Вегетариане 2

Продолжение:

Продолжение:

Часть II

Глава 1. Полёт

Когда самолёт взлетел, наконец появилась возможность проанализировать произошедшее.
Самолёт летел сначала по заданному заранее маршруту.

Что произошло в аэропорту, в ближайший час вряд ли кого заинтересует. Столько «гадостей» для вегетариан сейчас произошло в мире… Нападение на аэропорт выглядело чем-то заурядным. А захвачен ли этот самолёт или просто вылетел по маршруту, никто не знал. Севшие в него согласно билетам вегетариане – в немного неживом виде были сложены в штабеля в грузовом отсеке: им ещё предстояло сыграть свою роль.
И уже вылетев на просторы Атлантики, самолёт начнёт искать облака. И если не найдёт, повернёт в сторону северной Африки и начнёт искать облака там.
Это потом будут просмотрены записи спутников. Сегодня у вегетариан (по крайней мере на это все летевшие очень рассчитывали) будет чем заняться.
Сергей смотрел в окно и прокручивал то, что произошло на Лубянке и вообще в этот день.
Напряжение постепенно отступало.

Алина положила голову ему на плечо и задремала. Ольга села к окну у другого борта, иногда поглядывая на Сергея с Алиной, и улыбалась.
Воспоминания об операции постепенно перетекли в воспоминания о жизни вообще.
Самолёт как будто перенёс его назад, в ту жизнь, которая была до «столбиков». Самолёт был частью той жизни.
Сейчас на секунду показалось, что всё произошедшее после «столбиков» – и сами «столбики» – было нелепым сном. Сергею захотелось, чтобы так, ну, хотя бы казалось. Ему стало немного жалко себя, уже не особенно молодого человека, всю жизнь работавшего на эконом-рейтинг, чтобы в старости, получая приличное содержание, заниматься селекцией цихлазом* и гулять в режиме виртуального времени по виртуальному миру, раз в год отправляясь в восточный Крым, в режиме офлайн.
Но вот пришлось начинать всё с нуля. Причем с такого нуля, который он и представить себе не мог. Если бы даже сгорели все его вклады и пенсионные фонды – пособия по старости на его запросы при очень небольшой экономии вполне бы хватило. Но чтобы так? Чтобы он, домашнее растение, беспрекословно и с удовольствием подчиняющееся и начальству и жёнам, стал пиратом, почти атаманом банды разбойников… Скажи кто-нибудь ему самому или кому из его друзей о таком раньше, в той жизни, это прозвучало бы как насмешка.
Сожаления были, но несчастным он себя не ощущал. Прошлый Сергей как будто умер на столбиках, и на столбиках же родился новый.
Да и банда разбойников ему нравилась. Это была его банда. Особенно бандитки.
Но сейчас, в самолёте, хотелось полностью отдаться ностальгии.
Глупое существо плотоядный человек. Сам сотворил себе погибель. И чего он этой погибели так бешено сопротивляется? Цивилизация не погибает. Вегетариане – не инопланетяне какие-то. У них наша генетика. И генетика не самых плохих людей. Искусство будет жить. Гамлет, Джоконда… Нет, Джоконда, пожалуй, с вегетарианами – обречена. У неё не пятикопеечный открытый рот, в который так хорошо должен забраться жук.
В памяти возникали то один, то другой эпизод пошедшего мероприятия. Всё прошло, как по маслу, в точности, как было задумано. Но не упустил ли он ещё какой возможности? Сейчас уже думать поздно, но оно всё равно думалось.

Как по маслу, а на фига?
Даст ли это мероприятие какие-нибудь результаты?
На что он рассчитывает? Что вегетариане второго поколения начнут резать вегетариан первого?
Он задавал себе все вопросы, которые пару месяцев назад ему задавал Марк.
Тогда он себе их не задавал. Он верил, что это нужно. Он верил, что это создаст вегетарианам больше проблем, чем жуки. Но, возможно, ему просто хотелось прокричать всем им сразу: «Мы здесь! Мы не умерли! И мы вас ещё достанем».
А может, только вред и пустая трата времени и сил?
Нет. Время работало против них. Вегетариане заполняли Землю и изменяли её под себя.

В плохой позиции нужно было обострить партию. Ждать было нечего.

Кроме того и плохой план лучше отсутствия плана.

Любое действие, которое вегетариане совершат в связи с тем, что он делал, может быть ошибкой. Может быть, за эту ошибку удастся ухватиться. Она может к чему-то привести. А если ничего не делать – гарантированная безнадёга… Пусть даже за большее количество ходов, но вегетариане победят. Нет. Всё было правильно. Нужно провоцировать вегетариан на какие-то ранее не запланированные действия.

Но полёт этот – скорее всего, как полёт камикадзе… Улетая, он и те, кто летел с ним, спасали от раскрытия тайну метро и место их нахождения в Туле.
Увидится ли он ещё с Юлей, Давидом и Марго? Он уже скучает, и особенно по Юле.

Какие ещё гадости человек был способен выдумать для своего же племени? Сергей почему-то представил… нет, не представил, но увидел лицо маленькой Юлии, но не маленькой, а старенькой, старенькой. – Все там будем.
Стоп! Стоп!
Над самолётом повис густой слой облачности.
Сергей смотрел на карты местности, которую они пролетали. Затем встал, побеспокоив Алину, и пошёл в направлении кабины пилота.
Резко приняв лево-руля, самолёт устремился на восток, в направлении Туниса. Были бы у них данные спутников, они бы знали, где заканчивается туман, и вообще, мешает ли он их видеть, или они и так, как на ладони. А сейчас приходилось ориентироваться на визуальные наблюдения да на динамический барометр.

Это напоминало игру «горячо-холодно». Как только шкала на барометре показывала динамику плюс, означало холодно. Динамика минус была то что надо. Шли на грозу. Самолёту, в отличии от септалёта, гроза не страшна.
Сергей опять ушёл в салон, чувствуя, что в кабине его присутствие только напрягает пилота Вику.
Но прежде чем сесть на место, он прошёл в техническую уборную и заменил генеральскую форму на комбинезон пилота. Комбинезон лежал тщательно упакованный рядом с десятком других. Вегетариане не удосужились выбросить их. А может, и им они могли понадобиться.

Он опять сел к окну, и Алина опять задремала на его плече.

Облачность была плотной и не иссякала.

Миновали Тунис, Ливию, Египет. Летели рядом с сушей, над морем. На суше светило солнце.
Сушу зацепили только в районе Александрии и сбросили часть жуков.
Когда пролетели Синайский полуостров, над морем стало солнечно, а фронт облаков уходил на юго-восток.
– Садимся.

Когда они сели, вернее, опустились на когда-то построенное трансизраильское шоссе – прямую как стрела трассу, мёртвые вегетариане уже сидели в креслах.

Бойцы сразу приготовились к бою.
Но воевать было не с кем.

Самолёт буквально висел в нескольких сантиметрах от шоссе..
Сгрузили всё, что было нужно, оставив в самолёте один септалёт, запасы и пищи и жуков. Вся разгрузка заняла минут пять.
Самолёт опять взлетел и взял курс на Дели.
Сбросив жуков на Дели с высоты в пару тысяч метров, пилот и два бойца, остававшиеся в самолёте, должны были пересесть в септалёт и покинуть борт, так, чтобы самолёт с вегетарианами в креслах и пилотской кабине рухнул в индийский океан недалеко от берега. Это по плану было, когда уже станет темно. На юге нет длинных вечеров и темнота наступает почти мгновенно.
Первая версия у вегетариан должна быть такой: «Гроза, неполадки, сбились с курса, потерпели аварию». Пока разберутся… да и разберутся ли?
А септалёт пилота и бойцов должен был добраться до ближайшего метро и отправиться на север.

Их ждал нелёгкий путь, но они были молоды и сами напросились на эту операцию. Пилот Вика и бойцы Марина и Славик. Какие приключения их ждут?
А какие приключения ждут оставшихся?
Последнее Сергей наверняка узнает…
Оставшиеся в Израиле, когда стемнело, сев на септалёты, отправились в сторону моря.

Глава 2. Израиль

Конечно, назвать это прямым убийством было нельзя. Тем не менее – это было убийство. Та часть Израиля, куда приземлился их самолёт, была усыпана трупами плотоядных людей, похожими на высохшие гороховые стручки, но только больше. Мумии – так их окрестила Алина – были везде. Они не были привязаны к столбикам. Они уже закончили вегетаризацию.
Но лишённые цели, лишённые физиологической и психологической необходимости действовать деморализованные люди, поднятые вегетарианами со столбиков, умирали – просто усыхали. Электронейронного воспитания для них не существовало. Видимо, вегетаризация уничтожала или резко ослабляла человеческие инстинкты. У животных инстинкты были сильнее, а человечество свои инстинкты поменяло на социальность. И вместе с инстинктом размножения – последним инстинктом – вегетаризация, видимо, убивала в человеке и инстинкт самосохранения.
В центральном Израиле недостаток влаги. Но если нет инстинкта к ней стремиться? Тогда…
Впрочем, какая разница, какова биологическая причина? Возможно, механизм не совсем такой, но главная причина – существование вегетариан. Их надо было уничтожать. И первое… и любое другое поколение. Нечего мечтать, что они уничтожат друг друга.

Оставаться здесь надолго совершенно не хотелось, поэтому сразу стали искать станции метро.

Вернуться назад на септалётах шансов практически не было. И дело не в расстоянии. И Балканы, хотя через море лететь было очень опасно, и Малая Азия, и Кавказ были населены очень большим количеством вегетариан.

Конечно, это ещё не Дели, но шанс прорваться через эту территорию незамеченными, а значит не сбитыми, был такой малый, что и думать об этом не хотелось.
А с метро проблем возникнуть не должно. Какие-то три тысячи километров, если двигаться, даже не напрягаясь, по 12 часов в день, что для трёх пилотов – игрушки, то за пару недель будем дома. А ведь никто в шею не гонит? Питание придумается по дороге.

Станцию метро нашли быстро. Спустили туда септалёты. И полетели. Метро как метро. Но через два дня, полетав, поняли, что они оказались в западне.
Израильское метро не соединялось с межконтинентальным ни одной веткой. Оно было совершенно автономно.

Беер-Шева, Ашдод, Иерусалим, Нетания, Хайфа. Между этими городами оно пролегало под землёй. Но в Тель-Авиве, где, как выяснилось, очень много вегетариан, да и во многих других местах метро периодически выскакивало на поверхность.

Ближайшая станция межконтинентального метро была в Каире, но Каир был населён вегетарианами не меньше, чем Дели, а станцию ещё нужно было найти. Проскочить туда десятку септалётов было немыслимо.
А Багдад, Тбилиси и Константинополь, где были континентальные станции метро, не только далеко, но путь к ним лежал через густонаселённые вегетарианами территории. Да и сами они были лишь немного менее населены вегетарианами, чем Каир.
Шли ли оттуда местные линии метро, таблетка не сообщала.
«Ну что же. Нужно всё разведать и наверняка что-нибудь придумается», – с этим предложением согласились все, когда стало ясно, что куда ни кинь – всюду клин.

Может, самолёт в дождливую погоду угнать будет можно?

Берег Ашдода был почти свободен от мумий, а сам Ашдод был свободен от вегетариан.
По крайней мере так казалось на основании вылазок со станции метро, там находившейся.

Естественной пресной воды там не было, но один из разведчиков, Игорёк, нашёл промышленную опреснительную установку. Подсоединив её к батарее одного из септалётов, получили пресную воду весьма удовлетворительного качества.
И септалётов в израильском небе они ни разу не видели.
Там, на окраине Ашдода, к северу от порта и решили обосноваться.

Все расселились по постройкам в радиусе пары километров. Сергей с Алиной поселились в старом заброшенном огромном доме, который раньше (видимо, ещё до рождения Сергея) был или каким-то увеселительным заведением, или каким-то старым торговым парком. Он находился на расстоянии восьмидесяти метров от замечательного морского пляжа с мелким чистым песком. Моря вегетариане не очень любили – они были солёными, что немного раздражало их кожу.

В здании было три очень высоких этажа и стеклянный потолок на верхнем этаже, а посредине здания был огромный, высотой в три этажа зал. Свет сверху освещал большую площадку, заполненную высохшими растениями и старой мебелью. На верхние этажи можно было попасть по винтовой лестнице или по остановившемуся эскалатору, а вокруг пустоты внутри здания тянулись балкончики, с которых и можно было попасть в комнаты, находившиеся на этих этажах. Все стены и двери были тоже стеклянными. Но потолки были стеклянными только сверху. Из-за этих потолков Сергей и выбрал это здание под собственную резиденцию. Под этими потолками культивировались «жуки».

Ольга, к молчаливому сожалению Сергея, поселилась в другом доме.
Сергей не рисковал спросить, почему. Он воспринимал их отношения как подарок и не требовал верности ни от Ольги, ни от Алины. Но Алина была уже беременна, что автоматически превращало их отношения в брак.

Жуки жили и в других зданиях, где жили другие ребята.

«Никогда не клади все яйца в одну корзину», – это правило Сергей выполнял всегда и неукоснительно. Так вот, в этом огромном здании жило восемь человек, и имело оно шесть выходов в разные стороны. Посередине, между высохшими растениями и мебелью, жили два обнаруженных здесь чёрных щенка – сучка и кобель, с большими добрыми мордами.
Где их родители – оставалось загадкой.

Центр Израиля был как нельзя лучше приспособлен к выращиванию «жука». Тут было всегда тепло.
Маленькая страна Израиль, но обнаружить группу из пятидесяти человек на такой всё-таки большой территории было непросто.
И это было их главной надеждой.

Сергей не выступал против операций по ликвидации вегетариан, но разрешил их только в других концах Израиля – севернее и восточнее Тель-Авива, и без применения огнестрельного оружия. Вегетариане должны были просто тихо исчезать. Роль Марка – командовать оперативными действиями – здесь неожиданно взяла на себя Ольга.
Сам Сергей участия в вылазках не принимал. Он тоже не был вегетарианцем, но то, с какой радостью молодёжь рассказывала о ликвидациях, его смущало. Алина, которая была постоянно рядом и в ликвидациях участия не принимала, так защищала своих сверстников:
– Мы дерёмся. Это наша жизнь. Разве можно не радоваться жизни?
– А когда мы уничтожим вегетариан?
– А мы их уничтожим? – радостно и хитро спрашивала Алина.

Ольга иногда рассказывала о ликвидациях, когда приходила к ним с Алиной.
– Сначала их находит разведка. Тут главный специалист Игорёк. Он прямо носом чует вегетариан. Потом несколько часов за ними наблюдаем. Главное, чтобы никто из них не мог видеть происходящего, не участвуя в нем.

Потом подходим, здороваемся и убиваем. Для них это всегда полная неожиданность. Они, наверное, сначала думают, что мы из тех, кто прошёл вегетаризацию, то есть уже зелёные, или коллаборационисты, которые собираются потом это делать добровольно. Потом… Думают они тоже не быстро. Потом спереди у них надрезается голова. Даже парализаторы применять не нужно. И всё. Я бы им эту голову раз сто или двести бы надрезала, – говорила Ольга, когда они втроём валялись на стопке огромных ковров в одной из комнат верхнего этажа и глядели на удивительные звезды, которых в той мирной жизни они не замечали. Ночь в Израиле наступала удивительно быстро и звезды были удивительно яркими.
Климат Израиля к Израилю располагал.
Сейчас они пойдут, выкупаются в тёплом совсем не по-осеннему море, вернутся, обнимутся и уснут.
Когда Сергей проснётся, Ольга уже куда-нибудь убежит, а они с Алиной примутся за «жуков».
Жуки не требовали большого ухода, но постоянно приходилось их расселять, класть новые полоски кожи вегетариан, выискивать на старых кусочках кладки из рубиновых яиц.

Карла и компании здесь не было, и приходилось работать самому.
Алина периодически отходила на нижние этажи и возвращалась с какой-нибудь едой, которую готовили ребята, занимающие второй этаж здания. В одной из комнат первого этажа они обнаружили целый склад с древним мучным блюдом «Спагетти». «Спагетти» находились в целлофановых кульках по полкило каждый. Кульки были аккуратно сложены в картонные ящики. Через некоторое время Алёнка – девочка, живущая внизу, научилась их очень вкусно готовить. Но, как утверждала молодёжь, видимо, они были менее полезны, чем популярная в Новороссии их любимая конопляная каша.

После столбиков полезно стало всё. Не до переборчивости. Но спагетти были исторической экзотикой, которую в том мире, где они жили, уже никто не помнил.

Так незаметно потекло время.

Дождь иногда их накрывал, но либо тут же прекращался, либо шёл на нескольких десятках метров, оставляя остальное небо ясным.
Они здесь таки задержались.
По рефону связывались с Марком. Там было всё в порядке. Но особо не разговаривали.

Сергей старался сосредоточиться на «жуках», будь эти вегетариане трижды прокляты.
Сергею вдруг пришло в голову, что если они выживут, женщины ещё будут использовать эту проклятую пленку для омоложения. Для подпитки стареющей кожи.
Сергей размышлял об этом, проходя между рядами больших пластиковых бутылей и небольших витрин, в которых жили жуки, развешивая новые кусочки кожи вегетариан и аккуратно складывая в ящик, который висел у него на боку, кусочки кожи с гирляндами рубиновых яиц. Запах, конечно, не из приятных. Но это мелочи.

Вчера Игорёк обнаружил около сотни уже мертвых вегетариан, на которых сидели leptinotarsa decemlineata. Молодёжь отпраздновала это событие, как только могла. И Сергей тоже принял в этом посильное участие. И ставшая уже нудной работа опять на какое-то время стала не такой уж нудной. Когда нашли работающий, не выключенный ликвидированными вегетарианами информер, узнали, что о биологической проблеме, возникшей в некоторых точках планеты – юго-западном побережье Тихого океана, на самом юго-западе Европы и Ближнем Востоке – уже сообщали. Заверялось, что биологические проблемы временные и будут решены в самом ближайшем будущем. Ни о плотоядных людях, ни о проведённой в телецентре операции по информеру ничего не говорили.

Может, сразу после операции и говорили, но они тогда этого слышать не могли.

Но жуки… По информеру никак не связали их с выжившими плотоядными людьми. А то, что связь была, после нападения на Город для вегетариан секретом не было.
То ли вегетариане хотели скрыть проблему, то ли сами не понимали её масштабов.

Может, это они, плотоядные люди, считали себя проблемой? А как с точки зрения руководства вегетариан? Ну бегают несколько тысяч дикарей, лишенных всех благ цивилизации. Ну гадят потихоньку. Возможно, есть какие-то проблемы и посерьёзней?
Нет, – думал Сергей, – они понимают серьёзность проблемы. Нельзя считать их дураками. Везде, где появляемся мы, чуть позже появляются жуки. А при атаке города эта связь стала очевидной. Когда они следующий раз атакуют – вопрос времени.

А разведка продолжалась, и однажды явилась Ольга и рассказала:

– Иерусалим – это какая-то безводная пустыня. Вегетариан там быть вообще не должно.

Утро, вот-вот наступит рассвет, очень аккуратно пробираемся по улицам, прячась среди домов. Забрались на крышу одинокой высотки и видим: в чёрной одежде какие-то люди, как ручейки, куда-то стекаются. В одежде. Лица под шляпами разглядеть трудно. Игорёк уверенно говорит: не вегетариане. Посылаем его и Лёньчика (Лёньчик напоминает шкаф: содержимое шкафа – мышцы) следом. На них со стороны людей, одетых в черное – ноль внимания. Ручейки стекаются к какой-то древней крепости. Ворота крепости открыты, и они проникают туда. Мы спустились и идём следом. Они стеклись к большой старой стенке и начали петь и кланяться ей. Ребята заметили тех, кто у них, вроде, за командиров, и дождавшись, когда те отойдя от стены, и своей компании, забрали их.

Но и те не сопротивлялись.

В метро, к септалётам, мы их вести не решились.
Нашли в горах, среди домов, какой-то ручей. Организовали базу. Эти двое, называющие себя «анахнурабаним», ни на русском, ни на английском не говорят.
Что будем делать? Прошло два часа.
– Я должен немедленно лететь туда и всё увидеть, – это Сергей говорил уже то ли Алине, то ли себе.

Для молодых ребят других языков, кроме английского и русского, не существовало. Это в его, Сергея, молодости было модно знать хотя бы по несколько слов на языках тех национальностей, кровь которых текла по жилам. Конечно, в пределах разумного. Сергей знал на языке тех национальностей, о которых был проинформирован родителями (хотя во многом их версии не совпадали), да и на нескольких других языках, фразы: «доброе утро», «я тебя люблю», а на некоторых отдельных языках – и несколько дополнительных слов. Но потом эта мода сошла на нет. Среди той общины, которая спаслась, естественно преобладал русский. Русский вообще после третьей компьютерной революции почти стал основным языком планеты. Но и на английском свободно изъясняться могли все. Как экзотика существовали китайский и испанский. На них свободно говорили только в определенных местностях, но понять, что это китайский или испанский, могли практически все выпускники школ. Но слово «анахнурабаним» Сергей не знал.

Глава 3. Анахнурабаним

«Анахнурабаним» были одеты в чёрные плащи с белыми манишками и высокие чёрные шляпы, из-под которых сзади выглядывали такие же чёрные атласные шапочки. Из-под плащей едва выглядывали брюки, подкатанные и снизу обнажавшие белоснежные, как и манишка, гетры. На ногах у «анахнурабаним» были остроносые чёрные туфли.
Они были так плотно упакованы в одежду, что сразу Сергей и не заметил, что один из них был зеленоватый.

– «Доброгоранку», «Гутенморген», «Бонжорно», «Бонжюр», «Буйнесдиос», «Бокертов», «Свахен хер», «Гюнайден», «Сиабонго», «Добжидень», «Ходьвань», «Огаю гезаймос»…
– Бокертов. Бокертов, адон, – ответил зеленоватый.

«Ага. Иврит» – сообразил Сергей, напрягая свои воспоминания.

– Манишма?

Как они обрадовались. И начали лопотать так быстро, что даже при большом желании Сергей не смог бы воспроизвести звуки, не говоря о словах. Он опять напрягся и выдавил заветные, но последние воспоминания:
– Рега. Леат. Магер. Шма Исроэль, адонай элогейну адонай эхад. Зеу-зэ.

Больше на иврите ни одного слова он не знал, да и что означают эти произнесенные им слова, представлял смутно.

Лопотание тем не менее остановилось. Напряжение спало, и обе стороны задумались.
Сергей понимал из того, что сказал, следующее: «Доброе утро, Как дела, Секундочку», потом шли два слова обозначавшие «быстро» и «медленно», но какое из них что означает, Сергей уже не помнил. Потом был текст какой-то молитвы. Последнее слово обозначало конец.

Сергей глянул на молодёжь. Молодёжь смотрела на него с восхищением и ждала, когда он поведает ей о результатах переговоров.

– А нет ли у нас чего-нибудь перекусить?
– Есть. Спагетти.
– Давайте.

Само слово «спагетти» вызвало некоторую реакцию Анахнурабаним.

А когда «спагетти» в красивой пластиковой посуде были поданы всем присутствующим, Сергей увидел в их глазах истинное чревоугодие голодных.
У Сергея в памяти вдруг всплыло ещё какое-то ивритское слово, которое он, не задумываясь, произнес:

– Бэвакаша.

Иудеи, прикрыв глаза, начали что-то говорить над своими тарелками. Сергей подумал, что надо показать гостям, что еда не отравлена, и вкусил поданное первым. Ел он аппетитно. В «довоенные» времена Наталья, страдавшая плохим аппетитом, заставляла его есть вместе с ней. Тогда и ей было вкусно, но на фигуре Сергея это сказывалось отрицательно. Но сейчас он был строен и голоден. Но иудеям, видимо, его аппетитное вкушение было вовсе ни к чему. Они ели с таким наслаждением… и в то же время это было не насыщение – это была трапеза. В том, как они ели, не было никакой поспешности и жадности.

* * *

Анахнурабаним вели Сергея и Лёньчика по каким-то проулкам. Позади, метрах в ста, следовали ещё три пары. Догадывались об этом Анахнурабаним или нет и, вообще, было ли для них это важно, представить было невозможно.

Вечер наступал быстро, и, чтобы не упустить друг друга из виду, расстояние между парами сокращалось.

Наконец один из Анахнурабаним повернулся к Сергею и, ткнув пальцем в какие-то полу-развалины, провозгласил:
– По.

Кто был этот «По», который в начале пути назывался «Шам», и куда их привели, они не догадывались. Но надо же хоть кому-то верить. Тем более что Игорёк, идущий во второй паре, никаких тревожных знаков не подавал.

На верхний этаж дома вела сложенная из камня лестница. Иудеи указали на неё. Проверив, что следом идущие их зафиксировали, ребята поднялись. Тот, к кому их привели сюда, выглядел значительно старше обоих анахнурабаним.

Старик сидел в старом чёрном лапсердаке и округлой шляпе, из-под которой во все стороны торчали седые жёсткие и, видимо, давно не мытые волосы. Лапсердак сверху был весь обсыпан перхотью. Старик, прищурившись, смотрел на них из-под своей шляпы.

И, несмотря на этот прищур, никакой враждебности он не излучал. Его взгляд напоминал учителя, пригласившего к себе набедокуривших учеников. И отталкивающего ощущения тоже не было. Это был просто странно одетый старик.
Комнату освещали две свечи, стоявшие рядом на красивом серебристом подсвечнике.

– Меня зовут Хаим. Мне сказали, что ты прочёл «Шма Исроэль»? – перебросившись несколькими словами на своем языке с собратьями, спросил старик Сергея.
– Да. Меня зовут Сергей. Мне очень приятно, что вы говорите на русском…
– А кто у тебя мама, Сергей? – старик не дал Сергею продолжить.
– В каком смысле? Она была электромехаником, а сейчас…
– Нет, кто она по национальности? У тебя в семье были евреи?
– Да. Прабабка.
Сергей был действительно удивлен. Прабабка была еврейкой, муж её – немцем. Но это было интересно ему только в смысле своей истории, и как-то никогда никого не волновало. Другие вообще никогда не интересовались своим происхождением. Мир рушится, а эти люди интересуются национальностями, которые во времена юности Сергея некоторые ещё помнили, а сейчас…
– Прабабка – чья мама?
– Маминой мамы.
– Так ты еврей! – обрадовано провозгласил старик.
– Я плотоядный человек, – ответил Сергей, расслабившийся оттого, что опасности с этой стороны, как и помощи, ждать было, видимо, нечего.
– Ты не веришь в Бога?
– У меня нет нужды в этой гипотезе.
– Ты атеист?
– Нет. Атеист верит, что Бога нет. Я люблю знать, а не верить. Да и там, где я жил, в Бога почти никто не верил.
– Правильно. Еврей не должен верить в Бога; главное, чтобы он не верил в другого Бога, – он бросил немного ехидный взгляд в сторону своих соплеменников, – еврей должен принимать Бога в расчёт. А как ты попал на нашу землю?

Сергея злило, что из того человека, который всегда задавал вопросы, он незаметно превратился в допрашиваемого. Но старик был сильнее. Но как раз это Сергея почему-то не злило.

– Нам не хотелось сидеть на столбиках, вот и пришлось немного перемещаться. А вы как избежали столбиков?
– Мы избежали, к сожалению, не все.

Старик, видимо, понял чувства Сергея, а на игру «ты мне – я тебе» сил и времени у него не было, и он стал подробно рассказывать о своей общине.

– У нас был небольшой «мазаль». Зелёные уроды, которых мы сразу ненавидели (не нужно верить в Бога, но и не нужно пытаться его заменить), не очень разбирались в религиях. Поэтому часть наших мужчин они приняли за монахов, давших обет безбрачия – тут такие есть, поэтому на столбиках, в отличие от светского населения, они сидели всего восемь дней. Но большую часть – некоторых мужчин, сидевших по домам «шиву», и почти всех наших женщин и детей до тринадцати лет – они просто не нашли. А потом эти создания человеческой глупости о нас забыли.

Он что-то сказал зашедшему в комнату мальчику, и через несколько секунд в комнату был принесён поднос с апельсинами, виноградом, орехами, маленькая серая булочка, а также большая бутылка какого-то красного напитка и солонка из серебристого метала.

– Омоем руки, – он взял серебристую принесенную мальчиком чашу с водой, три раза плеснул на каждую руку. Потом взял полотенце. – Борухатаадонай, Элогейнумелехаолам, Ашеркидшану Бемицватав, Вецивану Альнетилатядаим. Амен.

Потом операцию с чашей проделал один из тех двух, которые привели сюда Сергея и Лёшу. Затем то же проделал мальчик. Потом чашу с водой передали Сергею. Сергей повторил операцию с ополаскиванием рук.

– Борухатаадонай, Элогейнумелехаолам, Ашеркидшану Бемицватав, Вецивану Альнетилатядаим, – почти пропел тот из приведших их, кто ещё не омывал руки, и, сделав жест в сторону Сергея, сказал – Амен.
– Амен, – повторил Сергей, и это старика, видимо, очень устроило. И чашу передали Лёше.

Лёша тоже повторил всю операцию и тоже сказал – Амен.

Эту же операцию проделал тот, кто подсказывал Сергею и Лёше. А старик наломал булочку на кусочки и, обмакнув в соль, раздал каждому, прикладывая указательный палец к губам, показывая, что нужно молчать.

– Сегодня Шабат. Давайте поблагодарим Бога, что он сотворил нас и дал нам дожить до этого дня.
Потом он, видимо, повторил это на иврите. Он взял расписанный странной вязью стакан, поставил его донышком на правую руку, налил в него красную жидкость до краёв:
– Борухатаадонай, Элогейнумелехаолам, Борэприагефен.

Все сказали: «Амен». Тогда он выпил половину, а половину налил в маленькие стопочки.
Все выпили, сказали: «Амен. Лехаим».

Обряд был интересным, а красная жидкость чем-то напоминала вино, хоть была в стеклянной бутылке. И уж очень сладкой она была.

– Расскажи, как вам удалось спастись. У нас всех «хилоним» – неверующих – озеленили.

Сергей рассказал в основных деталях всё, только не подчёркивал своей роли, и «жуков» обозвал насекомыми.

– А кто же первый освободился?
– Он, – сказал Лёша, показывая на Сергея.
– Возблагодарим же Бога, что дарит он спасение миру через народ свой.

Старик вновь налил, и они выпили, закусывая фруктами и орехами.

Да, это было вино. Сергей почувствовал, что захмелел, и немного от этого заволновался. Видимо, это волнение как-то отразилось на лице.

– Будь спокоен, – сказал старик, – ты у братьев.

Глава 4. Безысходность

Сотрудничество с иудеями (а так себя называли анахнурабаним) обещало быть чрезвычайно полезным обеим сторонам. Иудеи жили исключительно в Иерусалиме, и с питанием у них была серьёзная проблема. А о том, чтобы есть вегетариан…

Когда Сергей рассказал старику Хаиму его с товарищами рацион, то старик долго цокал языком и причитал, а потом посоветовал Сергею и его товарищам не есть этого и по крайней мере не говорить об этом с остальными иудеями.
Сергей усмехнулся. Говорить с иудеями на иврите не мог никто, а русского и английского они не знали. Разве что жестами?

Сергей мог помочь с продовольствием в Иерусалиме. Было обнаружено уже много складов с продовольствием. Даже с учётом возможности переселения сюда всех, кто остался у моря, должно было хватить на несколько десятков лет.

Иудеи привыкли к нецивилизованной жизни и могли поделиться своими навыками со своими новыми соседями. А для Сергея и его общины навыки эти были бесценны. Кроме того, у иудеев сохранилось несколько десятков не истреблённых вегетарианами кур, три петуха и семь коз с двумя козлами.

По рефону Сергей узнал от Марка, что самолёт, на котором они летели, сел в Кашмире, сбросив на Дели жуков. И вот ребята, усталые и голодные, прибыли в Тулу. В Туле все в порядке и родственники все живы и здоровы.

Появился план послать самолёт за Сергеем. Но прямой полёт был опасен. А куда и когда приведут облака, никто не знал.
– Есть, кажется, такой аэропорт «Эйлат-Акаба»? Надо проверить по справочникам.

Но пока были сомнения, и сомнения очень серьёзные.
Сергей подводил итоги. Было ясно, что при современных средствах контроля все перемещения самолётов отслеживались, и сделать какой-то рейс незамеченным можно было или на малом спортивном, или на низко летающем сельскохозяйственном самолёте. Да и то… не для спутников. Облака давали шанс выигрыша во времени. Возможно, вегетариан сбила бы с толку очень непродолжительная остановка в Израиле. Но невозможно не заметить потери связи с большим количеством объектов и их потери. Ребята работали в этом направлении весьма успешно. Было понятно, что вегетариане о них уже знают. Возможно, ещё не локализовали их местонахождение и ищут где-нибудь в географическом центре страны. Например, в Хадере. Возможно, то, что отсутствуют немедленные активные действия со стороны вегетариан, говорит не об отсутствии проблематичности этих действий для них, а только о малом приоритете борьбы с мелкой горсткой плотоядных людей, отстранённых практически и от современного оружия, и от всех средств современной цивилизации. Хотя об огнестрельном оружии они уже наверняка знают. Их вертолёты, направляющиеся к Лубянке, горели как факелы. Возможно, то, что Сергей воспринимал как замалчивание, для вегетариан было просто незначительной информацией. Ну, конечно, мелкие проблемы с жуками, но и жуков вместе с культивирующими их плотоядными людьми скоро вытравят, как тараканов. А пока у вегетариан просто были проблемы поважней. Например, подготовка и адаптация специалистов взамен выбывших плотоядных.

Как тараканов?
Сергей снова и снова, под разными углами, возвращался к этим мыслям.

Нет, размышления размышлениями, а надо делать правильные поступки. Если суждено погибнуть, как таракану – придётся погибнуть, но до тех пор… Мы – люди и будем драться за свои права на эту планету.

А пока Сергей снимал напряжение тренировками упражнений, которые давали ему девочки.
– Иначе ты совсем захиреешь, – сказала Ольга.

Однажды Сергей созвал собрание.
Когда все собрались, он обвёл взглядом всю собравшуюся группу.
Все были серьёзны.

– Долго говорить я не буду. Я просто хочу, чтобы все осознавали ситуацию. Чему быть, тому не миновать. Нас мало. Хотя это и минус, и плюс. Израиль для нас – как западня. Возможно, мы обречены. Пока всё хорошо, но я не вижу реальных возможностей спасения, если на нас нападут. Но главное, чтобы мы сами не могли себя упрекнуть в том, что нечто не миновало нас из-за нашего бездействия или страха. Страшен по настоящему только проигрыш из-за собственных ошибок, а не из-за силы противника.

Некоторые меры предосторожности.
Мы сейчас занимаем достаточно большую территорию. Но нужно занять ещё большую. Если вегетариане накроют кого-то, остальным сидеть тихо. Так, на севере большая часть людей Григория спаслась. У тех, кого возьмут, шанс всё равно будет. А оказывать сопротивление вегетарианам всеми силами бессмысленно. Они уже знают все наши козыри. А новых козырей, к сожалению, нет. Тем, кого берут, всё, что нужно постараться сделать – освободить жуков. Я думаю, нужно прямо сейчас вынуть жуков из бутылей выделить им отдельные комнаты, расселяя по всему Израилю. Может, они собьют вегетариан со следа? И периодически перемещаться – это всё, что мы сейчас можем делать.
Активного сопротивления не оказывать. Это бессмысленно. Мы разобьемся на четвёрки и разбежимся. От Газы до Иерусалима. Сбор групп – в заранее условленных местах после захода солнца. Четвёрка не должна знать, где обосновались остальные. Это, наверное, всё. Командиров групп назначит Ольга. Может, со временем что-то придумается.
Вопросы?

Вопросов не было.

Но из того, что было возможно сделать, делали. По всему Израилю вблизи вегетариан создавали автономные фермы жуков.
В открытую комнату в каком либо пустующем здании вешалась гроздь на коже вегетариан, развешивались кусочки кожи вегетариан и ставилась ёмкость с водой

У девяти сформированных групп остались только производители. И как только они давали новую кладку, она переносилась в новое место.

Такая реформа дала Сергею больше свободного времени. Сергей делил время между тренировками, купанием в море и поездками к Хаиму, в Иерусалим.

«Странная штука жизнь, – думал Сергей. – Те, кто полетели в Дели, в самое пекло, уже в относительной безопасности в Туле. А мы, соскочившие в Израиле, чтобы не лететь в это пекло, оказались в западне».

Но когда нужно прятаться, лес домов не намного хуже леса деревьев. Сергей понимал, насколько трудно вегетарианам будет обнаружить и изловить их группы. Рассредоточение было главным их козырем.

От Ашдода до Нетании по побережью Израиля тянулся почти сплошной город. Сменялись только его имя на указывающих табличках под названиями улиц.

А в большом количестве домов есть подвалы, а между домами часто подземные переходы.

Нет, всех выловить их здесь почти невозможно. Разве что нагнать сюда миллион вегетариан и тщательно прочесать метр за метром, дом за домом. А во многих домах западня с жуками.

Конечно, говоря шахматной терминологией, у них плохая позиция. И в личном плане безопасности ни у кого нет. Нужно терпеть и совершать правильные поступки, а там…

Они с Алиной и ещё с тремя бойцами остались в Ашдодском порту, а Ольга на постоянной основе переселилась в Иерусалим.

Готовились ёмкости с кладками яиц, которые Сергей развозил по всей прибрежной зоне.

Но завтра он полетит в Иерусалим – поговорить со стариком Хаимом и встретится с Ольгой.

Глава 5. Брак

Хаим считал Сергея евреем и Ольгу еврейкой. Фамилия Ольги – Левицкая, обычная российская фамилия, истолковывалась Хаимом не от левой стороны, а от якобы какого-то рода священников.

Хаим очень сдружился с Ольгой. Стал относиться к ней как к дочери, и в этот приезд, когда остался с Сергеем один на один, озадачил его удивительным предложением.

– Тебе с Ольгой надо сделать «Хупу» – пожениться по-еврейски.

Сергей оторопел.
– Послушайте, рэб Хаим. Я не хотел оскорблять обычаи вашей веры, я не говорил Вам, что у меня уже есть жена, которая вот-вот родит от меня ребёнка. Многожёнство у нас не принято. Ольгу я очень люблю. И мне, конечно, хотелось бы, чтобы она всегда была со мной и только со мной. И я буду страдать, когда у неё кто-то появится. Но у нас есть некоторая разница в возрасте. Как я буду обязывать её чем-то? Молодую, красивую. Да я для неё старик. И не берут у нас в жёны по две женщины. И Ольга этого не поймет. Я понимаю, что наши обычаи, уклад, как и то, что теперь мы иногда поедаем вегетариан, могут быть вам очень противны, но они таковы.
– Ты говоришь мне правду или выкручиваешься потому, что не хочешь брать Ольгу в жёны?
– Я говорю искренне.
– Так вот, насчёт вегетариан ты прав, мне противно, хотя они и зелёные, и как это истолковать правильно, только Бог знает. А насчёт многожёнства, то и у праотца нашего было четыре жены, а царь Шломо – Соломон, ты его так знаешь – имел много жён. И ты уж поверь мне, они были сильно моложе его. Так что мне более противны ваши отношения без брака. Ты ведь близок с ней?
– Близок, но осталось ещё два вопроса. Как на это посмотрит моя уже – жена, и как на это посмотрит сама Ольга?
– Мне кажется, что если ты наберёшься смелости и обсудишь с ними этот вопрос, то и твои отношения с ними улучшатся. Ты же грешишь с Ольгой, несмотря на жену, с которой, пока она не забеременела, ты тоже грешил. Ведь только беременность, по вашему укладу, сделала её твоей женой? Как она к этому относится? А о согласии Ольги тоже не волнуйся. Я не стал бы с тобой говорить, прежде чем выяснить у неё, как она относится к тебе. Но этого я тебе не говорил.

«Вот старый лис этот Хаим. Дашь палец – отхватит руку. Так потихоньку и к обычаям своим начнёт приручать», – подумал Сергей, уходя от старика.

Сергей говорил с Хаимом о своих опасениях и о том, что они предпринимают для борьбы с вегетарианами. И Хаим был в курсе всего, с ними произошедшего, за исключением того, где находятся остальные. Все были об этом предупреждены.
Но сегодняшний разговор о личных отношениях Сергея с его девочками застал Сергея врасплох.

Когда Ольга прилетела к ним, Сергей улучил момент и с дрожью внутри начал разговор.

– Девочки, мне нужно с вами поговорить.
Что-то в тоне Сергея было такое, что девочки почувствовали, что разговор о личном.
– О чём? – Алина явно предпочла бы уйти от разговора, и потому взяла в руки что-то, с чем собиралась выйти. Скажи, дескать, в двух словах: «Я тороплюсь»
– Садись, Алина. Разговор не на минуту. И ты, Ольга, садись, пожалуйста.
Сергей сделал паузу, стараясь понять, как он должен сказать то, что он хочет сказать, хотя тренировал эти фразы множество раз.
– Ну, слушаем, – сказала Алина, садясь и складывая руки лодочкой, несколько нервно прижимая их друг к другу.
– Не тяни кота за хвост, – поддержала её Ольга.
– Я хочу поставить некоторые точки над «i» в наших личных отношениях.
– Разве тебя что-то не устраивает?
– Погодите спорить. Давайте я кое-что скажу и пойду себе к «жукам». Вы, может быть, уже об этом говорили, так поговорите ещё и о том, что я скажу, и решите, как быть.
– Говори.
– Так уж получилось, но в мире, в котором мы оказались, у меня есть две женщины, которых я очень люблю. Алина и Ольга. Я не хочу жить в атмосфере, как будто я делаю что-то запрещённое. Жить так, как будто я чего-то ворую. Отвратителен я, аморален? Но я не хочу воровать или быть объектом кражи. Я хочу узаконить свои отношения и с тобой, Алина, и с тобой, Ольга. Хочу, чтобы вы стали законными моими жёнами. Если, конечно, вы дадите на это согласие. Если я вам нужен как муж. Я не обижусь, если вы согласитесь сохранить нынешний порядок вещей. Мне будет грустно и очень жаль, если вы просто пошлёте меня. Хотя я приму и это. Я что я могу сделать? Но я хочу, чтобы вы знали, что я предпочитаю… я хочу, чтобы вы официально, для всего общества и на всё отведённое нам в этой жизни время, стали моими жёнами. Обдумайте то, что я сказал, и дайте ответ. Возможно, это и не нормально, но я очень люблю вас обеих. И поверьте, я не лукавил ни в чём, а старался говорить как можно более искренне. Я хочу стать вашим мужем и прошу вас стать моими жёнами. Это моё предложение.

Сергей улыбнулся, как мог, поднялся и пошёл к «жукам».

– Зайди на минутку, – через некоторое время позвала его Ольга.
Алина тоже была в комнате.
– Мы посовещались с собой и друг с другом и решили, что ты, не побоявшись начать этот разговор, поступил честно. И мы в свою очередь не хотим ловчить с тобой, постоянно держа как бы в неизвестности и на коротком поводке. Мы согласны со всем, что ты сказал. Мы согласны стать твоими жёнами официально. Но есть некоторое условия. Если ты решишь и в дальнейшем расширять свою семью…
– Нет, нет, нет…
– …так вот. Если ты решишь в дальнейшем расширить свою семью, то ты обязан сообщить нам об этом до того, как вступишь в связь с будущей кандидаткой на место жены. А мы уж решим, что делать.
– Ладно, – счастливо улыбаясь, ответил Сергей.
– А теперь, – продолжала Алина после некоторой паузы, – иди в свою комнату. Спокойной ночи. Сегодня у нас девичник.

На следующее утро у Сергея родилась первая внучка. Внучку назвали Катенька. «Екатерина Максимовна» звучало хорошо. Таким было краткое сообщение по рефону.
Сергей как-то не очень сильно переживал этот факт, а потом припомнил один из разговоров с Марго, когда он неожиданно даже для себя спросил:
– Ребёнок, а зачем ты приставила ко мне Алину и Ольгу? Но честно. Без сказок об охране.
– Ты действительно не понимаешь или притворяешься?
– Гипотезы есть, но неудовлетворительные.
– Я, во-первых, убрала от Марка наиболее вероятных своих конкуренток, а во вторых… Алина всё-таки четыре курса биофака кончила, а ты жуками заниматься стал. А с Ольгой ещё проще. Она ещё до столбиков, когда нам было лет по семнадцать… Помнишь, ты забирал нас с соревнований? Так после этого она мне сказала: «Наверно, твой папа, когда был молодой – был страшным сердцеедом». Так что тут всё в соответствии с пожеланиями. Конечно, в семнадцать лет ей все, кто старше двадцати, казались если не стариками, то уж очень пожилыми. А кроме того, девочки дерутся, как молодые львицы. Когда от тебя, возможно, зависит то, как мы будем бороться с вегетарианами, этого было бы достаточно. Это не сказки. Но почему бы не решить сразу все проблемы?
– Ты думаешь, Марк так и останется только твоим?
– По крайней мере если кто появится… если всё-таки появится, она не будет моей подругой, а значит такой сильной конкуренткой. Ведь кроме нас троих симпатичных и одновременно умных девчонок вроде как и нет. А уж «пояса» мастеров рукопашного боя – уж точно только у нас троих.
– Понял. Ты рассчитываешь других конкуренток за пояс заткнуть.
– Пап. А ты сам неужели недоволен?
– Я тебя очень люблю, но ты какая-то более взрослая, чем твой папа.
– И что они в тебе нашли?
– Я их очень люблю.

Марго тихо рассмеялась.
– Ты считаешь это главным мужским достоинством?

«Так значит я собираюсь заполучить в жёны двух наиболее серьёзных соперниц своей дочери?» – думал Сергей, когда Ольга, снова улетевшая в Иерусалим, завтра должна была вернуться на побережье. А Хаим действительно знал, что Ольга согласится стать его женой. Навсегда! От этой мысли всё внутри Сергея трепетало. А вопрос: делать «Хупу» (религиозный иудейский брак) или нет – волновал Сергея куда менее всех других его проблем. Правда Хаим дал главную иудейскую книгу с русским переводом, но скорочтением прочесть её было невозможно, а на обычное чтение времени просто не было. Сергей пролистывал её иногда и находил куски как-то пригодные для скорочтения. Книга была толстой и издана была в прошлом тысячелетии.

«Так значит я собираюсь заполучить в жёны двух наиболее серьёзных соперниц своей дочери?» – думал Сергей, но одновременно его мысли плавали и в другом направлении.

Сергей вспомнил, как Давид принёс ему на оценку свой новый стих…

Из рая мы были изгнаны –
Работать и в муках рожать.
Но этим и было вызвано
Желание побеждать.

Дана нам была – зелень травная
В питание и в труды,
Но выросли мы тщеславные,
Силой своей горды.

Мы, дети Земли, без робости
Выбрали верный тон,
Из пояса астероидов
Вновь сотворив Фаэтон.

И по орбите Юпитера
Вращается новая жизнь.
Аннигилятор – событие.
Галактика, слышишь? Держись!

Но подвигов мало: мало нам
Себе дубликат создать,
Чтобы судьбой не в аналога
Мог он счастливым стать.

Чтоб роды без мук, а главное,
Питание без труда.
Чтоб тело и зелень травная
В соитии – навсегда.

И взял он, счастливый, создателей
И посадил к столбам.
Операциею карательной,
Чтоб неповадно нам

Питаться такой же зеленью,
Что частью стало его.
Выкосил Человечество –
Осталось всего ничего.

Но, может быть, нас достаточно,
Чтоб, напрягая умы,
С искусственной вегетацией
Как-нибудь справились мы?

Пусть станет трава лишь питанием.
Пусть трудится человек.
Только бы мир обитаемым
Нами
Остался навек.

– «В соитии навсегда». А почему, собственно, «в соитии»?
– Я хотел подчеркнуть, что это порочное, роковое, хоть и желанное единение. Слились воедино два: как два полюса, как вода и огонь.
– Ладно, попробуй показать его кому-нибудь из наших музыкантов. Может балладу напишут. Только на будущее учти, что если нашей цивилизации удастся всё-таки выжить, то будущим поколениям читателей стихов опять будут интересны любовь и все проблемы, с ней связанные. Научно-технический прогресс, победы в сражениях и прочее всегда волновали поэтов. Но кто эти волнения теперь помнит? А что ты прочёл из этих произведений? И в других стихах такие рифмы как «век – человек» старайся всё-таки не использовать.

«Наверное, Давид когда-то читал Пятикнижие», – подумал Сергей сегодня.

В Израиле очень многие стали читать Пятикнижие – несколько экземпляров, которых Хаиму удалось найти в переводе на русский язык. Видимо, сказки местности, на которой ты находишься, всегда более интересны для молодёжи, чем какие-то другие.

Вообще, эта местность, в которой они находились, была полна загадок. Сергею иногда казалось, что здесь до их прибытия жила какая-то секта самоубийц, которые так организовывали свою жизнь, чтобы происходило максимально возможное количество несчастных случаев. Но этих случаев было, видимо, удивительно мало, и ничем кроме чуда объяснить это было невозможно. Многие дома, мосты, города существовали как будто вопреки законам природы. Крыша в одном здании держалась неизвестно на чьём честном слове. Но прошла неделя, а крыша оставалась крышей как ни в чём не бывало.

Ольга и Алина теперь его жёны. А что изменилось? Нет, конечно, изменилось многое. Теперь он мог быть уверен… Хотя как он мог быть в чем-то уверен? До него только сейчас дошло, что право на ревность, хоть самую маленькую, у него отобрали. И всё равно он «летал».
Летал потому, что утром, когда Ольга уходила, она сказала, что хочет родить ему сына.

Хаим был прав. Ему самому стало намного лучше… спокойнее.

Вечером Сергей направился к Хаиму. Было одно важное дело.

– Рэб Сергей! Входи, садись, раздели с нами хлеб бедности нашей и вино наше. – В комнате Хаима горели свечи.
– Разве сегодня Шабат?
– Сегодня Песах – праздник нашего освобождения из рабства, и каждый еврей чувствует себя так, как будто именно его освободил аШем. Сегодня мы едим Мацот.
Они сидели за столом и постепенно ели и пили, а Хаим всё читал какую-то «Агаду» и рассказывал.

Хаим рассказывал, что когда есть, и что говорить.
Сергей поблагодарил Хаима за хороший совет узаконить свои отношения с девочками, а потом перешел к главному.
– Хаим. У нас проблемы. Я предчувствую, что вот-вот вегетариане попытаются нас опять захватить. А деваться нам пока некуда. У меня появилось чувство, что за мной следят, хотя я и психически нормален. Ты можешь принять и спрятать у себя одну из моих жён?
– Ольгу?
– Алину. Она беременна.
– Хорошо. Нам тоже следует беспокоиться?
– Думаю, да. Ваша молодёжь тоже уже что-то делает. Не один я такой умный.
– Хорошо. Ну а теперь давай выпьем по стакану вина в благодарность Богу, что дожили мы до этого дня. И что погибли враги наши, пытавшиеся уничтожить нас или удержать нас в рабстве. – Хаим прочитал длинную – минуты на три – молитву на иврите, – Амен.
– Амен.

Очередной стакан вина, выпитый Сергеем, назывался стаканом чисто символически.

– Ты хотя бы сказал Ольге: «Назначаю тебя в жёны себе»?
– Сказал, – сказал Сергей грустно.
– Ладно. Я вижу, тебе сейчас не до Хупы.
– …
– Да не изведут зелёные твари род мой.
Дальше Хаим рассказывал, как различные плохие правители, от фараона до Гитлера, пытались уничтожить еврейский народ, и как он восставал из пепла. Как Моисей водил народ сорок лет по пустыне. Как погибла армия фараона, попытавшаяся пройти его путём… И много, много разного.

Когда Сергей сообщил женщинам об их перемещениях, они смотрели на него, ожидая ещё каких-то разъяснений.

– У меня нет, как у вас, поясов в восточных единоборствах. Я только учусь. Алина беременна, а поскольку все связи здесь, так или иначе, замыкаются на мне и Ольге, которая теперь рядом, у нас нет возможности на некоторое время просто спрятаться. Ольга – это моя минимальная охрана. Но я хочу, чтоб ты спряталась. Я хочу быть уверен, что если не я – дети мои и внуки победят эту зелёную мерзость.
– Ладно. Выглядит, как всегда, логично. Это надолго? – спросила Алина.
– Посмотрим. Всё слишком спокойно. А у меня нехорошее предчувствие. Очень нехорошее.

Часть III

Глава 1. Арест

Двадцать девятого апреля Сергей проснулся неожиданно. В его комнате стояло трое вегетариан первого поколения. Все они были одеты в прозрачную одежду. Материалом для одежды служила мелкая сетка из прозрачных нитей. Одежда тем не менее напоминала скафандр, так как полностью покрывала тело вегетариан, и только на месте глаз были большие выпуклые стёкла.

– Надеюсь, предупреждать о необдуманных движениях и поступках нет необходимости.

Голос показался Сергею удивительно знакомым. Ольги в комнате не было.

– Заходите, садитесь, гости дорогие. Будьте как дома. И Вас, господин, – пригласил Сергей. Конечно, предупреждавшим был Ракки. – Вы здесь, видимо, старший – тоже прошу…
– Неужели не узнал?
– Узнал. Но ты же предупредил о необдуманных поступках. А вдруг ты здесь инкогнито?
– С какой стати?
– Вдруг среди вас есть и пара порядочных… – Сергей сделал паузу. Назвать вегетариан людьми он уже не мог, – существ?
– И что эти порядочные должны делать? Сопереживать будущему поеданию вами их детей?
– Почему будущему?
– Значит, настоящему, – видимо, услышать это для Ракки было всё-таки шоком.
– А что, надо было помирать? Если вы сомневались в жизнеспособности вашего потомства, почему же вы не прекратили его почковать? А нас – почему вы нас и всех животных на Земле пытались лишить права на потомство и жизнь? Сколько людей выжило после столбиков? Оттого, что вы не едите убитых вами, вы кажетесь себе образцом морали?

Ракки сел.
«Обменялись вопросами. Каковы будут ответы?» – Сергей, скорее, храбрился. От ужаса приближающихся столбиков дрожали колени.
Колени всегда его выдавали.
«Нет. Лучше смерть». «Нет, не лучше». «Если я окажусь посредине Тихого океана без чего-либо, кроме рук, я буду плыть – уверенный, что доплыву».
– Ты живёшь в соответствии с моралью животных, а не в соответствии с моралью либерального общества, которую люди вырабатывали тысячелетиями. Вы и ваши философы говорили, что убивать и насиловать – плохо. В некоторых ваших культурах даже благодарили животных, которых убили, за то, что дали вам возможность жить дальше. Всегда под рукой такой двойной морали было оправдание: «Иначе существовать нельзя». Были вегетарианцы, которые старались примириться с совестью, поедая только растения. Самых святых своих людей вы почитали за то, что, решив не убивать, они часто постились.
Но не убивать совсем вы не могли, поэтому с удовольствием и радостью поедали чужую жизнь.
Ваше возмущение и брезгливость возникала, только когда кто-то из вас начинал питаться себе подобными.
Какая изощренная мораль! Ты же сам биолог. Ты же сам говорил, что антропоцентризм равен расизму и нацизму? Это же ты говорил, что цихлазомы – такая же вершина развития эволюции, как и человек? И рыбы, и пауки, и ромашки… А потом, плюнув на сказанное, делал уху, сметал паутину и заспиртовывал ромашки, чтобы водка была вкуснее и полезней.
А если бы тебя для этой цели кто-то заспиртовал?

Несмотря на напряжённость ситуации, Сергей расхохотался, и дрожь в коленях унялась.
– Ты уж поверь мне, Ракки, водка от этого ни вкусней, ни полезней не стала бы.
– Не важно. Кому-то, может, и стала бы. Вот, наконец, вашей культуре, вам – её представителям – представилась возможность жить не по лжи…
– А вы, как когда-то мусульмане, хотели привить нам вашу веру насильно? Насильно нельзя. Насильно прививать мораль – это фашизм. Вы – новые зелёные фашисты. Ты же знаешь, как мы относимся к фашизму? Что же тебя удивило в моём поведении?
– А преступников вы тоже убеждали?
– Человеческая, да и любая чья-либо природа не может считаться преступлением.
– Так почему же у вас такая мораль? Если бы мы не были уверенны в вашем двуличии, мы бы никого не насиловали, усаживая на столбики. Вы бы сами, следуя своей декларируемой морали, прошли бы вегетаризацию. И в конце концов, мы тоже боролись за своё потомство. Мы боролись, чтобы вы его с благодарностью не пожрали!
– Вот видишь, ты и сам всё понимаешь. Ты ведь уже начал оправдываться. Напрасно ты, и вообще, вы все плохо учили историю. Так или иначе мы победим. Почитай, как много было попыток установить мировое господство. Прочитай про великие империи: Египет, Вавилон, империю Майя, Персию, Александра Македонского, Рим, Византию, Арабский Халифат, Османскую империю, Британскую империю, Третий Рейх, США, мусульманский Халифат и других… Как только империя пыталась установить мировое господство, навязать миру своё понимание истины, она погибала и уносила в небытие культуру, которую породила. А мы побеждаем – всегда! Иногда не лично. Иногда через одно-два-три поколения. Но побеждаем. Победим и вас.
– Но вот для тебя эта война уже действительно закончилось.
Ракки осмотрел Сергея.
– Не только для меня. Для вас тоже.
– Почему же для нас?
– Поговорим об этом через некоторое время…
– Новые гадости? Понятно. Вам ничего не поможет. Ладно, только через десять минут мы вылетаем. Твоё время вышло. Совет хочет посмотреть на тебя. Ты ведь теперь главный плотоядный?
– У нас, у людей, – Сергей сделал ударение на слове «людей», – сейчас анархия. Каждый делает и будет делать всё, чтобы выжить и уничтожить вас. Не мы начали эту войну.

Когда они вышли из комнаты, Сергей окончательно понял, что мысль о побеге можно оставить. В коридоре находилось около сорока вегетариан в полицейской форме, с полицейским оружием. Они все были вегетарианами первого поколения. У этих ребят реакция никак не уступала реакции людей, а кроме того, они были, видимо, тщательно обучены.
А в самом низу, посередине зала, лежали два мёртвых щенка.

Глава 2. Тюрьма

Это был совсем небольшой зал. Сергей находился в нём уже пятнадцать минут. Прошло уже часа два с тех пор, как Сергей был захвачен вегетарианами. Потом был самолёт, потом его привели сюда. То, что сразу он не был посажен на столбик, давало какую-то надежду, но не успокаивало. В загородке из решёток, где сидел Сергей, сидело ещё восемь человек. Один из этих сидевших привлёк к себе особенное внимание Сергея. Это был молодой вегетарианин, явно из клонированных. Вообще то, что он сидел среди людей в одежде иудея, было невероятно удивительно, но то, что он был молодым, было вообще невероятно.

Клонирование вегетариан закончилось лет сорок пять назад, и если опять началось, то только что. А этому было не больше восемнадцати. По крайней мере он так выглядел.

Никого из знакомых среди тех, кто был рядом, не было. Значит не только его общине удалось спастись. Хотя многих ли он помнит из тех, что ушли с Григорием и Олегом?

Полицейские-вегетариане стояли так, что люди, находившиеся за перегородкой, не могли ни разговаривать, ни даже внимательно посмотреть друг на друга.
По вегетарианину стояло по бокам каждого из пленённых.

Зал постепенно наполнялся вегетарианами. Это были в основном вегетариане первого поколения. Многие были очень похожи друг на друга, что, впрочем, было вполне объяснимо. Наиболее подходящие для данной деятельности варианты клона. Все были одеты в прозрачную сеть, и лишь голова была открыта, но шлем с очками они держали в руках. Вегетариане стояли.

Утешением для Сергея было то, что именно он заставил их одеться, а значит сделал их жизнь не особенно для них комфортной.

В передней части зала стояли несколько розовых искрящихся тумб. За тумбами было несколько стульев, но на них пока никто не сидел.

Сергей осознал, что он находится перед высшими чиновниками администрации Земли и прессой, которая была частью этой власти. Власть на Земле если и изменилась, то не очень. Сергея разобрало желание говорить. Он хотел им сказать всё, что он думает о них и о том, что они совершили. Об идиотском понимании интересов корпораций и о том, что уничтожить всех, кто ест растения, им не удастся потому, что существуют недоступные их досягаемости глубины и микроорганизмы. Он хотел говорить о том, что уничтожение плотоядных и растительноядных нарушит экологический баланс и всё на Земле вообще погибнет. Уничтожая плотоядных и растительноядных, они уничтожат саму жизнь…
«Стоп!» – сказал себе Сергей.
Неожиданная догадка осенила его сознание. И с кем ему этим поделиться?
Вегетарианам не нужна другая жизнь, кроме них самих. Уничтожение людей было первым этапом. Потом будут уничтожены все животные и растения. Останутся только вегетариане.
Венец творения! Высшая раса, заполнившая собой всю землю, мыслящая картошка!
Сергей понял, что это обязательно нужно сказать. Это был воистину фашистский переворот.
И что Сергей и компания этому противопоставили? От их рук и от выращенных ими жуков погибал в год один процент вегетариан от количества погибавших от комаров и прочих насекомых. Возможно, вегетариане и смотрели на них сквозь пальцы именно поэтому. Их миллиарды, и у них есть время. Только это и имело значение.
Кому всё это сказать?
Прошло ещё минут пять, и за тумбы вошла клонированная вегетарианка, выглядевшая довольно старой. Она сделала знак рукой, и в зале воцарилась тишина.

– Мы пригласили вас для того, чтобы вы увидели тех, кто был причиной наших неприятностей в последнее время. Это главари бандитских шаек и их помощники. Они, как видите, обезврежены и в ближайшее время будут переведены в состояние для нас безопасное. С их шайками мы разберёмся позже. Да и они, оставшиеся без этих господ, не причинят нам особых неудобств. Операция по обезвреживанию основной массы плотоядных людей была очень масштабной. Это вызвало некоторое количество ошибок. Ошибки будут исправлены, последствия ликвидированы. Настало время для следующего этапа. Работайте спокойно.
Спасибо за внимание.

Всю эту речь вегетарианка отбарабанила на английском, но с каким-то напевным акцентом. Стало ясно, что их представили вегетарианской прессе. И стоявшие вегетариане стали проходить мимо людей, внимательно рассматривая их, как зверей, а потом выходили из зала.

Сергея и других людей вывели из зала и куда-то повели по коридорам. Потом Сергея завели в комнату, где была деревянная кушетка, туалет и вода. Сергей понял, что находится в тюрьме.
Сергей слышал, в том числе от Виталия, о существовании тюрем для психически неустойчивых людей, способных нанести вред обществу, но как они выглядят, не представлял, да и никогда не задумывался над этим.

«Что это – следующий этап? Они начнут уничтожение растений?».
Последние события и неожиданно пришедшие догадки сильно измотали Сергея. Он лёг на кушетку, расслабился и заснул.
Сергею снилось, как он проснулся перед Новым годом, как они с Натали устанавливают ёлочку… Сергею заранее жалко, что через три-четыре недели иголки начнут осыпаться, что с елки снимут лампочки и прочие украшения, а её саму, принесшую им столько радости, отправят в утилизатор. Натали открыла дверь, чтобы идти на кухню и готовить салат Оливье.

Проснулся он оттого, что дверь в камере открыли.

– Просыпайтесь, – сказал один из трёх зашедших в его комнату вегетариан.

Сергей встал. Резкое и неприятное пробуждение и то, что было вдобавок сыро и холодно, заставило его колени вновь задрожать. Он всеми силами пытался сдержать эту дрожь. Спать было хорошо. Кошмар вновь начинался – наяву.

Вегетариане повели его в душевую. Когда он принял душ, его комбинезон и другая одежда исчезли. Их заменили такими же шортами, как носят вегетариане.

– Наденьте это, – вегетарианин протянул ему абсолютно непрозрачный шлем.

Сергей покачал головой.

Тогда двое вегетариан схватили его за руки, заломив их, а третий натянул шлем ему на голову. В шлеме раздался щелчок. Руки и плечи болели.

Шлем был непрозрачен изнутри, как и снаружи, но дыхания не затруднял. Руки ему завели назад и надели на них какие-то кольца, скреплённые шнуром. Его куда-то повели. Всё внутри дрожало. Когда ему надевали шлем, Сергей решил, что его уже убивают, что в шлеме он не сможет дышать. «Они верны себе, – думал он, когда его куда-то вели, – они убивают по-другому. Его посадили в пневмотрамвай и куда-то отправили. Когда пневмотравай прибыл в точку назначения, к его шлему что-то присоединили, и он сразу потерял сознание.

Глава 3. Фаэтон

Этот город был самым красивым и самым молодым из городов, которые Сергей когда-либо видел. В той своей, мирной, жизни ему не удалось в нём побывать. И, наверно, не удалось бы никогда, но вот он здесь, и никакой радости и восторгов по этому поводу. Город размещался на огромном плато – террасе, как будто плывшей в полутора километрах над планетой. Город был единственным и назывался так же как и вся планета – Фаэтон.

Город Фаэтон находился на планете Фаэтон, созданной из пояса астероидов. Планет было две, и обе они вращались вокруг Юпитера по одной и той же орбите, но с разных его сторон, чтобы не создать флуктуаций в орбите оранжевой планеты.

Началось строительство планет из-за инцидента, чуть не ставшего причиной конца земной цивилизации. А было это так. Одна из комет с орбитой в дальнем космосе, однажды приблизившись к Солнцу, проходя пояс астероидов, задела большой астероид, который изменил орбиту и, вовлекая в своё движение малые астероиды, стал падать в сторону Солнца. На пути этого эскорта оказалась Земля. Даже если бы удалось изменить его орбиту, то его падение на Солнце могло вызвать такой всплеск солнечной активности, которого для очень больших сложностей жизни и природы Земли вполне хватало.

Тогда и был создан проект парусной буксировки. Новые технологии, создавшие материалы не рвущихся в вакууме нитей (несмотря на свою дороговизну) позволили, используя энергию солнечного ветра, отбуксировать этот астероид на орбиту Юпитера. Но проект, однажды проделавший такую блестящую операцию, уже не мог быть остановлен, и «парусники» начали строительство планет. Жаль было выбрасывать такую дорогостоящую технику. «Раз уж разорились на строительство парусников, пусть работают», – решило руководство.

Ресурсов для создания атмосферы и условий для жизни хватило только на одну планету – собственно, Фаэтон. Фаэтон-би, вторая из созданных планет, был мёртвой глыбой, сложенной из астероидов, на которых не было обнаружено каких-либо интересных ресурсов. Хотя, конечно, на полноту исследования никто не претендовал. Обе планеты по массе были примерно равны Земле.

Когда Сергея, уже сняв с него шлем, вели по городу, хоть и недолго, огромное красное солнце, которым выступал Юпитер, было почти в зените. Второй раз Сергей увидел над собой красное небо, как когда-то после столбиков. Но это небо было просто красным, а не кровавым. Значит это, скорее, та часть истории, которая – фарс. Было тепло, и даже жарко. Сергея подвели к краю плато, где располагался лифт. Внизу, насколько хватало взгляда, как будто застыло зелёное море когда-то искусственного леса. Лифт спустился вниз, но не до конца. Когда оставалось метров сто до поверхности, лифт остановился. На Сергея надели приспособление с прикреплённым к нему шнуром и вытолкнули в открывшуюся дверь лифта.

– Удачи! – услышал Сергей себе вслед совсем не ироничный голос одного из вегетариан.

Шнур спускал его не особенно быстро. Когда до поверхности, представлявшей собой поляну, оставалось чуть более двух метров, ремни, державшие приспособление со шнуром, расстегнулись, и Сергей полетел вниз.

Приземлился, вернее, прифаэтонился он относительно удачно. Всё-таки сила тяжести была здесь поменьше, чем на Земле, хоть и не намного. Когда он посмотрел вверх, то ничего кроме скалы на красном фоне он не заметил. Шнура уже видно не было, потом он разглядел удаляющуюся точку – лифт поднимался.

– С прибытием, – сказал он сам себе. – Всё-таки лучше, чем «ничего» или «столбики». Выплывем.
И уже немолодой босой человек бодро зашагал в лес, окружавший поляну. Внизу такой жары, которая стояла сверху, не было.
Кое-что о Фаэтоне Сергей знал.
Фаэтон создавали как рукотворный рай. Тут были только полезные растения и птицы. Хвойные, плодовые деревья, орехи… Ничего ядовитого или опасного для жизни здесь не было. Единственный, но огромный город располагался на плато, где был расположен космодром. Ещё два города на Фаэтоне планировалось начать строить через пятнадцать- двадцать лет. До этого должна была почти полностью установиться экосистема. С заселением Фаэтона строили свои планы мечтательные школьники и молодёжь, которой в случае переселения на Фаэтон обещали повысить демографическую квоту. Изобретение аннигиляционного двигателя делало возможным и относительно недорогим массовое переселение. Но не дождались.

Сергею вдруг пришла в голову неожиданная мысль. До сих пор он думал, вернее, не задумывался над тем, каковы были основания считать, что операция посадки на столбики была настолько глобальной, что коснулась не только Земли, но и всего человеческого сообщества. Он, например, абсолютно не знал, как хорошо на Фаэтоне чувствуют себя вегетариане и что стало с теми людьми, кто работал на Фаэтоне.

Он гулял вокруг поляны, осматривая край плато, который находился в полутора километрах над лесом, и отвесную стену с отрицательным уклоном градусов десять, ведущую к этому краю и поэтому нависавшую над ним. Неожиданно Сергей понял, что даже не знает, в каком виде на Фаэтоне присутствует вода, и идут ли здесь дожди. Количество информации, которое нужно было переваривать специалисту по какой угодно специальности, не давало возможности для неудержимого полёта любознательности. Всё, что не было узнано в школе на уроках по развитию цивилизации, уходило на край сознания, иногда проявляясь короткими новостными сводками о каких-то уж очень выдающихся событиях.

Рядом он увидел дерево грецкого ореха с валяющимися под ним его плодами.

– Действительно, не пора ли подкрепиться?

Сергей очистил несколько орехов от зелёной, но подсохшей кожуры (что говорило об их спелости) и, сжимая по два ореха ладонями, надавил на них. Он понял, что очень голоден. Когда орехи ему надоели, он начал осматривать другие деревья и обнаружил сливу. Сливы были маленькими, но сладкими. Сергей тщательно снимал с них тёмно-синюю кожицу, чтоб не схватить какую-нибудь инфекцию. Хотя были ли здесь эти инфекции, Сергей тоже не знал.
Уже хотелось пить.
Вдруг он заметил наверху какое-то движение. Прошло уже несколько часов, как Сергей обитал в этой в этом рукотворном лесу. Лифт опять спускался. Сергей затаился рядом со сливовым деревом. Сама поляна была не видна, хоть была рядом, но лифт было видно хорошо. Операция со шнуром повторилась, и, когда лифт улетел вверх Сергей вышел на поляну.

– Привет. С благополучной посадкой.
– Привет. Мы на Фаэтоне? – это был Валерка, помощник Макса.
– Тебя не было на пресс-конференции, которую давали зелёные гады.
– Меня, наверное, взяли позже. Когда Ольга по рефону сообщила, что тебя и ещё десятка два из наших и десяток иудеев захватили, мы пошли на ответ, который придумал Макс. Загрузив два септалёта взрывчаткой, отправились на свалки с радиоактивными отходами рядом с истоками Евфрата. Я выбросил взрывчатку на свалку, но был атакован боевыми септалётами и вынужденно посадил свой септалёт и решил спрятаться у реки, которая была рядом. Мне не повезло, и меня схватили. Бросили сверху сетку. Но я слышал большой взрыв на свалке и как взорвался мой самолёт, когда вегетариане пытались его перегнать куда-то. Теперь мы в раю?
– Только без девственниц. Пошли, я тебя накормлю, а потом что-нибудь будем придумывать. Что с Ольгой?
– Она в Иерусалиме, у какого-то Хаима. Она говорила, что отбить тебя было невозможно.
– Слава Богу, что она на свободе. Меня забирали с таким «почётом», что даже если бы все были рядом, это вряд ли бы помогло. А что нового у вас, в Туле?
– Самое главное – это то, что при помощи Жанны мы нашли установку по культивированию мяса. Мы перетащили её в метро. На ту станцию, где Жанну с детьми нашли. Там сейчас идеальный порядок. Сделали там автономную воду. Так что если будет атака вегетариан на наш район, будет куда уйти. А в метро, если найдут, мы их перебьём. Завалим проходы трупами.
– Мы?
– Ну не мы, но те, кто там остался.
Сергей отвёл Валерку к ореху, потом к сливе. Поговорить им было о чём.
По ходу насыщения Валерка рассказывал.

– Алик нашёл-таки в Скандинавии вагоны. Работающих движителей пока не обнаружили, но на вагон установили пропеллеры септалёта, и если двигаться не составом, а по одному вагону, то можно развить скорость до 200 километров в час. Причём, чем больше загрузишь, тем медленнее разгоняется, но, когда разогнался, идет с той же скоростью. Только успеть остановить. Алик как раз отправился проверить ветку до Пекина. На один вагон, чтобы он не очень долго разгонялся и тормозил, можно нагрузить тонну.
Сын твой и Александр расправились с коннектами. Теперь кроме коннекта в ухе нужно носить конденсатор какой-то в кармане, соединённый с коннектом проводками. И тогда он работает так, что связаться могут только те, у кого есть этот конденсатор. Так что рефоны практически уже не нужны.

В Нижнем Новгороде ребята Виталика нашли склад миномётов. Страшная штука. Испытали под Ростовом, на поселении вегетариан. Жуть. Конечно, не автомат. Килограммов пятнадцать, но проверили через несколько дней. Поселение было пусто. Хотя от залпа пяти наших миномётов пострадал только один дом.
Потом Ковров. Ковров – это вообще сказка. Две недели перегружали оружие в метро. Там тысяч на пятьдесят бойцов. Жаль, бойцов там не нашли. Но самое ценное там – «Игла». Килограммов двадцать веса. Можно с собой носить, а любой вертолёт и даже самолёты до четырёх тысяч метров снимает. Мы один над Кавказом сбили. Чисто сработало. Целиться не надо. Только в направлении наведи и пускай. Не думаю даже, что кто-то из вегетариан понял, что с самолётом произошло.
– Метро не засветили?
– Нет. Там два бойца в пещере высоко в горах с этой иглой и боеприпасами. Ну и еда, конечно. Хотя там диких овец… В общем, побережье в районе Сочи для полётов стало недоступно. А ещё торпеды или ракеты. Но их цеплять некуда.
Валерка рассказывал и рассказывал. И новости были одна лучше другой. Но они здесь, полностью выведенные из игры. И это не радовало.

Сергей рассказал Валерке, что есть ещё выжившие группы плотоядных. Поскольку, когда его взяли вегетариане, он видел тех, кого он вообще не знал. Возможно, это часть людей Олега. Поговорить возможности не было.

А через каждые три-четыре часа лифт выбрасывал на поляну нового обитателя Фаэтона.

Проблем, которые требовали незамедлительного решения, было две. Во-первых, ночью было холодно и поспать не удалось, а вечером и утром дул сильный ветер. Во-вторых, без обуви перемещаться было достаточно сложно.
К утру следующего дня их набралось восемь человек.

Незнакомцы действительно были из группы Олега.
Добравшись до тайги, группа Олега разбрелась по десять-двадцать человек. Часть пошла в Якутию. А тех, кого взяли – взяли в Уссурийском крае.

Сергей, продолжая пользоваться положением командира, оставил двоих дежурить возле поляны с лифтом, а с остальными начал строить загородку из камней. В качестве одной из стен использовалось основание плато в месте, где у него было небольшое углубление. Постройкой это назвать было нельзя. Но если сюда прибавятся стены и подстилкой будет уложена высушенная за день трава, существование в будущую ночь станет менее противным. Было у этого места и ещё одно преимущество. Оно находилось несколько выше поляны, на которую лифт сбрасывал людей. Поляну с него видно было прекрасно, но сам лифт из-за каменного выступа видно не было, а значит из лифта этого места тоже не видно. При плохой позиции Сергей хотел получить хоть то преимущество, что вся деятельность внизу должна была остаться для вегетариан абсолютной тайной. А он надеялся на продуктивность этой деятельности.

Трава была собрана и уложена под лучи восходящего Юпитера. С камнями было сложнее. Ходить босым по лесу тоже не было большим удовольствием, а у основания плато это было чрезвычайно неприятно и медленно. А нужно было к тому же носить камни. Часть проблемы решили, убрав камни с дороги к намеченному укрытию или плоско уложив их и используя убранные камни для строительства стен, устелив освобождённый проход некоторым количеством травы. Но всё равно надо было что-то придумывать с обувью. Хорошо бы также научится добывать огонь.

Хоть и достаточный, но красный свет, идущий от Юпитера, ужасно раздражал Сергея. Стены укладываться не хотели до тех пор, пока Сергей не решил класть между камнями траву и куски найденных сухих веток. В конце второго дня в результате деятельности лифта их стало четырнадцать человек, причем двое были спущены вниз в полной одежде. Женщин вниз не спускали. Видимо, так или иначе вегетариане шли к намеченной цели: преимущественно без убийств лишить человечество будущего поколения.
Двое одетых незнакомцев оказались контрактниками, работавшими на Фаэтоне. Звали их Джек и Пуан Карлос. Никто из них и тех, кто продолжал оставаться наверху, не представлял, что произошло на Земле. А у Джека и Пуана срок контракта истёк, а новый они подписать отказались. Соскучились по Земле. Для них произошедшее было таким ударом, что они в состоянии стресса сидели ещё несколько дней, автоматически отвечая на вопросы, но полностью деморализованные. При этом удалось узнать, что количество контрактников, несмотря на постоянные повышения зарплаты, в последний год постоянно уменьшалось. Сначала контрактников было около трёх миллионов. И всего недели полторы назад на Землю (как они думали) улетела большая группа. Джек работал диспетчером на космодроме, а Пуан Карлос был радиоэлектронщиком и обслуживал компьютерную сеть космодрома.

Сергей распорядился снять с их одежды все металлические части. Заточенные пряжки очень помогли при изготовлении обуви. Первая обувь была сделана из коры и очень напоминала сандалии с античных фресок. Но после того, как их общество выросло до тридцати восьми человек, лифт перестал спускать вниз людей.

– Надеюсь, ты не собираешься доживать здесь спокойную и сытую старость? – спросил Валерка, когда Сергей предложил ещё одну идею по их благоустройству.
– Не собираюсь. Но чтобы воевать – нужна материальная база и информация. Я здесь не могу пока найти даже тех, кого спустили вниз полторы недели назад. Представляешь, что они делают, если они в таком же состоянии, как и Джек с Пуаном. Повеситься, и то, не смогут.
– Вегетариане, видимо, на такое состояние и рассчитывали.
– Но мы-то с тобой и ещё тридцатью четырьмя собратьями – просто головорезы, и даже в тюрьме побывали.
– Я был первый раз.
– Ты, видимо, считаешь, что я всю свою предыдущую жизнь в ней провел? Просто мы уже воюем почти два года, а на здешних людей это свалилось, как на нас «столбики». Помнишь?

Валерка рассмеялся.

– Да ты, по-моему, и дочь твоя сразу после столбиков как с цепи сорвались. Как будто вы всю предыдущую жизнь только к этому и готовились.
– Может, ты и прав. С цепи, собственно говоря, и сорвались. Я знаю?

Сергей задумался: «Валерка молодой, зелёный… Тьфу-тьфу-тьфу. Это ж надо, пусть даже только в мыслях, человека зелёным обозвал. Но молодой Валерка почти прав. И я, и Марго были готовы к этому. Ну, с Марго, пожалуй, понятно. Марго была чемпионкой на летних ролевых играх Причерноморья по доядерному периоду. А я? С детства слабак. Ну, в молодости на вёслах ходил, с аквалангом нырял, на септалётах летал, а на дельтаплане – побоялся. И жён себе выбирал сильных духом. И так мне было уютно под каблуком… С первой женой жизнь явно не складывалась, но если бы не она, я бы решения никогда не принял. Я вообще ненавижу принимать решения».

– Ладно, давай сделаем так…

Он рассказал Валерке, куда тот должен идти и что делать, и сколько человек с собой взять. Валерка чётко знал, что указаниям Сергея нужно следовать максимально точно. И всем казалось, что у Сергея есть план. Решили, что раз Сергей что-то делает, значит, это зачем-то надо. А кроме того, что делать – никто не знал, и никто не любил принимать решения.

Знания о наличии воды пришли с дождём. Кроме дождя вода была в лужах и небольших озёрах. Кроме того, и это для Сергея было полной неожиданностью, большую часть планеты занимали ледяные полярные шапки, и растения росли только на одной шестой части планеты в экваториальной зоне. «Что же я учил в школе?» – возмущался своим образованием Сергей. Планета должна была пройти эволюционный цикл, её недра уже начали разогреваться, и постепенно жизнь должна была продвигаться на север. Через две – две с половиной тысячи лет приливные силы и давление на центр планеты должны были разогреть ядро, разбудив первые вулканы. Всё это было промоделировано и просчитано на самых совершенных и взвешенных цифровых моделях. Оказалось, что об этом знали не только Джек и Пуан, но и многие другие.

Но зато у Сергея уже был основной план. Он объяснил своим соратникам, что основным он называет этот план потому, что нужно держать голову отрытой для любых других возможностей, которые могут обнаружиться. Но план был не только основным, но и единственным. Состоял он в следующем: хоть малой группой пробраться наверх; объяснить людям, работающим по контракту, что происходит; уничтожить вегетариан и захватить космодром.

Не было пока только плана, как выполнить имеющийся план. Как взобраться на плато?
Плато, на котором находился космодром, было сооружено так высоко специально, чтобы уменьшить потери атмосферы при старте ракет.
Нужно было обойти плато и найти наиболее приемлемый участок для подъёма. Попутно нужно обнаружить и присоединить к деятельности как можно большее число сброшенных вегетарианами на планету людей. Их, видимо, тысячи. Нужно их найти и организовать. Но пока…

Пока приходилось решать проблемы быта, передвижения, питания. Можно было, конечно, просуществовать на сливах, орехах, грушах, но для деятельности группы эта пища не подходила. Эту пищу лучше было искать, разбредаясь по лесу. И все разбредались. Но должны были собраться за несколько часов до вечера, принеся с собой часть добытых плодов для тех, кто оставался «сторожить» поляну и занимался «рукоделием». «Рукоделие» состояло из плетения из лозы корзин, сандалий, с подмёткой уже не из коры, а из дерева, и простейших каменных орудий для обработки этого дерева. Нормальный первобытный быт. Только без женщин. Сергей почти каждый день получал какой-то предмет материальной культуры, найденный в лесу. То это была банка из-под напитка, то болт, то неизвестного применения металлическая пластинка с торчащими на ней тупыми штырями. Но главным приобретением «материальной» культуры был найденный в лесу экскурсовод.

Экскурсовода звали Анатоль. Работал он экскурсоводом. И водил экскурсии по городу, конечно, рассказывая и о планете. Но позапрошлой весной экскурсии кончились, и его заработок стал намного ниже. И он решил (чтоб не прерывать контракт) предложить себя администрации города в каком-нибудь другом качестве. И был «сброшен» с лифта. Анатоль был уверен, что компания, с которой у него был контракт, так вероломно решила его обокрасть. За то время, пока его не нашли он прилично одичал. Но он знал о Фаэтоне столько, сколько без него узнать было практически невозможно вообще.
– Плато на скале, которую вы видите перед собой, было создано из астероида, напоминающего по форме усечённый конус. Его высота пять с половиной километров. Плато настолько правильной формы и с абсолютно плоской, почти отполированной поверхностью большего основания, что первая пришедшая мысль у тех, кто его обнаружил, была о его искусственном происхождении. Эта почти правильная окружность имеет диаметр около восьмидесяти четырёх километров и несколько выгнута внутрь. Существует геологическая справка компьютерного моделирования, объяснившая такую форму. Вкратце, произошло следующее: во время взрыва прото-планеты, вызванного приливной волной, одна из гор была оторвана от поверхности, превратившейся к моменту отрыва в вулканическую лаву. Нижняя часть горы, расширившаяся от высоких температур, при охлаждении уменьшилась в объеме, причём центральная её часть уменьшилась, естественно, в большей пропорции, что и сделало большую поверхность вогнутой. Эта поверхность настолько гладка, что все строения города к ней просто приклеиваются. Космодром находится в северной части этого круга. По самому центру, благодаря естественной вогнутости поверхности, находится великолепное красное озеро диаметром в тридцать пять километров, от которого лучами расходятся строения постепенно увеличивающейся высоты. Замыкает эти лучи полукруг гостиниц, находящихся на самом краю плато, из окон которых с одной стороны можно видеть этот замечательный и сказочный город, а с другой – невообразимый зелёный девственный простор планеты… – где в данное время и находился экскурсовод с, такой любовью описывавший чудеса Фаэтона. И из экскурсовода бил фонтан профессионального красноречия, который открыли полгода принудительного «отдыха» и представившаяся возможность выговориться. Благо времени было немеряно.
– Гостиницы у космодрома более низкие, а на другом краю плато, как раз напротив космодрома, высота двадцатипятиэтажных гостиниц около ста метров. Это самые дорогие гостиницы. Они самые тихие, и номера расположены так, что из залов вид раскрывается в обе стороны. Единственный разрешённый в городе транспорт – пневмотрамвай. Его линии проложены сквозь верхние этажи домов, и с его помощью вы можете добраться в любую часть этого замечательного города за считанные минуты. На озере ежегодно проводятся гонки парусных катамаранов.
– А где наиболее пологий склон?
– В каком смысле пологий?
– Ну чтоб залезть было легче.
– Нигде невозможно. Это же гора вниз вершиной.
– Но лифт же не доходит до конца? Как же спускаются на «девственный простор планеты»?
– Лифт может спускаться до конца. Кроме того, их шесть.
– Лифтов шесть?
– Лифтов шесть.
Это сообщение было для Сергея абсолютно неожиданным. Но иначе и быть не могло. Конечно, лифт не мог быть один. Да и шесть – это мало. Впору ходить, причитая: «Ох, и тупой же я». А сколько дней потеряно. И многие уже, наверно, разбрелись по планете, как аборигены. Да…

– Разобьёмся на шесть групп? – спросил Валерка
– А лифты расположены по кругу примерно на одинаковом расстоянии? – вопрос Сергей задавал Анатолю.
– Нет. Три больших грузовых лифта у космодрома, а три составляют треугольник, вот так, – Анатоль нарисовал на камне (как будто там оставался рисунок), но все его поняли.
– А где мы?
– Тут.
– А сколько до грузовых лифтов?
– Километров 60.
– Ну уже хорошо, что не сто двадцать.
– Отправляемся туда?
– Здесь оставим троих, и четверых пошлём в обратном направлении к тому лифту, который от «дорогих сердцу гостиниц», а тридцать три богатыря пойдёт к грузовым лифтам.

Глава 4. Поиски выхода

«Шестьдесят километров в первые дни после столбиков тоже были не сахар, – думал Сергей, рассматривая натертую «сандалией» мозоль. – Там было всё-таки намного тяжелей. Холодно, и после столбиков какими-то ошарашенными были».
За день они прошли приблизительно километров двадцать и готовились к ночлегу. Вечером и утром здесь дул сильный ветер и была сделана небольшая стеночка из ветвей и камней, внутри которой было уложено с полметра мягкой травы. Теперь, когда Сергей попал на эту планету вместо предполагавшихся столбиков, он был абсолютно уверен, что выберется, хотя честно говорил себе, что ещё и не представляет, как.

Вечером было особенно противно и ветренно.

– Тут времена года бывают? – спросил Сергей Анатоля, укладываясь в подсохшую траву почти возле самой стенки перевёрнутой горы.
– Нет. Пока не было, но гадкая погода бывает и наверху. Бывает, и часто, дождь как из ведра.
– А как же озеро не выходит из берегов?
– Почему не выходит? Раньше выходило. А теперь там насосы на автоматике. Как только три фотоэлемента перекрыты водой, насосы включаются.
– А почему три?
– Сначала был один, потом как-то в нём был сбой, и насосы выкачали всё озеро. Поставили ещё два.
– По разным краям.
– Нет, все со стороны космодрома.
Как могла пригодиться эта информация, было непонятно, но любая информация могла стать спасительной идеей.
Но этой идеи пока не было.
Анатоль рассказывал и рассказывал. Но когда он уставал, рассказывать начинал Валерка. Из него получился хороший рассказчик. Рассказывал он в основном для Джека, Пуана Карлоса и Анатоля, но с интересом об их приключениях слушали все. И Сергею было интересно это послушать.

Глава 5. Дыра в горе

Сергей проснулся от грохота и от болезненного удара в плечо. Он вскочил, но сразу сел, так как земля под ногами качалась. Все спавшие тоже уже проснулись.

– Всем бегом в лес! – крикнул Сергей и первым сорвался с места, прихватив в руки так натёршие ногу сандалии.

Бежать босиком Сергею было тяжело, и некоторые уже обогнали его. Догнал Сергея и Валерка.

– А чего мы убегаем?
– Расчёты оказались неправильными, а нас не так много, чтоб рисковать кем-то, на кого свалится случайный камень.
– Генерал! – иронично прокричал Валерка. Он тоже бежал без сандалий.

Они отбежали метров на двести от того места, где над ними ещё виднелся край плато и могли сыпаться камни. Дул сильный ветер, наполненный мелкими и, казалось, острыми дождинками.

– Тоже мне, экватор. Россия-матушка, … твою мать.

Старорусский Сергея звучал на экваторе чужой планеты нелепо. И те, кто понял, что он сказал, расхохотались. Это сняло нервное напряжение от столь неожиданного пробуждения, но не прекратило дождь-ветер, а спрятаться было негде.

– Анатоль, тут уже землетрясения бывали?
– Нет. По расчётам – не раньше чем через полтора тысячелетия…
– А этот большой утес хорошо стоит? Космодром не свалится?
– Все строения делались из расчёта максимально допустимой сейсмической активности. На тысячелетия. И гора, на которой расположен город, соединена с окружающими её элементами диффузными клеями, то есть стала с ними одним целым.
– Будем надеяться.
– Пусть вегетариане надеются, – зло сказал Анатоль, который в успех «военной» кампании, кажется, не верил.
– Ладно, всем ломать ветки и строить плетень, а то мы окоченеем.

Когда плетень был готов, надобности в нём особой не было. Дождь моросил по-прежнему, но ветер стал утихать. Но пока ломали ветви, согрелись. Стало светать. Красный свет уже заливал окружающий мир, и Сергей решил, что нужно вернуться под выступ. Они медленно пошли назад, грызя по дороге дикие яблоки и выдавливая сок из плодов попавшегося на пути апельсинового дерева. Это напомнило Сергею о его жёнах и детях. По дороге в Иерусалим он видел одичавшие сады апельсиновых деревьев. Стало как-то печально. Но, не доходя до места ночёвки метров сто пятьдесят, Валерка остановил Сергея.

– Смотри, чёрное пятно метрах в пятидесяти над поверхностью.

Он показал Сергею чуть левей того места, где они спали.

– Мы же там проходили… Значит либо это землетрясение, либо мы шли так близко к стене, что не обратили на него внимание.
– Пошли посмотрим. – Валерка и все остальные отправились в сторону чёрного пятна.
– Ребята, – Сергей обратился к двум молодым парням, Вадиму и Сашке, – захватите наш плетень, он может понадобиться.

Когда они подошли к отверстию, стало понятно, что забраться в него плетень никак не поможет. Но Сергею не хотелось оставлять плетень в таком месте, где, пускай абсолютно случайно, он мог привлечь внимание сверху.
Пятидесяти метров, конечно, не было. Но огромная дыра находилась на очень приличном расстоянии.

– Метров двадцать.
– Двадцать пять.
– Будем думать, как заглянуть туда, или пойдем дальше? – спросил Сергей.
– Это невероятно. Ведь эту гору проверяли ультразвуком. Если бы нашли слабину, её бы укрепили.
– Тогда хорошо бы заглянуть, – сказал Валерка.
– А как? – спросил Сергей.
– А как? – спросил Валерка.
– Знаешь, что – я спать хочу; трава, наверно, наша сухая. Если заглядывать, одним днём не обойдётся. Во сне что-нибудь придумается.
– Ладно, иди спи.
– Пёс ты, – шутя рассердился Сергей. – Ладно. Делаем так: ломаем длинные шесты, хоть полутораметровые, но прямо под козырьком, чтоб сверху не было видно, связываем их в накладку один на другой. Но очень хорошо связываем. Когда навяжем метров тридцать, привязываем на расстоянии тридцати сантиметров перекладинки, чтоб не съехать вниз, вкапываем эту лестницу, заваливаем и утрамбовываем камнями, вторым её концом упирая в чёрную дыру. С другой стороны на поверхности ставим распорку, даже три, и будим меня. Я пошёл спать.
– Ты что, собираешься туда сам лезть?
– Не хватало… Но за жизнь того, кто полезет, я отвечаю. Так, что, прежде чем ставить шест, меня разбудить. Хотя дай Бог за сегодня его сделать. И ты тоже лазить можешь не собираться. Так что не гони. Вяжите качественно. А лучше, чтоб в две смены. Пусть половина идёт спать со мной. И плетень Вадим с Сашкой пусть отнесут назад к краю. Вдруг сегодня опять тряхнёт. Ладно, я пойду их встречу.

Глава 6. «Пещера Аладдина»

Шест делали два дня. Плели верёвки из находящегося под корой деревьев луба, вырывали тонкие корни, которые тоже годились как верёвка, искали и ломали длинные максимально прямые ветви. Потом складывали их не в два ряда, как сначала думал Сергей, а в три, так как сломать ветки, которые можно было бы связать в два ряда, голыми руками было просто невозможно. Остававшиеся от слома ветки, не шедшие на изготовления шеста, складывали внизу под пещерой вперемешку с листьями. Сергей настоял на этом, так как боялся, что шест может не выдержать. Поэтому хотел подстелить тому добровольцу, который полезет в пещеру, «подушечку». Когда шест был готов, было уже темно, и решили, что осмотр пещеры произойдёт утром.

Добровольцев было четверо кроме Валерки. Но Сергей сказал, что жребий будет брошен только в последнюю минуту. Вообще, со времени общения с Хаимом он всё больше становился фаталистом и отдавал решения, в выборе которых он сомневался, «Богу».
Утром, «в последнюю минуту», жребий выпал на Вадима, и Сергей был этому рад. Вадим был низеньким, лёгоньким, чуть трусоватым (что Сергея в данном задании очень устраивало) и очень спокойным. Оставалось загадкой, что заставило его вызваться добровольцем. Главное, он был лёгким. «Плохо, – подумал Сергей, – что я сам сразу не учёл этого фактора. На Бога надейся…»

– Надо сделать Вадику сандалии из тонкой коры. И травы, ребята, ещё травы на «подушечку»

Прошёл ещё час, пока делали сандалии, которые скорее напоминали носки из старых кусочков тонкой коры, так как новые могли скользить, и сыпали ветки кустарника и траву на «подушечку».

Всё это время Сергей сидел напротив шеста и пробегал взглядом по каждому стыку, прокручивая в голове каждое движение, как будто он сам собирался лезть. Шест был приблизительно на метр выше нижнего края пещеры.

Вадим лез минут десять. Шест почти нигде не прогнулся.

– Ну что там? – заорал Валерка.
– Темно. Коридор какой-то.
– Далеко идет? – Валерка смотрел на Сергея одновременно злым и умоляющим взглядом.
– Давай, – согласился Сергей. – Вадим, придержи шест сверху.

Минуты через три Валерка был наверху. Казалось, он не лез вверх, а его поднимали. Сергей только восхитился выучке, которой Марк подвергал своих бойцов.

– Ну что там? – крикнул Сергей.
– Сейчас напишу отчёт и спущу, – прокричал Валерка откуда-то издалека.

Сергей выругался. «Нет, я лезть не имею права. Нет у меня такого права», – думал Сергей, подходя к шесту.

– Эй! Отходи в сторону! – закричала сверху показавшаяся голова Валерки. – Освободите все площадку перед шестом.
– Зачем? – прокричал Сергей, отходя, хотя слышно было прекрасно.
– Освобождай, освобождай. И отходите подальше.

Когда все отошли, на ветки и траву полетело несколько различных предметов.

– Всё. Теперь убирайте и освобождайте «подушечку».

Это было удивительно. Таких красивых изделий из металла Сергей ещё никогда не видел. Это были два двухсторонних топора – круг блестящего метала с удивительной черной вязью нанесённого на него орнамента, меч, видимо, из такого же метала в ножнах, несколько поясов с большими ножами в ножнах и какая-то свёрнутая в клубок одежда. Когда всё это было убрано, сначала Валерка, а потом и Вадим спустились.

– Там, видимо, целый подземный город, только вниз головой: тут коридор, конец которого вывалился, длиной метра три. Потом огромный, но низкий круглый зал, в котором мы всё это и нашли, там ещё много. Из зала со стороны от этого коридора идут ещё несколько; пока Вадим собирал добро, я заглянул в них. Там очень темно, но видно, что они не короткие, а два справа и слева от этого идут вверх и вниз. Жалко, что ступеньки на потолке, но идти можно: потолок, ставший полом, достаточно пологий и шершавый. Но темень полная.
– Ты думаешь, так можно добраться наверх?
– Если найдём, как освещать это безобразие, можно попробовать.
– Придумаем. Ну а пока никто не мешает нам этим отличным инструментом сделать отличную лестницу. Три четыре толстых шеста с перекладинами между ними, и по диагонали перекладины, для стабильности.
– А шоссейную дорогу?
– Слушай, ты говоришь – зал низкий. А где следующий этаж внизу? Может, там тоже коридор есть, чтобы вплотную подходил к стене?
– А как мы камень пробьём?
– Давай будем последовательны. «ПарА, парА», как говорит Хаим.
– Это что?
– Притча. Стоят старый и молодой бык на пригорке, отец и сын, и смотрят вниз, где пасётся стадо коров. «Давай, – говорит молодой бык, – быстро спустимся вниз и трахнем нескольких из этих коров». «Нескольких сразу?», – спрашивает старый, смеясь. «Нескольких сразу», – отвечает молодой, не понимая иронии. «Нет, – уже серьёзно отвечает старый. – Мы сейчас медленно спустимся вниз и «пара, пара» (на русском это – «корова за коровой»), трахнем всё стадо. Так что «пара, пара».
– Ладно, – во время монолога Сергея Валерка размотал клубок одежды. Одежда представляла собой длинные серые балахоны с рукавами, пояса такого же цвета и большие прямоугольные платки, вышитые каким-то непонятным узором. Из этого свёртка он достал и бросил Сергею пару необычных, но сносных сапог. – Там только твой размер обуви был.

У Сергея действительно нога была маленькая – намного меньше других мужчин. Ходить по камням с такой маленькой ногой было чрезвычайно трудно. Сергей, поймав сапоги, внимательно осмотрел их, потряс, постучал по подмётке камнем, понюхал снаружи и внутри, потом аккуратно залез внутрь рукой и ничего опасного не обнаружил. Потом он очень внимательно осмотрел места, где одна их часть скреплялась с другой.

– Спасибо. Значит это были тоже люди, – сказал он Валерке и заметил, как удивлённо тот на него смотрит.
– И после этого ты будешь утверждать, что ты не готовился к дикарскому образу существования всю свою предыдущую жизнь? Мне вот, например, и в голову прийти не могло так их осматривать, так осторожно.
– Мало того, я сейчас тщательно вымою и руки, и сапоги, а уж когда они высохнут…
– Ладно, а мы пока топориками соорудим обычную лестницу из двух – трёх шестов и без выкрутасов. Будешь лезть осторожно. А то я видел, ты уже и по этой намылился.
– А одежда – это верёвки.

К вечеру была готова большая лестница. Но Вадим ещё несколько раз поднимался наверх по старому шесту и сбрасывал вниз одежду, которую находил в близлежащих коридорах. Кроме того, из плетёнок под пещерой был построен небольшой домик. Спать Сергей ни Валерке, ни кому другому наверху не разрешил.

– Вдруг опять землетрясение или что…
– Да что этой горе землетрясения… – бурчал Валерка, но подчинялся.
– Не спеши, завтра утром будет свет… Ведь недостатка времени у нас пока нет, хотя, конечно, кто это может знать…
Сергей подумал о пленённых на земле людях. Была надежда, что на столбики их не посадят. Нет, у них есть недостаток времени.
Спали хорошо. То ли ветер этим вечером был меньше, то ли грела предварительно выстиранная глиной в лужах и высохшая к вечеру одежда. И загородка была плотнее, и даже крыша из ветвей.

Утром по одному внутрь залезли сначала Валерка, Сашка, Вадим и Олег (тощий высокий и вечно горбящийся парень), и уж потом полез Сергей. Остальные должны были оставаться внизу. Когда Сергей, переступив через последнюю перекладину, вошёл в пещеру, лестница была уже закреплена сверху верёвками, свитыми из одежды, и кольцами, находившимися до этого во рту каменных животных, выдолбленных в стене коридора.

– Ну как?
– Я таких никогда не видел. Почему ты не рассказал?
– Ты бы вчера сам полез, если бы я тебе всё красочно рассказал. А сейчас смотри.

Они зашли в зал. Зал был полукруглым, метров двадцать в глубину. Если считать ту стену, в которую входил коридор, по которому они пришли, прямой. Кроме этого два коридора выходили прямо по этой стене направо и налево. Один коридор, наиболее широкий, шёл к центру горы, а два чуть поменьше располагались справа и слева от этого прохода на расстоянии четырёх – пяти метров. Кроме этого в стенах было ещё шесть углублений. В этих углублениях и находились самые разнообразные вещи, часть из которых и была спущена вниз. В самом зале и в коридорах были жезлы из какого-то лёгкого материала, напоминавшего то ли пластик, то ли какое-то очень плотное дерево с намотанной на них материей. Они были во множестве.

– Это, наверное, факелы. Такие в древности использовались для освещения, – пояснил для молодёжи Сергей, – надо найти, чем бы их поджечь, и тогда мы увидим это точно.

Всё, что было в углублениях, они вытащили в светлый коридор. Но ничего, что напоминало бы какое-то зажигающее приспособление, Сергей не нашёл.
Тогда он взял один из камней, лежащих возле выхода, и стал бить по нему металлическим стержнем так, чтобы искры летели на материю, но никакого эффекта это не дало.

– Давайте я попробую – предложил Вадим.
– Попробуй.

Все разбрелись по разным концам зала.

– В коридоры никому не заходить. Смотрите и думайте – может, придумаете чего.

Олег и Валерка продолжали осматривать вытащенные вещи. В основном это были предметы, назначение которых угадать было невозможно.

Сергей уселся на ворох вытащенной из ниш одежды.

Одежда была шикарной и какой-то безразмерной. Снаружи он чувствовал шёлк, скользкий и ускользающий, но тёплый. Изнутри, по ощущению, она была похожа на его любимые с детства конопляные простыни. Это не какая-то синтетика. Отбросив осторожность, Сергей надел то ли шаровары, то ли штаны спортивного костюма и заправил внутрь абсолютно гладкую, под самое горло, рубаху, обнаружив сзади не замеченный при осмотре капюшон. Он поднял капюшон, и тот как будто немного надулся.

«Прямо как подушка», – подумал Сергей. Слишком долго он был бос и наг. Ему стало тепло и комфортно, и даже захотелось вздремнуть.

Красный юпитерианский день давал достаточно света снаружи, но тут, в трёх метрах от выхода, зал был виден еле-еле, хотя их глаза за то время, что они были на этой планете, уже адаптировались к постоянным красным сумеркам, называемым тут днём. Он, наверное, задремал. По ночам он практически не видел снов. Может, и видел, но не запоминал. А сейчас он с Ольгой куда-то спешил. Очень спешил.

– Проснись, генерал.
– Я не сплю.
– Ну конечно, не спишь. Уже.

Валерка держал горящий факел.

– Вот это да! А это как? – в первый раз за почти месяц пребывания на Фаэтоне Сергей видел нормальный свет. В пещере стало светлей, чем снаружи.
– Твой рецепт, только ты очень нетерпеливый.
– Я нетерпеливый?
– Нет, что Вы, генерал. Олег таки разжёг его. Куда идём?
– Вверх. Пусть ещё человек пять – шесть поднимутся.
– Или вниз?
– Но не вглубь?
– Там я уже посмотрел краем глаза.
– Ну, и что?
– Лабиринт.
– Тогда вверх.
– Может, всем подняться?
– Нет, но Анатоль пусть поднимется обязательно.
– Почему Анатоль – обязательно?
– Для него это профессионально важно. Когда он поведёт здесь экскурсию, будет хвастаться, что одним из первых участвовал в исследовании пещеры.

Валерка расхохотался. Действительно, то, что сказал Сергей, прозвучало уж слишком оторванным от реальности.

– А знаешь, и этих замороженных (речь шла о Джеке и Пуан Карлосе) тоже поднимай.
– А этих зачем?
– Ты знаешь, что такое рука Бога?
– Ты иудеев, что ли, наслушался?
– А знаешь, есть в этом что-то такое. Надо только не сопротивляться и идти, угадывая желания Бога. Да не смотри ты на меня, как на идиота. Я абсолютно не верю в Бога, я просто считаюсь с его пожеланиями.

Они хохотали оба. Им было радостно. У них был свет, оружие, одежда, и, самое главное, надежда в виде тропинки, поднимавшейся наверх. Уж очень был гладок верхний слой, и теперь, когда они были внутри горы, намного менее вероятной представлялась Сергею его естественность.

– Стоп. Ты знаешь первое правило подчиненного?
– Нет. Я же только учился…
– «Получив распоряжение, не торопись его выполнять!»
– Почему?
– О! Может последовать команда – «отставить».
– А почему?
– Никому больше не подниматься. Олег назначается хранителем огня. Вадим ему помогает. Ты и я остаёмся здесь и почиваем на лаврах. Сашку – вниз, пусть возьмёт вон те кожаные мешки. Если это не музыкальный инструмент, то это гибкая бутылка. Тщательно вымыть и набрать воды. Всем, кто внизу собирать орехи и все попадающиеся плоды. Всё съедобное. Завтра двоих оставляем внизу, а остальные стартуют вверх. Ну, чего ты ждешь?
– Команды «отставить», – и они опять расхохотались.

Надежда и нормальный яркий свет вызвали у них прилив замечательно хорошего настроения.

Но завтрашнего дня они не дождались. Всё и всеми стало делаться намного быстрее. Подняв воду и некоторое количество съестных припасов, они пошли вверх. Сергей чувствовал себя бодро, и другие тоже не возражали. Удача и появившаяся надежда силой гнала их вверх.

Они поднимались, быстро. Пишущих инструментов не было, и маршрут пройденного они царапали на плотных кусках коры. Хотя шли они так, чтобы не заблудиться. Они прошли вверх уже восемнадцать этажей, но никто не мог сказать, что происходит с диаметром большой окружности, по которой они шли вверх. Увеличивается он вместе с диаметром горы или нет. Они прошли восемнадцать этажей, но сколько это составляло кругов? Они не могли даже приблизительно определить пройденное расстояние, хотя расстояние между этажами казалось приблизительно одинаковым. Пройдя несколько этажей, устраивали короткий привал. Этажи отличались залами, похожими на нижний, но, чем выше они продвигались, тем залы становились больше и округлее. Сергею даже казалось, что поворачивал коридор не так плавно как вначале, а более резко. Сашка коптил факелом выход из коридора, которым они приходили в очередной зал, и несколько по-иному – начало коридора, в который они входили. На каждой остановке они внимательно осматривали зал и то, что находилось в его нишах. Там иногда были такие же вещи, как и те, что были найдены в нижнем зале, и все были уже вооружены лёгкими ножами, но попадались и какие-то огромные книги. Язык, конечно, был неизвестен и напоминал скорее какой-то геометрический код: он состоял из треугольников, прямоугольников, знаков «больше чем» с какими-то вертикальными перечёркиваниями и т.д. Страницы книг были сделаны как будто из кожи. Иногда попадались отдельные листы, скрученные в небольшие рулоны. Один такой лист Сергей, развернув, обмотал вокруг живота буквами наружу. На девятнадцатом этаже их ждало удивительное открытие. Их коридор заканчивался таким же залом, как был с другой стороны.
И это между коридором, из которого они вышли, и входом в коридор, который продолжал подниматься наверх (кроме наклона об этом говорили и ступеньки вместо ровной поверхности пола над головой) слева от них – там, где обычно была глухая стена с небольшим трёх- четырёхметровым тупиковым коридором.
– Значит диаметр кругов коридора меньше, чем диаметр горы, – заключил зашедший в этот зал вместе с Сергеем и Валеркой Олег.
– Возможно, диаметр траектории коридора меняется от этажа к этажу. Постой здесь, а мы осмотрим выходящие из зала коридоры. Только не отходи к другому коридору, а то заблудимся.

Всё было так же, только в конце зала был тупиковый коридор, в сторону от которого отходили два коридора с лестницами на потолке.

Сергея даже передёрнуло. Он почувствовал в этом что-то мистическое, хотя ничего особенно необычного в этом не было. «Ну коридоры, ну одинаковые…» – успокаивал он себя, но какой-то страх заблудится в этих бесконечных коридорах и залах вызывал у него какой-то озноб.

– Знаешь, – сказал он Валерке, – будем исследовать эту планировку, когда ничем другим не будет заняться, а пока возвращаемся, и вверх до упора.

Они стали продвигаться намного быстрее. Оба, правый и левый залы каждого следующего этажа осматривалась очень бегло. У всех уже была обувь. Почти все поменяли себе ножи на более лёгкие, которые находили в нишах. Некоторые взяли себе по два ножа. Всё-таки не безоружными, если против парализаторов. Нож и метнуть можно.
После того как они практически голыми бродили по лесу, оставить нож, к которому ты уже за день привык, когда перед тобой лежал лучший, было тяжело. Траектория становилась явно круче: это говорило о том, что спираль коридора становилась ближе к центру горы. К восемьдесят четвёртому этажу все очень устали и решили отдохнуть.

– Только не расходиться.
– Надо набрать чего-нибудь мягкого, чтобы лежать.
– А что, двух ближайших залов может не хватить?
– Может не хватить, – ответил Валерка.

Сергей понял, что он прав. Стало действительно очень холодно, но пока они шли, он этого не замечал. Тогда набирайте тряпки здесь, и поднимемся ещё на один этаж.

– Может, просто пройдёмся в другие залы?

Сергей вспомнил параллельные спуски.

– Знаешь первое правило командира?
– Не менять решений?
– Не это первое правило дурака. Первое правило командира гласит: «Когда солдат говорит, что не может сделать ни шагу – не верь ему. Четыре шага он ещё сделает. Так что набирайте тряпки, и вверх. Не хватало вас потом по этому лабиринту разыскивать.
– Ладно. Может, у кого-то есть мысли, как определить, на какой высоте мы находимся, и наверное, уже глубокая ночь?

Мыслей по этому поводу ни у кого не было. Вернее, были они, наверно, у всех, но чисто субъективные. Сергею казалось, что они идут уже дня два и находятся на высоте нескольких километров над поверхностью плато. Устал он очень сильно. Собрали все мягкие вещи, которые были на этом этаже. Некоторые даже натянули на себя второй комплект одежды. Сергей тоже сделал это, расположив кожаный свиток между рубахами. Остальное понесли с собой.

До восемьдесят пятого этажа дойти им тем не менее не удалось. Буквально метров через семьдесят – восемьдесят они уткнулись в тупик. Сергей думал, что есть какой-то механизм, который откроет проход, но если он и был, то обнаружить его не удалось, и все снова спустились вниз.

– Куда пойдём: вниз, к центру, от центра?
– К центру.
– Почему к центру?
– Всё начинается из центра. А почему не к центру?
– Ну пошли. По крайней мере в других залах ещё одежды наберем, мало её попадаться стало.

Они закоптили почти весь проход, набросали против тупиковой двери кучу какого-то хлама, который в их предыдущей жизни вызвал бы сенсационное внимание всей Земли, и пошли в центр.

На Сергее было уже три комплекта, но чем дальше они шли, тем становилось холоднее. Сказать, что все устали, было недостаточно, но холод не давал расслабиться, а какая-то неведомая сила гнала Сергея вперед. Он был самым старшим из шедших, и остальным, старшему из которых, Пуан Карлосу, было тридцать шесть лет, было неудобно отставать от «старика». Хотя при средней продолжительности жизни в сто четыре года Сергей лишь приближался к первой половине. Он понимал, что происходит, и тихо посмеивался. Когда-то, когда он только начинал свою карьеру лаборантом в лаборатории вирусной ихтиопатологии, к ним на школьную практику прислали лаборантку. Лаборантка была стройной, доброй, глуповатой девчонкой, и ей было шестнадцать с половиной. Однажды завлаб разговаривал с ней о её планах на будущее. Беседа была скорее шуточная, когда все сели «чаёк погонять».

– Ты, Таня, поступай после школы на специализацию 20190v, и тогда лет в двадцать пять придёшь к нам работать МэНээСом. А замуж не ходи. Хотя бы, пока школу кончишь, не ходи.
– А кто ж меня тогда возьмёт в жёны – старую?
Сказала она это абсолютно серьёзно, и все расхохотались.

– Эх, Таня, а что ты будешь делать, когда ты совсем старая станешь, когда тебе стукнет тридцать?
– Не знаю, – с удивительно искренней тоской в голосе сказала девочка.

Смеялись над этой шуткой несколько дней. Но как раз тогда Сергей понял, что ни один возраст не говорит о старости, если так не считает его обладатель. Если дело, конечно, не касалось женщин.

Он с Валеркой и Олегом шёл впереди, а шествие замыкал Вадим. Они проходили через залы, коридоры, залы. Анатоль и Александр независимо друг от друга считали их количество.
Вдруг на потолке появились ступеньки, и очередной коридор пошел вниз. Но не круто. И ступеньки на потолке шли не рядом, а на расстоянии восьмидесяти сантиметров.

– Что будем делать?
– Ставить метки и упрямо идти к центру. Мы уже пообедали, так что сны рассказывать можно. Нам нужно спешить.
– Это сон такой?
– По крайней мере так я его истолковал.
– Хорошо тебе. А я сны с того момента как мы здесь, совсем не вижу.

Ноги у Сергея совсем онемели. От поворота они шли уже больше часа и вдруг вышли.
Это был огромный зал с десятками входящих в него коридоров. Размер зала поражал воображение. При высоте около трёх – трёх с половиной метров он тянулся так далеко, что сразу показалось, что противоположных стен вообще не было. Их коридор заканчивался метровой ступенькой, а те ступеньки, которые были над головой, плавно перетекли бы в потолок, бывший когда-то полом, если бы не тридцатисантиметровый выступ. Они хорошо отметили свой вход и спрыгнули в этот зал.

Посредине зала на том, что сейчас было потолком, был инкрустирован огромный круг метров двадцать в диаметре. Он состоял из трёх концентрических окружностей, разделённых восемнадцатью лучами, идущими как будто из центра, но начинавшимися от самой малой внутренней окружности. Последняя окружность представляла собой ступеньку, на которой от каждого луча вниз спускался шест.

– Ничего руками не трогать, – успел сказать Сергей, когда Олег взялся рукой за один шест, доходивший ему до груди.

Часть коридоров, выходящих из зала, спускалась вниз; часть, как и тот, из которого они пришли, шла вверх. Даже если бы Сергей хотел определить, какой коридор является продолжением их коридора, это было бы чрезвычайно трудно. Но Сергей и не собирался этого делать. «Не нужно верить в Бога – нужно на него рассчитывать». Сергей ещё не верил своему предположению, но сердце почти выпрыгивало из груди. Усталости как и не было.

– Всем вернуться в коридор, из которого мы вышли.
– Всем? – переспросил Валерка.
– Кроме меня. Если что – не поминайте лихом.
– Что ты задумал?
– Если бы я знал…

Когда все залезли на ступеньку, Сергей вернулся к шестам. Он расставил вокруг круга несколько факелов.

Он попытался толкнуть шест вверх, потянуть вниз: эффекта это не дало. Тогда он наклонил шест. Шест наклонялся, но только внутрь, и Сергею никак было дожать его. Ему не хватало ещё метра. Он вернулся к ребятам и взял ещё один не зажжённый факел. Он дожал шест до конца. Никакого результата. Он отошел к дальнему шесту и дожал его.

Потом ещё один и ещё рядом, рядом. Он устал, но оставался всего один шест.
И тут показались они. Они вышли из коридора, наверное, противоположного тому, который привёл в это место Сергея.
Зелёный цвет и в свете факела зелёный.

Их было пятеро – хорошо сложённых и спортивно развитых вегетариан первого поколения. На их поясах весели парализаторы. Но любой из них мог справиться с Сергеем и без всякого парализатора. Поэтому один из них пошёл к Сергею, даже не вытаскивая парализатор.

Это была его ошибка.

Тренировки и великолепное оружие, найденное тут, сделали свое дело. Нож, который метнул в зелёного вышибалу Сергей, вошёл в его зелёную плоть чуть ниже горла. Зелёный упал сначала на колени, а потом завалился лицом на каменный пол рядом с Сергеем, не издав ни звука.
Сергей осознал, что сейчас произойдёт, но страха совершенно не испытал.

«Наверно, так всегда перед смертью», – мелькнула у него мысль.
На него были направлены четыре установленные на полную мощность парализатора. Верная смерть.

Когда волны парализатора ударили Сергею в живот, он ещё и крикнуть не успел, чтобы позвать на помощь. И нужно ли было звать, вызывая друзей на верную смерть?
Но ощущение от удара было совершенно непонятным. Живот завибрировал, во всём теле пробежали мурашки и… всё. Ничего, похожего на смерть, Сергей не ощутил.
У атаковавших его были недоумённые лица.
Сергей, справившись с удивлением, нагнулся и достал нож из тела мёртвого вышибалы.
– Ну, кто следующий?

Следующий, вернее, следующие не заставили себя ждать. Все четверо шагнули в сторону Сергея. Сергей метнул нож, но вегетарианин, которому нож предназначался, легко поймал клинок и с презрением отшвырнул его.
Убивать, видимо, Сергея не собирались, но били с явным наслаждением. Пару раз, пока он не упал, Сергею удалось выскользнуть из схвативших его рук, но падение превратило его в легкодоступную цель. Как будто и не было тренировок по единоборствам.
Сначала его били ногами. А когда вегетарианам стало ясно, что сопротивления можно не опасаться, один из них поднял его, заломив руки за спину, а остальные по очереди начали бить его в живот.
Сергей лихорадочно искал выход. Вдруг он заметил за спиной очередного зелёного садиста последний не наклонённый шест, и после удара, который был нанесен ему, резко согнулся и распрямился, несмотря на резкую боль в заломленных руках, и ударил зелёного садиста ногами. Тот был высок, силён и имел прекрасную реакцию. Удар Сергея не достиг груди вегетарианина, но тот отпрыгнул назад и головой сильно ударил в шест. Вегетарианин вскрикнул, а шест отогнулся и что-то щёлкнуло.
Потолок стал опускаться вниз.
От неожиданности вегетариане отскочили в стороны и тут же были сбиты сильным ударом хлынувшей из-за опустившегося круга потолка воды.

Их разметало в стороны.
Сергей стоял под кругом, и вода дошла ему до колен. Он схватился за один шест и качнул его назад. В месте, где этот шест находился, в стене воды образовался просвет. Сергей выскочил в него и побежал в сторону того места, где были ребята. Вода была уже по пояс. Поток нёс его по коридору в их сторону.

– Всем отходить вглубь! – кричал он.

Когда он находился под нужным коридором, он зацепился за стену, и руки друзей, не послушавших его команды или не услышавшие её, втащили его наверх и оттащили вглубь коридора.
Сергей понял, что о его схватке с вегетарианами они не догадываются.
Все, кто были рядом с выходом, и Валерка, и Сергей промокли до нитки, а горящий факел остался только у Вадима. Но уже через минуту вода перестала брызгать в проход, но зато его дно на несколько метров заполнилось водой .

– Интересно, смоет нашу лестницу или нет? – спросил Валерка.

Сергей, отбросив ощущение боли в боках и животе, торжествующе захохотал.

– Я надеюсь, наша лестница впереди.

Через несколько минут вода остановилась и стала отходить к концу коридора. К этому моменту в руках у всех уже были новые горящие факелы.

– Все за мной! В воду!

Эту команду лишней назвать было трудно. Но все попрыгали в воду и по пояс в воде пошли к опустившемуся кругу. Когда они подошли к нему, сверху стали видны звёзды.

– Не орать! Факелы перед выходом потушить! – громко скомандовал Сергей, заглушая журчанье текущей воды. – Всем залезть на круг и по возможности выбираться на поверхность.

Подсаживая и подтягивая друг друга, через пять минут они, мокрые, но счастливые, были наверху, под звёздным небом.

– Есть здесь место, где не работают или не дежурят ночью вегетариане? – Сергей обращался к «фаэтонянам».
– На радиолокационке, – мгновенно отреагировал Джек, и Сергей с удивлением увидел совсем другого человека. Джек совершенно изменился. Вместо психологически раздавленного хлюпика вдруг появился уверенный в себе воин. Он как будто стал выше на голову.
– За мной! – скомандовал Джек, и все вместе с Сергеем побежали за ним.
– Реабилитировался. Что ты хочешь, диспетчер всё-таки, – прокомментировал бежавший рядом с Сергеем Валерка.

Бежали они недолго. Шёл дождь, и дно озера было илистым и скользким, и минут через десять все перешли на шаг.

Валерка сунул Сергею две сливы.

– Спасибо. Ты меня спас.

Сергей догнал Джека.
– У меня у круга, который выход, была небольшая стычка с вегетарианами.
Джек на секунду остановился.
– Как?
– Они дежурили у круга. Пятеро из первого поколения.
Джек посмотрел на Сергея с недоверием.
Сергей понимал, что он не выглядит, как герои фантастических боевиков.
– Мне просто повезло. Так что при выходе из озера лучше быть наготове. Синяки на боках и животе я тебе потом покажу.
Они опять побежали.

Сверху почти в зените горела яркая звезда.
– Это, наверно, Земля, – предположил Сергей.
– Или Марс, – ответил Валерка.
– Нет, ребята, это Солнце, – сказал бегущий рядом Анатоль.
– Может, ты знаешь, когда будет светать? – спросил Валерка.
– Это хороший вопрос, когда Солнце в зените, – хихикнул Сергей.
– До восхода Юпитера около пяти часов. Не волнуйся, успеем. Всё должно быть в порядке. В это время никто ничего кроме исчезновения озера заметить не должен.
– Уже наверняка заметили, – грустно сказал Сергей.
– Если я правильно понимаю, к утру часть озера будет на месте.
– Почему?
– Когда мы выбирались, шесты опять стояли прямо.
– И о чем это говорит?
– Круг опять может подняться.

Когда они, почти полностью обессиленные, мокрые, замерзшие и голодные, перелезли через парапет, окружавший озеро, стало уже светлее.

– Уже совсем рядом, – подбодрил их Джек.

Глава 7. Чины.

Джек позвонил, и у входа их встретили. Джек в нескольких ёмких русских ругательствах описал ситуацию, после чего их, землян, и Анатоля отправили в замечательный пенный, горячий душ, накормили и разместили в каком-то помещении с кушетками, и сказали отсыпаться. А Джек и Пуан ушли объяснять ситуацию кому-то на радиолокационной станции.
Когда Сергей попробовал выяснить план действий, Джек отрезал, что сейчас некогда, и ушёл. Пуан через некоторое время вернулся, объяснил, что Джек был достаточно известной личностью на Фаэтоне. Анатоль Джека до того не знал, но пояснил, что все диспетчеры представляли собой привилегированный отряд и пользовались всеми привилегиями администраторов второго уровня. Администраторов первого уровня было на Фаэтоне всего трое. Двое были вегетарианами.

Сергей сладко спал. Тело его отдыхало. После того, как он попал на столбики, ему редко выпадало удовольствие воспользоваться настоящей гигиенической комнатой, какие были только в гостиницах, в которые он ездил отдыхать. Он был чист и изнутри, и снаружи, и кожа даже скрипела, но при этом не была сухой.

Когда Сергей проснулся, кожаный лист с письменами лежал на сапогах, рядом на полу лежали два новых ножа, из найденных в горе, новенький комбинезон по размеру висел на вешалке, под вешалкой стояли ботинки и на них лежал пакет с чистым бельём. Не одеваясь, Сергей опять отправился в гигиеническую комнату. Как здорово опять испытать бьющие отовсюду мощные струи воды, наполненной озоном и ароматическими эфирами! Он играл запахами эфиров, и струи воды превращались в музыку. Он ещё усилил напор снизу и улёгся на диван из струй. Было нелегко дышать, но он как будто парил в маленькой гигиенической комнате. Счастливый, он вернулся туда, где все спали.

Валерка уже тоже проснулся.

– Никак не отмоешься?
– Хочешь сказать, что я засранец?
– Нет, хочу спросить – как это ты додумался до того, как выйти сюда? Как будто знал заранее.
– Знал.
– Но откуда?
– Всё элементарно, Ватсон. Ты знаешь такую задачку? С корабля спустили лестницу из семи ступенек, расстояние между ступеньками полметра, и последняя ступенька касается воды. Прилив длится пять часов, каждый час вода прибывает на полметра. Вопрос: Какой ступеньки коснется вода в конце прилива?
– Есть подвох?
– А чего бы я спрашивал?
– Ну, той же самой.
– А теперь посмотри на сапоги, что ты мне принёс.
—Тут тоже подвох? Обычная доисторическая обувь.
– Да, только лишь с той разницей, что на них ни одного шва. Они как из-под самого современного пресса. Когда я родился, такой обуви ещё не было.
– Ну и что?
– А то, что мы узнали и по сапогам, и по самой горе, если ты сапог не заметил, что вся эта гора искусственного, или, как у нас говорят, штучного происхождения. Вся. Понимаешь?
– Нет.
– Ну, может, мне это сразу стало ясно потому, что моя бабушка работала в театре. Я знаю, что такое декорации и реквизит. Поэтому ультразвуком и невозможно было определить полости внутри неё. И одежда в основном рядом с наружными стенами, а внутри – книги. И разница качества балахонов и сапог, которые из-под балахона едва видно. Столько факелов, и ни одного сгоревшего, и никакой копоти на стенах кроме той, что оставляли мы. А сами факелы? Коптят, как обычные, а сделаны из какого-то неизвестного мне материала. И как долго горят? А тупиковые коридоры? Мы просто не нашли, как они открываются. И нижняя поверхность шарообразно отполирована. Сколько времени ушло бы при сегодняшней технологии на этот фокус? Я привёл в работу насос, только в обратную сторону, но неизвестно, только ли у него ручное управление. Эта гора – огромные «закулисы». Закулисы сцены какой-то развитой цивилизации, построившей театр для дикарей. Они оттуда фокусы показывали. На одной планете покажут, на другую тащат. Все её фокусы ещё гадать и гадать. Дорогая, видать, горка.
– А причём корабль?
– Правильно. Я начал думать, а на фига такая форма нижней поверхности. И понял, что самый большой фокус, который можно показать дикарям, завоёвывая их уважение и страх, это когда во время землетрясения всё рушится, и лишь одна гора стоит, не шелохнувшись. А как стоять, не шелохнувшись? Только на водной подушке. А при случае и воду из «обычной» горы пустить можно. А в пустыне так пить хочется, и иди знай, какая гора позавчера стояла, а какая нет. Кроме того, обычный выход, как ты помнишь, я тоже искал.
– Кажется, врубился, хотя вопросы остались.
– А на срезанной верхушке, которая сейчас в самом низу, какой-нибудь плазменный проектор голограмм найти можно. Ну там, горящий и несгорающий куст показывать. Так что дорогая эта горка, на которой мы сидим. Ты пойдешь мыться?
– Облом. Я вчера помылся. Пошли лучше, узнаем, на каком мы свете. Сейчас день или вечер?
Сергей подумал, что в отличие от него, Валерка, как и вся молодёжь, быстро адаптировался к новой лесной жизни, и сейчас все существовавшие до того привычки ушли в небытие. Сергей разговаривал и одевался.
– Да нет уж. Ты мыться не захотел? Теперь сиди тут.
– Пуана пошлём в разведку.
– Он же спит…
– Ну и напрасно, – сказал Валерка и направился к Пуану.

Но в этот момент раскрылась дверь, и какой-то молодой человек в расшитом серебристой нитью фиолетово-белом форменном костюме, осмотрев помещение, тихо, чтобы не разбудить спящих, сказал:
– Сергей и Валерий. Меня зовут Даниэль, я администратор третьего уровня. Джек просил пригласить вас.
– Идем, – сказал Валерка, одеваясь.

Сергей уже был одет и наблюдал, как Валерка так же, как и он, надел не фирменные ботинки, а найденные в горе сапоги, и так же, как и Сергей, один нож засунул за пояс внутри комбинезона, а второй, меньший, спрятал в задний карман. Сергей кроме этого засунул под комбинезон, на живот, спасшую его от парализатора кожаную грамоту.

Они дошли с молодым человеком до пневмотрамвая, после чего он, усадив их в кабинки и набрав код, козырнул и сказал: «Счастливо». Сергей нажал кнопку старта. Он не любил пневмотрамвай. Всегда какие-то желудочные ощущения мешали смотреть за окно. Зато быстро. Минуты через три кабинку пневмотрамвая выдохнуло внутри космодрома. Около места прибытия стоял очень высокий и очень черноволосый человек, напоминавший орангутанга, но в таком же костюме, как у Даниэля.

– Я Гоча, администратор третьего уровня. Вы – Сергей и Валерий?
– Да.
– Пройдёмте, вас ждут.

Они зашли в огромный подковообразный зал, наверное, в самой его середине. Зал был высотой метров двадцать. Большая из стен этой подковы была стеклянной, и в ней был виден космодром. Но кроме этого по всему стеклу пробегали какие-то цветные линии, иногда ряды цифр. Также подковообразно размешалось шесть зеркальных сооружений, к одному из которых их вёл серебристый «орангутанг» Гоча.

Эскалатором они поднялись на второй этаж и попали в большую прозрачную овальную комнату. Со стороны стекла, выходящего на космодром, висели голограммные изображения, а стол представлял собой непрерывную клавиатуру с «мышиными» кругами через каждые 40 сантиметров. На Земле Сергей был на космодроме только раз, да и то с непрозрачным шлемом на голове, поэтому сооружение казалась ему грандиозным. У клавиатуры стоял Джек, он был в такой же, как Гоча и Даниэль, форме, только расшита она была малиновым и золотым. Рядом с ним стояли ещё три человека в такой же форме и один уже седой, но тоже достаточно молодой человек в чёрном костюме с золотыми веточками на воротнике.

– Администратор первого уровня Ицхак. Рад видеть героев, – сказал он и протянул им руку.
– Здравствуйте, – сказал Сергей. Он посмотрел на красные глаза Джека. Тот улыбался.

Остальные присутствующие, кроме Джека, представились.

– С вегетарианами покончено. По крайней мере на Фаэтоне, – пожав им руки, продолжал Ицхак.
– Как вы это сделали?
– Хорошо, что вы поторопились. Вы успели почти в последнюю минуту. Последний космолёт с женщинами и вегетарианами в рамках эвакуации должен был покинуть Фаэтон через четыре часа после того, как вы принесли нам информацию. Насколько я понимаю, возвращаться они не собирались, а ресурсов на постройку нового космолёта на Фаэтоне нет. Как мы с ними покончили? У нас есть дистанционный аппарат электронейронного воспитания. Мы очистили от какого-либо воспитания всех вегетариан второго и последующих поколений при прохождении гигиенической дезинфекции, они теперь просто растения, а восемьдесят четыре вегетарианина первого поколения просто были арестованы и после допроса погружены в анабиоз. При необходимости мы их оттуда достанем.

– Что за эвакуация, и что такое дистанционный аппарат электронейронного воспитания? – Сергей в силу обстоятельств говорил с чиновником такого уровня, который в прежней жизни не мог быть им даже увиденным.
– Дело в том, что было искусственно проведено землетрясение. То, что оно искусственно, мы узнали, только допрашивая вегетариан. А дистанционный аппарат электронейронного воспитания – это новое изобретение. Ему года полтора. Это распространение излучения, попадающего в резонанс с мозгом и задающего определенную эмоцию…
– Далеко он действует?

Чиновник не привык, чтобы его перебивали, но, обдумав вопрос Сергея, отбросил свой чиновничий образ.

– Вы хотите сказать…? Гоча! – Гоча оставался стоять у двери, через которую привёл Сергея и Валерку. – Алексея Павловича пригласи, пожалуйста… Отставить. Давайте сами нагрянем к старику, не такой уж он и страшный. – И Ицхак первым направился к выходу.

Когда Ицхак говорил: «Отставить», у Валерки на губах промелькнула ироническая улыбка. Валерка не был научен жизнью понимать значение чинов. Он ещё не работал, а только учился, когда их отправили на вегетаризацию. Чиновники для него отличались лишь цветом формы.

Глава 8. Полномочный представитель галактической безопасности.

Кабинки пневмотрамвая вытолкнуло на широкую платформу, находящуюся высоко над плато. Потом они спустились на лифте и подошли к широким бронированным створкам двери. Ицхак положил руку на пластину справа от двери. Створки зажужжали и открылись.

– Заходи, заходи, Ицик, – прозвучало по селектору.

Они зашли в большую комнату с огромным столом и игравшими прямо в воздухе перед ним голограммами. У стен стояли кресла и невысокие столики. Из боковой двери вышел худой маленький человек, черноволосый с сединой, одетый в изношенный, явно только домашний костюм. Синие джинсы были основательно потёрты, как и рубаха с тёмно-серыми квадратиками, и не выглядели выглаженными. На вид мужчина выглядел старше Сергея, но это скорей всего было обманчивым впечатлением, поскольку, несмотря на свою одежду, мужчина выглядел очень значительным и с первого взгляда устанавливающим некоторую дистанцию. Да и само величание его по имени-отчеству было не совсем привычно. Сергею никогда не нравилась такая манера поведения, сам он старался никогда ни с кем дистанцию не устанавливать. Но в этом случае дистанция выглядела как-то естественно, без малейшей доли наигрыша, и совсем не раздражала.

– Героев привёл?
– Есть вопрос, Алексей Павлович. Нельзя ли использовать дистанционный аппарат электронейронного воспитания для борьбы с вегетарианами на Земле? Можно ли увеличить дистанцию его действия?
– Кто это придумал?
– Я, – без всякой гордости, в ожидании возможной насмешки признался Сергей.
– Докладываю, господин… Сергей Александрович, – видимо, стараясь случайно что-то не перепутать, продекламировал Алексей Павлович, – блоки питания, которые позволят запустить четыре спутника вокруг Земли и применить дистанционный аппарат электронейронного воспитания для борьбы с вегетарианами на Земле будут готовы через минут сорок. Приблизительно через два часа они и дистанционные аппараты электронейронного воспитания для борьбы с вегетарианами на Земле будут погружены на борт космолёта. И при успешной заброске их на необходимые траектории через шестнадцать часов после этого на Земле не останется ни одного или почти ни одного дееспособного вегетарианина второго и последующих поколений. Я познакомлю Вас с командиром этой операции, но на Вашу долю останется борьба с почти миллиардом вегетариан первого поколения, которые останутся на Земле. Второе: Предыдущая администрация Земли Вас «проспала», но, как мы видим – к лучшему. И я, как наиболее высокопоставленный, видимо, оставшийся от прежней администрации, назначаю Вас на должность руководителя полицейских сил Земли и присваиваю Вам звание вице-президента правительства Земли – администратора первого уровня. Вопросы?
– Спасибо, но вопросы есть…
– Благодарить не за что, я только формализовал сложившеюся ситуацию, а к демократии мы, видимо, вернемся не скоро. Демократия – это способ дележа, а сейчас делить, кроме проблем, пока нечего.
– А какая программа будет вложена в излучение аппарата электронейронного воспитания?
– Полного. Полнейшего стирания всех мотиваций. И она никак не может повредить ни людям, оставшимся на Земле, ни вегетарианам первого поколения. Она только уберёт всё, что было введено на предыдущих стадиях электронейронного воспитания.
– А нельзя ли вложить вместо этих мотиваций некоторые эмоции?
– Думаю, только очень простые.
– Идиосинкразию к движущимся зелёным объектам?
Алексей Павлович прошёл к голограммам, но наклонив голову так, что мог видеть только пол. И после некоторой паузы сказал.
– Вы более чем оправдываете свое положение вице-президента. Посмотрим, что можно сделать, – потом он подошёл к столу и дотронулся до какой-то кнопки. – Пригласите ко мне биопрограммистов… да, да, всех.

Потом он пригласил всех в кресла к невысоким столикам. Как только они сели, на столиках против каждого загорелось меню.

– До вылета ещё есть время, так что давайте отметим начало перелома в этой навязанной нам войне.

Они взяли вынырнувшие из открывшихся отверстий на поверхности стола заказанные ими напитки. Сергей заказал сладкое вино, к которому пристрастился за время знакомства с Хаимом. Вино было хуже, чем у Хаима, но всё равно приятным, и чуть-чуть хмелило. Он заметил, как Алексей Павлович наблюдает за ним. «Размышляет, не ошибся ли в назначении», – подумал Сергей. «Плевать. Главное, что скоро я вернусь к…»

Вошли биопрограммисты. Это были пятеро обыкновенных людей, в обыкновенной одежде, без всякого чинопочитания. Они обращались к Алексею Павловичу с уважением, но не более того. Алексей Павлович изложил им задачу. Они пять минут посидели, чего-то попили, перекинулись парой слов по поводу напитков. Потом один из них сказал: «Ладно, если получится, мы свяжемся», – и ушли.
Они пили вино, ели какое-то печенье, наполненное неизвестными Сергею фруктами и шоколадом, и Валерка (это было предложено сделать ему) подробно рассказывал Алексею Павловичу всё, что за последний год с ними приключилось. Сергей уже слышал этот рассказ, но было очень интересно послушать его со стороны.
Потом, минут через сорок, перезвонили и сказали, что программа освобождения от предыдущих мотиваций равна девяноста девяти процентам, а психологической непереносимости движения живых зелёных объектов – шестидесяти трём процентам вероятности, и что большая вероятность второй задачи уменьшила бы вероятность выполнения первой.

– Это значит, что шестьдесят три вегетарианина будут убивать находящихся рядом, а тридцать шесть превратятся в растения? – переспросил Сергей.
– Нет, – ответила ему голограмма. – Эти проценты для каждого индивида. У всех индивидов будет в той или иной степени присутствовать агрессия и микроскопическое количество предыдущих мотиваций. Возможно, один индивид из примерно шести тысяч будет действовать неблагоприятным для нас образом.
– Если его не успеют убить, – заметил Алексей Павлович. – Кстати, Сергей, а как ты собираешься справляться с миллиардом вегетариан, если они всё же останутся живы?
– Я не знаю всей технологии парусного строительства для перетаскивания планет, но если бы между Землёй и Солнцем надуть некоторую луну, которая устроит длительное затмение Земли, или поместить какой-нибудь экран…
– Это фантастика. Я понял, что ты хочешь лишить вегетариан источника энергии, но солнечный ветер сдует любой экран, если он не будет обладать достаточной массой.
– Есть ещё одна идея. Менее радикальная. Вегетариане, как мне стало известно, располагаются в основном в тропических зонах. Если над этими зонами организовать полосу космического мусора… резаной фольги, например…
– Эту возможность можно проверить. Создать из пыли некоторое подобие колец Сатурна. Это создаст им некоторые проблемы. А ещё?
– Ну а в остальном я рассчитываю на колорадского жука, на время, на удачу и на то, что Земля большая. Природа за нас. В конце концов, мы их съедим.
В комнату вошёл худощавый черноволосый мужчина в абсолютно черной форме, но без всяких знаков отличия.
– Это командир операции по введению в действие аппаратов электронейронного воспитания Анри Жерар, – сказал Алексей Павлович, обращаясь к Сергею. – На корабле у вас будет время поговорить. Можете друг другу полностью доверять. После выполнения операции рекомендую его, как главного технического консультанта.
Затем, обращаясь уже к Анри Жерару, представил Сергея:
– Сергей Александрович, вице-премьер администрации планеты Земля. Благодаря его неумению сдаваться и статистически невозможному везению у нас есть шанс вернуть себе нашу цивилизацию, да и сохранить саму возможность существования.

Отрекомендовав Сергея таким образом, Алексей Павлович прощался со всеми, пожимая руки и желая успеха. И Сергей набрался храбрости и спросил:

– А какая у Вас должность, Алексей Павлович?
Если бы в эту минуту посмотреть на Ицхака, то показалось бы, что он проглотил что-то длинное и твёрдое. А Алексей Павлович нагнулся к уху Сергея и прошептал: «Полномочный представитель галактической безопасности», – и хихикнул, а потом вслух грустно добавил: «А если честно, я как раз тот, кто всё это безобразие прозевал». И, вздохнув, ушёл в боковую дверь.

Глава 9. Беседа с глазу на глаз.

Перед вылетом Сергей выяснил, что те, кто находился у входа в пещеру, доставлены в город; что начался поиск отправленных вниз раньше и через другие лифты людей; что начата откачка воды из нижних помещений горы, что обнаружены трупы напавших на него вегетариан.
К нему приставили секретарём администратора третьего уровня Георга, который немедленно давал распоряжения, причём от имени Сергея, на выяснение деталей любой информации или произведение каких-либо действий.
На все вопросы, которые Сергей задавал, давались немедленные и исчерпывающие ответы, как высшему должностному лицу. Валерка тихо посмеивался над такой проверкой Сергеем своего нового статуса, но не критиковал его.
– Запомни, я первым назвал тебя генералом.
– Подлизываешься или думаешь, что я испортился? Но первой назвала меня генералом Ольга. Это было на Белом море, кажется.
– Запомнил? Это она в шутку.
– А ты серьёзно?
– Я серьёзно. Вообще, все правильно. Только непривычно как-то. Ты был нашим генералом, а не генералом всей Земли.
– А разница?

В последний момент Алексей Павлович пригласил Сергея на разговор, без свидетелей.

– Здравствуйте, Сергей! Извините, что не даю Вам выспаться, но выспаться Вы сможете в полёте. Там у вас на это будет много времени.
– Всё в порядке. Я тоже хотел поговорить с Вами, но не решался побеспокоить. Я же не знаю вашего распорядка.
– Прошу Вас об этом больше не задумываться. И оставьте всякую субординацию. Нам предстоит большое и тяжёлое дело. Вместе. Не до формальностей.
Во-первых, кто я на самом деле. Я администратор правительства Земли по безопасности. На Фаэтоне я оказался в связи с тем, что здесь немотивированно происходило много вещей, которые заставили агентов моего департамента предположить несанкционированное вмешательство посторонних сил в деятельность колонии. Во-первых, ни одно из животных, завезенных на Фаэтон, не прижилось. Это было тем более странно, что человек никаких серьёзных видимых трудностей не испытывал. Во-вторых, постоянно приходило в негодность оборудование по клонированию наиболее приспособленных особей животных. Мы не знали, что и предположить, но основных версий (кроме той, что у нас просто паранойя) было две. Первая и наиболее вероятная – существование секты религиозных фанатиков, вера которых запрещает освоение Фаэтона или просто других планет.

Помните истории с Европой? Вторая, невероятная, но не сбрасываемая (как всегда) со счёта – это точечное вмешательство иной цивилизации.

Кстати, заверяю Вас, что все россказни о пришельцах, летающих тарелках и секретных базах, где это скрывают – абсолютная чушь. Вам это следует знать. Ни одного более реального существования иного разума, чем существование древних книг, до вашего путешествия в гору, на которой мы и весь город находимся, не было. К слову, двадцать две книги и несколько свитков, которые вы обнаружили, уже в вашем багаже. Рекомендую ознакомить с ними лидера иудейской общины, о котором рассказывали в присутствии Джека. Но продолжу.

В связи с вышеупомянутыми обстоятельствами, два года назад я и оказался на Фаэтоне в сопровождении двух из шести моих заместителей – оба были вегетарианами.
Четверо заместителей, из которых двое тоже вегетариан, оставались на Земле. Я не был расистом, и то, что последовало, мне в голову не приходило.
– Это никому в голову не приходило.
– Но не у всех это было обязанностью.

– Ладно.
– Расскажите теперь Вы, всё ли Вы рассказали при Джеке? Может, он чего-то недослышал?
– Он не мог услышать многого, на что для тех, кто об этом знает, наложен строгий запрет «не трепаться».
Первое – это метро.

Мы используем старые линии метро, чтобы добираться незамеченными в то или иное место.

– Это интересно. Метро продолжает функционировать? Как вам удалось подключить электричество к монорельсу?
– Метро не функционирует в обычном режиме. Мы передвигаемся по нему на септалётах, а теперь, видимо, и на одном вагоне, оснащённом пропеллерами септалёта.
– Очень интересно. Это никому раньше в голову не приходило.
– Септалёт двигается по метро так, чтобы не врезаться в стену, от 17 до 22 километров в час. С какой точно скоростью движется вагон, могу сказать только со слов Валерия. Это происходило без меня. Этим занимается одна группа.

К сожалению, мы попали в западню израильского метро до того, как я узнал, каковы успехи в этом направлении. В Израиле метро не связанно с континентальным.
– Понятно и очень важно. Что ещё попало в закрытую информацию?
– Мы обчистили склады старого огнестрельного оружия в Туле. Применили явным образом только один раз, для обеспечения пропагандистской передачи из Лубянки. О самой передаче Джек рассказывал?
– Из того, что он рассказал, у меня возник вопрос о бурых вегетарианах и вегетарианах второго поколения. Как вам удалось уговорить или принудить нескольких из них выступить на вашей стороне?
– С зелёными вегетарианами второго поколения это был трюк. А бурых вегетариан я не уговаривал, а просто предоставил им возможность говорить.
Они, в принципе, должны быть все на нашей стороне, и их более двухсот пятидесяти тысяч.
Они, если так можно выразиться, оказались неудачным проектом клонирования. Они очень приспособлены к холоду. Но недостаточно, чтобы пережить полярную зиму без одежды и обычного питания. А уже в средней полосе их убивает ультрафиолет. Но, как обычные люди, для освоения севера они бесценны.
Зелёные вегетариане пытаются буквально искусственным отбором выявить тех, кто ни в еде, ни в одежде даже зимой не нуждается. Часть бурых вегетариан уже погибла.
Но главное, в их поколениях не происходят те деградирующие изменения, что у зелёных вегетариан. По существу, это совершенно другой вид.
– Я знаю. И знаю даже больше. Зелёные вегетариане появились в результате присаживания в женскую гамету хлоропластов с РНК, собранной из РНК хлоропластов на поверхности картофеля и расщеплённой ДНК крысы. О картошке можно было узнать. А генетика митохондрий бурых вегетариан сформирована из РНК хлоропластов полярной ивы и РНК митохондрий моржа. Ну а ядро и там, и там, сформировано из обычного материала для клонирования человека. Эта информация в открытом доступе не была.
– А я-то думал, почему мои жуки не проявляют интереса к бурым вегетарианам. А почему эти сведения держались в секрете?

– Ну, думаю, психологи не хотели, чтобы вегетариан начали называть картошкой, крысами и моржами.
Есть ещё что-то?
– Ну, во-первых, нас три больших группы. Одна, пара тысяч человек, в основном молодёжь, надеюсь, сейчас уже в московских Химках. Вторая, почти четыре тысячи человек, смешанная, в Туле. Третья группа, тоже четыре тысячи человек, надеюсь, живы и находятся где-то в тайге. Ну и наконец, кто-то остался в Израиле, где ещё община Иудеев.
– Не много.
– Что есть. Это, пожалуй, все тайны.
– Ладно. Теперь более конкретно, какие планы у меня. Прежде всего я надеюсь, что корабль, на котором вы полетите, безбедно достигнет земной орбиты. Для этого сделано всё. Вегетариане не подозревают… Не должны заподозрить, что кто-то вторгся в их планы. На случай необходимости видеосвязи с Землёй, и в смысле самой «правильной» связи, сделано всё. Наша служба и наша химия умеют развязывать языки. Я надеюсь, что спутники с аппаратами дистанционного электронейронного воспитания благополучно будут запущены и начнут действовать.

Если что-то этому помешает, у Вас и у Анри Жерара – на этого человека можете полностью положиться – будут пульты их аварийного включения. Продублируйте их включение, но только после того, как попадёте на Землю. В диспетчерских космодрома много вегетариан, а сейчас всё… и я не хочу, чтобы они вышли из строя до того, как будет осуществлена ваша посадка. Я надеюсь, что спутники начнут действовать сразу после того, как челноки спустят в места предполагаемого нахождения человеческих групп основную часть пассажиров корабля. Я надеюсь, что работа спутников вызовет полную деморализацию в управлении вегетариан, но не приведёт ни к одной из десятка возможных катастроф. Я также надеюсь, что подразделения безопасности, три группы по сто пятьдесят человек, захватят основные центры управления ресурсами Земли в Пекине, Нью-Йорке и Москве и обезопасят ситуацию.

Вы не думайте, что сто пятьдесят человек мало. Это специально обученные люди. А кроме того, больше обученных бойцов у меня нет.
Я надеюсь, что корабль и другие корабли благополучно вернутся на Фаэтон и ещё тысяч на десять увеличат население Земли. Но всё это касается Вас скорее как пассажира, а не как руководителя. Но не забудьте продублировать включение программы электронейронного воспитания.

И я хочу, чтобы вы помнили: даже если всё пойдет по плану, что бывает редко, вам будут противостоять огромные количества очень мощных противников.

Все наши действия только ослабят их. Но у них то преимущество, что им не нужны ресурсы питания. У них есть солнце.

Теперь то, что нам удалось выяснить у захваченных здесь вегетариан. Достаточно большая часть мужского населения земли, а именно, один миллиард восемьсот тысяч мужчин не были посажены на столбики, а были отправлены в камеры анабиоза. Основное количество этих камер находится в Антарктиде, часть в полосе азиатской тундры, но некоторое количество во всех крупных городах Земли. Зачем это было сделано. Вегетариане предполагали в случае необходимости «будить» нужных им специалистов. Чтобы добиться от проснувшихся сотрудничества, им бы сообщали, что всё человеческое население Земли погибло от вируса Wwyin. Слухи о вирусе распространялись некоторое время назад. В отсутствие женщин это представлялось вегетарианам безопасным. Нужно постараться взять под контроль управление камерами и будить не всех, а только то количество, которому вы сможете объяснить смысл происходящего.
У вас есть опыт захвата основного центра вещания на информеры, нужно взять его под свой контроль на постоянной основе.

Центры клонирования женщин – обычных женщин – запускайте на полную мощность. Но лучше, если это будут женщины южных народов – арабов, индусов, турков, персов… Они быстрей созревают. Клонирование нас подвело, оно же нас может выручить.
Теперь по поводу коллаборационистов, которые попадут вам в руки.

Женщин оставьте в покое. Это в основном врачи и прочий медперсонал. А с мужчинами не церемоньтесь. Это в основном ренегаты от полиции.

Надеюсь, основную идею Вы ухватили, но я надеюсь в случае успешного возвращения корабля к Фаэтону вскорости к Вам присоединиться. Ну, это всё, если я по каким-либо причинам вернуться не смогу.
Выработайте точный план, но действуйте исключительно по обстоятельствам.

– У меня ещё пара вопросов.

– Давайте.

– Имеют ли ваши группы захвата старое оружие?
– Нет. Только усиленные парализаторы.
– Это жаль. Старое оружие намного сильнее.
– А что Вы предлагаете?

– Наша связь на Земле происходила по рефонам. Сейчас, правда, начали работать коннекты, но на особой частоте, которой я не знаю. Нельзя ли как-то с корабля… конечно, не отсюда, связаться с моими ребятами? Мы, конечно, не боевики, специально обученные, но со старым оружием могли бы значительно помочь в захвате любых объектов.

– Связь по рефонам, говорите… – Алексей Павлович, обращаясь уже не к Сергею, сказал в воздух, как по коннекту. – Я хочу видеть у себя всех электронщиков по связи. Срок – вчера.

Через некоторое время в комнате начали собираться электронщики. Их было значительно больше, чем биопрограммистов. Некоторые были в костюмах администраторов, некоторые – просто в комбинезонах. Когда комната заполнилась, Алексей Павлович встал.
– Господа! Перед нами довольно простая задача. Нужно настроить коннект на частоты рефона. Нужно проверить другие частоты коннекта. Возможно, на каких-то частотах можно будет обнаружить некоторую активность. Тот, кто готов с этим справиться, сегодня полетит на Землю, без разрыва контракта. Впрочем, я даже не знаю, действительны ли на сегодня контракты ваших фирм. Боюсь, что нет. Так или иначе, мне… а возможно, и вам самим… поскольку от этого зависит, будем ли мы существовать, нужны те, кто готов справиться с этой задачей. Вы все знаете, что произошло. При подлёте к Земле необходимо наладить связь с оставшимися там группами.
Десять минут на размышление и варианты.

– До некоторой степени можно попытаться получить результат через час.– сказал минуты через четыре один из электронщиков. Частотный поисковик придется одолжить в обсерватории. А настроить устройство на частоты рефона достаточно просто. Нужен конденсатор переменной емкости и плата 100м, из запчастей к радиотелескопу. Я готов взяться, но мне нужны два помощника.
– Вы знаете, кого вы хотите взять?
– Конечно.
– Они здесь присутствуют?
– Нет. Это лаборанты радиообсерватории.
– Так когда мы можем получить результат?
– Через час после того, как отправим сигнал. Мы оправим сигнал на частоте рефона, и надеюсь, что нам ответят. С частотой коннектов не так быстро. Сканировать отсюда частоты Земли очень несерьёзно. Это можно будет начать делать только после того, как будет пройдена орбита Марса.
– Хорошо. Вы получили эту работу и билет на Землю, вместе с вашими лаборантами. Захватите их и на корабль. Всем спасибо. Все свободны.

Когда электронщики разошлись, Алексей Павлович обратился к Сергею.
– Как можно передать моим группам новое оружие?
– Во-первых, этим оружием нужно учиться пользоваться. И не надо его передавать. Я хочу, чтобы мои ребята в Москве и в Пекине… в Нью-Йорк вряд ли успеют добраться… оказали посильную помощь. Все-таки человек восемьсот в Москве и, возможно, человек двести успеют добраться до Пекина. Эти ребята выросли на войне, и они неплохо организованы. Это будет серьёзная сила, учитывая, автоматы, ПЗРК, РПГ, миномёты и прочие радости. Я не всё видел. Последнее время я провел в Израиле.

– Расскажите вкратце, что это за звери такие.
– Автомат Калашникова стреляет маленькими ракетами. Называются они пули, – Сергей пальцами показал размер пули. – Пули стреляют быстро: каждую секунду пуля. Пуля пробивает тело насквозь. Делает в теле дырку. А если издалека, то застрянет в теле. Весит автомат всего ничего. Можно носить с собой. В магазине шестьдесят пуль. Пуля может убить или ранить только одного вегетарианина. В тульском пулемёте пуль значительно больше, но во время бега из него стрелять неудобно. Нужна позиция для стрельбы. РПГ можно носить с собой, но там только один снаряд. Стену дома пробивает. ПЗРК – там два снаряда. Легко сбивает септалёты и вертолёты. На самолётах при мне не пробовали. Ну, снайперские винтовки и пистолеты тоже стреляют пулями. Пистолет можно носить как нож. Можно даже из двух стрелять. Но не так точно, как из Калашникова. Из снайперской винтовки можно стрелять гораздо точнее и дальше, чем из Калашникова. Она чуть больше, но намного медленнее стреляет. Миномётов я не видел, но это скорее психологическое оружие. Валерка рассказывал, что из залпа пяти выстрелов только один дом был разрушен. И его тоже на себе не потаскаешь.

Там ещё какое-то оружие разыскали. И я надеюсь, что всё у них хорошо.
– А иудеи и бурые вегетариане?

– Иудеи – это не бойцы. Это мирные люди. А бурые вегетариане…? Мне ничего не известно о них. Не думаю, что их уже можно так использовать, но думаю, у зелёных с ними проблема. Надеюсь.
– Понятно. Руководители групп захвата, электронщик, которого, кстати, зовут Филипп, и Анри Жерар на корабле в Вашем подчинении. Как и почти весь корабль. В зависимости от успехов электронщика за орбитой Марса и выработаете окончательный план.

Это с Землёй.
По прохождении орбиты Марса к нему отправится автономный модуль. На Марсе вегетариан почти нет, но всё же. Там есть ещё пара кораблей… меньших, чем тот, на котором вы полетите, но корабль это корабль. Автономный модуль достигнет Марса чуть позже… минут на пять… чем вы достигните Земли. Это для того, чтобы ни вегетариане Марса, ни вегетариане Земли не могли в случае осложнений предупредить друг друга. То же произойдёт с Луной. На Землю и Луну группы отправятся почти одновременно. На Луне вегетариан много. Марсианская и лунная группы вам не подчинены, и действовать будут автономно.
Там свои плюсы и минусы. Вы им ничем помочь не сможете. Другая специфика. С планом их действий сможете ознакомиться после успешного приземления на Землю. Тогда носитель при введении кода станет доступен. Код записан на этом носителе исчезающей тушью. Код исчезнет через два часа после старта. Будет достаточно времени его запомнить. Для Вас он лёгкий.

Это, похоже, всё. ещё вопросы есть?
– Пока нет.

– Тогда счастливого пути.

Глава 10. «Луч 22»

Если не считать того раза, когда Сергей сидел в камере с непрозрачным шлемом на голове, это был его первый космический полёт. Космический корабль был огромным сооружением, висевшим на постоянной орбите над Фаэтоном. Пневмочелнок – один из многих, в котором Сергей влетел в шлюз корабля – был тоже немаленьким и доставил на корабль вместе с Сергеем сто пятьдесят человек. Высадив пассажиров, челнок вернулся за новой партией людей. Сергея встречал командир корабля Джейкоб. Поздоровавшись и представившись, он пригласил Сергея следовать за ним.

– Пойдёмте со мной. Я покажу Вам Вашу каюту и передам инструкции.

Каюта была очень небольшой. Сергей подумал, что интересно будет узнать, куда отправят Валерку и остальных. Корабль вмещал более двух тысяч человек, но как происходило это «вмещение», Сергей никак не представлял. Его «маршальские хоромы» представляли собой комнатку два двадцать на три метра и двухметровой высоты. Основную площадь у более короткой стены занимало кресло, но кресло было шикарным. Эта было кресло-компьютер. Голографический проектор дублировал видеошлем. Тактильное, голосовое, мышечное управление, гнёзда для носителей четырёх видов.
Код, который Сергей должен был запомнить, действительно был прост к запоминанию, поскольку состоял из одного слова «Юля».
Сергей решил отложить воспоминания и хандру на потом, а сейчас детально осмотреться.

По другим стенам стояли шесть небольших не разворачивающихся для сна кресел, видимо, для гостей.
Подразумевалось, что Сергею будет нужно провести совещание. Сергей стал вплотную к креслу и пристегнулся ремнями. Когда кресло переворачивалось в положение «лёжа», а он вставлял полученные инструкции в гнездо одного из носителей, подумал, что неплохо было бы скрасить полёт и ожидание встречи каким-нибудь пасторальным историческим фильмом. Гонок, стратегий, логик, стрелялок и квестов ему вполне хватало и в невиртуальном мире. Он мысленно поплевал через плечо и постучал по несуществующему дереву.

Перед глазами Сергея возникла схема космического корабля в разрезе, сопровождавшаяся звуковым сообщением.

«Космический корабль «Луч 22» класса «Тьян3» готовится к старту по маршруту Фаэтон – Земля. Корабль несёт четыре планетных челнока, восемнадцать пневмочелноков аварийного спуска. Перед вами схема продвижения по кораблю к тому средству спасения, к которому Вы приписаны. Выучите её, пожалуйста, несмотря на то, что современные технологии полёта на девяносто девять целых и девять тысяч девятьсот девяносто семь десятитысячных процента гарантируют исключительно штатное прохождение полета. Переход к нештатным ситуациям по красному освещению камеры. Запоминайте схему. Следовать к своему спасательному средству следует начинать при периодическом красном и голубом освещении. Запоминайте схему. На борту «Луч 22» в этом полёте будут находиться две тысячи сто двадцать два человека и экипаж: восемьдесят четыре человека под командованием адмирала Джейкоба Лийса. Запоминайте схему…» Сергей вдруг понял, что это не инструкция ему, а стандартная инструкция для всех, та как индикатор того носителя, куда он вставил инструкцию, не горел.
Инструкции по эвакуации вбивались в его подсознание, чтобы и на этом этапе исключить все возможные ошибки.
Человечество неплохо продвинулось с технологиями и всё предусмотрело… кроме собственной глупости. Ну, это вечная тема для размышлений, и бесполезно тратить на неё время.

Сергей запросил «Помощь» и получил сообщение, что считывание носителя начнется в заданное самим носителем время. «Вот изощряются!» – подумал Сергей и продолжил прослушивание общей информации.

Носитель включился, когда по общей информации и несколько раз предложенной для эвакуации схемы было сообщено, что корабль взял курс к родине человечества – планете Земля. Были произнесены пожелания счастливого пути на обоих языках. На экране опять возник город на плато Фаэтона, снятый с высоты птичьего полёта, и начался подробный рассказ о космических достижениях их цивилизации.

Сергей честно себе признался, что космические новости после вегетаризации перестали его интересовать. Это раньше он, как и миллиарды других землян, следил за всем происходящим и ждал очередной победы.
Но сейчас зачем-то их ему показывали. Он смотрел и слушал, но вдруг понял, что не видит и не слышит. Его голова была занята другим.
А занята была его голова новым своим положением. Он за прошедшее с вегетаризации время привык командовать и изображать из себя командира, но это был лишь театр. Большинство из того, что он делал, было исключительно для поднятия духа. Ни оружие, ни метро, ни жуки никакой надежды не рождали. Двадцать миллиардов вегетариан – это было просто невозможное в своём представлении число. Если бы они шли строем прямо под пулемёты, из которых, не прекращая, стреляли бы все без исключения члены его общины, то, когда бы они состарились и умерли, число вегетариан за счёт рождаемости всё равно бы возросло. Рождаемость вегетариан у двадцати миллиардов превышала все возможные способы их уничтожения.
Но сейчас в его руках оказалось оружие, способное резко изменить ситуацию. Но всё равно остаётся больше миллиарда, и даже если каждый день уничтожать по миллиону, война продлится три года. А как их уничтожишь? Ведь они же рождаются. И какими бы недостаточно подвижными ни были вегетариане третьего, даже не второго поколения, против троих в рукопашной схватке он бессилен. Бессилен, несмотря ни на какие тренировки. Ну, может, Марго и справится с пятью. Но если не стрелять по шестьдесят выстрелов в минуту, а давить, то вегетариане успеют на каждого задавленного произвести десять новых.
И как раз теперь, когда появилась серьёзная боевая мощь, то, что это – битьё головой о стену, стало более очевидным.

Может, правильно, что Алексей Павлович оставил на Фаэтоне всех женщин? А кроме того, там есть аппараты клонирования. Заселят Фаэтон животными и выживут. Может, как раз Фаэтон станет родиной их цивилизации, а Земля потерянна. Может, потому Алексей Павлович там и остался, понимая, что Сергей и его команда максимум могут ослабить вегетариан. Ослабить, чтобы они не начали атаку, пока община Фаэтона не встанет на ноги.
То есть опять у него роль древнего камикадзе. Задача: нанести удар, а потом сражаться, забирая на себя всё внимание вегетариан.
Вот о чём он думал, а не о космических победах человечества.
Ну и хрен с ним. Главное, добраться до своих, обнять Юлию и Давида, «отомстить» за своё отсутствие Алине и Ольге. По крайней мере в той войне, которая начнётся, они не будут малозначительным фактором. А драться они привыкли. Вот если бы время вспять, и сегодняшний Сергей оказался в своей лаборатории до вегетаризации? Умер бы со скуки. Адреналин – как наркотик. К нему быстро привыкаешь.
«Ладно», – подумал Сергей. «Не будем отказывать себе в удовольствии поспать. А потом поговорим с Анри Жераром. И нужно будет взять с собой на этот разговор Валерку. Он здорово себя проявил. И стоит привлечь Вадима. Нужны же генералу собственные офицеры?»
Тут мысли Сергея прервались неожиданной догадкой. Видимо, он даже вздремнул по ходу размышлений, но догадка его разбудила.
Он, как будто во сне, задал себе вопрос: «На что рассчитывает Алексей Павлович? Как он собирается справиться с вегетарианами?» Ответ пришёл неожиданно. Справиться с вегетарианами можно, уничтожив всё живое на Земле. Это будет какая-то экологическая катастрофа. Ядерная зима. Но пока он к этой операции не готов, он предоставил Сергею возможность отвлечь вегетариан до того момента, когда будет нанесён удар.
На Фаэтоне сейчас около двух миллионов человек. На Земле всех оставшихся и летящих на этом корабле – тысяч пятнадцать. Наша задача – дезорганизация вегетариан на некоторое время. Потом нами можно пожертвовать.

Но у Сергея не было желания жертвовать собой, своими детьми и друзьями. Не было желания, и всё, что он до того делал, так это именно спасал себя и свою общину. Вся цивилизация Земли сосредоточилась для него не на колониях других планет, а именно на его общине.

Он вспотел, несмотря на очень комфортный микроклимат каюты.
– Думай, Серёга. Думай. Какой удар может быть нанесён?

Нужно было теперь проанализировать все решения Алексея Павловича и понять их смысл по-новому.
Группы, высаживающиеся на Марсе и Луне, ему не подчинены. Что же такого есть на Луне и Марсе?

Вот это он сейчас и выяснит. Времени достаточно. Хотя как знать?
Поисковик в помощь.
Ищем «катастрофы экосистемы».
Перечень… Вот, «антропогенные катастрофы». Интересно, внесли уже вегетариан в антропогенные катастрофы? Нет. Так. Засуха, наводнение, вулканическая деятельность, озоновый слой, смещение полюсов… Может ли смещение полюсов уничтожить всё живое? Нет. Вегетариане будут дезорганизованы, но существованию их как вида это не угрожает.
Ладно. Ищем возможные антропогенные катастрофы.
О.
Ядерная зима.
Количество одновременных ядерных ударов… Древняя, однако, статья. 0.04% имеющегося на Земле ядерного арсенала.
А что, на Земле остался ядерный арсенал?
Что произошло с ядерным арсеналом Земли после исчезновения государств?
Вот оно.
«Ядерный арсенал Земли был транспортирован на Луну и Марс для того, чтобы быть использованным против возможно летящих к Земле астероидов».
Опять я виноват. Это же я подсказал Алексею Павловичу идею использовать старое оружие? Или он сам? Неважно. Вопрос: что делать?
Начинать войну с Алексеем Павловичем, Марсом, Луной и Фаэтоном?
Куда ни кинь, всюду клин.
Для начала нужно…
– Валерий и Вадим! Прошу зайти ко мне.
Когда Валерка и Вадим вошли, Сергей уже сдвинул малые кресла так, чтобы они стояли друг против друга треугольником, и сел в одно из них. Так, а не с высоты своего кресла, ему было разговаривать удобней и привычней. Тем более что он хотел помощи. Он хотел коллективного мозгового штурма.
Он изложил своё видение ситуации.
– А ты не впадаешь в паранойю? – спросил Валерка. – Ведь кроме твоих размышлений о невозможности победить вегетариан и того, что группы, летящие на Марс и Луну, тебе не подчинены, нет никаких оснований для этих тревог.
– Нет. Есть ещё одна. Всё ядерное оружие, кроме двух забытых калибров, насколько нам известно, находится на Луне и Марсе.
– Но оно было туда отправлено не сейчас, а так давно, что об этом все забыли.
– Погодите. – Сказал Вадим, – всё, что мне кажется ясным, так это то, что нам не хватает информации. Группы, летящие на Луну и Марс, Сергею не подчинены. Но каковы их задачи? Почему он не может их узнать до того, как попадёт на Землю? И я бы забеспокоился.
– Хорошо. А какую информацию нам нужно получить? – спросил Сергей Вадима и мысленно похвалил себя за правильный выбор. За то, что рассмотрел в его внешней трусоватости контролируемую осторожность. Видимо, он оценил свои плюсы лучше Сергея, вызвавшись лезть по неизвестно как скрученному шесту на двадцатипятиметровую высоту.

– Первое. Сколько вегетариан на Луне и на Марсе? Марс для вегетариан весьма не подходящее место. Какой ядерный арсенал находится там и там?
Сергей встал, чтобы залезть в своё кресло.
– Не думаю, что это хорошая идея, – сказал Вадим. – На корабле есть терминал кафе. Думаю, что если вместе с вопросами о космосе и развитии космических технологий я задам эти вопросы, никого это не должно напрячь. Тогда как вопросы твоего генеральского кресла могут контролироваться.
– Прекрасно. Тогда, думаю, часть вопросов должен задать один из вас, другую часть – другой. И, как только получите ответы, возвращайтесь. Я закажу чего-нибудь перекусить сюда.
– Закажи побольше алкоголя, – посоветовал Валерка.
– Ты собрался напиться с горя?
– Нет. Я пить не буду и вам не советую. Но Вдруг ты прав? Пьяницы, отмечающие освобождение, это не заговорщики.
Ребята ушли, а Сергей подумал, что паранойя заразительна. И ещё подумал о своём мышлении задним умом.
Скажи он то, что он понял потом, после последнего разговора с Ракки, вегетарианам, возможно, и не долетел бы до Фаэтона. Скажи он то, что он понял сейчас, Алексею Павловичу тогда, возможно, и не полетел бы на Землю. А он бы сказал. У него язык впереди мозгов.

Нет, в том, что он тугодум, есть и свои преимущества.
Ребята вернулись через час. На столике, который принёс кто-то из обслуживающего персонала, уже стояли и жареные трюфеля, и рыбный салат, и огромные порезанные вдоль на шесть частей синеватые огурцы из теплиц Фаэтона, и заиндевелая бутылка Московской водки, и настоящий, непонятно как оказавшийся на корабле таврический коньяк. В своей прошлой жизни, если были случаи, когда Сергей пил крепкие напитки, он предпочитал именно таврический коньяк «Никита», с пятью звёздочками и портретом какого-то лысого мужика, наклеенного на блестящую фольгу, скрывающую дубовую пробку.

Проблемы проблемами, но «Никиту» Сергей всё равно откупорил и налил каждому грамм по пятьдесят в бокалы, напоминающие слезу.
– Сначала понюхайте, а потом рассказывайте.
Сергей покрутил коньяк в бокале и смотрел, как долго сползают капли со стенок. «Никита» был самым густым крепким напитком.
Сергей пригубил жидкость, и тепло поползло по горлу, спускаясь к плечам и груди.
– На Марсе вегетариан нет, – сказал Вадим.
– Ни одного?
– Ни одного. Зато на Луне их очень много.
– На Луне находятся только устаревшие ядерные заряды. Там, скорее, их могильник, потому что практически нет зарядов на средствах доставки. Всего двадцать семь ракет по три мегатонны в тротиловом эквиваленте. Это очень мощно, но на уничтожение Земли не хватит. Зато на Марсе, поскольку он должен был быть стражем от метеоритов и астероидов…

– Много?

– На пару планет хватит.
– Значит наша задача – заблокировать марсианскую группу?
– Ты сможешь это сделать?
– Ещё не знаю.
– А что это даст? После того, как мы попадём на Землю, Алексей Павлович открытой связью может отдать приказ тем, кто на Марсе. – Валерка сидел, насупившись.
– А зачем он тогда посылал туда группу? Чтобы вызвать у меня подозрения? Одно мне ясно. Диагноз моей паранойи оказался неточен.
– Лучше бы это была паранойя.
– И я так считаю.
– Так как заблокировать марсианскую группу?
– Ещё не знаю. Но после того, как посплю, попробую выяснить детали нашего маршрута. Марсианской и лунной группой я не командую, но корабль, как мне сообщили, в моём распоряжении. Вот я и хочу это проверить… завтра. А пока, с бедой нужно переспать. Сейчас мы действительно выпьем, закусим и пойдёте выспитесь.

Глава 11. Учёба?

– Джейкоб! Я хотел бы посмотреть, каким маршрутом мы движемся. И я хочу узнать, как нам удастся обмануть вегетариан, если они захотят с нами связаться. Моё любопытство не сильно Вам помешает?
– Совершенно не помешает. Тем более что на второй вопрос Вам отвечать буду не я, а большой специалист киноэффектов. А по поводу маршрута всё просто. Мы следуем к Земле сближающимся курсом. Приблизительно через сто восемьдесят дней мы там будем. А орбиту Марса пересечём через сто двадцать семь дней.
– Сколько? – Сергей не поверил своим ушам. Но ведь я попал на Фаэтон в считанные часы.
– Вы просто спали. Анабиоз называется. Если хотите, мы может Вам и сейчас это организовать.
– Да нет. Я слышал, но почему-то это прошло мимо моего сознания. Может у вас найдется кто-то, кто даст мне уроки по космическим путешествиям и навигации?
– А Вы не прослушали курс, который Вам был дан на носителе?
– Каюсь. Не прослушал. Иду слушать.
– Но потом, когда прослушаете, я Вам выделю специального человека, который привык работать с туристами. Он ответит даже на те вопросы, которые Вам не придёт в голову задать. Не обижаетесь?
– Нет. Что Вы. Это прекрасно. И извините мою неосведомлённость.

– Всё в порядке. Большинство землян обычно думает так же как и Вы.
– Боюсь, большинства уже не осталось.
– Да. Это очень печально.

Сергей вернулся в каюту.

То, что сказал Джейкоб, означает, что он отсутствует на Земле больше чем полгода. И ещё полгода будет отсутствовать. Зато у него есть время что-то предпринять. Оно есть, но нельзя терять его попусту.
Сергей вставил носитель, поудобней устраиваясь в кресле.
С другой стороны хорошо, что он проявил такую неосведомлённость. Надо было её разыграть, даже если бы он всё знал. Теперь его повышенное любопытство будет иметь адекватное обоснование.

Сергей вызвал к себе Вадима и Валерку.

– Вы знаете, сколько мы летим к Земле?
– Да. Мне сказали, шесть месяцев.
– А я думал, пару дней.

– Мы же не свет.
– Значит, так. Никаких запросов в поиск больше не отправлять. Одновременно с этим начать брать уроки по достижениям в космосе и изучать космическую навигацию, вместе со мной. Учителя нам дадут. До орбиты Марса у нас четыре месяца. Учиться, учиться и учиться. И спорт. А то разленились совсем. А в девять вечера – ко мне. Будем пьянствовать новости.
– Так мы совсем сопьёмся.
– Не сопьёмся. Инструктору, который будет нас учить, задавать только вопросы, не связанные с Луной и Марсом. С этой минуты Луна и Марс для нас табу. Но у нас четыре месяца наверняка, чтобы справиться с задачей. Для этого нужно овладеть навигацией лучше капитана, чтобы попытаться найти хоть маленькую ошибку и тогда запустить другой сценарий.
Сейчас я вызову Филиппа, и нужно попытаться понять, что он за гусь. Но пока всё втёмную. Пока мы исходим из гипотезы, что все – наши враги. Понятно?
– Ладно.
– Ладно.

Сергей вызвал Филиппа и подвинул ещё одно небольшое кресло в кружок.
– Привет!
– Доброго времени! – ответил Филипп, и было видно, что он удивлён тем, что Сергей не в генеральском кресле, а в таком же кресле, в какое предложили сесть ему. Видимо, чинопочитание было на Фаэтоне совершено иным, чем в компании его бандитов. Сам Филипп был в форме администратора пятого уровня.
– Филипп! Что у нас с сообщениями на частоте рефона?
Филипп встал.
– Нет, нет. Ты садись. И выпей. Мы одна команда и никакой субординации. Я считаю, она мешает продуктивной работе.
– Как скажешь. С передачей на частоте рефонов всё в порядке. На самом деле частот рефонов оказалось четыре. В те времена, когда они существовали, связью занимались четыре компании. У каждой были свои частоты. Мы настроили систему, чтобы передать сообщение на четырёх частотах. Когда, как я надеюсь, получим ответ, будем знать, на какой частоте работают ваши аппараты.

– А как ты получишь ответ?
– У нас есть специальные приёмники.
– Филипп! Не сочтёшь ли ты неэтичным, если я попрошу тебя научить нас пользоваться твоей аппаратурой? Делать тут нечего. Нужно себя чем-то занять. Учиться никогда не поздно.
– Да нет. Сочту этичным и даже правильным. Когда вы будете полностью готовы к этой работе, вам будет легче определить, на что способна наша аппаратура, а чего она не может в принципе.
– Ты сказал, что с коннектами можно будет начать работать только после орбиты Марса?
– Ну это плюс-минус. Но до орбиты Марса это, в принципе, бесполезно. На таком расстоянии солнечный ветер и магнитные поля создают такой эфир, что пытаться в нём чего-то поймать – бессмысленно. Другое дело, когда частота известна, и можно всю мощность пустить не на частотный континуум, а на несколько точечных частот. Чем точнее спектр, тем увереннее связь. А вот уже после орбиты Марса, особенно если попасть в тень Земли или Венеры, вероятность нахождения частот рефона, не являющихся стандартными, начинает стремиться к 30%. То есть в течение часа можно поймать непрерывный сигнал. Причём коннект может находиться и в режиме молчания. Всё равно он через каждые 9 секунд, по протоколу посылает пакет для проверки соединения.
– Потренируемся?

– Да хоть сейчас.

– Нет. Сейчас мы выпьем… ты откуда?

– Вообще, из Софии.
– Какие напитки предпочитают в Софии?
– Тут таких нет.
– А всё же?

– Ракия или плиска.
– Сейчас проверим.

Сергей подошёл к своему креслу и заказал бутылочку ракии или плиски. Образ пьяницы, по его мнению, будет хорошо маскировать его истинную сущность.
Через пять минут стюард принёс четырёхсотграммовую плоскую бутылочку плиски.
– Ну вот. Для генералов есть всё.
Филипп улыбался. Ему явно импонировало такое внимание к своей персоне и полное пренебрежение субординацией.

На следующее утро по московскому времени Сергей сотоварищи уже сидели в лаборатории, где Филипп и его два лаборанта, москвичи Лев и Эрик, настраивали аппаратуру.

– С чего начнем, генерал?
– Покажи, как поймать хоть какую частоту.
– Ну, тут, кроме сигналов с Фаэтона и Европы никаких сигналов быть не может.

Сергея как обожгло. Он совсем забыл о Европе. А там подводные города и две станции на поверхности.
– А сколько народу на Европе?
– Точно не знаю. Миллиона два – три.

– А чего они там делают?
– Как что? Строят материк. Ну, сначала остров.

– Ты извини за странные вопросы, но мы на Земле давно заняты своими делами и чуть-чуть не в курсе.
– Ну, это лучше по информеру посмотреть.
Сергей посмотрел на висящий на стенке информер.
– Тогда запроси краткую справку, а потом мы сразу начнём ловить оттуда сигнал.
– Хорошо, – сказал Филипп, удивлённый, но не расстроенный этой просьбой.
Вместо полугода претензий и завышенных требований, которых он ожидал от неспециалистов, типа «разбейся, но сделай» и «срок – вчера», он получил неформальное, дружеское и даже развлекающее общение. Это его очень радовало.

А Сергей смотрел фильм о Европе.
зелёных вегетариан там, похоже, тоже не было. Но на станциях на поверхности были, в основном, бурые вегетариане. Одеты они были по полной программе в скафандры, но из-за стекла скафандров, насколько это можно было различить, выглядывали бурые лица.

Программа освоения Европы была в самом разгаре.
Космические челноки, роботы свозили к Европе весь пойманный в ближайшем пространстве космический мусор и сбрасывали его в одну точку. Этот остров уже образовал на поверхности Европы небольшое, в несколько квадратных километров, плато.
Планировалось зажечь над этим плато, несколько расширенным до 579 квадратных километров, маленькое искусственное солнце. Вокруг этого плато, сцепленные с друг другом и самим плато, должно было возникнуть поле искусственных островов.

Предполагалось, что в будущем пространство, свободное от ледяного панциря, займёт треть планеты.

И Европа, и Фаэтон были ещё очень близко, и Сергей под руководством Филиппа засёк и зафиксировал все частоты, которые излучали передающие средства этих планет.
Потом ту же операцию проделали Валерка и Вадим.
Все были очень собой довольны. И Филипп, и Сергей с друзьями, и даже лаборанты. В этой компании отсутствовало чинопочитание, видимо, ужасно надоевшее им всем на Фаэтоне.
Потом записали и выдали в эфир на всех частотах рефона вызов и голос Сергея: «Жив. Возвращаюсь. Подтвердить получение передачи».
Договорились, что это сообщение в разное время будет повторяться. Настроились на частоты Земли и даже получили какие-то неразборчивые сигналы на одной из частот. Но передачу решили продолжать на всех частотах. И, договорившись продолжить обучение на следующий день, Сергей с компанией отправились в студию записи обмана вегетариан.
Руководил студией длинный худой парень с раскосыми глазами по имени Джиан.
Принцип обмана был довольно прост. Компьютерный график формировал образы тех вегетариан, которые должны были лететь на «Луч 22», и звукорежиссёр изменит тембр, голосовые особенности того человека, который должен был говорить вместо вегетарианина. Этого человека одевали в специальный костюм, состоящий из датчиков, и на экране двигался и говорил сформированный компьютером образ, практически ничем не отличимый от модели. Нужен был специальный анализ, чтобы выявить различный стиль движений и разговора. Но актёры, которые должны будут изображать экипаж корабля вегетариан и тех, кто может быть приглашён в рубку, изучали их манеру говорить и движения, и компьютер определял процент неточности и места, где они были проявлены. Сергей внимательно смотрел за тренировками.

– А бывает у вас перерыв?
– Конечно. Актёр не может работать больше восьми часов в сутки.
– Тогда у меня к вам просьба. Времени у нас тут море, и жаль его тратить впустую. Привычка лениться – это для нас неразрешённая роскошь.
Когда у актёров перерыв, я хотел бы, чтобы и меня и моих друзей научили всем премудростям этого действа. Кто знает, что может пригодиться на Земле?

– Без проблем. С чего хотите начать?
– Я с графики, Валерия пусть поучат звукорежиссуре, а Вадима – синхронизации и особенностям работы с костюмом. Думаю, такие есть.
А потом мы поменяемся.
– Начнёте завтра?
– Сегодня. И часа по четыре в день.
– Не устанете?
– Устать – это и есть главная цель.
После занятий в кино Сергей повёл своих офицеров в тренажёрный зал.
– Первый день пару часов занятий, а потом спасть.
Они тянули тренажёры, устраивали спаринг на ковре, бежали на дорожках.
Через два часа Сергей распустил команду, улёгся в своё кресло, включил какой-то пасторальный фильм и уснул.
На следующий день работа началась в десять. Четыре часа в лаборатории у Филиппа. Полтора часа обед и релаксация. Четыре часа у Джиана. Два часа спортзал, душ и в десять посиделки за бутылочкой водки… которую никто не пил.
– Есть план? – спросил Сергея Валерка, когда они уселись за столиком.

– После того, как мы овладеем теми профессиями, которые учим сегодня, думаю, нам нужно будет овладеть тонкостями навигации.
– И что это нам даст?
– Даст? Надеюсь, это даст какие-то зацепки, чтобы создать план. Но сегодня, кроме прочего, мы изображаем туристов, которым нечем заняться. Мы излучаем спокойствие и неведение.
– Ну, хоть какие-то размышления по поводу плана? Ты же фантазёр.
– С завтрашнего дня мы начнём архивировать и собирать все сообщения с Фаэтона. Хорошо бы научиться их раскодировать. Возможно, и это нам чего-нибудь даст. И ещё. Наших людей здесь человек десять. Нужно привлечь их к нашим занятиям, ни во что не посвящая. Для них больше спорта. И выясните, категорически конфиденциально, без меня, что кто умеет и кто адекватен для того, чтобы не впасть в истерику, а принять участие в нашей операции.
– Так план операции всё-таки есть?
– Целых пять. Но пока все неосуществимы. Сначала нужно понять, в курсе ли происходящего Джейкоб. Если в курсе, возможно, станем пиратами и захватим корабль. Ну, ничего реального пока нет. Работаем. Ваше здоровье.
И, выпив двадцать граммов водки, Сергей положил в рот заранее отрезанный кусочек фаэтонского огурца, а потом и мяса.
– Темнишь, – сказал Валерка, проделав ту же операцию.
– Мне кажется, – сказал Вадим, – Филиппа вполне можно подключить к нашей операции. Нормальный мужик, хоть и из Софии. И москвичей, его лаборантов, нужно проверить. Но как – я ещё не знаю.
– Нужно осторожно. Если у нас не паранойя, и те кто не нужно поймут, что мы до чего-то догадались, нашей жизни цена пятак. Это не вегетариане. Церемониться ради соблюдения либеральной морали не будут.
– Так и ты бы не церемонился.
– Но и Землю уничтожать я бы не стал, даже если бы все, кто мне дорог, были рядом.

– Ты – другое дело. Ты привык к ответственности за общину.
– Мне кажется, – сказал Валерка, – у нас начался обычный пьяный разговор. Давайте закусывать. Или это для маскировки?
– Ладно. Питайтесь, и завтра в десять у Филиппа.

В лабораторию Филиппа Сергей пришёл чуть раньше десяти. Лаборанты не пришли, и Филипп частотными калибрами проверял частоты рефона на точность до десятого знака после запятой. Иначе, как он утверждал, в сигнал может попасть множество помех.
– Филипп! А как ты относишься к Алексею Павловичу? Нормальный мужик.
– Ага! Это он с вами нормальный. А работников, чуть что – либо статус понизит, либо штрафанёт, либо вообще контракт разорвёт. У него что-то не получалось, так все были виноваты. Извини, что я так напрямую, но уже на Землю летим, и, как я понял, о контрактах всё равно забыть можно.

– Да нет. Мне тоже он неискренним показался. Поэтому и спросил.

– Да уж. Льва в лаборанты перевел.
– А кем Лев был?
– Он был младшим администратором. Ну, это седьмой уровень. Но оплата, если учитывать и ту, что на Земле шла, и ту что на Фаэтоне, и пенсионные, у администратора почти в два раза выше. Лев ошибся в дешифровке сигнала с Европы. В смысле, потом ошибку исправил, но два часа потерял. Но мы же все люди, а не роботы. За два часа такое наказание! Сейчас это оказалось неважно. Насколько я понял, нам просто выжить надо. Но это всё было, когда никто ни о чем не подозревал.
– А что такое дешифровка?
– Есть две частоты: несущая и информационная. В доисторические времена они сильно различались. Но это вызывало и потерю в расстоянии приёма, и в помехах. Информационная была слишком коротковолновая.
Сейчас это практически одна частота в различных фазах. А уж потом по протоколу вычислительная машина её делит и переводит в нормальный вид. Для этого есть специальные коды входа-выхода. Но Алексей Павлович всегда работает с кодированным сигналом, который нужно сначала адаптировать, а уж потом дешифровать.

Лев не ту фазу взял за базовую, и получилась галиматья. Но нам же его сообщения читать запрещёно? А там ещё и не текст, а видео. Он тексту не доверяет. Хочет лично получать отчёты и распоряжения отдавать. Лев отнёс ему его сообщение и получил дисквалификацию. Да если бы Алексей Павлович догадался, что под именем лаборанта я Льва вывожу, он бы не разрешил. Он жуть какой злопамятный.

– То есть Лев может дешифровать сообщения Алексея Павловича, которые идут к нам на корабль?
– Чего уж проще? Но пока ещё месяц – полтора пути, и нужно будет большое везение, чтобы дешифровать видеосообщение.

– А после орбиты Марса?

– Сообщение должно быть повторено в течение двух минут раз десять для проверки интерпретации. Ну, чтобы быть уверенным, что сигнал таков, а остальное – помехи, десять сигналов накладываются один на другой, и всё случайное вычищается. Правда можно передавать и принимать дискретными сигналами несущей частоты, но этим сейчас никто не пользуется. Разве вот для рефона. Но мы же не картинку передаём, и твой голос может звучать совершенно иначе.

В это время в лабораторию вошли Лев и Эрик, и Сергей с Филипом свернули разговор исключительно на передачу сигнала рефона.

Потом зашли Валерка и Вадим, и занятия продолжились в режиме вчерашнего дня.
Потом занятия в кино, потом физкультура на тренажёрах. Сергей решил, что они должны быть в хорошей форме.
На следующий день Сергей вновь пришёл пораньше в лабораторию Филиппа.
– Честно говоря, я все время думал о том, что ты мне вчера рассказал. А нельзя ли узнать, как общается Алексей Павлович с нашим кораблем? С кем он говорит и о чём?
– Почему нельзя? Сейчас придёт Лев, вскроет файлы. Мы ведь храним все переговоры до окончания полёта и забрасываем это в чёрный ящик.
– Куда?
– Ну, это фигуральное название. На самом деле это несгораемый и неразбиваемый оранжевый бокс. Если с кораблём что-то случится, будет анализ. Туда записываются все переговоры корабля с внешним миром, данные всех приборов навигации и проверки жизнеобеспечения, все переговоры командира с экипажем в рубке управления и работа всех терминалов. Ну там запросы, постановки задач.
– И оттуда ничего нельзя стереть?
– Можно. А зачем?
– Ну… Если понадобится.

– Любое Ваше распоряжение, генерал.
– Филипп! Звание «генерал» для меня звучит как-то иронично. Если мои ребята так меня называют, то только в шутку. Тебя зовут Филипп, меня – Сергей. Льва зовут Лев. Или Лев обращается к тебе «господин администратор 5 ранга»?

– Нет. Мы друзья.
– Ну так и мы друзья. Мы делаем одно дело и стараемся сделать его хорошо и правильно. А от ошибок никто не застрахован. Мы все просто живые люди. И ещё. У тех, кто остался на Земле, сейчас военный коммунизм. Мы все работаем… действуем не за деньги, а за право жить. Если у меня есть две рубашки, а у кого-то (не важно, знаю я его или нет) рубашки нет, моя рубашка отправится к нему. И это не благотворительность, это потому, что я хочу выжить. А значит у всех должно быть всё, облегчающее им борьбу. У нас всё общее. И только когда боевая обстановка, с генералами не спорят. А так, по жизни, ты вряд ли поймёшь, кто генерал, кто лейтенант, а кто солдат.
– Сергей! Мне такой подход к делу очень нравится.
– Ну тогда давай посмотрим, какие поисковые запросы терминала пошли в чёрный ящик.
– Хорошо.

Филипп включил терминал.

– За какое время и какие запросы тебя интересует?
– Все запросы по Марсу. И скажи, удаляя запросы, мы удаляем их из чёрного ящика или из всей системы?
– Можно из всей системы.
Сергей нашёл марсианские, а потом и лунные запросы Вадима и Валерки и стёр их.
Как раз к этому времени появились Лев и Эрик.
– Задача такова. Нужно дешифровать все переговоры между «Лучом» и Фаэтоном с момента вылета и в том формате, в котором они проводились.

Переговоров было немного и ничего, что бы заинтересовало Сергея, не было.

Ещё три дня прошли в обычном режиме занятий. Сергей рассказал о занятиях в киностудии Филиппу, Льву и Эрику и попросил их попробовать, поскольку, как ему показалось, они были больше подготовлены к таким вещам, чем он со своими бойцами. Он пожалел, что Давида и Александра рядом нет.
Через трое суток состоялась, и он её просмотрел, беседа Алексея Павловича и командира корабля Джейкоба.
– Доброе время суток, – поздоровался Алексей Павлович.
– Доброе. У нас всё штатно.
– Как там наши герои? Не скучают?
– Думаю, нет. Учат технологию киносъёмки, таскают тренажёры и бросают друг друга на ковре, потом пьют редкие спиртные напитки, потом смотрят старые фильмы и спят.
– Какие запросы в компьютере?
– У генерала практически никаких. Только фильмы. А ни у кого из его команды в каютах терминалов нет. Да и встречается генерал только с двумя. Да… И у электронщиков на голове сидят. Ежедневно, с утра. Видимо, думают, что ответ скоро придёт.
– А что передали?

– «Жив. Возвращаюсь. Подтвердить получение передачи».
– И всё?
– Передают через каждые два часа.
– На всякий случай проверь запросы по Марсу Луне и… сам знаешь, что нужно проверить. Все запросы, в которых какая-то информация может быть. И если что, сообщи немедленно.
– Будет исполнено.

– Жду скорейшего возвращения. Инструкцию «Азимут» внимательно прочитал?
– Внимательно.

Алексей Павлович выглядел очень уставшим. Беседа велась на английском.

Филипп, который просматривал сообщение вместе с Сергеем, повернулся к нему.

– Сергей! Я понимаю, что многое меня не касается. Но происходит нечто, чего я совершенно не понимаю. Вы стёрли запросы о Марсе и Луне, а теперь Алексей Павлович именно ими и интересуется.

– Филипп! Готов ли ты выслушать неприятные новости и сделать вид, что ты ничего не знаешь?
– Неприятные? Кроме того, что вегетариане захватили Землю, есть ещё неприятные новости?
– Возможно, более неприятные.
– Сергей! Рассказывайте. Я буду нем как рыба.
– Надеюсь. Алексей Павлович решил нанести по Земле такое количество ядерных ударов, чтобы всё погибло и наступила ядерная зима. У меня были сомнения по поводу этой догадки, после этого прослушивания сомнения исчезли. Команды, которые после прохождения орбиты Марса улетят с корабля, как раз и будут организовывать этот удар. Роль, которая нам уготована, это отвлечь вегетариан на некоторое время. Алексей Павлович считает, и возможно, он прав, что уничтожить вегетариан можно только таким путём.
А у оставшихся землян есть Фаэтон и Европа. Это не считая мелких, по несколько тысяч человек, баз на Марсе и Луне.
– И что же делать? Совершать самоубийство?

– Не люблю, когда без меня меня женили. Если бы Алексей Павлович изложил мне ситуацию и мы ничего лучшего не придумали бы, возможно, я бы и согласился. Но когда мной жертвуют, как пешкой…? Может, я о себе чересчур много думаю, но я не пешка. И можешь быть уверен, я что-нибудь придумаю.
– А ваши друзья знают?
– Знают.

– Я уверен, что и Льву, и Эрику это можно сказать. Но если Вы против…
– Если ты уверен… на 120 процентов, что они никак не проявят этих своих новых знаний, можешь сказать.
– Спасибо.
– За что?
– За доверие.
– Филипп! Ты в команде. У нас полное доверие друг к другу. Иначе не выжить. Ладно. Пойду обрадую своих офицеров. У нас администраторы называются офицерами. Но субординации или чинопочитания всё равно никаких.

Филипп грустно улыбнулся.
– И ещё одно. Эту запись можно сохранить так, чтобы никто об этом, кроме нас шестерых, не узнал.
– Уже сохранена.
– И теперь мы знаем конкретный канал, по которому эта связь идёт.
– Сергей! Я не дурак. Можешь не сомневаться, теперь этот канал под особым контролем, но и остальные будут обрабатываться очень тщательно. Только бы нашёлся способ избежать той участи, о которой ты рассказал.
– Мы попробуем.

Сергей шёл к себе с двойственными чувствами. Первое было очень неприятным. Его худшие опасения подтвердились. Второе было почти ликованием. Он вычислил противника, да ещё какого, и завербовал трёх очень нужных людей. Он знает ситуацию, а противник нет. Даже если противник очень силён, но слеп, с ним можно справиться.
Он обменялся в коридоре парой слов с Валерием и Вадиком, отправив их заниматься кино, а сам зашёл в свою каюту, выпил стакан водки и, включив какой-то порнофильм двадцать второго века, первый раз на этом корабле спокойно, действительно спокойно уснул. План уже был в его голове. Осталось расставить по местам все детали.

Глава 12. Марсианская орбита

Сто двадцать семь дней, шедшие день за днём, не прошли даром.

Находящиеся на корабле выходцы общин, вышедших с Сергеем из Новороссии, в количестве тридцати двух человек, кроме него, Вадима и Валерки, были разбиты на три группы и начали серьёзную физическую подготовку. Каждая группа имела командира, которые подчинялись штабу, состоящему из Сергея, Вадима и Валерки, и сами входили в него. Они, и только эти командиры групп, знали настоящее положение дел.
Сергей договорился с руководителями штурмовых групп, которыми так хвастался Алексей Павлович, что они или кто-то из их групп будет обучать ребят боевым искусствам. Это было нормально. И занятия понравились и учителям, и ученикам. Время было.
Неожиданно удалось привлечь к таким занятиям Джиана, который кроме своего основного дела, кино, был заядлым фехтовальщиком на мечах. Он даже имел при себе настоящий боевой меч. Но учебные мечи, на которых происходили состязания учеников, были из пластика. Многие из спецов, находящихся на корабле, присоединились к этим соревнованиям, и в них появились свои чемпионы.
Вообще Сергей не совсем понимал цель отправки такого количества спецов на Землю. Спецы были совершенно мирными людьми. Но среди них были и те, в ком община явно нуждалась. Это были врачи. Зачем нужны были геологи, географы, агрономы и прочие, Сергей не понимал. Он принял как рабочую гипотезу то, что Алексей Павлович хотел избавиться от некоторого количества лишних ртов и особей мужского пола. Женщин на Фаэтоне было меньше, чем мужчин. И клонирование женщин даст результат ещё не скоро.

Сергей устроил занятия своей группы с Анри Жераром. Анри Жерар должен был научить каждого в случае необходимости пользоваться тем оружием, которое было.
За это время Сергеем было «выпито» бутылок тридцать водки. Где её брали на корабле, он не догадывался, но у наблюдающих за ним должно было сложиться впечатление – и так оно и было – что он постепенно спивается.

Алексей Павлович с постоянной регулярностью, раз в две недели, связывался с Джейкобом, но качество связи постепенно ухудшалось и растягивалось. Последний раз разница между ответами и вопросами составляла уже полчаса. Но каждый день Джейкоб оправлял донесение, содержащее всего несколько слов в текстовом формате «Порядок. Нет новостей. Нет трудностей».
Наконец настал день, когда, по заверениям Филиппа, он мог включить такие малые помехи, которые не дадут другим электронщикам корабля принять и послать сообщение на Фаэтон.
Вообще, Филипп об электронщиках корабля был весьма невысокого мнения. Он говорил, что туда попадали либо по блату, либо те, кто умел выслуживаться.

– На Фаэтоне – тоже не Земля – но на корабле и ставки, и пенсионное страхование втрое. А опасностей никаких. За метеоритами идёт охота. Бесхозный метеорит – большая редкость. Радиация внутри корабля меньше, чем на пляже Балатона. А вся работа – на фиксированных частотах принимать и отправлять те сообщения, которые доходят. Да я любого из твоих пацанов за пару недель всем-всем тонкостям этого научить могу. Они последний электронный прибор в институте ремонтировали. У них же резерв. Вышел из строя – заменили, а по прибытию на Землю получили в резерв новый.

Сергей решил верить Филиппу, не думая о том, что, возможно, его оценка – просто зависть. Выхода другого не оставалось. Поэтому даже риском назвать то, что сделали Сергей и Филипп, было нельзя.

На экране перед Джейкобом появился Алексей Павлович.

– Надеюсь, это сообщение будет получено. Очень надеюсь. Группу на Марс не отправлять. Группу на Луну отправлять, изменив указания. Единственное указание – уничтожить вегетариан. Двигаться к Земле по кратчайшей траектории. Всех, кроме минимума команды, отправить на Землю воевать. План «Азимут» отменён. После высадки – немедленное возвращение на Фаэтон. Надеюсь, успеете. Посадка не менее чем три километра от города. При отсутствии связи корабль не покидать. Ждать. Очень надеюсь, это сообщение будет получено. Жду подтверждения получения.

Сообщение было получено, но Алексей Павлович к этому сообщению отношения не имел.

Роль Алексея Павловича сыграл Лев. После этого сам Лев, Филипп и Эрик обработали видео. Сергея к этому пускали только как зрителя. И, надо сказать, работа была виртуозной. Получи такое сообщение, с помехами, с прерываниями, Сергей, он бы никогда не усомнился в его подлинности. Оставалось наблюдать, как поведёт себя Джейкоб и марсианская группа.
Но постепенно осваивающий навигацию Сергей заметил, что корабль ушёл с экономичной траектории на наиболее короткую. Это было хорошим признаком. А ещё очень хорошим признаком было то, что Сергею сообщили, что водка закончилась.
Он радостно отметил это событие с друзьями запрятанной бутылкой крымского коньяка. И вообще, запас не выпитой, а запрятанной водки, составлял пятнадцать бутылок. Он очень был доволен своим креслом и тем, что своевременно запретил кому бы то ни было входить в свою комнату, когда он отсутствовал. В генеральском положении были свои преимущества.
Но занятия продолжились.

Джейкоб регулярно отправлял подтверждения и так же регулярно получал обрывки сообщений «Алексея Павловича», полностью подтверждавших достоверность последнего полного сообщения. До тех пор, пока очередной обрывок не сообщил ему, что его подтверждение сообщения получено.

После этого сквозь помехи ничего пробиться уже не могло.

Марсианская группа осталась на корабле.
«Ну что же, – размышлял Сергей, – отсрочку получили? Уже хорошо. Полтора месяца до Земли и ещё шесть месяцев на обратный путь».
И тут Сергею пришла следующая идея. Он уже знал, что идеи приходят к нему шаг за шагом.
Но на эту идею было очень мало времени. Он устроил собрание из шести человек, включая его самого.
– Господа, – обратился Сергей к сидящим в лаборатории Филиппу, Валерке, Вадиму, Льву и Эрику. – Задачу «минимум» мы выполнили. Но если отобрать у Алексея Павловича средства доставки, то исключено, что какая-то бомба упадёт на Землю. Сколько на Марсе кораблей? Пять? И наш. И ни одного модуля, способного преодолеть расстояние от Марса до Земли. Ракеты, предназначенные для сбивания метеоритов, в последний раз использовались более 200 лет назад. Это, конечно, серьёзная техника, но её опасаться нам, наверно, нужно в последнюю очередь. На Марсе сегодня колонисты, а не ракетчики.
– Не тяни резину, что ты предлагаешь? Вызвать их корабли на Землю, а корабль, на котором мы летим, уничтожить?
– Примерно. Но нужно отдать марсианам приказ прислать свои корабли. Знают ли марсиане Алексея Павловича?

– То есть ответа нет, – продолжил Сергей после паузы. Лев! У тебя очень внушительный вид, и с ролью Алексея Павловича ты справился прекрасно.
Теперь мне нужно, чтобы ты изобразил кого-то из известных лиц нашей земной администрации… ну, которая была два года назад. Кратко описал марсианам, что вегетариане сделали на Земле, и приказал всем составом, поскольку в ближайшее время мы колонии на Марсе ничем помочь не сможем, лететь на Землю, захватив несколько атомных бомб, и оставаться на орбите. И в том случае, если понадобится, направить бомбы в нужные точки. Сможешь?
– То есть ты хочешь воспользоваться планом Алексея Павловича?
– Но не до ядерной зимы. Предположим, центры управления ресурсами захватить не удастся. Их три. Я надеюсь, что с Москвой мы всё же справимся. А вот Пекин и Нью-Йорк – проблема. Кроме того, центры координации в Дели, Каире, Мануасе, Кампале и Кунунарре. Это всего семь точек для удара. Но повторюсь. Во-первых, это гарантирует несанкционированное вмешательство Алексея Павловича. Вот тут я набросал приблизительный текст.
– В этом есть резон, – сказал Лев. Уничтожая Землю, Алексей Павлович и «марсиан» обрекал на гибель. Без помощи Земли или Фаэтона это – прозябание в прямом и переносном смысле. Их корабли до Фаэтона не доберутся. Но вся их община на пять кораблей вполне поместится. И вряд ли они предпочтут приказы неизвестного никому Алексея Павловича приказам известного представителя земной администрации.
– И когда ты хочешь это осуществить? – спросил Филипп.
Сергей улыбнулся и ответил:
– Вчера.

Через четверо суток передача была записана.

Сначала на экране появился второй секретарь правительства Земли Саймон Лавров. Настоящему Саймону Лаврову, доживи он до этого момента, исполнилось бы 95 лет.
На видео, которое было найдено, он, тогда ещё 93-летний, рассказывал об ухудшении экологии и о борьбе с вновь возникающей пустыней Мексики.

Пейзаж решили не менять, а самому Саймону добавили седины и морщин. Он очень кратко рассказал о случившемся и передал слово новому командующему обороны Земли Сергею Александровичу Лукьянову.
Дальше говорил сам Сергей. Он описал создавшееся положение. Это всё было правдой, но очень оптимистичной. Он не говорил о метро, но говорил о способе проникновения в любой район незаметно для электронного наблюдения. Он намекнул, что к тому моменту, когда он ожидает их помощи, будет сделано ещё многое, но есть вероятность, что для того, чтобы в борьбе наступил перелом, потребуется их помощь. Он призвал их всех возвращаться на Землю, захватив с собой ракеты для удара по отдельным районам, захваченным вегетарианами. Он рассказал о планах вегетариан по уничтожению озонового слоя и вообще всего живого на планете, кроме них. Он рассказал о планах их космической экспансии, сообщив слушателям, что от их правильных действий, возможно, зависит судьба всей Галактики.
– А чего тебе не нравится быть начальником полицейских сил? – спросил Сергея Валерка, когда закончили запись.
– Надоело. Лучше, пока мы всё это не отправили, давайте подумаем, где может быть прокол.
– Во-первых, – сказал Филипп, – прокол в том, что ты это хочешь отправить сейчас. И хоть при съёмках использован некоторый земной пейзаж, место отправки записи может быть определенно как вегетарианами, так и нашими марсианами.

– Да. Это я как-то упустил из виду.

– Мало того, если эта запись будет перехвачена связистами корабля, это может навести Джейкоба на какие-то размышления.
– Значит, выпускаем её перед приземлением. А во-вторых?
– Во-вторых, у нас есть некоторое время, сделать это видео шедевром. Есть время подумать, что туда добавить. Есть время поискать в архивах Земли, когда она окажется в досягаемости коннектов, ту запись, которую ты провёл из московской студии. Уверен, её не стёрли. А до архива я доберусь. Можно будет использовать видеоматериал.

Ещё через три дня пришёл ответ от Марка.

Это был ответ на новой частоте коннекта и без автоматического опознавания.

Поговорить нормально ещё было нельзя. Всё-таки десять минут ещё шел сигнал. Но информация была дана в обе стороны. И эту информацию можно было не утаивать.
Это была очень нужная информация, а для Сергея были ещё и радостные новости. Алина родила ему дочь. Назвала Ольгой. Маленькой Ольге почти год. Большая Ольга родила ему сына. Назвала Александром. Ему четыре месяца. Обе его жены с детьми уже в Туле.
После передачи, которую провёл Сергей на Лубянке, работающие информеры перестали говорить о клонировании для космического проекта и о уничтожении озонового слоя.
Никаких атак на них вегетариане не предпринимали.

Сергей собрал командиров штурмовых групп, и своих, и направленных Алексеем Павловичем, и сделал доклад.
– И в Москве, и в Пекине у вас будет серьёзная поддержка с серьёзным оружием. Это автоматы, пулемёты, ПЗРК, гранатомёты, миномёты. Вас также будут ждать септалёты с пилотами.

Все последующие дни Валерий, Вадим и я будем объяснять вам, как ими пользоваться. Возможно, удастся создать объёмные голограммы.

Это более мощное оружие, чем вы себе можете представить. Оно создавалось с целью уничтожения одних людей другими.
У многих из вас будет психологический шок при первом убийстве вегетарианина. Помните, вегетарианин – не человек. Шок придётся преодолеть. Я заказал программистам несколько тренажёров, где вас научат целиться из старого оружия и стрелять в виртуальных вегетариан. Возможно, это облегчит вам будущую задачу.

Помните: бурые вегетариане – наши союзники. Я надеюсь, что мы с ними будем делить Землю долгие времена.

Группе, которая направляется в Нью-Йорк, придётся рассчитывать только на себя и внезапность. Хотя за оставшееся время, возможно, какую-то часть оружия и бойцов, умеющих с ним обращаться в реальности, удастся переправить и туда.
Группу, которая направляется в Пекин, встретят септалёты с оружием.

Тех, кто будет атаковать центр управления в Москве, ждёт очень серьёзная поддержка. В Москве будет создана бесполётная зона для воздушных средств веретариан.
А теперь за учёбу. Это только кажется, что времени много.

Глава 13. Земля

29 апреля космический корабль «Луч 22» класса «Тьян3» приближался к Земле. Сергей встречал Землю в капитанской рубке со своим эскортом – Вадимом и Валеркой. Он наблюдал, как искусно провели переговоры с вегетарианами и как им сообщили, что все проблемы остались на Фаэтоне.
Сергей наблюдал, как были запущенны спутники, которые превратят девятнадцать миллиардов вегетариан в растения.
Через час модуль с бойцами окажется на Луне и там начнётся схватка
И Сергей знал то, чего ещё не знал никто, кроме него и его компании. Через одну минуту после запланированной отправки первых модулей на Землю прозвучит аварийная команда, и корабль должен будет совершить посадку на Землю целиком.

Посадка, по расчётам Филиппа, должна была пройти в районе востока северной Африки.
Оставалось меньше часа до очень важных событий, но Сергея одолевали совершенно иные мысли.
Ровно год прошёл с того момента, как его арестовали. Ровно год он не видел никого из своих близких. Правда, почти половину этого времени он провёл в анабиозе. Этого времени для него практически не существовало, но оно существовало для тех, кто остался на Земле.
А сколько он не видел Юлю? Ещё четыре месяца, и будет два года. Давид и Марго взрослые. А для Юли он не просто папа, он – единственный оставшийся родитель. Он делал всё правильно, но всё равно ощущал себя виноватым перед ней. Он очень скучал и по Алине с Ольгой. Он очень хотел взять на руки своих детей, но это было совершенно другое. Юля в его сознании занимала совершенно другое ни с чем не сравнимое место. Её он ощущал как часть себя. Он старался заставить себя думать о предстоящей операции, но ничего не выходило. Всё уже было распланировано, и изменить уже ничего было нельзя.
Когда придёт время действовать, он начнёт действовать. Но пока, глядя на приближающуюся Землю, он думал о своём, личном.
Земля как Земля. Он много раз видел её из космоса на своём терминале или информере, и никакого восторга виденное им на большом экране капитанской рубки не вызывало.
Но, наверно, так и нужно было. Размышление о прошлом, о семье не вызывали на его лице никакого напряжения, которое могло бы как-то выдать ожидания того, что должно было вот-вот произойти.
Сергей ещё раз проверил комбинезоны, что пульт включения электронейронного воспитания – у него в застёгнутом кармане. Проверил, что вокруг его живота обмотан свиток, однажды уже защитивший его от действия парализатора вегетарианина.

Модули со спецкомандами, отделившись от корабля, направились в Москву, Пекин и Нью-Йорк.

Проводив взглядом модули, он глянул на ребят, и в это время прозвучала аварийная сигнализация. Все, кто был в капитанской рубке, в этом случае оказались заблокированными. Сама рубка превращалась в модуль.
Все модули корабля, в которых были все, кроме тех, кто остался в капитанской рубке, включая Филипа с его командой, Анри Жерара и Джиана с командой, должны были приземлиться возле Харькова недалеко от спуска в метро и где их уже ждали. а модуль командной рубки отделялся от корабля последним. А сам корабль с движителями в автоматическом режиме превращался в спутник ближайшего космического тела, в данном случае Земли, или падал на это тело, пытаясь совершить мягкую посадку, несмотря на аварийную ситуацию неизвестной природы.
С кораблём, конечно, всё было в порядке, но сам корабль был уверен, что это не так. Только после того, как автоматика сама отделит модуль капитанской рубки, если капитан сам не сделает этого заранее, и начнёт аварийную посадку на Землю, все сигналы о неполадках исчезнут, и корабль произведёт посадку в штатном режиме.
Системы корабля не были рассчитаны на то, что на борту окажутся диверсанты.
Джейкоб буквально метался возле приборов. Понимал он что-то или нет, узнать было никак нельзя. Но, видимо, компания Сергея, да и он сам, излучали недостаточное беспокойство ситуацией. Джейкоб всё время бросал в их сторону странные взгляды.
Он попытался, судя по тому, как Сергей понимал ситуацию, отключить аварийный сигнал и разблокировать рубку. Филипп во время подготовки операции утверждал, что сделал всё, чтобы это сделать было невозможно. Но на всякий случай у Сергея и его ребят были в комбинезонах парализаторы, и они силой готовились взять командование в рубке. Занятия не прошли даром. Они знали, как посадить модуль.
Но этого не понадобилось и, несмотря на все усилия Джейкоба, модуль отделился.
Сергей подошёл к Джейкобу и показал место на карте, куда следовало направить модуль. Это был Венев-Монастырь, одна из станций метро Тулы. Там их уже должны были ждать.
Джейкоб посмотрел на Сергея с недоумением.
– У Вас есть лучшее решение?
– Лучшее решение – это Луна.
– Но нам на Луне нечего делать, поэтому давайте сюда.

– На корабле я командир.
– Джейкоб! Корабль уже приземляется. Мы в модуле. А на Земле командир я.
Джейкоб попытался нажать какую-то клавишу. Сергей точно не знал о её предназначении, но к приземлению она отношения не имела, и Сергей перехватил руку Джейкоба.
А за спиной Сергея Валерка и Вадим уже навели парализаторы на тех, кто был готов броситься на помощь своему капитану.

Сергей посмотрел Джейкобу в глаза.
– Джейкоб! Повторяю: с момента отделения модуля я беру командование на себя. Садитесь в своё кресло. Я посажу модуль.
– Я арестован?
– Ну что Вы. Вы мой гость, и я постараюсь, чтобы Ваше и вашего экипажа пребывание на Земле, пока корабль не будет отремонтирован, было не менее комфортным, чем наше пребывание здесь. И напомню вам, что у меня, как главы администрации Земли, нет другого капитана.
– Насколько я понимаю, корабль в полном порядке.
– Сейчас это уже не имеет значения. Вы ведь краем глаза наблюдаете его посадку? Садитесь в своё кресло и будьте благоразумны. На Земле в последнее время решения принимаются очень быстро.
– Это угроза, – сказал Джейкоб, поскольку почувствовал парализатор, приставленный к его животу.

– Ну что Вы. Это предупреждение.

Глава 14. Встреча

Модуль приземлился, и вход открылся.

Но вместо Марка или кого-то из его людей в модуль вошёл Ракки в сопровождении десятка вегетариан, трое из которых были первого поколения. У всех вегетариан были парализаторы очень внушительного размера.
– Как? – удивился Ракки, – опять ты?
– Как видишь, и я думаю, что прежде, чем мы начнём делать друг другу больно, есть смысл побеседовать тет-а-тет.
– Уберите ваши смешные парализаторы, и я тебе обещаю, что мы побеседуем.

– Ну. Не так просто. Я же не предлагаю тебе убрать свой парализатор, которым ты держишь в прицеле мой живот? Давай вдвоём займем тот уютный уголок и поговорим.

В это время снаружи раздалась стрельба. Прозвучало несколько автоматных очередей о раздался взрыв.
– Вот видишь, – сказал Сергей, обращаясь к Ракки, вы вдесятером – это всё, что осталось от вашего отряда. Давай поговорим.

– У меня кончилось терпение бороться с тобой! – вскричал Ракки, и Сергей опять ощутил на своём животе действие парализатора. Свиток надёжно предохранил его ещё раз.
Ракки разглядывал свой парализатор с большим удивлением, не веря глазам.
– Ракки, – сказал Сергей спокойно. – Я могу уничтожить вас без всякого риска для себя. Но мне нужно поговорить с тобой, и после этого ты уйдёшь со всеми, кто добровольно захочет с тобой пойти. Договорились? Пошли в тот уголок.

Сергей демонстративно повесил парализатор на пояс и пошёл в указанный угол модуля.
Удивлённый и подавленный Ракки последовал за ним.
Сергей достал пульт и нажал клавишу включения спутников.
– Душновато на Земле, после чистого космоса. У меня к тебе предложение и информация.
– Я тебя слушаю, каннибал.
Они отошли к углу модуля и сели в кресла боком так, что обоим было видно происходящее в модуле.
– Уйти, как ты понимаешь, я разрешу тебе пешком. Но ты хорошо бегаешь, и через пару суток, если какой-нибудь вегетарианин по дороге тебя не застрелит, ты доберёшься до своих. Вариант «два»: ты воспользуешься нашим гостеприимством и отправишься к своим, когда мы сможем предоставить тебе септалёт.

Ты нужен мне как парламентёр. А сейчас, – Сергей заметил движения одного из вегетариан второго поколения, в то время как пятеро других зависли, выпустив парализаторы на пол. – Я рекомендую тебе не двигаться. Очень рекомендую.
В это время оставшийся с парализатором вегетарианин второго поколения, направив его на троих вегетариан первого поколения, включил его, видимо, на полную мощность. Не ожидавшие такого трое вегетариан упали на пол модуля замертво, а вегетарианин второго поколения, их убивший, медленно и спокойно отправился к выходу.
– Ты понимаешь, – сказал Сергей Ракки, который вжался в кресло, – что ваша встреча с твоим выжившим «помощником» до добра не доведёт.
– Что ты с ним сделал?
– Ракки, давай не задавать друг другу глупых вопросов, а сразу перейдём к делу. Я ведь только прилетел, и просто не смогу тебе на всё ответить. Но зато могу сделать серьёзное предложение.
– Какое?
– Я предлагаю вегетарианам мир.
– А разве это мы ведем войну?
– Вы её начали вегетаризацией. Сколько миллиардов людей было уничтожено? – Сергей сделал паузу. – И сколько сотен вегетариан уничтожили мы, до этого моего возвращения?
– Около ста тысяч… если считать ваших жуков.
– Вот видишь. Не миллиарды. А теперь я предлагаю полный мир и сотрудничество… правда, на определённых условиях.
– Каких?

– Клонирования вегетариан больше не будет никогда. Аппараты электронейронного воспитания будут уничтожены. Вегетарианам будет запрещено носить любое оружие, работать в государственных службах, участвовать в работе фирм, занимающихся космическими программами и климатическими изменениями. Запрещено будет также создавать любые объединения вегетариан.
Никто никого не будет уничтожать или вегетаризировать. При этом я объявлю полную амнистию.
– И почему же мы должны на это согласиться? Нас в миллионы раз больше, чем вас. Ты хочешь обречь нас на отсутствие разумного потомства?
– Но вы же решили обречь нас на отсутствие какого бы то ни было потомства?
– Но нас по-прежнему в миллионы раз больше, чем вас.
– Ну, сейчас не так уж много, как ты думаешь, и даже это не так уж трудно поправить, но дело не в этом. Дело в том, что если вы на это не согласитесь или не успеете согласиться, через очень непродолжительное время… максимум пару месяцев, на Земле наступит ядерная зима, которую нам будет пережить почти… а вам – вообще невозможно.

Если бы не я… вон, видишь, в кресле, посредине модуля, сидит капитан космического корабля. Так вот, если бы не я, это милый человек поучаствовал бы в организации ядерной зимы, находясь при этом в космосе, уже через месяц. Но мне удалось оттянуть это время. Что молчишь?
– А что я должен говорить? Что такое ядерная зима?
– У тебя же в ухе коннект. Спроси!
– Коннект не работает, или именно это ты и хотел выяснить?
– Очень жаль. Теперь ваше руководство придется ловить по лесам, чтобы предотвратить бессмысленную бойню.
– Что ты от меня хочешь?
– Согласен на мир или будешь ждать ядерной зимы? Ядерная зима – это полное прекращение любой многоклеточной жизни на планете. Это один из техногенных кошмаров прошлых веков, который пока не случился. Не станет ни вас, ни нас. Поэтому я и предлагаю мир, а иначе… Иначе неважно: мы живём в конкретном, а не в воображаемом мире. Ты согласен?
– Я ничего не решаю.
– Вот и отправишься к тем, кто решает, и сообщи мне ответ. И быстро. Мне не только с вами договориться нужно. Валерий! Пожалуйста, оцените обстановку снаружи модуля, – отдал Сергей команду.
– Ракки! Во избежание недоразумений, пожалуйста, отдай мне свой парализатор.

Ракки протянул парализатор Сергею.
– Если твой коннект по-прежнему не заработает, есть такой город Екатеринослав. Помнишь?

– Помню.
– При входе в Потёмкинский сад есть старая колоннада… при входе от собора.

– Ну, знаю. Место для свиданий.
– Вот там, может, не каждый день, с десяти до двенадцати мы будем ждать твоего посланника, но несколько раз в неделю. Решайте. Ну а если заработает коннект…

Валерий вышел наружу, и через несколько секунд в модуль ворвались Ольга с Алиной и Марк с Марго. Последним вошел улыбающийся Виталий. И остановились, удивлённо глядя на Ракки.
Сергей поднял вверх палец, что по их септалётной сигнализации означало: «полное внимание и никакой активности».

– Ну что, генерал? – спросил Валерка.
– Этого господина, – Сергей показал на Ракки, – Подвезти на … какой у нас под рукой самый быстрый воздушный транспорт?
– Платформа с вертикальным взлётом, на которой сюда прибыли вегетариане, – ответил Виталий.

– А септалёт туда внутрь поместится?
– Только малый. Но малых здесь нет.
– Хорошо. Тогда завяжите господину глаза, заткните уши и, когда возьмёте на борт малый септалёт, доставьте господина к Краснодару.
Там развяжите глаза и освободите уши, и предоставьте ему на малом септалёте отправиться куда пожелает.
Когда Марк отдал распоряжение, и Ракки увели, Сергей продолжил, обращаясь к Марку:
– Остальные господа – наши почётные гости. Вся команда, кроме капитана Джейкоба, должна отправиться к приземлившемуся… где-то кораблю, когда он будет обнаружен. А господин Джейкоб со всеми почестями и охраной – он для нас чрезвычайно ценен – отправится вместе с нами в самое безопасное место.
Когда увели команду и Джейкоба… даже не пытавшихся возражать, Сергей, наконец, бросился в объятия жён , потом поцеловал Марго и обменялся рукопожатиями с Марком и Виталием.
– Рассказывать буду потом… по дороге, а пока – к детям.
– В метро вагон нас ждёт.
– Ладно. Хотя, как я предполагаю, спутники уже не работают. И можно как-то устроить, чтобы капитан Джейкоб отправился не вместе с нами… если платформа ещё не улетела, то вместе с ней. Глаза ему завязывать не надо, но он, очень вежливо, арестован.

– Спутники не работают, – ответил Марк. – Походу мне уже сообщили, что центр управления в Москве наш, в Пекине и Нью-Йорке идёт бой. Но на всякий случай…
– Подчиняюсь, хоть я очень соскучился по септалёту.

– И не думай, – сказала держащая его правую руку Ольга, – соломенной вдовой быть не хочу.
Алина держала Сергея за левую руку.
И они всей компанией направились в метро.

– Ну рассказывай, что за зелёный, и что произошло с теми, кто вошел к вам внутрь? Часть – как овощи, а часть – убиты, – спросил Сергея Марк, когда они уселись в уютный вагон метро, и он покатил в сторону Тулы.
– Чтобы заинтриговать тебя окончательно: это тот зелёный, который привёл нас к столбикам. В молодости мы дружили. Но не думай, что из-за этого он меня слабее привязал. Это тот зелёный, а зовут его Ракки, который арестовал меня в Израиле и отправил скитаться по Фаэтону, и сейчас разрядил мне в пузо заряд парализатора.
Но к нему мы вернёмся потом. И вообще, мне ужас как не нравится рассказывать, а вот у Валерки это классно получается.

– Это потому, что из-за скромности он не может рассказать о своих подвигах, а чтобы о них узнали, ему хочется, – ехидно заявил Валерка, и Сергей почувствовал, как Ольга сильнее прижалась к его плечу.
А Валерка продолжал.
– Когда меня сбросили сверху в лес Фаэтона, он как будто меня ждал. Накормил, напоил, спать уложил.
– Я оказался в этом лесу только на пару часов раньше…
– Несущественно.
Далее Валерка продолжил красочный рассказ, пока не дошёл до встречи с Алексеем Павловичем.
Сергей сам рассказал о встрече с Алексеем Павловичем и как в его команде оказался электронщик Филипп.

Потом продолжил Валерка.
Он рассказал о том, как невероятная подозрительность Сергея привела их к разгадке планов по уничтожению Земли, как они разыгрывали спектакль и какими классными напитками они наслаждались, выполняя свой гражданский долг по спасению Земли. Сергею самому пришлось рассказать о вербовке Филиппа. Потом рассказ опять продолжил Валерка.
Когда Валерка закончил, Марк опять посмотрел на Сергея.

– А причём тут всё-таки этот зелёный… Ракки?
– А как ты собираешься справляться с миллиардом вегетариан первого поколения? С миллиардом, Марк?
– Убивать.
– Ну тогда посчитай: что, если ты будешь убивать по тысяче в день… они строем к тебе идти будут, то… сколько продлится война? Доживешь? А они строем к тебе не пойдут. И они научатся убивать. Да и научились уже. Сначала вегетарианин в горе влупил в меня смертельную дозу из парализатора, затем Ракки за пять минут до того, как вы вошли…
– Он в тебя стрелял?
– Представь. И на полную катушку.
– И как ты выжил?
– У меня под одеждой щит. Потом покажу. Но мы отвлеклись.
– И ты его после этого отпустил? После всего…
– И не только после этого и остального. Месть – плохой советчик. Алексей Павлович не потому решил устроить на земле ядерную зиму, что он плохой человек или дурак. Он другого решения не видел. А я вижу. Надеюсь, что вижу.
Ракки в их иерархии какая-то шишка. Именно его за мной послали в Израиль, и именно он меня представил на их совет.

Нам нужен мир. Условия я поставил такие, что ему стало слегка неуютно. Первое – это прекращение любого клонирования вегетариан. Второе – это уничтожение всех аппаратов электронейронного воспитания, без которого их дети – картофельные зразы. Третье – невозможность занимать любые значимые посты и заниматься любыми значимыми работами. И любое оружие для них запрещёно.
Нам придётся всё это контролировать, но не воевать.
Когда все центры управления и связи окажутся в наших руках, мы будем хозяевами планеты, хоть нас несколько тысяч… не считая бурых вегетариан.
А я уверен: они помогут. Тут у меня море идей. Нужно выяснить точно, какой спектр им опасен, создать им костюмы, блокирующие именно этот спектр, и они помогут нам и чуть южнее, чем находятся сейчас. А может, центры управления и связи перенести в арктические широты. Мы уже вернули себе мир технологий, из которого нас выкинули… Пытались.

Взяв центры управления, мы сможем добраться до Антарктиды, где пара миллиардов мужиков технологических специальностей отдыхают в анабиозе. Мы сможем запустить центры клонирования на воспроизводство обычных людей. Девочек. Ну, чтобы не сильно напрягать женское население промискуитетом.
Через пятнадцать лет нас будет больше, чем вегетариан. Но и сейчас часть из них погибнет от рук своих же детей. Или ты считаешь, что ядерная зима лучше?
– Подумать надо. Может, ты и прав, только всё это уж очень неожиданно. А если вегетариане не согласятся?
– Со стороны Марса к нам движутся корабли, которые смогут нанести ядерные удары по тем центрам вегетариан, которые не сдадутся. На войне как на войне.

– Но это не вызовет ядерную зиму? – спросила Марго.
– Если этим не злоупотреблять, не вызовет.
– Так может, сначала нанести удары, а потом заключать мир?
– Мы нанесём удары не столько по вегетарианам, сколько по инфраструктуре, которая и нам будет потом нужна. А кроме того, угроза всегда страшней нападения.

– А какие ближайшие планы?
– Когда на корабли, которые летят с Марса в качестве смены, попадут твои казаки, можно будет отправлять «Луч 22» и другие большие корабли с нашими людьми за Алексеем Павловичем и общиной Фаэтона. Освоение Фаэтона может подождать.
Всех, кто захочет вернуться на Землю, заберём. Они ведь там по контрактам. А теперь им никто не заплатит.
Но самые ближайшие мои планы – это обнять остальных моих детей и посекретничать с моими замечательными жёнами. Надеюсь, Земля сутки подождёт.
А теперь рассказывайте, как у вас. Кого-нибудь из наших нашли?
– Североморцев, которых вегетариане забрали, когда атаковали город, нашли в горах Абхазии. В какой-то деревне. С одной стороны обрыв, с другой забор и пост вегетариан. А Григорий погиб. Погиб ещё в Североморске.

– Жалко. Очень жалко. Дельный был мужик.
– Нашли часть людей, ушедших с Олегом.

– А часть я привёз. Кстати, нужно срочно привести Филиппа с компанией. Гениальные ребята. – Сергей включил свой коннект. Не работает?
– Так мы же в метро. Совсем забыл? Но это всё потом. Прямо перед метро сообщили, что Пекин наш.
Хорошо помогают вагоны. Как тебе, кстати?
– Даже лучше, чем пневмо. Помедленнее, но живот не сворачивает.
– А что у тебя за щит?
– Да вот. – Сергей расстегнул комбинезон. – Похоже на старые куски кожи. Но это нечто другое. Он меня уже пару раз спасал.
Ну ладно. Так что там в Москве и в Пекине?
– В Москве две наших сотни. В Пекине одна. Говорят, без потерь. Они ведь только прикрывали. Что в группах захвата, узнаем потом. В Нью-Йорк послал два десятка с оружием. Но там странные ветки метро… если это можно назвать метро. До атакующих наше оружие не дошло, но бесполётную зону над Нью-Йорком более-менее организовали. Но никакой связи со штурмовой группой нет.

– Надеюсь, и там справятся. Это очень важные, но тактические сражения. Я вообще на это не надеялся… Ну, кроме Москвы. Хорошо, когда спутники будут работать на нас, и мы будем контролировать коннекты и все базы. Ой! Хрен мне отдохнуть придётся. Александр и Давид…
– Ждут в Туле.
– Хорошо. Сразу начнём готовить передачу по информеру. Нужно сломить волю тех, кто ещё надеется нас победить. И хорошо бы Филиппа с компанией. А где Марфа? Срочно! Марк, передай команду: по возможности взять живыми несколько вегетариан первого поколения или… даже лучше, клонированных. И Джиан с командой. Он тоже в Районе Харькова.
– Ну, затараторил… Что сначала, и хоть поясни, зачем?

– Зачем?! Если в наших руках два центра управления и одна студия в полном распоряжении, и другие мы можем вырубить? Стоп! Мне ещё нужны чёрные ящики с модуля, откуда вы меня забрали! Ура!!!
– Что «ура»?
– Ура идее! И тем не менее до завтрашнего утра… я выходной. За год я заслужил это право? А тебе, Марк, или некоторым твоим подчинённым придётся серьёзно поработать. Мне нужны имена всех погибших при штурме в Москве и Пекине вегетариан первого поколения. Хорошо бы, чтобы и живыми некоторые из них остались. А мёртвых похоронить так, чтобы найти их никакая собака или свинья не могла. Записи их по информеру или любые записи с ними…завтра очень нужны, и Джиан с командой и Филипп сотоварищи вместе с их аппаратурой на модулях, можно вместе с модулями корабля, должны быть на Лубянке или в ближайшей досягаемости.
– А где там модули припарковать?

– Да хоть на Красной площади. Я Москву мало знаю. Посмотрите сами, – закончил командовать Сергей, когда они уже останавливались в Туле. Всё-таки новый способ передвижения в метро был намного более быстрым и комфортным, чем на септалётах.

Потом была Юля со слезами, восторгом и возмущением. С Давидом, со взрослым Давидом они обменялись улыбками и рукопожатиями. Потом были маленькая Ольга и совсем маленький Саша, которых большая Ольга и Алина кормили грудью. Потом был Праздничный ужин, на котором Сергей совершенно не был главным. Главными были те, кто взял Москву. Длинный ряд столов стоял вдоль Уппы.
Еда была по-прежнему скромной, а из алкоголя преобладал самогон, но это был праздник. 29 апреля стал новым праздником нового времени. А предстояло…
Всё это время Юля не выпускала руку Сергея и очень расстроилась, когда узнала, что сегодня Сергей будет спать не с ней. Но согласилась на обещание, что весь завтрашний день, она будет рядом с ним.

– Ну, о чём ты хотел посекретничать? – спросила Ольга, когда он зашёл в апартаменты, которые они с Алиной занимали.
– Да вот, научился у боевиков, которые сегодня брали Москву, нескольким новым приёмчикам. Могу показать.
Девчонки захохотали.

Глава 15. Главный режиссёр

– Филипп! Мне нужны записи этих людей. Вот список имен. Тебе и твоей команде в помощь – двое неглупых ребят: Александр и Давид. Джиан! Мне нужно научить говорить тех вегетариан первого поколения, на которых найдутся записи. Вы с Филиппом и его товарищами работаете вместе. Каждый – командир своей команды, но мне… нам нужна слаженная и дружная работа. Премий тут никаких и наказаний никаких. Подчинённые на сегодняшней Земле пользуются теми же правами, что и самые высокопоставленные администраторы.

Собственности нет и делить нечего. Хорошо?

Я буду писать их выступления и сценарий, но это не значит, что чего-то нельзя менять. То, что я пишу, это существо. Если у кого-то из этих людей свой стиль выступления или что-то в сценарии вы увидите негодным – полное право менять форму. Я не большой специалист в этом деле.
Актёров, которые будут говорить за этих мёртвых вегетариан, выбираете вы.
– Может, всё же порекомендуешь, каких женщин брать в актрисы? Мы же их не знаем.
– Жанна, Валя, Марина и, думаю, Марго. Для этой работы нужна определенная наглость.
– Хорошо.
– Ещё вопросы?
– По ходу.
– Тогда я сел за сценарий и свою речь. Хочу, чтобы вы знали цель. Цель – убедить вегетариан согласиться на наши условия и жить с нами в мире.

Сергей сел за тексты. Он сидел за терминалом и писал, писал.

Юля сидела рядом и периодически гладила его по голове, иногда приносила воды и при этом читала всё, что он пишет. Иногда останавливала его и просила пояснить какие-то слова. Сергей пытался переделать всё так, чтобы ей было понятно. Чтобы было просто и понятно. Чтобы каждая мысль была сформулирована однозначно и коротко. Он тоже гладил Юлю по голове и писал, писал, писал.

Через четыре часа тексты выступления его и актёров были написаны. Ещё два часа Джиан со своей бригадой адаптировали их под выступления вегетариан.

При этом Джиан утверждал, что любой специалист сможет выявить подделку, но для обычного зрителя ничего подозрительного возникнуть не должно; и даже специалист не сможет доказать ему, что это подделка.

К этому времени из Нью-Йорка наконец пришли известия.

Известия были и хорошие, и плохие.
К плохим известиям относилось то, что захватить центр управления не удалось и при попытке его захвата погибло одиннадцать человек спецотряда. Остальным пришлось отступить.
Хорошими новостями было то, что сам центр управления практически разрушен. Антенны взорваны, кабели взорваны, в самом центре пожар, и большое количество его администрации тоже погибло.
Это давало двум захваченным центрам управления большие преимущества. Вся сохранившаяся связь и координация служб Земли оказалась в их руках.

Джиан внёс существенные изменения в выступление Сергея. Он усадил его за стол, поставил перед ним экран терминала. Сергей был одет в белый комбинезон администратора нулевого уровня. В таком же белом комбинезоне рядом с Сергеем должна была сидеть пожилая клонированная вегетарианка, администратор по связям прежней администрации Земли. Собственно, она и должна была вести передачу. И предложение сплотиться перед лицом нависшей над Землёй опасности исходило от неё.
Вегетариане, принявшие решения о вегетаризации, объявлялись преступниками, действия которых привели к гибели миллиардов плотоядных людей и миллионов вегетариан, а миллиарды не погибли, но превратились в растения. Действия кучки негодяев, возомнивших себе вершиной эволюции, поставили Землю на грань катастрофы, угрожающей всему живому.
– Мы, дети природы и цивилизации плотоядных людей, под руководством кучки негодяев пошли и против цивилизации, нас создавшей, и против природы. Теперь мы обязаны за это заплатить. Пока эта цена – аппараты электронейронного воспитания, которые всё равно не действуют. Все эти аппараты и производства, их производящие, должны быть уничтожены. Всё оружие, находящееся в руках вегетариан, должно быть уничтожено. Те, кто попытается этому воспрепятствовать, объявляется преступником, также подлежащим уничтожению.

Что будет дальше, как будут сформированы новые отношения вегетариан и плотоядных людей – будет решено, тогда когда мир между нашими общинами станет реальностью.

Сергей должен был начать своё выступление словом «братья» и дальше не предъявлять ультиматум, как он хотел, а объяснять, что, несмотря на небольшую разницу в физиологии, мы все принадлежим к одному роду и одной цивилизации. Он должен был выразить соболезнования всем пострадавшим от войны вегетарианам и всем плотоядным людям. Он объявлял войну законченной.
И всё это происходило, когда за спиной Сергея шли кадры высохших на столбиках людей и людей-мумий вперемежку с кадрами ставших растениями вегетариан второго и последующих поколений.

Причём говорить всего этого Сергею не пришлось. Это за него делал сформированный Джианом образ.

Потом выступали другие вегетариане и плотоядные люди, кроме как цветом кожи, ничем от вегетариан не отличавшиеся. Нужно ли говорить, что никого из них в природе не существовало?
Потом было показано массовое приземление на Землю космических модулей с сотнями тысяч солдат – плотоядных людей. Операторы брали интервью у их командиров, и они также считали вегетариан своими братьями.

Просмотрев ролик, Сергей на некоторое время утратил дар речи. Это был блестящий кинофильм, и Джиан вместе со своим коллективом блестяще сделали свою работу.

Всё, что писал Сергей, почти никак не было использовано, но возразить Сергею было нечего. Джиан был профессиональным и квалифицированным главным режиссёром.

Единственное, что никак не давало почувствовать себя чужим на этом празднике кино, так это то, что сам праздник придумал именно он.

Глава 16. Ответный ход

Было полное ощущение, что война закончена. Вегетариане должны были быть полностью деморализованы и демобилизованы. Тем не менее, просто из какого-то параноидального чувства, Сергей попросил Марка оставить вокруг центров управления и связи Москвы и Пекина по десять групп по шесть человек с ПЗРК, миномётами, гранатомётами, автоматами и большим запасом боеприпасов. Зачем на крышах миномёты, было непонятно, но Сергей решил, что если захватят центр управления, то лучшее его уничтожить. А миномёт был самым мощным из имеющихся у них взрывающих средств.

Они с Марком решили не разрешать открывать свободный канал связи коннектов. По коннектам могли связываться только зарегистрированные его командой пользователи. Он также отдал распоряжение всем вновь прибывшим начать обучение владения старым оружием.
Для связи включили также и коннект Ракки. Но связаться с ним Сергею не удалось.
Отправленная в Екатеринослав к Потёмкинскому саду группа тоже пока никого не дождалась.
Модуль, захваченный у команды Ракки, с двумя полярными самолётами как прикрытием уже улетел в Антарктиду для того, чтобы взять под охрану места анабиоза плотоядных мужчин и выведения из анабиоза десяти тысяч из них. В основном специалистов по клонированию. В Антарктиде наступала полярная ночь.
Была направлена группа, которая на полярных баржах должна была облететь все места проживания бурых вегетариан в северном полушарии для организации с ними сотрудничества. Тут было легче. Тундра – не полюс и май – не ноябрь.
Корабли на Фаэтон решили пока не отправлять.
Людей катастрофически не хватало. Путешествие на Фаэтон длиною в год пока не входило в оперативные планы.
Зато стало хватать техники. Сотни вертолётов, самолётов, модулей были теперь в распоряжении их общины.

Восстанавливались фабрики культивирования белковых продуктов.

Как и прежде, людьми распоряжался Марк. Но Марку задания дал Сергей. И, дав все эти задания, он решил посетить общину Хаима в Израиле.
Три лунных модуля через двое суток должны были приблизиться к Земле. Каждый нёс на борту пять ядерных устройств с системами наведения. На Луне таки нашлось кое-что. Сергей очень надеялся, что это не понадобится.

В Израиль Сергей полетел вместе с Ольгой, Алиной, Юлей и её маленькими братиком и сестричкой.

Хаим встречал их на пороге своего полуразваленного жилища.

– Шалом, шалом, рэб Сергей! Здравствуйте, женщины!

– Шалом, рэб Хаим! Рад Вас видеть в полном здравии.
– Барух а-Шем! Ма нишма?
– Как видишь, живой, здоровый и довольный. Вот решил заглянуть на встречу субботы.
– Это ты совершенно правильно сделал. У нас в прошлом году был замечательный урожай винограда каберне. И вино получилось прекрасное.
– И у меня для тебя маленький подарок. Но просьба: откроешь его, когда мы будем уезжать.
Сергей поставил рядом со столом большой чемодан.
– Хорошо. Но, насколько я понял, с зелёными уродами ты как-то справился?
– Есть такая надежда.
– Тогда мы сегодня будет встречать Шабат не здесь. Не возражаешь?
Сергей улыбнулся.
– Тут Вы, рэбэ, хозяин.
Хаим позвал кого-то, и к нему пришёл зелёный вегетарианин.
– Йюда! Скажи всем, что сегодня – на Харабайт.

Проводив взглядом вегетарианина, Сергей повернулся к Хаиму.
– Давно хотел Вас спросить. Я у вас периодически вижу зелёных вегетариан первого поколения, но молодых.

– Это Йюда, – сказал Хаим, поймав взгляд Сергея. – Его дед был вегетарианином.
– Но потомства от вегетариан и людей…
– Помирало. Конечно, если не скрывать своей наготы, Бог наказывает.
– Только не людей.
– Люди – его дети, ему их жалко. Есть и другие. Их немного. Главное – не цвет кожи. Главное – правильно себя вести.

Ольга и Алина, пришедшие вместе с ним, уселись на каких-то пуфах – видимо, неплохо знали это место; а Юля по привычке, слушая разговоры взрослых, молчала.

Потом пришёл ещё кто-то и обменялся с Хаимом какими-то по-прежнему непонятными фразами.

«Надо выучить этот язык», – подумал Сергей.
– Пусть твои женщины присоединятся к нашим.
Сергей глянул на женщин, и Ольга кивнула. Недовольной выглядела только Юля. Но Алина взяла её за руку, что-то шепнула, и они пошли.
Когда женщины ушли, Хаим спросил:
– Ну. Ты, наконец, готов к тому, чтобы сделать Хупу?
– Готов, – ответил Сергей, хотя он уже и не помнил о необходимости этого обряда.
– Твою Хупу будем делать в таком месте, что все самые сильные мира многих веков могли бы этому позавидовать. Твоя Хупа будет в иерусалимском Храме. Не в самом Храме, конечно, но в его дворе…. В Храм мы заходим четыре раза в год.
– А это ничего, что у нас уже дети?
– Когда ты сказал женщине, что она предназначается тебе, брак свершился между вами, перед вами и перед людьми. Хупа – это обряд, который даёт вам благословение Бога. Однако вот уже принесли твой костюм.
Сергей неожиданно понял, что его согласие было чисто формальным, и уже всё решено.
Костюм представлял собой такой же покрой, каким были одежды всех иудеев, но он был белым. Белым и блестящим. Блеск был не металлическим, а каким-то мягким, исходящим от самой ткани.
– Пойдём. Ты совершишь омовение.
Хаим привёл Сергея в дом с маленьким, около двух метров в диаметре, бассейном. Сверху в бассейн постоянно стекал ручеёк воды.

– Омойся здесь и одень костюм. Если нужна будет помощь, позови, – сказал Хаим и вышел из помещения.
Сергей разделся и прыгнул.
Если бы он мог представить свои ощущения, он бы кричал до того. Но сейчас он кричать не мог. Вода казалась такой холодной, как будто он прыгнул в прорубь. Утонуть в бассейне было нельзя, поскольку, стоя на дне, голова была над поверхностью.

Он быстро выбрался из бассейна и оттёрся огромным белым махровым полотенцем.

– Садисты… – прошептал он, чтоб не услышали и не приняли за просьбу о помощи.
После этого он надел костюм, но осталась какая-то часть наряда, которую он не знал, как надеть.
– Эй! – сказал он.
Вошёл иудей, и Сергей показал ему эту часть.

– Цицит, – сказал иудей и сделал Сергею знак повторять.

Сергей держал в руках этот «шарфик» с верёвочками и повторял непонятные слова. Назвался груздём – полезай в кузов.
Потом иудей помог Сергею правильно надеть это «шарфик» под пиджак и куда-то его повёл. Сергей посмотрел на свой оставшийся комбинезон и подумал, что хорошо, что он надел кобуру с пистолетом под рубаху до того, как позвать иудея.

Иудей приколол к волосам Сергея, на макушку, красиво расшитую золотыми и серебряными нитями шапочку и подвёл к зеркалу.
То, что Сергей увидел в зеркале, было необычно, но ему понравилось.
Они шли по кривым извивающимся улицам, по которым вёл его иудей, оставленный в помощь Хаимом, и к ним постепенно присоединялись другие похожие на пингвинов невысокие человечки. Были и старики, но в подавляющем количестве это была молодёжь.

Потом они подошли к каким-то огромным закрытым воротам. Иудей протянул Сергею какую-то толстую палку и показал, что ей нужно в ворота постучать.

«Ладно, – подумал Сергей, – три коротких, три длинных три коротких».

Ворота с той стороны открыли, и там был рэб Хаим. Рэб Хаим был одет в новый чёрный, но тоже блестящий костюм, на плечах которого было какое-то белое, но пожелтевшее от времени полотенце с чёрными и синими полосами и верёвочками, а на лбу – какая-то коробочка.
Он достал ещё коробочку и, дав Сергею понять, что за ним нужно повторять слова, прикрепил такую же коробочку на лоб Сергея, обмотав руку каким-то поясом.

Единственное слово, которое Сергей внятно повторял, было «Амен».

Иудеи начали петь какую-то радостную песню, и они пошли по какой-то площади и остановились у входа в какое-то очень величественное квадратное здание. Здание было составлено из огромных белых блоков. Прямо перед входом в здание стояли обёрнутые красивой материей четыре шеста. Шесты были очень длинными, метра по четыре-пять, но рядом со зданием выглядели крошечными.
Хаим ввёл Сергея в пространство внутри шестов, а остальные иудеи, которых, как понял Сергей, было уже несколько тысяч, остались снаружи, окружив столбы плотным кольцоми оставив только небольшую дорожку.
Рэб Хаим продолжал что-то говорить, но Сергей сдался, пытаясь повторять, и повторял за Хаимом только «Амен». И поскольку Хаим не возражал, то понял, что это правильное решение.

Потом Сергей увидел, что по дорожке, оставленной иудеями, к шестам приближается процессия женщин, впереди которой были Ольга и Алина. Они шли, разговаривая с идущими рядом иудейками. Сергея это заинтересовало. Он не знал, что кто-то кроме Хаима владеет русским или английским языками. Когда женщины подошли, и между ними и шестами оставалось несколько метров, они остановились.

Хаим что-то сказал, и Сергей понял, что он должен это повторить. Хаим ещё раз это сказал и добавил, что это приглашение. Сергей повторил и сделал приглашающий знак рукой.

– Ты приглашаешь их в свой дом и берёшь на себя ответственность за них перед людьми и Богом.

Сергей кивнул.
Ольга и Алина вошли туда, где стояли Хаим и Сергей
Хаим опять повторял какие-то слова, а Сергей говорил «Амен». И Ольга, и Алина бойко повторяли всё, что говорил Хаим, а не только «Амен».
Потом принесли красивый стеклянный бокал. Хаим наполнил его вином и дал испить сначала Сергею, потом Алине, потом Ольге. Когда бокал был выпит, Хаим завернул его в красивую салфетку и положил под ноги Сергея.

– Ты должен разбить его на как можно более мелкие кусочки. Жёны принадлежат тебе, и никому больше из этого бокала не пить. Он сказал ещё какую-то фразу и опять «Амен». Сергей повторил и приложился со всего маху.
Хорошо, что бокал был обёрнут салфеткой. Иначе его осколки летели бы далеко. Толпа взорвалась песней.

«Симан тов у мазаль тов, мазаль тов у симан тов…»
Сергей понял, что это поздравление. Хаим надел на Сергея такое же полотенце, как и то, что покрывало его голову, и они вышли из пространства шестов и пошли к появившимся за спинами иудеев столами.
Потом они пили вино, ели какие-то сладкие лепёшки… В общем, было весело.

Потом, его, Алину и Ольгу увели в какой-то дом, в огромную залу, посреди которой стояла огромная кровать, окружённая такими же столбами, но пониже, покрытыми матерчатой крышей, и оставили одних.

«Наверно, – подумал Сергей, глядя на кровать, – это и есть Хупа?».

* * *

На следующее утро они, одевшись в нормальные одежды и захватив детей, которые в эту ночь были неизвестно где, отправились на побережье, в тот дом, где они год назад жили и откуда Сергея забрали вегетариане.
Всё было как в тот последний день.
Сергей похоронил в песке останки двух убитых вегетарианами щенков, подумав, что их убили, боясь того, что они поднимут лай и спасут Сергея.

И в тот момент, когда они поднялись на тот этаж, где они жили, с Сергеем связался Марк:

– Нападение. На Москву и Пекин. Они атакуют поднятыми вверх баржами. Против барж ПЗРК бессильны. У барж очень толстое дно.

Решение пришло мгновенно. Сергей включил коллективную связь, чтобы его кроме Марка слышали и Москва, и Пекин одновременно.

– Бейте по баржам из миномётов. По корме, где двигатели. И пробуйте попасть на них навесом.

Потом он переключился на Марка.

– Откуда они прилетели? Откуда шла команда? Никто не отслеживал по спутникам?
– Отслеживали. Филипп утверждает, что центр управления вегетариан, откуда идёт командование – в Кунунарра. Это Австралия.

– Я знаю.
Сергей переключил коннект на корабли, которые следовали к земле с Луны.

– Здравствуйте! С вами говорит вице-президент правительства Земли, администратор первого уровня. Нужна идентификация?
– Нет. Вы идентифицированы.
– Когда вы будете на орбите Земли?

– Через четыре часа. Нужно выполнить определенные манёвры…
– Когда вы сможете нанести удар по определенным точкам Земли?
– Немедленно… Двадцать минут.

– Когда удар достигнет цели?
– Каковы цели?
– Пока одна. Кунунарра. Это Австралия.
– Мы знаем. Минуточку… Через 16 минут после пуска.
– Тогда пуск тем зарядом, который быстрее всего готовить.
– Подготовка начата. Нейтронный заряд 10 тысяч мегатонн. Всё живое в Австралии, предположительно, будет уничтожено.
– Пуск подтверждаю, – сказал Сергей, и сердце его заколотилось.

– Марк! Что говорит Филипп? Возможны ли ещё центры управления?
– Нет. Филипп утверждает, что только Кунунарра.
– Продержитесь сорок минут. Кунунарра перестанет существовать.
– Круто. Миномётами удалось завалить четыре баржи. ещё по шести стреляем. Но часть вегетариан с двух барж смогли добраться до земли живыми. Очень много. Пулемёты в центре управления не останавливаются.

– Все, кто может стрелять – в бой или подносить боеприпасы. Все, кто не может – в метро. Быть готовыми спуститься в метро и тем, кто на крышах. Попробуй атаковать баржи сверху с вертолётов. Ракетами, торпедами. Просто пусть сбрасывают и, если не взорвутся, пусть бьют по ним из гранатометов. Я вылетаю.
– Не торопись. Ты с девочками тут не очень большая помощь, а координировать сможешь лучше с земли.
– Ладно. Хотя адреналин меня уже достаёт. Но не буду отвлекать. Давай.

Проходили мучительные минуты. Сергей листал информационные листы. Нейтронные бомбы отличались от ядерных тем, что не уничтожали инфраструктуру. Случайно, но это было то что надо.

Звонил Филипп.
– Центр управления переместился в Кампалу.
– Понял.
Сергей связался с модулями, следовавшими с Луны.
– Ещё нейтронные бомбы есть?
– Есть.
– Нанести удары по Кампале, Дели, Мануасу и Каиру. Но по Каиру нанести удар минимальной мощности, чтобы ни Израиль, ни (он указал координаты корабля с Фаэтона) никаким образом не были задеты. Кроме этого, чтобы всё, что находится за южным и северным полярными кругами, не подвергалось риску. Это возможно?
Через две минуты пришёл ответ.
– Без проблем. По Каиру будет нанесен удар в 50 килотонн. Остальное автоматически.

– Пуск подтверждаю.

И опять потянулись долгие минуты.
Потом прозвучал голос Марка.

– Пекин пришлось сдать. Потери: 32 бойца. Живые отходят через метро и на вертолётах. Москва – наша. Потери: 19 бойцов. Баржи и все вегетариане уничтожены.
Сергей вновь связался с модулями, следовавшими с Луны.
– Максимально сильный удар по Пекину. Пуск подтверждаю.
– Команда принята.

– Филипп! Что у нас?
– Никакой активности. Никаких команд управления. Думаю, атака завершена.

Сергей сидел в вертолёте, летящем в Москву, и размышлял. Сегодня он отдал приказ о нанесении по Земле шести ядерных ударов. Кто он такой, чтобы отдавать такие приказы? Неужели он действительно возомнил себя правителем мира?
Не отдать эти приказы он не мог, но, отдав их, он чувствовал себя странно. Его начало трясти.

Он лёг на пол вертолёта и попытался расслабиться. Было тепло, но озноб не проходил.
– Тебе плохо? – спросила Ольга.
– Не знаю. Наверное.
– Попытайся уснуть.
– Это вряд ли.
– Может, секс? – спросила Алина.
– Не думаю. Ничего страшного. Пройдёт.

– Вставай! Прилетели, – растормошила его Ольга.

Значит всё-таки уснул.
Стало намного легче. Он перестал думать о бомбах, и все его мысли заняло то, что пятьдесят один человек его друзей из тех, кто спасся со столбиков, и тех, кто прилетел с ним с Фаэтона, погибли. Их больше нет. Их нет и уже никогда не будет.

– Марк! Мы построим новые города, новые улицы. Мы назовём их именами погибших сегодня героев. Надеюсь, что война с Вегетарианами кончилась. Думаю, мы победили. Но сегодня не праздник, а траур.
– Не думаю, что мы победили, но мы сейчас имеем единственный на земле центр управления и центр связи. септалёты и вертолёты автономны, Самолёты автономны частично. Но ни один модуль, баржа или ракета не будут бесконтрольными. Теперь это полностью наш ресурс. А чем ещё им атаковать Москву?
– А центр в Нью-Йорке они восстановить смогут?
– Думаю, не быстро.
– Надо будет… не сегодня, конечно, послать туда модуль или баржу… посмотреть.

Сергей сидел с Марком наедине после того, как они похоронили погибших.
– Это я виноват в случившемся, – сказал он. – Надо было предвидеть возможность такого использования барж.
– Этого никто не предвидел.
– Ни у кого это не входит в обязанность. А я должен был думать.
– Это и моя вина, но никто не может предвидеть всего. Я тоже виноват.
– Нельзя сосредотачиваться на ошибке. Что они ещё могут? Какие у них ресурсы? Что бы ты делал на их месте?
– То же, что и мы вначале. Партизанская война. Их много. Нас мало. В питании они не нуждаются.
– Понятно.
Сергей вызвал по коннекту Филиппа.

– Привет.
– Мы победили, а у тебя голос, как будто мы проиграли.
– У меня такое впечатление, что Алексей Павлович был прав. Не знаю, как и уничтожить эту заразу.
– Постепенно. Войны без жертв не бывают.

– Скажи, можно перенести пункт управления на север? А лучше в Антарктиду.
– Это вряд ли, но пункт связи там организовать можно.
– Сколько это займёт времени?
– Недели полторы.
– Понял. Начинай к этому готовиться.
Он прервал связь и опять обратился к Марку.
– Нужно половину сил сконцентрировать на пункте управления.
Больше в Туле и Химках делать нечего.

Нужно создать охраняемый периметр, в том числе и с воздуха. Нужно направить в Антарктиду в центр анабиоза ещё бойцов. Причём срочно. Нужно взять под полный контроль и защиту хоть пару центров клонирования. Как разорваться?
Сергей снова включил коннект.
– Марфа! Привет!
– Привет.
– Скажи мне, Вы как-то организовались? Я имею в виду вашу общину.
– Вообще, да.
– С кем мне надо поговорить, чтобы решить некоторые проблемы?
– На севере или на юге?
– Вообще-то, и там и там, но больше на юге. Мне нужны надёжные люди, которым можно полностью доверять.
– В доверии можете не сомневаться. Гадостей не сделают. На юге это Валентин, а на севере – Габриэль. Могу вас связать. Могу по одному, могу с обоими. Благодаря той передаче мне разрешают многое, чего другим детям не позволено.
– Так ты считаешься ребёнком?
– Да. И ещё лет пять так будет.

– А ты бы говорила сразу с обоими или по одному?
– А что Вам надо?
– В Антарктиде мне нужна безусловная защита центров анабиоза. Я собираюсь вооружить тех, кто будет это охранять, очень серьёзным оружием. А на севере мне нужна помощь в организации ночных дежурств в Москве и центрах клонирования. Боюсь ещё одного нападения.
– Я знаю. Я говорила с Ольгой.
– Ну так что?

– Назначьте меня послом. Я попробую, а потом посоветую.
– Хорошо. Ты наш посол перед вашей общиной.
– Я свяжусь. Пока.
– Пока.

Марфа связалась через минут двадцать.
– Можете высылать оружие в Антарктиду. Ни один зелёный туда не попадёт, и сегодня там зима. Часть общины – в Чили и Аргентине.
Но у них есть просьба. Им нужна и туда, и туда установка по культивированию белковой массы.

– Без проблем! Всё наше – ваше. Этих установок у нас сейчас только шесть, и только потому, что мы ими не занимались. Зелёные их не демонтировали. Во всех трёхмиллионниках они есть.

И колесо проблем и решений опять завертелось.

Ощущать себя виноватым было некогда. Нужно было решать задачи выживания.

Глава 17. Обмен

Или вегетариане были полностью деморализованы ядерными ударами по их центрам, или они затаились, но понять, где они, и что делают, стало невозможным. Коннекты они не включали.
Филипп проверял любые передачи на всех возможных частотах, но ничего не находил. Он вместе со своей командой, куда уже входили Давид и Александр, на базе самых современных технологий создал установку, которая должна была отслеживать любые не идущие со спутников сигналы систем электронейронного воспитания, но они тоже молчали. По расчётам его анализа на основании регистрации коннектов в момент ударов нейтронных бомб, на территории, которую они поразили, находилось триста миллионов пользователей коннектов. А это означало, что около семисот миллионов вегетариан остались живы.
Часть тех, кто прилетел с Луны, уже спустились на Землю, а часть, ещё не готовая к земному притяжению, проходила на кораблях процесс адаптации организма.
Но все решения нужно было принять и провести в жизнь, обеспечив всем необходимым.
Сергей вместе с Марком и Виталием провели встречу с руководством бурых вегетариан: Валентином, Габриэлем и двумя их помощниками.
Отношения складывались нормально.

Все согласились, что на Земле пока коммунизм и не должно быть никакой торговли. Все получают то, что им нужно.
На север и юг были доставлены больше десятка установок по культивированию белков, в просторечии называемых мясом, а бурые вегетариане, получив оружие, обеспечили охрану всех центров анабиоза и клонирования.
Из анабиоза было выведено около десяти тысяч специалистов по клонированию, которых после преодоления шока начали также обучать боевой подготовке.
Был запущен процесс клонирования ста тысяч индусок, семиток, индианок, южных славянок, китаянок и других представительниц генетики экваториальной Азии. Это должно было обеспечить генетическое разнообразие. Бралась исключительно генетика реально живших людей и никакого моделирования.
Обжегшись на молоке, дуют на воду.
Постоянно ситуацию вокруг важных объектов контролировали операторы спутников. Приближались марсианские корабли.

Встал вопрос об эвакуации Фаэтона. Жаль было бросать эту замечательную планету на запустение, но человеческий ресурс был нужен на Земле.
И тогда Сергею в голову пришла мысль, которую он сразу сам назвал гениальной, и явился с ней к Марку.
У Марка мысль энтузиазма не вызвала, хотя он и не возражал.
Решили собрать совещание в самом широком формате.
Присутствовали и Валентин, и Габриэль, и разбуженные от анабиоза ведущие специалисты, и авторитетные биологи, и спецы, прилетевшие с Фаэтона. Конечно, Сергей пригласил и Валерку с Вадимом. Привезли даже Хаима, который всё порывался рассказать Сергею, какие замечательные книги он привёз и что он сам и никто из его друзей наверняка этого не знает. Но за неимением возможности долгого разговора, только поблагодарил его.

Пригласили и двух помощников капитана Джейкоба.
Приложением к самому Сергею были его жёны и, конечно, Юля.

Сергей рассказывал всё без утайки. И главное, ничего не утаил, рассказывая о планах Алексея Павловича и о том, как их сорвали, обманув Капитана Джейкоба, который был в курсе этих планов. А потом перешёл к главной стоящей, по его мнению, проблеме. Подробно рассказал о ядерных ударах по вегетарианам.

– Господа! Главной нашей проблемой я считаю не зелёных вегетариан, с которыми так или иначе мы справимся, а малое количество нашей популяции. Для того, чтобы нам восстановить человечество, нужны экстраординарные меры.
Мы начали клонирование ста тысяч девочек. Но на сегодняшний день рождёнными младенцами практически некому будет заниматься. По крайней мере восемьюдесятью тысячами.

Я знаю, как иудейская община относится к клонированию, но сейчас мы клонируем обычных девочек без всяких генетических «улучшений» и в том числе с генетикой евреев, взятой из банков 21 века. Нам это нужно для выполнения находящимися пока в анабиозе мужчинами заповеди «Пру у-рву» – «Плодитесь и размножайтесь». Поэтому в вопросе воспитания девочек я очень рассчитываю на иудейскую общину.
Что скажешь, рэб Хаим?
Хаим посмотрел на Сергея очень недовольно, а потом ответил:
– Я постараюсь объяснить собратьям положение, но сто тысяч мы всё равно поднять не сможем. Ну пять… ну максимум десять тысяч.
– Уже хорошо. Теперь у нас есть ещё один ресурс – это население Фаэтона, Марса и Европы. Я хочу вернуть всех их на Землю, но очень жаль терять то, что там было создано усилиями всего человечества. А если всё это просто бросить, то восстановить, потом всё это будет почти невозможно.
Тут я рассчитываю на помощь общины наших братьев – бурых вегетариан. Ни на Марсе, ни на Европе или Фаэтоне нет жёсткого ультрафиолета, опасного вашей коже. На Европе часть бурых вегетариан уже работает. И если часть из вас согласится заменить представителей нашей популяции на этих планетах, то эти программы не исчезнут, а продолжат развитие.
Что скажете?
Сергей обратился к Валентину и Габриэлю.
Тех это предложение явно застало врасплох. Но после некоторой паузы Габриэль сказал:

– Я не знаю сколько, но некоторое количество молодёжи это предложение вполне может заинтересовать.

– Я надеюсь минимум на двадцать тысяч. Что думают наши биологи? Комфортные ли условия для бурых вегетариан будут на Фаэтоне?

– Специальные проверки не проводились, но, исходя из известных мне данных, с Фаэтоном и Европой проблем никаких. Там ультрафиолет для получения достаточного количества витамина D – искусственный и, насколько я понимаю, нашим братьям он не нужен. Вопрос с Марсом не так прост. Но ведь там очень небольшая община?

Сергей внутренне поблагодарил этого биолога за слова «братья».

– Значит теперь нам осталось решить вопрос с экспедициями на эти планеты. – Сергей повернулся к помощникам Джейкоба. – Вы без вашего капитана сможете повести корабли до Фаэтона и Европы? Хватит ли вашей команды на два корабля?
– В принципе, должно хватить. Мы ведь только следим. Основное делает автоматика. А кроме того, на Фаэтоне можно набрать ещё один экипаж.
– Хорошо. Тогда начинайте готовиться. И сами миссии возвращения землян на землю мне бы хотелось поручить Валерию и Вадиму. Вы уже были на Фаэтоне, и ваши знакомства там могут пригодиться. Согласны?
– С тобой не поспоришь, – ответил Валерка, видимо, недовольный, что Сергей не ввёл его в курс своих планов заранее, но одновременно довольный, что из помощника превращается в самостоятельного руководителя.

– Мы поможем в воспитании ваших девочек, – неожиданно сказал Валентин. – И здесь, и на Фаэтоне начнём их клонирование. Мне нравится ваш провозглашённый коммунизм. Мы не умеем торговаться. Вы заботитесь о наших проблемах, мы поможем вам в решении ваших, насколько сможем.

– Спасибо, Валентин! Зелёные вегетариане породили в нас разобщённость и подозрительность. Я надеюсь, что с их смертью и со смертью политической системы, рождённой ещё при корпорациях, мир станет таким, каким он видится нам сейчас. Важно, чтобы всем нам было где жить, а беды любого из нас станут общими. Ещё раз спасибо.

Но давайте теперь поговорим о самой нашей насущной теме. Устроим мозговой штурм. Приветствуются самые дикие идеи. Вопрос такой
«Чем объясняется последний штурм центров управления вегетарианами, который мог окончиться большими, чем было, жертвами, но не мог привести их к успеху; и что их руководство или те, кто остались, будут делать дальше?»

Все молчали.
– Уточни вопрос, – сказал Вадим. – Мне кажется, что прошлое поведение и должно было быть таким. Они сражаются за свою идею нас уничтожить, и сражаются до конца.
– А почему же сейчас пауза? Что они думают? Не могут же они просто так стоять по лесам, решив жить растениями?
– Я думаю, это как в игре «Цивилизации», – неожиданно сказала Юля, и Сергей обомлел. На этом собрании её выступления он не предполагал, а если бы предполагал, не взял бы её с собой. – Каждая цивилизация, каждый, кто за неё играет, в ответ на предложение о сотрудничестве может напасть, считая, что предложение о сотрудничестве вызвано слабостью. Так всегда, когда цивилизация была самой сильной, но совершила несколько маленьких ошибок и ещё не поняла, что она уже не самая сильная. Она нападает, проигрывает, и потом начинается период привыкания к своему новому рейтингу. Потому что играть в чужом, более высоком рейтинге – всегда проигрыш. Вот сейчас зелёные привыкают. И скоро, наверное, те, кто были с ними из плотоядных людей, начнут возвращаться к нам. Они же не могут стоять по лесам.

Сергей и, наверное, многие из присутствующих, просто обалдели от такого анализа ситуации, данного маленькой девочкой.

– Надо будет поиграть в твою игру, – сказал Юле Марк.

***

Корабли улетели, и жизнь пошла так, как будто семисот миллионов активных вегетариан первого поколения и вовсе не существует. А они существовали.
Вместе с выведенными из анабиоза специалистами по клонированию Сергей начал новую программу. Клонировались собаки, кошки, различные птицы и животные. Нужно было воссоздать нормальную экологическую среду, разрушенную вегетарианами. Было заложено клонирование несколько тысяч львов, рысей, тигров, гиен, гепардов в надежде, что, когда они будут запущены в леса Азии, Африки и Америки, существовать в них зелёным вегетарианам диким образом станет менее комфортно. Но главное направление специалистов по клонированию было определенно как клонирование жуков leptinotarsa decemlineata, или в просторечии – колорадского жука.
Нужно было клонировать именно тех, кто уже научился поедать вегетариан, нужно было клонировать их миллионами, и нужно было, чтобы каждый жук имел некоторое количество радиоактивных изотопов. Идея была в том, чтобы разбрасывать жуков над лесами равномерно, а потом с помощью датчиков определять места их скопления, предполагая, что они будут искать свою пищу. То есть зелёных вегетариан.
На все коннекты вегетариан было послано сообщение, что вегетариане с выключенными коннектами считаются преступниками, заговорщиками и подлежат уничтожению. Это сообщение они получили вряд ли. Но для очистки совести оно было разослано.
Через два месяца такое клонирование дало первые плоды, и с платформ, словно посев, равномерно разбрасывались жуки, и отряд ликвидации начал поиск и уничтожение спрятавшихся вегетариан. Этот отряд возглавил Виталий. Отряд начал действовать в Азии, но в перспективе он должен был быть разделен на три отряда, включая Африку и Центральную Америку.
Сергей мог позволить себе заниматься этими перспективными (как он это называл) задачами, потому что обеспечением безопасности и всей хозяйственной деятельности общины занимался Марк.
Заканчивался август. И Сергей позволил себе отпуск. И поскольку его семейная жизнь была уже официальной, в этот отпуск он взял с собой и Ольгу с Алиной и детьми, и Марго с дочерью и, конечно, Юлю. И, усадив их всех на вертолёт, вместе с пятью бойцами охраны обоего пола направился в Крым.

Глава 18. Подарки Крыма

Погода была в восточном Крыму на редкость приветливой. Этот отпуск обещал быть самым замечательным из отпусков, на которые Сергей отправлялся сюда в то время, когда вегетариане ещё не рассматривались как враги.
Море было теплейшим. Вода прозрачнейшей. Виноград уже поспел и, казалось, человеческая забота ему и не требовалась. Персики были сладчайшими, а тутовник дарил счастье.
Пресную воду они привезли с собой, посадив вертолёт в восточной части бухты.
Они надули пластиковые домики, которые, составленные полукругом вокруг вертолёта, тут же затвердели и превратились в прекрасное жильё и одновременно крепость.

Юля впервые плавала в подводном снаряжении. Видимость под водой составляла около сорока метров, и Юля была счастлива.

– Я хочу изучать подводный мир, – однажды сказала она. – Эти рыбы такие миленькие.
Были счастливы и все остальные.

Но два с лишним года постоянного адреналина давали о себе знать. Сергей понял, что и он, и всё его окружение психически больно. Они уже не могли без войны. Алина уже перестала кормить грудью, Ольга собиралась это сделать, и обе хотели включиться в работу отряда, занимающегося поиском и уничтожением вегетариан.

Так что через две недели, загорелые и отдохнувшие, решили начать собираться домой.
Но не лететь же в Москву с пустыми руками?
Посчитав, сколько ещё может взять вертолёт, не теряя своих лётных качеств, стало ясно, что ещё полтонны он возьмёт без проблем.
Лов мидий и рыбы решили оставить на потом, учитывая небольшой размер находящегося в вертолёте холодильника, а виноград, персики, инжир (который должен был доспеть уже в коробах) и тутовник решили собрать.
Начали с винограда. Поставив по часовому с двух сторон, они пошли по виноградным рядам.
Виноградные ряды достаточно прямы, и скрыться в них непросто, поэтому они и заметили их.
Это были зелёные люди в каких-то лохмотьях.

Их было человек двадцать обоего пола, но поймать они смогли только двоих. Парня и девушку.
Сразу стало ясно, что это не вегетариане, а плотоядные люди, прошедшие вегетаризацию.

Это было удивительно.

– Мы вам не враги и не сделаем вам ничего плохого. Давайте поговорим, а потом, если захотите, можете уйти. Есть хотите? Одежду нормальную хотите? Что вы вообще хотите? Кто вы и откуда?
Они, несмотря на свою зелёную кожу, были очень голодны. И когда кто-то из ребят притащил мангал и положил на него куски мяса, так что запах распространился на весь виноградник, стали подтягиваться и остальные позеленевшие люди.

Они разговорились. В Крыму их было много, а вегетариан не было.
Все старшие после вегетаризации умерли. Не сразу, как в Израиле, а постепенно. Примерно в течение двух месяцев.

Во время вегетаризации в Крыму было тепло и шло много дождей. И на столбиках почти никто не умер.
Зато после столбиков начался мор и пришли болезни.

В живых остались только те, кому до вегетаризации было меньше семнадцати-восемнадцати лет.
– Коннекты до вегетаризации сначала отключили, потом отобрали. А после вегетаризации мы боялись их включать. Боялись, что вегетариане, раз мы не научились жить без еды, опять посадят нас на столбики. С нами много совсем маленьких. От пяти лет. Те, кому во время вегетаризации было меньше трёх, тоже умерли.
– А сколько вас всего?
– Не знаю. Много. По всему побережью есть группы. Мы всё время дерёмся за территорию и еду.

– Ну, этот период вашей жизни кончился. Теперь у вас еда будет. Конфликты могут быть только против зелёных вегетариан. Друг с другом теперь мир. Собирайте все группы. Еды хватит на всех.

Зелёных людей накормили мясом, и они полностью успокоились.

Сергей созвонился с Марком.

– Привет! Мы тут нашли некоторое количество своих.
– Сколько?
– Пока не знаю, но, наверное, больше тысячи. Пришли, пожалуйста, модуль с машинами по культивированию мяса, а также попроси от моего имени приехать сюда Жанну и Володю. И дай им десяток бойцов… на всякий пожарный.
– Хорошо. А если не согласятся?

– Скажи, что я очень просил. Володя ведь из Крыма, а Жанне скажи, что здесь гуманитарная миссия и много голодных и неприкаянных детей.

– Хорошо. А когда вы будете?

– Теперь на недельку-другую задержимся. Это совершенно новый ресурс. Те, кто здесь – это молодёжь… прошедшая вегетаризацию.

– Ничего себе! И живы?
– Выжили только молодые. Подробностей не знаю. Еду едят, Одежду носят, от вегетариан скрываются.
– Наши люди. Хочешь их использовать?
– И это, но меня мучает жуткая мысль. Сколько таких я угрохал бомбами.
– А что, был другой выход?
– Не знаю. Я предполагал, практически был уверен после Израиля, что рассказы о выживших после вегетаризации – это сказки моей бывшей супруги. А здесь шли дожди и было тепло.
– То есть нужно проверить всю эту зону?
– Да.

– А где взять людей?

– Ну, теперь, вроде, есть. Месяца два на адаптацию – и в работу. Но их надо собрать в общины.

Следующие две недели Сергей и ещё несколько вертолётов прочёсывали побережье, собирая полудиких детей и перевозя их в Ялту, где решили собрать общину.
В каждой группе были естественным образом появившиеся вожаки.

Всё-таки это были настоящие люди. Ни в одной группе не бросили маленьких детей. Еды было мало и за неё иногда дрались с другими группами, но детей продолжали кормить.

Когда количество найденной на побережье молодёжи превысило пять тысяч, а было ясно, что ещё осталось в десять раз больше, Сергей созвал вожаков из найденных групп на собрание.

– Еды теперь вам хватает? – одобрительный гул в ялтинском театре оперы и балета был ответом. – Условия жизни стали комфортней?

– Да, – сказал один уже взрослый светловолосый парень, сидевший впереди, – Мы снова почувствовали себя людьми.

– Теперь ваша задача – собирать тех, у кого всего этого ещё нет. Вместе мы – сила. Людьми мы чувствуем себя, только когда помогаем другим. Собрать всех – ваша задача на ближайшие два-три месяца. Потом будем собирать тех, кто выжил, за пределами Крыма. Возможно, такие есть на Балканах, в Италии, в Испании.

– А что с вегетарианами?

– Они ещё есть. Но я надеюсь, мы их победим. Уверен, что победим.
– Двадцать миллиардов.
– Уже не больше семисот миллионов. Это по-прежнему очень много. Но тут важно, как изменяется соотношение сил. Нас всё больше и больше. Каждый человек для нас важен. Каждый для нас сокровище.
– У нас не будет детей.
– С этой проблемой мы справимся.
– Я говорю не о чужих детях. Наши девушки не беременеют.

– Я знаю. Это результат вегетаризации. Но когда вы решите иметь своих детей, мы возьмём ваши клетки и клонируем их. У вас будут именно ваши дети, пусть даже полученные с помощью технологий. И я надеюсь, что для их детей, для ваших внуков, технологии не понадобятся.
– Это хорошо. Мы сделаем всё, что надо. Не сомневайтесь.
– А я и не сомневался. Я просто рассказывал, что надо.

Над резиденцией руководства в Ялте появился черно-оранжевый полосатый флаг.

Взрослого светловолосого парня звали Олег. Он был вожаком большой группы, человек пятьдесят, которые контролировали верхнюю часть Кореиза и подножие Айпетри. Он уже до того, как его пригласили в ялтинскую общину, пытался наладить некоторую социальную жизнь, торгуя с Мисхором и Алупкой орехами, кизилом и виноградом в обмен на рыбу и крупы. И поскольку всегда держал слово, его уважали и в других группах. Он и ещё двое выбранных им руководителей групп вместе с Володей и Жанной стали руководством ялтинской общины.

Через месяц Сергей вернулся в Москву, и они с Марком и Виталием решили цели отряда Виталия пока поменять. Он со своим отрядом и частью крымчан должен был отправиться на запад по всему северному побережью черного и средиземного морей. Везде, где было достаточно тепло, но недостаточно жарко.
И Сергей понял после того, как он всех загрузил работой, которую сам делать не умел, куда ему девать свою энергию. Он, выдержав небольшое сражение с Марком, присоединился к отряду Виталия.
Первый отряд тщательно проверяет Крым на наличие отрядов вегетариан, а потом

действует так: вдоль побережья на расстоянии километра идет баржа с внушительным (сто двадцать бойцов) и хорошо вооружённым отрядом и парой десятков вертолётов, и одной платформой и одним пожарным самолётом на борту.
Три-четыре вертолёта с экипажами по пять-восемь человек исследуют побережье.

Все найденные люди платформой переправляются в Крым.
Кроме трёх-четырёх вертолётов, занимающихся поисками, ещё восемь находятся в готовности в любую секунду вылететь на подмогу, а остальные экипажи отдыхают, но в случае необходимости будут задействованы и они. Пожарный самолёт загружается минами и в случае необходимости подключается к защите как минометатель и опрыскиватель слабым раствором серной кислоты, небольшой реактор по производству которой установили прямо на барже.
Решили, что этих предосторожностей будет достаточно для обеспечения безопасности поиска.

Ну и, конечно, пара самолётов, летающих прямо из Москвы, засевают всё побережье жуками. Людям, даже прошедшим вегетаризацию, жуки не опасны.

И как потом выяснилось, все эти предосторожности лишними не были.

Крым в своём роде был и показателен, и уникален.
Показателен он был тем, что выжившие таки находились по всему побережью. Но до Белгорода-Днестровского удалось обнаружить не тысячи, как в Крыму, а чуть более семисот человек.
Экипажи вертолётов вели соревнование, кто сколько людей обнаружит. Экипаж Сергея в этом соревновании был одним из последних с результатом: три человека.
Но тем не менее Сергей чувствовал себя превосходно. Каждый день подготовка к вылету и сам четырёхчасовой вылет давали необходимое ему ощущение нужности.
Вот и в этот раз, отправляясь в Приморское, южнее Белгорода-Днестровского, на очередной рейд, он готовился по полной программе. Подъём, туалет, зарядка, контрастный душ, одевание и проверка комбинезона. Вооружение, состоявшее у него из пистолета, добытого на Фаэтоне ножа и усиленного парализатора.

Взлетели штатно, но когда до того участка берега, который они себе наметили, оставалось метров двести, они увидели летящую на них с берега ракету.

Времени на манёвр практически не было. Всё, что успел сделать пилот, так это «упасть», включив обратную тягу.
Ракета попала в лопасти и взорвалась.

Вертолёт находился на высоте метров сорок над поверхностью моря, но стремительно пошёл вниз.
– Всем прыгать! Заорал Сергей и прыгнул вниз.

Хорошо, что его первая жена учила его нырять. Сначала он развёл в сторону руки и ноги, чем замедлил падение и остановил вращение, а затем буквально перед самой водой свернулся в «бомбочку», прижав к телу руки и ноги и положив ладони на лоб.
Удар о воду был всё равно очень сильным. Но сознание он не потерял и, попав под воду, вновь развёл руки и ноги и через несколько секунд начал выгребать на поверхность.
След от упавшего вертолёта был метров на пятьдесят ближе к берегу.
Сергей поплыл к нему в надежде, что кто-то всё-таки спрыгнул после него.
Из-под воды вынырнуло три головы. Они находились ближе к вертолёту, потому что выпрыгнули после него. Сергей, ещё не подплыв к ним, прокричал:
– Остальные? – и махнул рукой с сторону падения вертолёта. Это место было теперь заметно и тем, что на воду выплыли три раскрывшиеся и заполнившиеся газом спасательные шлюпки и зеркально-красный полосатый буй.

Глубина здесь была метров пять, и если бы вертолёт остался целым, то какие-то его части могли бы торчать из воды. Но вертолёт упал на находящуюся под водой на глубине метра полтора скалу и развалился на две половинки. Когда он и три других бойца подплыли к месту падения, то, что осталось от вертолёта, лежало по обеим сторонам этой скалы. На поверхность комбинезоны вытолкнули ещё три тела. Тела забросили в одну из лодок.
– Искусственное дыхание! – прокричал Сергей приплывшим с ним бойцам. И нырнул к кабине пилота.

Пилот потерял сознание при ударе и зацепился за кресло комбинезоном, поэтому его на поверхность не втолкнуло.

Сергей, сложил руки по бокам, интенсивно работая ногами, и выскользнул из комбинезона, который мешал ему погрузиться, и подплыл к креслу пилота.
Очень хотелось дышать. Но он отцепил пилота от кресла, и они начали подниматься на поверхность.

Сергей пришёл в себя, когда он, пристёгнутый к носилкам, лежал на борту летящего вертолёта.

– Что, случилось, где я? – спросил Сергей.
– Мы летим в Москву, – сказала подошедшая к нему девушка. – Выпейте это. Это прибавит Вам сил.
– А что случилось?
– Мы забрали вас с баржи. Что случилось до этого, я не знаю. Но Вы были без сознания.
– А что произошло до того?
– Пожалуйста, расслабьтесь. Я не в курсе.
– А Вы кто?
– Я из врачей, которые изначально помогали вегетарианам. Мы не знали, что из этого получится. Месяц назад мы сбежали и позавчера пришли в Москву. Я специалист по шоковой терапии. Меня сразу отправили к Вам.

Сергей оторопел.

– А сколько я был без сознания?
– Как мне сообщили, трое суток. Мне доверили следить за Вами, потому что я считаюсь лучшим специалистом в своей области. Но никаких других подробностей мне не сообщают. Надеюсь, пока. Не судите нас строго. Мы не знали, к чему приведёт вегетаризация. Были те, кто с самого начала работал с вегетарианами добровольно. Но нас закрыли в каком-то бараке, и открыли тогда, когда вегетаризация уже была проведена. Мы должны были помогать тем, кто её прошёл и у кого возникли проблемы. Но проблем было так много…
– А откуда вы сбежали месяц назад?
– Из Врачёва Гая.
– Там вегетариан много.

– Месяц назад было много.
– Я могу встать?
– Думаю, лучше пока не стоит рисковать. Это опасно и для вашей, и для моей жизни.
– Почему?
– Вы получили сильный удар в область затылка и спины. Возможно смещение позвонков. Ну а моей… Если что с Вами случится, не думаю, что кто-то будет сомневаться, что я этому поспособствовала. Мне разрешили вас сопровождать только потому, что побег от вегетариан организовала я.
– А как я получил этот удар?
– Я этого не знаю.
– А как меня зовут?
– А Вы не помните?
– Вы знаете?
– Нет. Вас, пострадавших, в вертолёте, двое. В разных отсеках. Я слежу за Вами. Ещё один врач – за вторым пациентом.
– А ещё пациенты летят другими вертолётами?
– Я не знаю, уважаемый. Выпейте этого напитка ещё.
– Не нужно. Я в норме.

В Москве носилки с Сергеем осторожно сняли с вертолёта и понесли в какой-то центр. Там его прямо с носилками загрузили в какой-то прозрачный контейнер и включили какой-то аппарат.
По контейнеру двигалась световая радуга. Дойдя до конца, она начинала движение в обратном направлении.
Наконец она потухла, Сергея вынули из контейнера и отстегнули от носилок.

– Позвоночник в порядке, что очень удивительно, – сказал врач, мужчина примерно такого же возраста, как Сергей.
– Так что же со мной было?
– После того, как Вы нырнули, предположительно, за пилотом вертолёта, место падения было атаковано взрывным устройством. Вас и пилота вертолёта спасло то, что вы были под водой. Сначала решили, что вы мертвы, но обнаружилось сердцебиение. У Вас ещё и все кости целы, а у пилота смещение позвонков. Но то, что вы оба живы – чудо.
– Понятно. Вы из тех, кто сбежал от вегетариан?
– Нет, – мужчина улыбнулся. – Меня специально для вас разморозили… из анабиоза.
– А кто на нас нападал и что с ними сталось?
– В эти подробности меня не посвящали, да и не нужны они врачу.

Встреча с Марком была вполне ожидаемой.
– Я очень рад, что с тобой всё обошлось, и поэтому больше никакой работы в поле.
– Марк! Не кипятись. Жизнь каждого из нас – ценность, и моя – уже не большая ценность, чем всех остальных. Мои победы и поражения – это уже история. Руководишь-то ты.
– И поскольку я руковожу, то теперь никаких рисков. Ты мне нужен рядом.
– А что произошло со мной? Может, ты мне расскажешь, кто на нас нападал?
– Это отряд вегетариан, судя по всему, кочевавший по Европе.

– Хорошо, что в прошедшем времени. А чем это они нас?

– Они обучаются и делают ту же работу, которую проделывали мы. Сначала вас сбил «Стингер», оставшийся с незапамятного времени, а потом взорвался дрон-самоубийца.
– Откуда это у них оказалось?
– А у нас? Это война. Это война, в которой мы побеждаем. У нас больше шансов, и нас всё больше и больше.
– И сколько нас?
– Найдено ещё несколько крупных общин на побережье… и это не последние. Сейчас нас уже около 300 тысяч даже без бурых вегетариан и тех, кого вывели из анабиоза. Это несколько другой расклад, чем тогда, когда мы сорвались со столбиков. Время работает на нас. Все центры клонирования и анабиоза уже под полным контролем. Единственный центр управления – Москва – тоже контролируется нами. А вернутся те, кто на Фаэтоне…
Мы, кстати, проследили ту группу, которая нанесла по вам удар. Вычислили анализом спутниковой съёмки. И саму группу, и центр, из которого они пришли. Это Церн. Уничтожили всех.

У меня, кстати, для тебя частная информация. Вернулась Наталья и добивается встречи с тобой. Эти вопросы ты решишь сам. А вот то, что ты больше не участвуешь в поисковых и боевых операциях, решил я. Занимайся телевидением, клонированием жуков, созданием и воспитанием офицеров. Это была классная идея.

Жанна открыла школы молодёжи. А наиболее способных ребят – на продвинутое обучение. Преподают спецы, выведенные из анабиоза.
Можешь обосноваться в Москве, можешь в Крыму. Мы восстановили пневмотрамвай и теперь путешествия по контролируемым нами территориям без необходимости септалётов или даже метро.

– А где Наталия?
– Её и других, кто сотрудничал с вегетарианами добровольно, мы поместили в Венев монастырь. Вот теперь ищи своё место в мирной жизни. Ты уже погеройствовал. Оставь немного молодёжи. Везение может ведь и изменить? А ты генерал, а не боец.
Так где будет твоё основное место жительства?
– Надо с жёнами посоветоваться, – ответил Сергей, и они расхохотались.

Да, Марк, конечно во всём прав. Во всём, кроме того, что Сергей на эту спокойную жизнь уже не был способен. Нет, время от времени отдых необходим, и очень приятно расслабиться. Но что потом?
Ладно. Это «потом» он оставил на потом. А пока отдохнуть. Земля – она большая. Где бы ещё отдохнуть, как в Крыму? Слетать куда-нибудь в сельву? В сельву Марк не пустит. Самому выписывать «фортеля» значило подвергать большой опасности кого-то, кто будет послан эти «фортеля» прикрывать.
И Сергей отправился к жёнам и к Юлии.

Только через несколько дней Сергей решил отравиться в Венев монастырь, чтобы встретиться с Натальей.
– Привет! Как дела?
Сергей смотрел на Наталью с большим интересом. Она задала свой вопрос так, как будто она дома, а он уходил на работу и вернулся.

Что это? Желание подействовать на инстинкты… ну, типа, ничего не произошло? Наталья, видимо, даже не осознавала, не могла осознать всех произошедших в нём перемен.
На него смотрела стареющая располневшая женщина, совершенно чужая. Но несмотря на это, от её такого домашнего тона что-то ёкнуло внутри. Сколько лет они были рядом? Конечно, это давало о себе знать.
– Привет! – как ни в чём не бывало ответил Сергей. – Мне сказали, что ты хочешь меня видеть.
Наверно, Наталья ожидала какого-то другого ответа. Наверно, по её представлениям, он должен был обрушить на неё громы и молнии или растаять. Сергей предположил это, глядя, как она замешкалась.

– Я хочу встретиться с Юлей.
– Зачем тебе это?
– Я её мать. Я её люблю.
– И поэтому ты отправила её на столбики?
– Мы не властны над всем происходящим.

– И ты можешь себе представить, что существовали обстоятельства, при которых так бы поступил я?! – Сергей прилагал все силы, чтобы говорить не эмоционально и даже дружелюбно.
– Я просто хочу встретиться с Юлей. Я хочу её видеть. Она мне снится.
– Хорошо, я передам ей твоё желание.
– Спасибо.
Комната, в которой жила Натали, была чиста и ухожена. Сергей сообразил, что он даже не может оценить чистоту, которая стояла в этой комнате. Для него и его с Юлей комната была всегда чиста и ухожена. Но когда Ольга и Алина в то время, когда они были просто охранницами его тела, заходили к ним, то сразу начинали наведение порядка.
Он понял, что уже не помнит того, как происходило наведение порядка, когда они жили с Натали.
– Ну тогда пока.
– Пока, – ответила Натали. Она выглядела очень расстроенной.

Вернувшись в Москву, он сразу пошёл к Юле.
– Я был у мамы, она просила передать тебе, что хочет с тобой встретиться.
– А у меня нет никакого желания.
– Я обещал ей сказать тебе, что ты ей снишься.
– Ей снится, как я её убиваю?
Сергей расхохотался. Его дочь быстро повзрослела.

– Люблю тебя, – сказал он и чмокнул её в щёку.

Глава 19. Подарки Новогодней Ёлки

Община всё увеличивалась и увеличивалась. И надо сказать, что те, кто прошёл вегетаризацию, ненавидели вегетариан в ещё большей степени, чем те, кто от неё спасся.
Молодые ребята, сдав генетический материал, вступали в армию возрождения. Община гарантировала им, что в случае смерти на поле боя, у них будут и сыновья, и дочери. Тем, кому участь умереть не представится, станут отцами девочек. А поскольку пережившими вегетаризацию была исключительно молодёжь, в армию принимали с шестнадцати лет.

Девочки готовились взять на себя роль воспитательниц.
Были организованы школы и университеты.

Воссоздавалась промышленность. По известным технологиям создавались взрывчатые вещества и изготовлялись бомбы различного размера. Бомбы были в основном фосфорные и кассетные. Бомбы сбрасывали с барж, модулей и самолётов на места наибольшего скопления вегетариан, которые определяли стаи колорадских жуков.
Сергей всем этим не занимался. Не потому, что не хотел, а потому что был во всей этой деятельности не особенно нужен.
Он был уверен, что сказал Марку совершенную правду. Кроме участия в боевых операциях, он уже ничем не мог оправдать своё существование. Но участвовать в этих операциях ему никаким образом не давали.

Делали и защиту. По старым технологиям создали пуленепробиваемую ткань. На месте, где находилось сердце, почки, печень и селезёнка, стояли обтекающие тело лёгкие, но твёрдые пластины. Разобрались с тем свитком, который пару раз спас Сергея от парализатора. Это оказался слой микроконденсаторов на базе металлического водорода. Не сразу, но скопировали. Материал получился менее мягким, но свои функции выполнял.

Сергей старался вникнуть то в одну, то в другую задачу, но толку от этого ни ему, ни этой задаче не было.
На каждую задачу находились выведенные из анабиоза специалисты, которые справлялись с ней намного эффективней. Сергею оставалось только восхищаться их действиями.
Цивилизация Земли восстанавливалась, но уговоры самого себя, что он приложил к этому руку, облегчения не давали.
Он почувствовал, что работа по пересчёту живности в водоёмах была действительно той работой, которую он мог делать лучше других.
Но это пока делать было необязательно.
Конечно, было приятно нежиться в постели, смотреть информер в кодовом режиме. Радоваться успехам Давида, Юлии, играть с малышами Ольгой и Александром. Нянчиться с ними. Но привычка к напряжению, к необходимости сконцентрироваться и действовать требовала своё.
Он задумался. Причём задумался над этим впервые. А могли ли вегетариане победить мирным путём? Ну, не отправляя их насильно на столбики.
Какая-то мысль всё время бродила у него в голове, но он всё не мог её поймать. Но ощущение, что только их, вегетариан, какая-то ошибка привела к их катастрофе, его не покидала.
В конце концов, хотел он этого или нет, но ему почти удалось расслабиться и только следить за происходящим. Особенно он следил за операциями по уничтожению вегетариан.
Каждый день удавалось уничтожить несколько сотен. Но вегетариане учились. Жуки чаще показывали положение вегетариан в предыдущие дни. И группы пытавшиеся подсчитать успех бомбардировок уже несколько раз попадали в засаду.
Лёгкой победы, которую Сергей видел в уничтожении вегетариан, количество которых он оценивал как семьсот миллионов, ожидать не приходилось. А значит ещё лет шестьдесят продлится война. Пока не одряхлеют все вегетариане первого поколения. И оставалось только молиться, чтобы до этого времени спутники электронейронного воспитания продолжали действовать. Всё, что Сергей придумал, это заселить джунгли клонированными хищниками. Но хищникам всё равно кого есть. Это не жуки.

За всеми этими пустыми хлопотами и размышлениями время всё-таки шло. Приближался новый год.
Поскольку Сергей не был обременён другими заботами, он с энтузиазмом взялся за организацию праздника.
Встречу Нового Года в Кремле решили транслировать по всем информерам.
Решили установить сибирскую красавицу, метров пятьдесят. В Подмосковье таких не нашлось. Вместе с корнями её должны были вкопать на Соборной площади Кремля.
Её должны были украсить сотнями тысяч светлячков на солнечных батареях, которые планировали высыпать на неё из аэростата, чтобы вертолёты или септалёты не разметали фонарики по всей территории Кремля.

Сначала ёлку должны были окутать сладким туманом, окружить огромным цилиндром. А поставленные снизу и по бокам пропеллеры должны были обеспечить равномерное распределение светлячков по ёлке. По задумке каждая иголка должна была получить свой светлячок. Ёлка светилась бы всеми цветами радуги. Затем цилиндр планировали убрать, и септалёты должны были окружить ёлку зеркальным дождиком различных оттенков, гирляндами зеркальных шариков и разноцветных игрушек. После этого на её верхушке запылала бы рубиновая звезда.

Осталась только самая малость, найти и привезти эту ель в Москву.

Это была совсем не простая операция. Специалисты, которые проделывали этот фокус в годы, предшествующие вегетаризации, не были отправлены в анабиоз.
Облетая окрестности Тюмени, заметили несколько деревьев нужной высоты. Выбрали одиноко стоящее дерево, чтобы при его извлечении из почвы не пострадала корневая система других деревьев, и ещё потому что отсутствие тени гарантировало ровную величину покрова практически со всех сторон.
Сергей спустился с командой новых лесников, чтобы осмотреть дерево.

Ель была шикарной. Она стояла в низине и было ей лет триста. Но все её иголочки были свежи, и на солнце, которое поднялось в зенит, пахли зелёной хвоей.
Ель была укрыта снегом, который искрил на солнце не хуже электрических светлячков.

– Жаль, что снег на ней сохранить не удастся.
– Есть шанс, что в Москве её присыплет снежком. До нового года ещё время есть.
Сергей дал команду на модуль, что ель годится, и вниз полетели тросы и звуковые генераторы. На ствол ели по центру были наброшены три самозатягивающиеся лассо.

Звуковой генератор направленного действия представлял собой цельнометаллическую тумбу на направляющих, позволяющих его вертеть. Сначала на расстоянии примерно десяти метров от ствола звуковые генераторы устанавливались сплошным кругом, рабочей поверхностью опускались на почву под тем наклоном, который был у почвы. Потом они включались инфра- и ультразвуком так, чтобы одномоментно в резонанс своими максимумами попадали и низко-, и высокочастотные колебания. Конечно, на одно низкочастотное колебание было несколько десятков тысяч высокочастотных. Важно, чтобы амплитуды их в момент максимумов находились в одной точке. Сама точка постепенно поднималась вверх. Земля разрыхлялась, различные по структуре объекты отделялись друг от друга.
Когда установку генераторов почти закончили, неожиданно прозвучали выстрелы, и по металлической поверхности генераторов со стороны ближайших деревьев застучали пули.
– Всем внутрь! Внутрь!!! – заорал Сергей.

Все попрыгали внутрь и спрятались за массивными генераторами, как за стеной..
Но пули продолжали стучать уже по верху генераторов, когда кто-то хотел выглянуть. Не повредив ели, с платформы помочь не могли. Да и повредив ель, платформа не могла быстро двинуться с места. Это же пятидесятиметровое дерево, с очень развитой корневой системой.

Платформа беспомощно висела над упавшими в снег лесниками, а сверху, видимо, с деревьев, окруживших выбранную ель, по ним вели огонь из огнестрельного оружия.
Сергей быстро развернул один из генераторов, находившихся со стороны стрельбы, рабочей поверхностью в сторону стрелявших, и включил его на полную мощность.
И это сработало.
Деревья, руки стрелявших и их оружие были различной структурной плотности, и поэтому испытали сильные акустические удары.
Стрелявшие, шишки и хвоя деревьев, в сторону которых пришёлся акустический удар, посыпались на снег.
К этому времени на платформе уже успели отцепиться от ели и спланировать в сторону упавших с оголённых елей вегетариан.
– Брать живыми! – орал в коннект Сергей. – Брать живыми!

Брать напавших живыми оказалось несложным. Вегетариане были одеты в прозрачные и, как потом оказалось, пуленепробиваемые комбинезоны, которые к тому же служили неплохой защитой от холода, поскольку имели автономный обогрев.
От акустического воздействия тела нападавших превратились в сплошной синяк от ударов, которые наносили им их собственные комбинезоны.
Нападавших скрутили, хотя было такое ощущение, что это лишнее. Но на всякий случай.
– В Москве разберёмся, – скомандовал Сергей, – вернёмся к ели.
На самом деле его самого немного бил озноб, и вовсе не от холода. Одет он был хорошо. Но колени дрожали.
«Ну вот, – подумал он, – теперь адреналина на пару месяцев хватит».

Ель всё-таки выкопали. Прилетели с ней в Москву и в специально подготовленную лунку вставили. Засыпали липким питательным грунтом, утрамбовали по краям и уложили твёрдое покрытие. Аккуратно поставили шесть подпорок, чтобы не упала. А через неделю будет стоять, как здесь и росла, и можно будет начать украшать.

– Зачем ты взял их живыми? Они же ничего не расскажут. Или ты хочешь их пытать? – спросил Сергея Марк.
– Пытать это тоже идея. Это, возможно, поможет спасти кого-то. Так что не до церемоний. Но мне вообще интересно, почему они не сдались? Какие их движущие мотивы? На что надеются? Может, нам это угрожает?
– Ты всегда усложняешь. Ты вообще знаешь, как пытать?

– Из того что я читал о пытках, эффективной была пытка паяльником. Его вставляли в анус. Но я не могу представить, как это действует? Потому что пока жало паяльника не встретится с металлом, оно не начнёт нагреваться. Или раньше в анус предварительно вставляли метал? Ещё одна пытка – это электричеством к половым органам. Тут я совсем не понял. Ну да ладно. Придумаю что-нибудь современное.
– Ну пробуй. Хотя мне это даже представить противно. Но это может кого-то спасти, значит оправдано.
«Да,– думал Сергей. – Ещё с того момента, когда я посадил жука вегетарианке в рот, я понял, что современное воспитание как-то препятствовало этому. Ну что же. Видимо, это только у меня слоновая кожа».

Пленённых вегетариан рассадили в кресла, создав круг диаметром метров двадцать. Руки и ноги их были зафиксированы, рты заклеены.

Они сидели перед Сергеем, находящемся в центре круга, голые и беззащитные.
– Господа! Мне нужно получить от вас некоторую информацию. Но у меня есть подозрение, что некоторые из вас не захотят мне её сообщить или попытаются обмануть. Это меня не устраивает, поэтому я честно хочу с вами договориться.

Вот тут у меня, – Сергей снял материю с большого стеклянного контейнера, – несколько сот тысяч известных вам жуков. А вот колпак. Под такие колпаки на половые органы каждого из вас будут помещены несколько тысяч этих дивных созданий. Мужчин они освободят от первичных половых признаков… возможно, это будет немного больно, а с женщинами… А с женщинами сложнее. Жуки заберутся к вам внутрь, и вы станете тем местом, где они отложат замечательные кладки своих рубиновых яиц. Вот таких.

Сергей показал несколько кладок.
Вы будете ещё долго жить и ощущать всю прелесть материнства. Вы станете инкубаторами этих милых созданий. Впрочем, такое может произойти и с мужчинами. Это будет весьма занимательный эксперимент. Наши специалисты постараются сделать всё, чтобы вы прожили как можно дольше и получили всю радость от описанных ощущений.
Но есть и другой вариант. Каждый из вас честно и с максимальной искренностью отвечает мне на все вопросы. И если ответы сойдутся, а я на это очень надеюсь, то жукам придётся довольствоваться другим кормом.
Сейчас вас развезут по отдельным комнатам и зададут необходимые вопросы. Но те, кто заранее не хочет беседовать, может подать знак, покивав головой, и мы сразу применим жуков, но только к нему. Остальные некоторое время смогут понаблюдать, как это приятно, и принять правильное решение. Но обратной дороги не будет.
Итак, кто не хочет беседовать?
Таких нет?
Ну вот и прекрасно.

Конечно, Сергей блефовал, описывая возможные ужасы. Реальность была бы более прозаичной. Но это уже было не важно. Никто не замотал головой, а в глазах большинства он читал ужас. Сергей помнил, что все они больны фагофобией.
Теперь каждому из них не он, а прошедшие вегетаризацию молодые люди зададут стандартные вопросы, ответы на которые потом можно будет сравнить, прежде чем Сергей сам побеседует с каждым.
Сергей попросил сотников выделить ему по одному человеку. Человек должен был быть самым неуживчивым. Товарищи должны были недолюбливать его за постоянные подколки.
Сергей наконец нашёл себе достойное занятие.
Он создаст новые полицейские силы Земли. Начнёт со следственного отдела.

Вегетариан поместили в цельностеклянные боксы на крыше высотного здания так, чтобы никто из них не мог слышать или видеть друг друга. В бокс подавалась вода, он обогревался, там было раскладывающееся кресло из мягкого пластика. Имелась возможность разговаривать с человеком вне бокса. Человек вне бокса мог быть либо видимым, либо просто голосом. Вероятность того, что голый вегетарианин каким-то образом преодолеет стену высокопрочного стекла, отсутствовала.

Кандидатов в следователи было двенадцать. Восемь девушек и четыре парня.
Сергей собрал их на организационное собрание и поставил вопросы, на которые новые следователи должны были получить ответы. Он не ограничил кандидатов формой и порядком, в которых эти вопросы прозвучат.

– И вообще, беседуйте, как вы считаете нужным. Те, кто достигнут бóльших результатов, останутся. Остальные вернутся в свои сотни. И без обид. Это специфическая работа.
Но оставшиеся здесь будут иметь особый статус и будут работать практически самостоятельно.
После допроса своего подследственного каждый должен выдать свои размышления о том, что и как дальше спрашивать у остальных подследственных, ещё не прошедших допроса. А их всего девятнадцать. Потом вы прослушаете результаты друг друга и выдадите свои соображения на основании уже всего материала. А я это всё оценю.
Вот тут девятнадцать номеров. Каждый может выбрать себе один по своему вкусу. Кто это будет – мужчина или женщина – пока вы не подойдете к номеру выбранного бокса, вы не узнаете. Допