусть смотрят новости.
В 9:30, когда большинство вегетариан, даже отправившихся в путешествие, должны были развалиться на солнцепёке вблизи воды, к Лубянке подошло сто пятьдесят человек в парадной зелёной форме кремлёвского гарнизона двадцать первого века, с чёрно-серыми автоматами Калашникова последней изготавливаемой модели.
Команда: «Патронов не жалеть» была понятна всем. И только в студии можно было применять исключительно парализаторы, да и то не на полную силу.
Когда Сергей с Марфой, её дядей и племянниками, Жанной, Марком, Давидом, Александром, Марго, Ольгой и Алиной вошли в студию, по рефону передали, что пекинская студия взорвана и треть каналов информера прекратила работу. А из-за выключения связи Пекина, Москвы и Нью-Йорка упала игра «поймай лучик». Следующим сообщением было известие о взрыве в двух центрах клонирования – в Церне и Триполи. Группы, заложившие взрывчатку ещё предыдущей ночью, благополучно по туннелям метро направлялись домой.
Парализаторами, выставленными на минимальный режим, технический персонал студии на Лубянке был склонён к сотрудничеству. И к той минуте, когда в студии появилась вышеперечисленная компания, там был наведён относительный порядок.
– Готовы? – спросил Александр.
– Фильм…
– Заряжен. Пойдет по репликам.
– Готов.
– Приготовились… Эфир!
– Граждане планеты Земля! – Жанна, одетая в зелёную форму, в пилотке с кокардой жука с позолоченными полосами выглядела очень эффектно. – Сейчас перед вами выступит с обращением комиссар армии «Свободная планета». Не переключайтесь.
Камера повернулась, и в кадре оказался Сергей в зелёной генеральской форме, а за его спиной стояли Марфа с дядей и племянниками и две восьмилетние девочки в гражданской одежде. По бокам от них в обзор попадал один из сотников, признанный самым симпатичным, и одна семнадцатилетняя – оба в форме. Кадр замыкали два вегетарианина второго поколения в той же форме, что и боевики (а то, что к их бокам были прижаты парализаторы, зритель уже не видел).
У Сергея похолодели ноги и вся тренировка улетучилась. Но сейчас он будет говорить. Он увидел стоящего за одной из камер вегетарианина второго поколения в окружении двух бойцов, и решил обращаться к нему.
– Здравствуйте, братья! Мы здесь для того, чтобы сообщить вам о гнусном заговоре против нашей общей цивилизации, и для того, чтобы вместе с вами уничтожить этот заговор и тех, кто его организовал.
Три года назад нашим учёным стало известно, что озоновый слой нашей планеты катастрофически увеличивается из-за резкого улучшения экологической обстановки и уменьшения углекислого газа в нижних слоях и парниковых газов в верхних слоях атмосферы.
Для плотоядного человека это не представляло никакой угрозы, но для вегетариан это угрожало различными болезнями.
Тогда группа наиболее высокопоставленных клонированных вегетариан и вегетариан первого поколения тайно обратилась к правительственному совету Земли со странным предложением о тотальном уничтожении девятнадцати миллиардов вегетариан второго и последующих поколений. Да! С предложением об уничтожении своих детей и внуков.
Правительственный совет, в котором большинство тогда составляли плотоядные люди, с возмущением отверг это предложение, предложив интенсифицировать деятельность вулканов и добавлять в рацион животных специальные добавки, интенсифицирующие выделение ими парниковых газов. Поэтому было решено уменьшить производство чистой мясной культуры, идущей в питание плотоядных людей. Было решено заменить её большим количеством ферм для разведения коров и других производящих парниковые газы животных.
Представители клонированных вегетариан и вегетариан первого поколения сделали вид, что согласны с таким решением, но их фирмы стали финансировать расистские движения, начавшие производить вегетаризацию животных. Они готовили зелёную революцию. И наконец была проведена массовая вегетаризация тех, кто препятствовал уничтожению вегетариан второго и последующих поколений. Это трудно назвать иначе чем геноцид всего плотоядного человечества.
Сейчас вы видите кадры с полей вегетаризации. Это страшные кадры. Практически всё плотоядное человечество было уничтожено.
Смотрите же!
На экране плыли кадры столбиков с полуразложившимися трупами, а часто и скелетами.
Вегетариане второго и последующих поколений! Я спрашиваю вас! Хотите ли вы разделить с нами эту судьбу? Хотите ли вы быть привязаны к очередным столбикам, чтобы умереть от жажды? Хотите ли, чтобы вашу судьбу разделили ваши дети? Вы, бурые вегетариане, хотите ли, чтобы вас всех заморили голодом?
Но вы спросите: «А как клонированные вегетариане и вегетариане первого поколения продолжат свой род?»
Вы, наверно, слышали о космическом проекте, для которого уже сейчас вновь начали клонирование вегетариан?
За спиной Сергея в этот момент на экране поплыли беззвучные репортажи информера о клонировании, об озоновых дырах… Плыли и другие картинки, снятые из информера, на темы, которые можно было увязать с речью Сергея.
Но он продолжал.
– Это не космический проект. Это проект, которым вегетариане, считающие себя теперь высшей расой, будут размножаться.
Все представители низших рас, по их мнению, должны быть уничтожены.
Вегетариане второго и последующих поколений! То, что вы их дети, для них значения не имеет. Никто вас в муках не рожал, никто о вас не заботился. Воспитывали вас аппараты электронейронного воспитания. Вы для них – маложелательный результат мимолётного удовольствия. И всё.
Вегетариане второго и последующих поколений! Бурые вегетариане! Если рядом с вами находится зелёный клонированный вегетарианин или зелёный вегетарианин первого поколения – убейте его!
Убейте его или сами будете уничтожены!
Вы нужны нам – плотоядным людям. Но не им.
Они решили забрать ваши жизни, значит должны отдать свои.
Камера повернулась к Жанне
– Теперь я передаю слово представительнице бурых вегетариан.
Теперь на переднем плане рядом с Сергеем стояла Марфа.
– Братья и сёстры! Я молода и не причастна к тем событиям, которые происходили раньше. Но всё, что говорит комиссар… мой друг комиссар о нас – абсолютная правда.
Моего отца эти твари заморили голодом. Весь наш лагерь морили голодом. Мы так устроены, что зимой нам необходима одежда и обычная пища плотоядных людей. Нас собрали в концентрационные лагеря и охраняли надсмотрщики с вертолётами, охраняли в ожидании нашей смерти. Они не убивают – они создают условия, при которых мы умрём сами.
Если рядом с вами находится зелёный клонированный вегетарианин или зелёный вегетарианин первого поколения – убейте его!
Убейте его или сами будете уничтожены!
Камера опять повернулась к Жанне:
– Я передаю слово нашему другу, чья идея сообщить правду всем вам и привела к тому, что мы организовали эту передачу. Теперь с вами будет говорить зелёный вегетарианин второго поколения.
Камера повернулась на одного из вегетариан второго поколения, стоящего с краю…
– Пошла реклама, – сказал Александр, – после этого мы вырубим все каналы, по которым шла эта передача.
– Все по местам, по заранее отработанной схеме! – скомандовал Марк.
Сергей коротко попрощался с Марфой и Жанной, сказав им, что обе они супер и что когда сеть информеров будут их навсегда, то дикторами и комментаторами будут они. И попросил Жанну, чтобы не дала Юле скучать, а взяла её в обучение.
Команда бойцов, охраняющих Марка, Марго, Жанну с семьёй, детей поспешила с ними вниз и в метро. Сергей с Алиной, Ольгой и десятком бойцов должны были взлететь на септалётах прямо с крыши Лубянки – и в Шереметьево, где уже должен быть захвачен самолёт.
– А что с этими делать? – спросил боец, указывая на принуждённых парализаторами к сотрудничеству вегетариан.
– Как что? Нам свидетели нужны? Не нужны. Но парализаторами. Пуль в них быть не должно.
Находящиеся на крышах бойцы сообщили, что примерно пятнадцать минут назад сюда начали лететь десятки септалётов и вертолётов. Но все были сбиты далеко. Тот ПЗРК, который был в группе Сергея, применять не пришлось. Но на каждом из септалётов один боец находился с ПЗРК, приведенным в боевую готовность.
– Только по своим не попадите, и поехали.
– Может, полетели? – хихикнула Ольга.
В воздух поднялись с десяток септалётов, полетевших в сторону Шереметьево.
Погода была ясной, и спутник должен был показать этот полёт совершенно ясно.
Сергей уводил внимание вегетариан от метро. Чтобы возможность метро им и в голову прийти не могла.
Аэропорт в Шереметьево был частично взят бойцами уже пятнадцать минут.
Всю команду, включая бойцов, взявших под контроль взлётную полосу и терминал, ждал полностью заправленный и готовый к полёту в Рио гиперзвуковой самолёт Ту-534 МО.
И ещё через двадцать минут самолёт с командой и двадцатью септалётами в грузовом отсеке взлетел. Но летел он не в Рио, а в ещё не известном никому южном направлении.
Туда, где много облаков и есть метро.
Таково было окончание дня «Икс».

Часть II

Глава 1. Полёт

Когда самолёт взлетел, наконец появилась возможность проанализировать произошедшее.
Самолёт летел сначала по заданному заранее маршруту.

Что произошло в аэропорту, в ближайший час вряд ли кого заинтересует. Столько «гадостей» для вегетариан сейчас произошло в мире… Нападение на аэропорт выглядело чем-то заурядным. А захвачен ли этот самолёт или просто вылетел по маршруту, никто не знал. Севшие в него согласно билетам вегетариане – в немного неживом виде были сложены в штабеля в грузовом отсеке: им ещё предстояло сыграть свою роль.
И уже вылетев на просторы Атлантики, самолёт начнёт искать облака. И если не найдёт, повернёт в сторону северной Африки и начнёт искать облака там.
Это потом будут просмотрены записи спутников. Сегодня у вегетариан (по крайней мере на это все летевшие очень рассчитывали) будет чем заняться.
Сергей смотрел в окно и прокручивал то, что произошло на Лубянке и вообще в этот день.
Напряжение постепенно отступало.

Алина положила голову ему на плечо и задремала. Ольга села к окну у другого борта, иногда поглядывая на Сергея с Алиной, и улыбалась.
Воспоминания об операции постепенно перетекли в воспоминания о жизни вообще.
Самолёт как будто перенёс его назад, в ту жизнь, которая была до «столбиков». Самолёт был частью той жизни.
Сейчас на секунду показалось, что всё произошедшее после «столбиков» – и сами «столбики» – было нелепым сном. Сергею захотелось, чтобы так, ну, хотя бы казалось. Ему стало немного жалко себя, уже не особенно молодого человека, всю жизнь работавшего на эконом-рейтинг, чтобы в старости, получая приличное содержание, заниматься селекцией цихлазом* и гулять в режиме виртуального времени по виртуальному миру, раз в год отправляясь в восточный Крым, в режиме офлайн.
Но вот пришлось начинать всё с нуля. Причем с такого нуля, который он и представить себе не мог. Если бы даже сгорели все его вклады и пенсионные фонды – пособия по старости на его запросы при очень небольшой экономии вполне бы хватило. Но чтобы так? Чтобы он, домашнее растение, беспрекословно и с удовольствием подчиняющееся и начальству и жёнам, стал пиратом, почти атаманом банды разбойников… Скажи кто-нибудь ему самому или кому из его друзей о таком раньше, в той жизни, это прозвучало бы как насмешка.
Сожаления были, но несчастным он себя не ощущал. Прошлый Сергей как будто умер на столбиках, и на столбиках же родился новый.
Да и банда разбойников ему нравилась. Это была его банда. Особенно бандитки.
Но сейчас, в самолёте, хотелось полностью отдаться ностальгии.
Глупое существо плотоядный человек. Сам сотворил себе погибель. И чего он этой погибели так бешено сопротивляется? Цивилизация не погибает. Вегетариане – не инопланетяне какие-то. У них наша генетика. И генетика не самых плохих людей. Искусство будет жить. Гамлет, Джоконда… Нет, Джоконда, пожалуй, с вегетарианами – обречена. У неё не пятикопеечный открытый рот, в который так хорошо должен забраться жук.
В памяти возникали то один, то другой эпизод пошедшего мероприятия. Всё прошло, как по маслу, в точности, как было задумано. Но не упустил ли он ещё какой возможности? Сейчас уже думать поздно, но оно всё равно думалось.

Как по маслу, а на фига?
Даст ли это мероприятие какие-нибудь результаты?
На что он рассчитывает? Что вегетариане второго поколения начнут резать вегетариан первого?
Он задавал себе все вопросы, которые пару месяцев назад ему задавал Марк.
Тогда он себе их не задавал. Он верил, что это нужно. Он верил, что это создаст вегетарианам больше проблем, чем жуки. Но, возможно, ему просто хотелось прокричать всем им сразу: «Мы здесь! Мы не умерли! И мы вас ещё достанем».
А может, только вред и пустая трата времени и сил?
Нет. Время работало против них. Вегетариане заполняли Землю и изменяли её под себя.

В плохой позиции нужно было обострить партию. Ждать было нечего.

Кроме того и плохой план лучше отсутствия плана.

Любое действие, которое вегетариане совершат в связи с тем, что он делал, может быть ошибкой. Может быть, за эту ошибку удастся ухватиться. Она может к чему-то привести. А если ничего не делать – гарантированная безнадёга… Пусть даже за большее количество ходов, но вегетариане победят. Нет. Всё было правильно. Нужно провоцировать вегетариан на какие-то ранее не запланированные действия.

Но полёт этот – скорее всего, как полёт камикадзе… Улетая, он и те, кто летел с ним, спасали от раскрытия тайну метро и место их нахождения в Туле.
Увидится ли он ещё с Юлей, Давидом и Марго? Он уже скучает, и особенно по Юле.

Какие ещё гадости человек был способен выдумать для своего же племени? Сергей почему-то представил… нет, не представил, но увидел лицо маленькой Юлии, но не маленькой, а старенькой, старенькой. – Все там будем.
Стоп! Стоп!
Над самолётом повис густой слой облачности.
Сергей смотрел на карты местности, которую они пролетали. Затем встал, побеспокоив Алину, и пошёл в направлении кабины пилота.
Резко приняв лево-руля, самолёт устремился на восток, в направлении Туниса. Были бы у них данные спутников, они бы знали, где заканчивается туман, и вообще, мешает ли он их видеть, или они и так, как на ладони. А сейчас приходилось ориентироваться на визуальные наблюдения да на динамический барометр.

Это напоминало игру «горячо-холодно». Как только шкала на барометре показывала динамику плюс, означало холодно. Динамика минус была то что надо. Шли на грозу. Самолёту, в отличии от септалёта, гроза не страшна.
Сергей опять ушёл в салон, чувствуя, что в кабине его присутствие только напрягает пилота Вику.
Но прежде чем сесть на место, он прошёл в техническую уборную и заменил генеральскую форму на комбинезон пилота. Комбинезон лежал тщательно упакованный рядом с десятком других. Вегетариане не удосужились выбросить их. А может, и им они могли понадобиться.

Он опять сел к окну, и Алина опять задремала на его плече.

Облачность была плотной и не иссякала.

Миновали Тунис, Ливию, Египет. Летели рядом с сушей, над морем. На суше светило солнце.
Сушу зацепили только в районе Александрии и сбросили часть жуков.
Когда пролетели Синайский полуостров, над морем стало солнечно, а фронт облаков уходил на юго-восток.
– Садимся.

Когда они сели, вернее, опустились на когда-то построенное трансизраильское шоссе – прямую как стрела трассу, мёртвые вегетариане уже сидели в креслах.

Бойцы сразу приготовились к бою.
Но воевать было не с кем.

Самолёт буквально висел в нескольких сантиметрах от шоссе..
Сгрузили всё, что было нужно, оставив в самолёте один септалёт, запасы и пищи и жуков. Вся разгрузка заняла минут пять.
Самолёт опять взлетел и взял курс на Дели.
Сбросив жуков на Дели с высоты в пару тысяч метров, пилот и два бойца, остававшиеся в самолёте, должны были пересесть в септалёт и покинуть борт, так, чтобы самолёт с вегетарианами в креслах и пилотской кабине рухнул в индийский океан недалеко от берега. Это по плану было, когда уже станет темно. На юге нет длинных вечеров и темнота наступает почти мгновенно.
Первая версия у вегетариан должна быть такой: «Гроза, неполадки, сбились с курса, потерпели аварию». Пока разберутся… да и разберутся ли?
А септалёт пилота и бойцов должен был добраться до ближайшего метро и отправиться на север.

Их ждал нелёгкий путь, но они были молоды и сами напросились на эту операцию. Пилот Вика и бойцы Марина и Славик. Какие приключения их ждут?
А какие приключения ждут оставшихся?
Последнее Сергей наверняка узнает…
Оставшиеся в Израиле, когда стемнело, сев на септалёты, отправились в сторону моря.

Глава 2. Израиль

Конечно, назвать это прямым убийством было нельзя. Тем не менее – это было убийство. Та часть Израиля, куда приземлился их самолёт, была усыпана трупами плотоядных людей, похожими на высохшие гороховые стручки, но только больше. Мумии – так их окрестила Алина – были везде. Они не были привязаны к столбикам. Они уже закончили вегетаризацию.
Но лишённые цели, лишённые физиологической и психологической необходимости действовать деморализованные люди, поднятые вегетарианами со столбиков, умирали – просто усыхали. Электронейронного воспитания для них не существовало. Видимо, вегетаризация уничтожала или резко ослабляла человеческие инстинкты. У животных инстинкты были сильнее, а человечество свои инстинкты поменяло на социальность. И вместе с инстинктом размножения – последним инстинктом – вегетаризация, видимо, убивала в человеке и инстинкт самосохранения.
В центральном Израиле недостаток влаги. Но если нет инстинкта к ней стремиться? Тогда…
Впрочем, какая разница, какова биологическая причина? Возможно, механизм не совсем такой, но главная причина – существование вегетариан. Их надо было уничтожать. И первое… и любое другое поколение. Нечего мечтать, что они уничтожат друг друга.

Оставаться здесь надолго совершенно не хотелось, поэтому сразу стали искать станции метро.

Вернуться назад на септалётах шансов практически не было. И дело не в расстоянии. И Балканы, хотя через море лететь было очень опасно, и Малая Азия, и Кавказ были населены очень большим количеством вегетариан.

Конечно, это ещё не Дели, но шанс прорваться через эту территорию незамеченными, а значит не сбитыми, был такой малый, что и думать об этом не хотелось.
А с метро проблем возникнуть не должно. Какие-то три тысячи километров, если двигаться, даже не напрягаясь, по 12 часов в день, что для трёх пилотов – игрушки, то за пару недель будем дома. А ведь никто в шею не гонит? Питание придумается по дороге.

Станцию метро нашли быстро. Спустили туда септалёты. И полетели. Метро как метро. Но через два дня, полетав, поняли, что они оказались в западне.
Израильское метро не соединялось с межконтинентальным ни одной веткой. Оно было совершенно автономно.

Беер-Шева, Ашдод, Иерусалим, Нетания, Хайфа. Между этими городами оно пролегало под землёй. Но в Тель-Авиве, где, как выяснилось, очень много вегетариан, да и во многих других местах метро периодически выскакивало на поверхность.

Ближайшая станция межконтинентального метро была в Каире, но Каир был населён вегетарианами не меньше, чем Дели, а станцию ещё нужно было найти. Проскочить туда десятку септалётов было немыслимо.
А Багдад, Тбилиси и Константинополь, где были континентальные станции метро, не только далеко, но путь к ним лежал через густонаселённые вегетарианами территории. Да и сами они были лишь немного менее населены вегетарианами, чем Каир.
Шли ли оттуда местные линии метро, таблетка не сообщала.
«Ну что же. Нужно всё разведать и наверняка что-нибудь придумается», – с этим предложением согласились все, когда стало ясно, что куда ни кинь – всюду клин.

Может, самолёт в дождливую погоду угнать будет можно?

Берег Ашдода был почти свободен от мумий, а сам Ашдод был свободен от вегетариан.
По крайней мере так казалось на основании вылазок со станции метро, там находившейся.

Естественной пресной воды там не было, но один из разведчиков, Игорёк, нашёл промышленную опреснительную установку. Подсоединив её к батарее одного из септалётов, получили пресную воду весьма удовлетворительного качества.
И септалётов в израильском небе они ни разу не видели.
Там, на окраине Ашдода, к северу от порта и решили обосноваться.

Все расселились по постройкам в радиусе пары километров. Сергей с Алиной поселились в старом заброшенном огромном доме, который раньше (видимо, ещё до рождения Сергея) был или каким-то увеселительным заведением, или каким-то старым торговым парком. Он находился на расстоянии восьмидесяти метров от замечательного морского пляжа с мелким чистым песком. Моря вегетариане не очень любили – они были солёными, что немного раздражало их кожу.

В здании было три очень высоких этажа и стеклянный потолок на верхнем этаже, а посредине здания был огромный, высотой в три этажа зал. Свет сверху освещал большую площадку, заполненную высохшими растениями и старой мебелью. На верхние этажи можно было попасть по винтовой лестнице или по остановившемуся эскалатору, а вокруг пустоты внутри здания тянулись балкончики, с которых и можно было попасть в комнаты, находившиеся на этих этажах. Все стены и двери были тоже стеклянными. Но потолки были стеклянными только сверху. Из-за этих потолков Сергей и выбрал это здание под собственную резиденцию. Под этими потолками культивировались «жуки».

Ольга, к молчаливому сожалению Сергея, поселилась в другом доме.
Сергей не рисковал спросить, почему. Он воспринимал их отношения как подарок и не требовал верности ни от Ольги, ни от Алины. Но Алина была уже беременна, что автоматически превращало их отношения в брак.

Жуки жили и в других зданиях, где жили другие ребята.

«Никогда не клади все яйца в одну корзину», – это правило Сергей выполнял всегда и неукоснительно. Так вот, в этом огромном здании жило восемь человек, и имело оно шесть выходов в разные стороны. Посередине, между высохшими растениями и мебелью, жили два обнаруженных здесь чёрных щенка – сучка и кобель, с большими добрыми мордами.
Где их родители – оставалось загадкой.

Центр Израиля был как нельзя лучше приспособлен к выращиванию «жука». Тут было всегда тепло.
Маленькая страна Израиль, но обнаружить группу из пятидесяти человек на такой всё-таки большой территории было непросто.
И это было их главной надеждой.

Сергей не выступал против операций по ликвидации вегетариан, но разрешил их только в других концах Израиля – севернее и восточнее Тель-Авива, и без применения огнестрельного оружия. Вегетариане должны были просто тихо исчезать. Роль Марка – командовать оперативными действиями – здесь неожиданно взяла на себя Ольга.
Сам Сергей участия в вылазках не принимал. Он тоже не был вегетарианцем, но то, с какой радостью молодёжь рассказывала о ликвидациях, его смущало. Алина, которая была постоянно рядом и в ликвидациях участия не принимала, так защищала своих сверстников:
– Мы дерёмся. Это наша жизнь. Разве можно не радоваться жизни?
– А когда мы уничтожим вегетариан?
– А мы их уничтожим? – радостно и хитро спрашивала Алина.

Ольга иногда рассказывала о ликвидациях, когда приходила к ним с Алиной.
– Сначала их находит разведка. Тут главный специалист Игорёк. Он прямо носом чует вегетариан. Потом несколько часов за ними наблюдаем. Главное, чтобы никто из них не мог видеть происходящего, не участвуя в нем.

Потом подходим, здороваемся и убиваем. Для них это всегда полная неожиданность. Они, наверное, сначала думают, что мы из тех, кто прошёл вегетаризацию, то есть уже зелёные, или коллаборационисты, которые собираются потом это делать добровольно. Потом… Думают они тоже не быстро. Потом спереди у них надрезается голова. Даже парализаторы применять не нужно. И всё. Я бы им эту голову раз сто или двести бы надрезала, – говорила Ольга, когда они втроём валялись на стопке огромных ковров в одной из комнат верхнего этажа и глядели на удивительные звезды, которых в той мирной жизни они не замечали. Ночь в Израиле наступала удивительно быстро и звезды были удивительно яркими.
Климат Израиля к Израилю располагал.
Сейчас они пойдут, выкупаются в тёплом совсем не по-осеннему море, вернутся, обнимутся и уснут.
Когда Сергей проснётся, Ольга уже куда-нибудь убежит, а они с Алиной примутся за «жуков».
Жуки не требовали большого ухода, но постоянно приходилось их расселять, класть новые полоски кожи вегетариан, выискивать на старых кусочках кладки из рубиновых яиц.

Карла и компании здесь не было, и приходилось работать самому.
Алина периодически отходила на нижние этажи и возвращалась с какой-нибудь едой, которую готовили ребята, занимающие второй этаж здания. В одной из комнат первого этажа они обнаружили целый склад с древним мучным блюдом «Спагетти». «Спагетти» находились в целлофановых кульках по полкило каждый. Кульки были аккуратно сложены в картонные ящики. Через некоторое время Алёнка – девочка, живущая внизу, научилась их очень вкусно готовить. Но, как утверждала молодёжь, видимо, они были менее полезны, чем популярная в Новороссии их любимая конопляная каша.

После столбиков полезно стало всё. Не до переборчивости. Но спагетти были исторической экзотикой, которую в том мире, где они жили, уже никто не помнил.

Так незаметно потекло время.

Дождь иногда их накрывал, но либо тут же прекращался, либо шёл на нескольких десятках метров, оставляя остальное небо ясным.
Они здесь таки задержались.
По рефону связывались с Марком. Там было всё в порядке. Но особо не разговаривали.

Сергей старался сосредоточиться на «жуках», будь эти вегетариане трижды прокляты.
Сергею вдруг пришло в голову, что если они выживут, женщины ещё будут использовать эту проклятую пленку для омоложения. Для подпитки стареющей кожи.
Сергей размышлял об этом, проходя между рядами больших пластиковых бутылей и небольших витрин, в которых жили жуки, развешивая новые кусочки кожи вегетариан и аккуратно складывая в ящик, который висел у него на боку, кусочки кожи с гирляндами рубиновых яиц. Запах, конечно, не из приятных. Но это мелочи.

Вчера Игорёк обнаружил около сотни уже мертвых вегетариан, на которых сидели leptinotarsa decemlineata. Молодёжь отпраздновала это событие, как только могла. И Сергей тоже принял в этом посильное участие. И ставшая уже нудной работа опять на какое-то время стала не такой уж нудной. Когда нашли работающий, не выключенный ликвидированными вегетарианами информер, узнали, что о биологической проблеме, возникшей в некоторых точках планеты – юго-западном побережье Тихого океана, на самом юго-западе Европы и Ближнем Востоке – уже сообщали. Заверялось, что биологические проблемы временные и будут решены в самом ближайшем будущем. Ни о плотоядных людях, ни о проведённой в телецентре операции по информеру ничего не говорили.

Может, сразу после операции и говорили, но они тогда этого слышать не могли.

Но жуки… По информеру никак не связали их с выжившими плотоядными людьми. А то, что связь была, после нападения на Город для вегетариан секретом не было.
То ли вегетариане хотели скрыть проблему, то ли сами не понимали её масштабов.

Может, это они, плотоядные люди, считали себя проблемой? А как с точки зрения руководства вегетариан? Ну бегают несколько тысяч дикарей, лишенных всех благ цивилизации. Ну гадят потихоньку. Возможно, есть какие-то проблемы и посерьёзней?
Нет, – думал Сергей, – они понимают серьёзность проблемы. Нельзя считать их дураками. Везде, где появляемся мы, чуть позже появляются жуки. А при атаке города эта связь стала очевидной. Когда они следующий раз атакуют – вопрос времени.

А разведка продолжалась, и однажды явилась Ольга и рассказала:

– Иерусалим – это какая-то безводная пустыня. Вегетариан там быть вообще не должно.

Утро, вот-вот наступит рассвет, очень аккуратно пробираемся по улицам, прячась среди домов. Забрались на крышу одинокой высотки и видим: в чёрной одежде какие-то люди, как ручейки, куда-то стекаются. В одежде. Лица под шляпами разглядеть трудно. Игорёк уверенно говорит: не вегетариане. Посылаем его и Лёньчика (Лёньчик напоминает шкаф: содержимое шкафа – мышцы) следом. На них со стороны людей, одетых в черное – ноль внимания. Ручейки стекаются к какой-то древней крепости. Ворота крепости открыты, и они проникают туда. Мы спустились и идём следом. Они стеклись к большой старой стенке и начали петь и кланяться ей. Ребята заметили тех, кто у них, вроде, за командиров, и дождавшись, когда те отойдя от стены, и своей компании, забрали их.

Но и те не сопротивлялись.

В метро, к септалётам, мы их вести не решились.
Нашли в горах, среди домов, какой-то ручей. Организовали базу. Эти двое, называющие себя «анахнурабаним», ни на русском, ни на английском не говорят.
Что будем делать? Прошло два часа.
– Я должен немедленно лететь туда и всё увидеть, – это Сергей говорил уже то ли Алине, то ли себе.

Для молодых ребят других языков, кроме английского и русского, не существовало. Это в его, Сергея, молодости было модно знать хотя бы по несколько слов на языках тех национальностей, кровь которых текла по жилам. Конечно, в пределах разумного. Сергей знал на языке тех национальностей, о которых был проинформирован родителями (хотя во многом их версии не совпадали), да и на нескольких других языках, фразы: «доброе утро», «я тебя люблю», а на некоторых отдельных языках – и несколько дополнительных слов. Но потом эта мода сошла на нет. Среди той общины, которая спаслась, естественно преобладал русский. Русский вообще после третьей компьютерной революции почти стал основным языком планеты. Но и на английском свободно изъясняться могли все. Как экзотика существовали китайский и испанский. На них свободно говорили только в определенных местностях, но понять, что это китайский или испанский, могли практически все выпускники школ. Но слово «анахнурабаним» Сергей не знал.

Глава 3. Анахнурабаним

«Анахнурабаним» были одеты в чёрные плащи с белыми манишками и высокие чёрные шляпы, из-под которых сзади выглядывали такие же чёрные атласные шапочки. Из-под плащей едва выглядывали брюки, подкатанные и снизу обнажавшие белоснежные, как и манишка, гетры. На ногах у «анахнурабаним» были остроносые чёрные туфли.
Они были так плотно упакованы в одежду, что сразу Сергей и не заметил, что один из них был зеленоватый.

– «Доброгоранку», «Гутенморген», «Бонжорно», «Бонжюр», «Буйнесдиос», «Бокертов», «Свахен хер», «Гюнайден», «Сиабонго», «Добжидень», «Ходьвань», «Огаю гезаймос»…
– Бокертов. Бокертов, адон, – ответил зеленоватый.

«Ага. Иврит» – сообразил Сергей, напрягая свои воспоминания.

– Манишма?

Как они обрадовались. И начали лопотать так быстро, что даже при большом желании Сергей не смог бы воспроизвести звуки, не говоря о словах. Он опять напрягся и выдавил заветные, но последние воспоминания:
– Рега. Леат. Магер. Шма Исроэль, адонай элогейну адонай эхад. Зеу-зэ.

Больше на иврите ни одного слова он не знал, да и что означают эти произнесенные им слова, представлял смутно.

Лопотание тем не менее остановилось. Напряжение спало, и обе стороны задумались.
Сергей понимал из того, что сказал, следующее: «Доброе утро, Как дела, Секундочку», потом шли два слова обозначавшие «быстро» и «медленно», но какое из них что означает, Сергей уже не помнил. Потом был текст какой-то молитвы. Последнее слово обозначало конец.

Сергей глянул на молодёжь. Молодёжь смотрела на него с восхищением и ждала, когда он поведает ей о результатах переговоров.

– А нет ли у нас чего-нибудь перекусить?
– Есть. Спагетти.
– Давайте.

Само слово «спагетти» вызвало некоторую реакцию Анахнурабаним.

А когда «спагетти» в красивой пластиковой посуде были поданы всем присутствующим, Сергей увидел в их глазах истинное чревоугодие голодных.
У Сергея в памяти вдруг всплыло ещё какое-то ивритское слово, которое он, не задумываясь, произнес:

– Бэвакаша.

Иудеи, прикрыв глаза, начали что-то говорить над своими тарелками. Сергей подумал, что надо показать гостям, что еда не отравлена, и вкусил поданное первым. Ел он аппетитно. В «довоенные» времена Наталья, страдавшая плохим аппетитом, заставляла его есть вместе с ней. Тогда и ей было вкусно, но на фигуре Сергея это сказывалось отрицательно. Но сейчас он был строен и голоден. Но иудеям, видимо, его аппетитное вкушение было вовсе ни к чему. Они ели с таким наслаждением… и в то же время это было не насыщение – это была трапеза. В том, как они ели, не было никакой поспешности и жадности.

* * *

Анахнурабаним вели Сергея и Лёньчика по каким-то проулкам. Позади, метрах в ста, следовали ещё три пары. Догадывались об этом Анахнурабаним или нет и, вообще, было ли для них это важно, представить было невозможно.

Вечер наступал быстро, и, чтобы не упустить друг друга из виду, расстояние между парами сокращалось.

Наконец один из Анахнурабаним повернулся к Сергею и, ткнув пальцем в какие-то полу-развалины, провозгласил:
– По.

Кто был этот «По», который в начале пути назывался «Шам», и куда их привели, они не догадывались. Но надо же хоть кому-то верить. Тем более что Игорёк, идущий во второй паре, никаких тревожных знаков не подавал.

На верхний этаж дома вела сложенная из камня лестница. Иудеи указали на неё. Проверив, что следом идущие их зафиксировали, ребята поднялись. Тот, к кому их привели сюда, выглядел значительно старше обоих анахнурабаним.

Старик сидел в старом чёрном лапсердаке и округлой шляпе, из-под которой во все стороны торчали седые жёсткие и, видимо, давно не мытые волосы. Лапсердак сверху был весь обсыпан перхотью. Старик, прищурившись, смотрел на них из-под своей шляпы.

И, несмотря на этот прищур, никакой враждебности он не излучал. Его взгляд напоминал учителя, пригласившего к себе набедокуривших учеников. И отталкивающего ощущения тоже не было. Это был просто странно одетый старик.
Комнату освещали две свечи, стоявшие рядом на красивом серебристом подсвечнике.

– Меня зовут Хаим. Мне сказали, что ты прочёл «Шма Исроэль»? – перебросившись несколькими словами на своем языке с собратьями, спросил старик Сергея.
– Да. Меня зовут Сергей. Мне очень приятно, что вы говорите на русском…
– А кто у тебя мама, Сергей? – старик не дал Сергею продолжить.
– В каком смысле? Она была электромехаником, а сейчас…
– Нет, кто она по национальности? У тебя в семье были евреи?
– Да. Прабабка.
Сергей был действительно удивлен. Прабабка была еврейкой, муж её – немцем. Но это было интересно ему только в смысле своей истории, и как-то никогда никого не волновало. Другие вообще никогда не интересовались своим происхождением. Мир рушится, а эти люди интересуются национальностями, которые во времена юности Сергея некоторые ещё помнили, а сейчас…
– Прабабка – чья мама?
– Маминой мамы.
– Так ты еврей! – обрадовано провозгласил старик.
– Я плотоядный человек, – ответил Сергей, расслабившийся оттого, что опасности с этой стороны, как и помощи, ждать было, видимо, нечего.
– Ты не веришь в Бога?
– У меня нет нужды в этой гипотезе.
– Ты атеист?
– Нет. Атеист верит, что Бога нет. Я люблю знать, а не верить. Да и там, где я жил, в Бога почти никто не верил.
– Правильно. Еврей не должен верить в Бога; главное, чтобы он не верил в другого Бога, – он бросил немного ехидный взгляд в сторону своих соплеменников, – еврей должен принимать Бога в расчёт. А как ты попал на нашу землю?

Сергея злило, что из того человека, который всегда задавал вопросы, он незаметно превратился в допрашиваемого. Но старик был сильнее. Но как раз это Сергея почему-то не злило.

– Нам не хотелось сидеть на столбиках, вот и пришлось немного перемещаться. А вы как избежали столбиков?
– Мы избежали, к сожалению, не все.

Старик, видимо, понял чувства Сергея, а на игру «ты мне – я тебе» сил и времени у него не было, и он стал подробно рассказывать о своей общине.

– У нас был небольшой «мазаль». Зелёные уроды, которых мы сразу ненавидели (не нужно верить в Бога, но и не нужно пытаться его заменить), не очень разбирались в религиях. Поэтому часть наших мужчин они приняли за монахов, давших обет безбрачия – тут такие есть, поэтому на столбиках, в отличие от светского населения, они сидели всего восемь дней. Но большую часть – некоторых мужчин, сидевших по домам «шиву», и почти всех наших женщин и детей до тринадцати лет – они просто не нашли. А потом эти создания человеческой глупости о нас забыли.

Он что-то сказал зашедшему в комнату мальчику, и через несколько секунд в комнату был принесён поднос с апельсинами, виноградом, орехами, маленькая серая булочка, а также большая бутылка какого-то красного напитка и солонка из серебристого метала.

– Омоем руки, – он взял серебристую принесенную мальчиком чашу с водой, три раза плеснул на каждую руку. Потом взял полотенце. – Борухатаадонай, Элогейнумелехаолам, Ашеркидшану Бемицватав, Вецивану Альнетилатядаим. Амен.

Потом операцию с чашей проделал один из тех двух, которые привели сюда Сергея и Лёшу. Затем то же проделал мальчик. Потом чашу с водой передали Сергею. Сергей повторил операцию с ополаскиванием рук.

– Борухатаадонай, Элогейнумелехаолам, Ашеркидшану Бемицватав, Вецивану Альнетилатядаим, – почти пропел тот из приведших их, кто ещё не омывал руки, и, сделав жест в сторону Сергея, сказал – Амен.
– Амен, – повторил Сергей, и это старика, видимо, очень устроило. И чашу передали Лёше.

Лёша тоже повторил всю операцию и тоже сказал – Амен.

Эту же операцию проделал тот, кто подсказывал Сергею и Лёше. А старик наломал булочку на кусочки и, обмакнув в соль, раздал каждому, прикладывая указательный палец к губам, показывая, что нужно молчать.

– Сегодня Шабат. Давайте поблагодарим Бога, что он сотворил нас и дал нам дожить до этого дня.
Потом он, видимо, повторил это на иврите. Он взял расписанный странной вязью стакан, поставил его донышком на правую руку, налил в него красную жидкость до краёв:
– Борухатаадонай, Элогейнумелехаолам, Борэприагефен.

Все сказали: «Амен». Тогда он выпил половину, а половину налил в маленькие стопочки.
Все выпили, сказали: «Амен. Лехаим».

Обряд был интересным, а красная жидкость чем-то напоминала вино, хоть была в стеклянной бутылке. И уж очень сладкой она была.

– Расскажи, как вам удалось спастись. У нас всех «хилоним» – неверующих – озеленили.

Сергей рассказал в основных деталях всё, только не подчёркивал своей роли, и «жуков» обозвал насекомыми.

– А кто же первый освободился?
– Он, – сказал Лёша, показывая на Сергея.
– Возблагодарим же Бога, что дарит он спасение миру через народ свой.

Старик вновь налил, и они выпили, закусывая фруктами и орехами.

Да, это было вино. Сергей почувствовал, что захмелел, и немного от этого заволновался. Видимо, это волнение как-то отразилось на лице.

– Будь спокоен, – сказал старик, – ты у братьев.

Глава 4. Безысходность

Сотрудничество с иудеями (а так себя называли анахнурабаним) обещало быть чрезвычайно полезным обеим сторонам. Иудеи жили исключительно в Иерусалиме, и с питанием у них была серьёзная проблема. А о том, чтобы есть вегетариан…

Когда Сергей рассказал старику Хаиму его с товарищами рацион, то старик долго цокал языком и причитал, а потом посоветовал Сергею и его товарищам не есть этого и по крайней мере не говорить об этом с остальными иудеями.
Сергей усмехнулся. Говорить с иудеями на иврите не мог никто, а русского и английского они не знали. Разве что жестами?

Сергей мог помочь с продовольствием в Иерусалиме. Было обнаружено уже много складов с продовольствием. Даже с учётом возможности переселения сюда всех, кто остался у моря, должно было хватить на несколько десятков лет.

Иудеи привыкли к нецивилизованной жизни и могли поделиться своими навыками со своими новыми соседями. А для Сергея и его общины навыки эти были бесценны. Кроме того, у иудеев сохранилось несколько десятков не истреблённых вегетарианами кур, три петуха и семь коз с двумя козлами.

По рефону Сергей узнал от Марка, что самолёт, на котором они летели, сел в Кашмире, сбросив на Дели жуков. И вот ребята, усталые и голодные, прибыли в Тулу. В Туле все в порядке и родственники все живы и здоровы.

Появился план послать самолёт за Сергеем. Но прямой полёт был опасен. А куда и когда приведут облака, никто не знал.
– Есть, кажется, такой аэропорт «Эйлат-Акаба»? Надо проверить по справочникам.

Но пока были сомнения, и сомнения очень серьёзные.
Сергей подводил итоги. Было ясно, что при современных средствах контроля все перемещения самолётов отслеживались, и сделать какой-то рейс незамеченным можно было или на малом спортивном, или на низко летающем сельскохозяйственном самолёте. Да и то… не для спутников. Облака давали шанс выигрыша во времени. Возможно, вегетариан сбила бы с толку очень непродолжительная остановка в Израиле. Но невозможно не заметить потери связи с большим количеством объектов и их потери. Ребята работали в этом направлении весьма успешно. Было понятно, что вегетариане о них уже знают. Возможно, ещё не локализовали их местонахождение и ищут где-нибудь в географическом центре страны. Например, в Хадере. Возможно, то, что отсутствуют немедленные активные действия со стороны вегетариан, говорит не об отсутствии проблематичности этих действий для них, а только о малом приоритете борьбы с мелкой горсткой плотоядных людей, отстранённых практически и от современного оружия, и от всех средств современной цивилизации. Хотя об огнестрельном оружии они уже наверняка знают. Их вертолёты, направляющиеся к Лубянке, горели как факелы. Возможно, то, что Сергей воспринимал как замалчивание, для вегетариан было просто незначительной информацией. Ну, конечно, мелкие проблемы с жуками, но и жуков вместе с культивирующими их плотоядными людьми скоро вытравят, как тараканов. А пока у вегетариан просто были проблемы поважней. Например, подготовка и адаптация специалистов взамен выбывших плотоядных.

Как тараканов?
Сергей снова и снова, под разными углами, возвращался к этим мыслям.

Нет, размышления размышлениями, а надо делать правильные поступки. Если суждено погибнуть, как таракану – придётся погибнуть, но до тех пор… Мы – люди и будем драться за свои права на эту планету.

А пока Сергей снимал напряжение тренировками упражнений, которые давали ему девочки.
– Иначе ты совсем захиреешь, – сказала Ольга.

Однажды Сергей созвал собрание.
Когда все собрались, он обвёл взглядом всю собравшуюся группу.
Все были серьёзны.

– Долго говорить я не буду. Я просто хочу, чтобы все осознавали ситуацию. Чему быть, тому не миновать. Нас мало. Хотя это и минус, и плюс. Израиль для нас – как западня. Возможно, мы обречены. Пока всё хорошо, но я не вижу реальных возможностей спасения, если на нас нападут. Но главное, чтобы мы сами не могли себя упрекнуть в том, что нечто не миновало нас из-за нашего бездействия или страха. Страшен по настоящему только проигрыш из-за собственных ошибок, а не из-за силы противника.

Некоторые меры предосторожности.
Мы сейчас занимаем достаточно большую территорию. Но нужно занять ещё большую. Если вегетариане накроют кого-то, остальным сидеть тихо. Так, на севере большая часть людей Григория спаслась. У тех, кого возьмут, шанс всё равно будет. А оказывать сопротивление вегетарианам всеми силами бессмысленно. Они уже знают все наши козыри. А новых козырей, к сожалению, нет. Тем, кого берут, всё, что нужно постараться сделать – освободить жуков. Я думаю, нужно прямо сейчас вынуть жуков из бутылей выделить им отдельные комнаты, расселяя по всему Израилю. Может, они собьют вегетариан со следа? И периодически перемещаться – это всё, что мы сейчас можем делать.
Активного сопротивления не оказывать. Это бессмысленно. Мы разобьемся на четвёрки и разбежимся. От Газы до Иерусалима. Сбор групп – в заранее условленных местах после захода солнца. Четвёрка не должна знать, где обосновались остальные. Это, наверное, всё. Командиров групп назначит Ольга. Может, со временем что-то придумается.
Вопросы?

Вопросов не было.

Но из того, что было возможно сделать, делали. По всему Израилю вблизи вегетариан создавали автономные фермы жуков.
В открытую комнату в каком либо пустующем здании вешалась гроздь на коже вегетариан, развешивались кусочки кожи вегетариан и ставилась ёмкость с водой

У девяти сформированных групп остались только производители. И как только они давали новую кладку, она переносилась в новое место.

Такая реформа дала Сергею больше свободного времени. Сергей делил время между тренировками, купанием в море и поездками к Хаиму, в Иерусалим.

«Странная штука жизнь, – думал Сергей. – Те, кто полетели в Дели, в самое пекло, уже в относительной безопасности в Туле. А мы, соскочившие в Израиле, чтобы не лететь в это пекло, оказались в западне».

Но когда нужно прятаться, лес домов не намного хуже леса деревьев. Сергей понимал, насколько трудно вегетарианам будет обнаружить и изловить их группы. Рассредоточение было главным их козырем.

От Ашдода до Нетании по побережью Израиля тянулся почти сплошной город. Сменялись только его имя на указывающих табличках под названиями улиц.

А в большом количестве домов есть подвалы, а между домами часто подземные переходы.

Нет, всех выловить их здесь почти невозможно. Разве что нагнать сюда миллион вегетариан и тщательно прочесать метр за метром, дом за домом. А во многих домах западня с жуками.

Конечно, говоря шахматной терминологией, у них плохая позиция. И в личном плане безопасности ни у кого нет. Нужно терпеть и совершать правильные поступки, а там…

Они с Алиной и ещё с тремя бойцами остались в Ашдодском порту, а Ольга на постоянной основе переселилась в Иерусалим.

Готовились ёмкости с кладками яиц, которые Сергей развозил по всей прибрежной зоне.

Но завтра он полетит в Иерусалим – поговорить со стариком Хаимом и встретится с Ольгой.

Глава 5. Брак

Хаим считал Сергея евреем и Ольгу еврейкой. Фамилия Ольги – Левицкая, обычная российская фамилия, истолковывалась Хаимом не от левой стороны, а от якобы какого-то рода священников.

Хаим очень сдружился с Ольгой. Стал относиться к ней как к дочери, и в этот приезд, когда остался с Сергеем один на один, озадачил его удивительным предложением.

– Тебе с Ольгой надо сделать «Хупу» – пожениться по-еврейски.

Сергей оторопел.
– Послушайте, рэб Хаим. Я не хотел оскорблять обычаи вашей веры, я не говорил Вам, что у меня уже есть жена, которая вот-вот родит от меня ребёнка. Многожёнство у нас не принято. Ольгу я очень люблю. И мне, конечно, хотелось бы, чтобы она всегда была со мной и только со мной. И я буду страдать, когда у неё кто-то появится. Но у нас есть некоторая разница в возрасте. Как я буду обязывать её чем-то? Молодую, красивую. Да я для неё старик. И не берут у нас в жёны по две женщины. И Ольга этого не поймет. Я понимаю, что наши обычаи, уклад, как и то, что теперь мы иногда поедаем вегетариан, могут быть вам очень противны, но они таковы.
– Ты говоришь мне правду или выкручиваешься потому, что не хочешь брать Ольгу в жёны?
– Я говорю искренне.
– Так вот, насчёт вегетариан ты прав, мне противно, хотя они и зелёные, и как это истолковать правильно, только Бог знает. А насчёт многожёнства, то и у праотца нашего было четыре жены, а царь Шломо – Соломон, ты его так знаешь – имел много жён. И ты уж поверь мне, они были сильно моложе его. Так что мне более противны ваши отношения без брака. Ты ведь близок с ней?
– Близок, но осталось ещё два вопроса. Как на это посмотрит моя уже – жена, и как на это посмотрит сама Ольга?
– Мне кажется, что если ты наберёшься смелости и обсудишь с ними этот вопрос, то и твои отношения с ними улучшатся. Ты же грешишь с Ольгой, несмотря на жену, с которой, пока она не забеременела, ты тоже грешил. Ведь только беременность, по вашему укладу, сделала её твоей женой? Как она к этому относится? А о согласии Ольги тоже не волнуйся. Я не стал бы с тобой говорить, прежде чем выяснить у неё, как она относится к тебе. Но этого я тебе не говорил.

«Вот старый лис этот Хаим. Дашь палец – отхватит руку. Так потихоньку и к обычаям своим начнёт приручать», – подумал Сергей, уходя от старика.

Сергей говорил с Хаимом о своих опасениях и о том, что они предпринимают для борьбы с вегетарианами. И Хаим был в курсе всего, с ними произошедшего, за исключением того, где находятся остальные. Все были об этом предупреждены.
Но сегодняшний разговор о личных отношениях Сергея с его девочками застал Сергея врасплох.

Когда Ольга прилетела к ним, Сергей улучил момент и с дрожью внутри начал разговор.

– Девочки, мне нужно с вами поговорить.
Что-то в тоне Сергея было такое, что девочки почувствовали, что разговор о личном.
– О чём? – Алина явно предпочла бы уйти от разговора, и потому взяла в руки что-то, с чем собиралась выйти. Скажи, дескать, в двух словах: «Я тороплюсь»
– Садись, Алина. Разговор не на минуту. И ты, Ольга, садись, пожалуйста.
Сергей сделал паузу, стараясь понять, как он должен сказать то, что он хочет сказать, хотя тренировал эти фразы множество раз.
– Ну, слушаем, – сказала Алина, садясь и складывая руки лодочкой, несколько нервно прижимая их друг к другу.
– Не тяни кота за хвост, – поддержала её Ольга.
– Я хочу поставить некоторые точки над «i» в наших личных отношениях.
– Разве тебя что-то не устраивает?
– Погодите спорить. Давайте я кое-что скажу и пойду себе к «жукам». Вы, может быть, уже об этом говорили, так поговорите ещё и о том, что я скажу, и решите, как быть.
– Говори.
– Так уж получилось, но в мире, в котором мы оказались, у меня есть две женщины, которых я очень люблю. Алина и Ольга. Я не хочу жить в атмосфере, как будто я делаю что-то запрещённое. Жить так, как будто я чего-то ворую. Отвратителен я, аморален? Но я не хочу воровать или быть объектом кражи. Я хочу узаконить свои отношения и с тобой, Алина, и с тобой, Ольга. Хочу, чтобы вы стали законными моими жёнами. Если, конечно, вы дадите на это согласие. Если я вам нужен как муж. Я не обижусь, если вы согласитесь сохранить нынешний порядок вещей. Мне будет грустно и очень жаль, если вы просто пошлёте меня. Хотя я приму и это. Я что я могу сделать? Но я хочу, чтобы вы знали, что я предпочитаю… я хочу, чтобы вы официально, для всего общества и на всё отведённое нам в этой жизни время, стали моими жёнами. Обдумайте то, что я сказал, и дайте ответ. Возможно, это и не нормально, но я очень люблю вас обеих. И поверьте, я не лукавил ни в чём, а старался говорить как можно более искренне. Я хочу стать вашим мужем и прошу вас стать моими жёнами. Это моё предложение.

Сергей улыбнулся, как мог, поднялся и пошёл к «жукам».

– Зайди на минутку, – через некоторое время позвала его Ольга.
Алина тоже была в комнате.
– Мы посовещались с собой и друг с другом и решили, что ты, не побоявшись начать этот разговор, поступил честно. И мы в свою очередь не хотим ловчить с тобой, постоянно держа как бы в неизвестности и на коротком поводке. Мы согласны со всем, что ты сказал. Мы согласны стать твоими жёнами официально. Но есть некоторое условия. Если ты решишь и в дальнейшем расширять свою семью…
– Нет, нет, нет…
– …так вот. Если ты решишь в дальнейшем расширить свою семью, то ты обязан сообщить нам об этом до того, как вступишь в связь с будущей кандидаткой на место жены. А мы уж решим, что делать.
– Ладно, – счастливо улыбаясь, ответил Сергей.
– А теперь, – продолжала Алина после некоторой паузы, – иди в свою комнату. Спокойной ночи. Сегодня у нас девичник.

На следующее утро у Сергея родилась первая внучка. Внучку назвали Катенька. «Екатерина Максимовна» звучало хорошо. Таким было краткое сообщение по рефону.
Сергей как-то не очень сильно переживал этот факт, а потом припомнил один из разговоров с Марго, когда он неожиданно даже для себя спросил:
– Ребёнок, а зачем ты приставила ко мне Алину и Ольгу? Но честно. Без сказок об охране.
– Ты действительно не понимаешь или притворяешься?
– Гипотезы есть, но неудовлетворительные.
– Я, во-первых, убрала от Марка наиболее вероятных своих конкуренток, а во вторых… Алина всё-таки четыре курса биофака кончила, а ты жуками заниматься стал. А с Ольгой ещё проще. Она ещё до столбиков, когда нам было лет по семнадцать… Помнишь, ты забирал нас с соревнований? Так после этого она мне сказала: «Наверно, твой папа, когда был молодой – был страшным сердцеедом». Так что тут всё в соответствии с пожеланиями. Конечно, в семнадцать лет ей все, кто старше двадцати, казались если не стариками, то уж очень пожилыми. А кроме того, девочки дерутся, как молодые львицы. Когда от тебя, возможно, зависит то, как мы будем бороться с вегетарианами, этого было бы достаточно. Это не сказки. Но почему бы не решить сразу все проблемы?
– Ты думаешь, Марк так и останется только твоим?
– По крайней мере если кто появится… если всё-таки появится, она не будет моей подругой, а значит такой сильной конкуренткой. Ведь кроме нас троих симпатичных и одновременно умных девчонок вроде как и нет. А уж «пояса» мастеров рукопашного боя – уж точно только у нас троих.
– Понял. Ты рассчитываешь других конкуренток за пояс заткнуть.
– Пап. А ты сам неужели недоволен?
– Я тебя очень люблю, но ты какая-то более взрослая, чем твой папа.
– И что они в тебе нашли?
– Я их очень люблю.

Марго тихо рассмеялась.
– Ты считаешь это главным мужским достоинством?

«Так значит я собираюсь заполучить в жёны двух наиболее серьёзных соперниц своей дочери?» – думал Сергей, когда Ольга, снова улетевшая в Иерусалим, завтра должна была вернуться на побережье. А Хаим действительно знал, что Ольга согласится стать его женой. Навсегда! От этой мысли всё внутри Сергея трепетало. А вопрос: делать «Хупу» (религиозный иудейский брак) или нет – волновал Сергея куда менее всех других его проблем. Правда Хаим дал главную иудейскую книгу с русским переводом, но скорочтением прочесть её было невозможно, а на обычное чтение времени просто не было. Сергей пролистывал её иногда и находил куски как-то пригодные для скорочтения. Книга была толстой и издана была в прошлом тысячелетии.

«Так значит я собираюсь заполучить в жёны двух наиболее серьёзных соперниц своей дочери?» – думал Сергей, но одновременно его мысли плавали и в другом направлении.

Сергей вспомнил, как Давид принёс ему на оценку свой новый стих…

Из рая мы были изгнаны –
Работать и в муках рожать.
Но этим и было вызвано
Желание побеждать.

Дана нам была – зелень травная
В питание и в труды,
Но выросли мы тщеславные,
Силой своей горды.

Мы, дети Земли, без робости
Выбрали верный тон,
Из пояса астероидов
Вновь сотворив Фаэтон.

И по орбите Юпитера
Вращается новая жизнь.
Аннигилятор – событие.
Галактика, слышишь? Держись!

Но подвигов мало: мало нам
Себе дубликат создать,
Чтобы судьбой не в аналога
Мог он счастливым стать.

Чтоб роды без мук, а главное,
Питание без труда.
Чтоб тело и зелень травная
В соитии – навсегда.

И взял он, счастливый, создателей
И посадил к столбам.
Операциею карательной,
Чтоб неповадно нам

Питаться такой же зеленью,
Что частью стало его.
Выкосил Человечество –
Осталось всего ничего.

Но, может быть, нас достаточно,
Чтоб, напрягая умы,
С искусственной вегетацией
Как-нибудь справились мы?

Пусть станет трава лишь питанием.
Пусть трудится человек.
Только бы мир обитаемым
Нами
Остался навек.

– «В соитии навсегда». А почему, собственно, «в соитии»?
– Я хотел подчеркнуть, что это порочное, роковое, хоть и желанное единение. Слились воедино два: как два полюса, как вода и огонь.
– Ладно, попробуй показать его кому-нибудь из наших музыкантов. Может балладу напишут. Только на будущее учти, что если нашей цивилизации удастся всё-таки выжить, то будущим поколениям читателей стихов опять будут интересны любовь и все проблемы, с ней связанные. Научно-технический прогресс, победы в сражениях и прочее всегда волновали поэтов. Но кто эти волнения теперь помнит? А что ты прочёл из этих произведений? И в других стихах такие рифмы как «век – человек» старайся всё-таки не использовать.

«Наверное, Давид когда-то читал Пятикнижие», – подумал Сергей сегодня.

В Израиле очень многие стали читать Пятикнижие – несколько экземпляров, которых Хаиму удалось найти в переводе на русский язык. Видимо, сказки местности, на которой ты находишься, всегда более интересны для молодёжи, чем какие-то другие.

Вообще, эта местность, в которой они находились, была полна загадок. Сергею иногда казалось, что здесь до их прибытия жила какая-то секта самоубийц, которые так организовывали свою жизнь, чтобы происходило максимально возможное количество несчастных случаев. Но этих случаев было, видимо, удивительно мало, и ничем кроме чуда объяснить это было невозможно. Многие дома, мосты, города существовали как будто вопреки законам природы. Крыша в одном здании держалась неизвестно на чьём честном слове. Но прошла неделя, а крыша оставалась крышей как ни в чём не бывало.

Ольга и Алина теперь его жёны. А что изменилось? Нет, конечно, изменилось многое. Теперь он мог быть уверен… Хотя как он мог быть в чем-то уверен? До него только сейчас дошло, что право на ревность, хоть самую маленькую, у него отобрали. И всё равно он «летал».
Летал потому, что утром, когда Ольга уходила, она сказала, что хочет родить ему сына.

Хаим был прав. Ему самому стало намного лучше… спокойнее.

Вечером Сергей направился к Хаиму. Было одно важное дело.

– Рэб Сергей! Входи, садись, раздели с нами хлеб бедности нашей и вино наше. – В комнате Хаима горели свечи.
– Разве сегодня Шабат?
– Сегодня Песах – праздник нашего освобождения из рабства, и каждый еврей чувствует себя так, как будто именно его освободил аШем. Сегодня мы едим Мацот.
Они сидели за столом и постепенно ели и пили, а Хаим всё читал какую-то «Агаду» и рассказывал.

Хаим рассказывал, что когда есть, и что говорить.
Сергей поблагодарил Хаима за хороший совет узаконить свои отношения с девочками, а потом перешел к главному.
– Хаим. У нас проблемы. Я предчувствую, что вот-вот вегетариане попытаются нас опять захватить. А деваться нам пока некуда. У меня появилось чувство, что за мной следят, хотя я и психически нормален. Ты можешь принять и спрятать у себя одну из моих жён?
– Ольгу?
– Алину. Она беременна.
– Хорошо. Нам тоже следует беспокоиться?
– Думаю, да. Ваша молодёжь тоже уже что-то делает. Не один я такой умный.
– Хорошо. Ну а теперь давай выпьем по стакану вина в благодарность Богу, что дожили мы до этого дня. И что погибли враги наши, пытавшиеся уничтожить нас или удержать нас в рабстве. – Хаим прочитал длинную – минуты на три – молитву на иврите, – Амен.
– Амен.

Очередной стакан вина, выпитый Сергеем, назывался стаканом чисто символически.

– Ты хотя бы сказал Ольге: «Назначаю тебя в жёны себе»?
– Сказал, – сказал Сергей грустно.
– Ладно. Я вижу, тебе сейчас не до Хупы.
– …
– Да не изведут зелёные твари род мой.
Дальше Хаим рассказывал, как различные плохие правители, от фараона до Гитлера, пытались уничтожить еврейский народ, и как он восставал из пепла. Как Моисей водил народ сорок лет по пустыне. Как погибла армия фараона, попытавшаяся пройти его путём… И много, много разного.

Когда Сергей сообщил женщинам об их перемещениях, они смотрели на него, ожидая ещё каких-то разъяснений.

– У меня нет, как у вас, поясов в восточных единоборствах. Я только учусь. Алина беременна, а поскольку все связи здесь, так или иначе, замыкаются на мне и Ольге, которая теперь рядом, у нас нет возможности на некоторое время просто спрятаться. Ольга – это моя минимальная охрана. Но я хочу, чтоб ты спряталась. Я хочу быть уверен, что если не я – дети мои и внуки победят эту зелёную мерзость.
– Ладно. Выглядит, как всегда, логично. Это надолго? – спросила Алина.
– Посмотрим. Всё слишком спокойно. А у меня нехорошее предчувствие. Очень нехорошее.

Часть III

Глава 1. Арест

Двадцать девятого апреля Сергей проснулся неожиданно. В его комнате стояло трое вегетариан первого поколения. Все они были одеты в прозрачную одежду. Материалом для одежды служила мелкая сетка из прозрачных нитей. Одежда тем не менее напоминала скафандр, так как полностью покрывала тело вегетариан, и только на месте глаз были большие выпуклые стёкла.

– Надеюсь, предупреждать о необдуманных движениях и поступках нет необходимости.

Голос показался Сергею удивительно знакомым. Ольги в комнате не было.

– Заходите, садитесь, гости дорогие. Будьте как дома. И Вас, господин, – пригласил Сергей. Конечно, предупреждавшим был Ракки. – Вы здесь, видимо, старший – тоже прошу…
– Неужели не узнал?
– Узнал. Но ты же предупредил о необдуманных поступках. А вдруг ты здесь инкогнито?
– С какой стати?
– Вдруг среди вас есть и пара порядочных… – Сергей сделал паузу. Назвать вегетариан людьми он уже не мог, – существ?
– И что эти порядочные должны делать? Сопереживать будущему поеданию вами их детей?
– Почему будущему?
– Значит, настоящему, – видимо, услышать это для Ракки было всё-таки шоком.
– А что, надо было помирать? Если вы сомневались в жизнеспособности вашего потомства, почему же вы не прекратили его почковать? А нас – почему вы нас и всех животных на Земле пытались лишить права на потомство и жизнь? Сколько людей выжило после столбиков? Оттого, что вы не едите убитых вами, вы кажетесь себе образцом морали?

Ракки сел.
«Обменялись вопросами. Каковы будут ответы?» – Сергей, скорее, храбрился. От ужаса приближающихся столбиков дрожали колени.
Колени всегда его выдавали.
«Нет. Лучше смерть». «Нет, не лучше». «Если я окажусь посредине Тихого океана без чего-либо, кроме рук, я буду плыть – уверенный, что доплыву».
– Ты живёшь в соответствии с моралью животных, а не в соответствии с моралью либерального общества, которую люди вырабатывали тысячелетиями. Вы и ваши философы говорили, что убивать и насиловать – плохо. В некоторых ваших культурах даже благодарили животных, которых убили, за то, что дали вам возможность жить дальше. Всегда под рукой такой двойной морали было оправдание: «Иначе существовать нельзя». Были вегетарианцы, которые старались примириться с совестью, поедая только растения. Самых святых своих людей вы почитали за то, что, решив не убивать, они часто постились.
Но не убивать совсем вы не могли, поэтому с удовольствием и радостью поедали чужую жизнь.
Ваше возмущение и брезгливость возникала, только когда кто-то из вас начинал питаться себе подобными.
Какая изощренная мораль! Ты же сам биолог. Ты же сам говорил, что антропоцентризм равен расизму и нацизму? Это же ты говорил, что цихлазомы – такая же вершина развития эволюции, как и человек? И рыбы, и пауки, и ромашки… А потом, плюнув на сказанное, делал уху, сметал паутину и заспиртовывал ромашки, чтобы водка была вкуснее и полезней.
А если бы тебя для этой цели кто-то заспиртовал?

Несмотря на напряжённость ситуации, Сергей расхохотался, и дрожь в коленях унялась.
– Ты уж поверь мне, Ракки, водка от этого ни вкусней, ни полезней не стала бы.
– Не важно. Кому-то, может, и стала бы. Вот, наконец, вашей культуре, вам – её представителям – представилась возможность жить не по лжи…
– А вы, как когда-то мусульмане, хотели привить нам вашу веру насильно? Насильно нельзя. Насильно прививать мораль – это фашизм. Вы – новые зелёные фашисты. Ты же знаешь, как мы относимся к фашизму? Что же тебя удивило в моём поведении?
– А преступников вы тоже убеждали?
– Человеческая, да и любая чья-либо природа не может считаться преступлением.
– Так почему же у вас такая мораль? Если бы мы не были уверенны в вашем двуличии, мы бы никого не насиловали, усаживая на столбики. Вы бы сами, следуя своей декларируемой морали, прошли бы вегетаризацию. И в конце концов, мы тоже боролись за своё потомство. Мы боролись, чтобы вы его с благодарностью не пожрали!
– Вот видишь, ты и сам всё понимаешь. Ты ведь уже начал оправдываться. Напрасно ты, и вообще, вы все плохо учили историю. Так или иначе мы победим. Почитай, как много было попыток установить мировое господство. Прочитай про великие империи: Египет, Вавилон, империю Майя, Персию, Александра Македонского, Рим, Византию, Арабский Халифат, Османскую империю, Британскую империю, Третий Рейх, США, мусульманский Халифат и других… Как только империя пыталась установить мировое господство, навязать миру своё понимание истины, она погибала и уносила в небытие культуру, которую породила. А мы побеждаем – всегда! Иногда не лично. Иногда через одно-два-три поколения. Но побеждаем. Победим и вас.
– Но вот для тебя эта война уже действительно закончилось.
Ракки осмотрел Сергея.
– Не только для меня. Для вас тоже.
– Почему же для нас?
– Поговорим об этом через некоторое время…
– Новые гадости? Понятно. Вам ничего не поможет. Ладно, только через десять минут мы вылетаем. Твоё время вышло. Совет хочет посмотреть на тебя. Ты ведь теперь главный плотоядный?
– У нас, у людей, – Сергей сделал ударение на слове «людей», – сейчас анархия. Каждый делает и будет делать всё, чтобы выжить и уничтожить вас. Не мы начали эту войну.

Когда они вышли из комнаты, Сергей окончательно понял, что мысль о побеге можно оставить. В коридоре находилось около сорока вегетариан в полицейской форме, с полицейским оружием. Они все были вегетарианами первого поколения. У этих ребят реакция никак не уступала реакции людей, а кроме того, они были, видимо, тщательно обучены.
А в самом низу, посередине зала, лежали два мёртвых щенка.

Глава 2. Тюрьма

Это был совсем небольшой зал. Сергей находился в нём уже пятнадцать минут. Прошло уже часа два с тех пор, как Сергей был захвачен вегетарианами. Потом был самолёт, потом его привели сюда. То, что сразу он не был посажен на столбик, давало какую-то надежду, но не успокаивало. В загородке из решёток, где сидел Сергей, сидело ещё восемь человек. Один из этих сидевших привлёк к себе особенное внимание Сергея. Это был молодой вегетарианин, явно из клонированных. Вообще то, что он сидел среди людей в одежде иудея, было невероятно удивительно, но то, что он был молодым, было вообще невероятно.

Клонирование вегетариан закончилось лет сорок пять назад, и если опять началось, то только что. А этому было не больше восемнадцати. По крайней мере он так выглядел.

Никого из знакомых среди тех, кто был рядом, не было. Значит не только его общине удалось спастись. Хотя многих ли он помнит из тех, что ушли с Григорием и Олегом?

Полицейские-вегетариане стояли так, что люди, находившиеся за перегородкой, не могли ни разговаривать, ни даже внимательно посмотреть друг на друга.
По вегетарианину стояло по бокам каждого из пленённых.

Зал постепенно наполнялся вегетарианами. Это были в основном вегетариане первого поколения. Многие были очень похожи друг на друга, что, впрочем, было вполне объяснимо. Наиболее подходящие для данной деятельности варианты клона. Все были одеты в прозрачную сеть, и лишь голова была открыта, но шлем с очками они держали в руках. Вегетариане стояли.

Утешением для Сергея было то, что именно он заставил их одеться, а значит сделал их жизнь не особенно для них комфортной.

В передней части зала стояли несколько розовых искрящихся тумб. За тумбами было несколько стульев, но на них пока никто не сидел.

Сергей осознал, что он находится перед высшими чиновниками администрации Земли и прессой, которая была частью этой власти. Власть на Земле если и изменилась, то не очень. Сергея разобрало желание говорить. Он хотел им сказать всё, что он думает о них и о том, что они совершили. Об идиотском понимании интересов корпораций и о том, что уничтожить всех, кто ест растения, им не удастся потому, что существуют недоступные их досягаемости глубины и микроорганизмы. Он хотел говорить о том, что уничтожение плотоядных и растительноядных нарушит экологический баланс и всё на Земле вообще погибнет. Уничтожая плотоядных и растительноядных, они уничтожат саму жизнь…
«Стоп!» – сказал себе Сергей.
Неожиданная догадка осенила его сознание. И с кем ему этим поделиться?
Вегетарианам не нужна другая жизнь, кроме них самих. Уничтожение людей было первым этапом. Потом будут уничтожены все животные и растения. Останутся только вегетариане.
Венец творения! Высшая раса, заполнившая собой всю землю, мыслящая картошка!
Сергей понял, что это обязательно нужно сказать. Это был воистину фашистский переворот.
И что Сергей и компания этому противопоставили? От их рук и от выращенных ими жуков погибал в год один процент вегетариан от количества погибавших от комаров и прочих насекомых. Возможно, вегетариане и смотрели на них сквозь пальцы именно поэтому. Их миллиарды, и у них есть время. Только это и имело значение.
Кому всё это сказать?
Прошло ещё минут пять, и за тумбы вошла клонированная вегетарианка, выглядевшая довольно старой. Она сделала знак рукой, и в зале воцарилась тишина.

– Мы пригласили вас для того, чтобы вы увидели тех, кто был причиной наших неприятностей в последнее время. Это главари бандитских шаек и их помощники. Они, как видите, обезврежены и в ближайшее время будут переведены в состояние для нас безопасное. С их шайками мы разберёмся позже. Да и они, оставшиеся без этих господ, не причинят нам особых неудобств. Операция по обезвреживанию основной массы плотоядных людей была очень масштабной. Это вызвало некоторое количество ошибок. Ошибки будут исправлены, последствия ликвидированы. Настало время для следующего этапа. Работайте спокойно.
Спасибо за внимание.

Всю эту речь вегетарианка отбарабанила на английском, но с каким-то напевным акцентом. Стало ясно, что их представили вегетарианской прессе. И стоявшие вегетариане стали проходить мимо людей, внимательно рассматривая их, как зверей, а потом выходили из зала.

Сергея и других людей вывели из зала и куда-то повели по коридорам. Потом Сергея завели в комнату, где была деревянная кушетка, туалет и вода. Сергей понял, что находится в тюрьме.
Сергей слышал, в том числе от Виталия, о существовании тюрем для психически неустойчивых людей, способных нанести вред обществу, но как они выглядят, не представлял, да и никогда не задумывался над этим.

«Что это – следующий этап? Они начнут уничтожение растений?».
Последние события и неожиданно пришедшие догадки сильно измотали Сергея. Он лёг на кушетку, расслабился и заснул.
Сергею снилось, как он проснулся перед Новым годом, как они с Натали устанавливают ёлочку… Сергею заранее жалко, что через три-четыре недели иголки начнут осыпаться, что с елки снимут лампочки и прочие украшения, а её саму, принесшую им столько радости, отправят в утилизатор. Натали открыла дверь, чтобы идти на кухню и готовить салат Оливье.

Проснулся он оттого, что дверь в камере открыли.

– Просыпайтесь, – сказал один из трёх зашедших в его комнату вегетариан.

Сергей встал. Резкое и неприятное пробуждение и то, что было вдобавок сыро и холодно, заставило его колени вновь задрожать. Он всеми силами пытался сдержать эту дрожь. Спать было хорошо. Кошмар вновь начинался – наяву.

Вегетариане повели его в душевую. Когда он принял душ, его комбинезон и другая одежда исчезли. Их заменили такими же шортами, как носят вегетариане.

– Наденьте это, – вегетарианин протянул ему абсолютно непрозрачный шлем.

Сергей покачал головой.

Тогда двое вегетариан схватили его за руки, заломив их, а третий натянул шлем ему на голову. В шлеме раздался щелчок. Руки и плечи болели.

Шлем был непрозрачен изнутри, как и снаружи, но дыхания не затруднял. Руки ему завели назад и надели на них какие-то кольца, скреплённые шнуром. Его куда-то повели. Всё внутри дрожало. Когда ему надевали шлем, Сергей решил, что его уже убивают, что в шлеме он не сможет дышать. «Они верны себе, – думал он, когда его куда-то вели, – они убивают по-другому. Его посадили в пневмотрамвай и куда-то отправили. Когда пневмотравай прибыл в точку назначения, к его шлему что-то присоединили, и он сразу потерял сознание.
Продолжение

© Copyright: Ростовцев Сергей, 2002
Свидетельство о публикации №202020800013
© Copyright: Ростовцев Сергей, 2002
Свидетельство о публикации №202020800013

© Copyright: Ростовцев Сергей, 2002
Свидетельство о публикации №202020800012

© Copyright: Ростовцев Сергей, 2002
Свидетельство о публикации №202020800011

© Copyright: Ростовцев Сергей, 2002
Свидетельство о публикации №202020800010

© Copyright: Ростовцев Сергей, 2002
Свидетельство о публикации №202020800009

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники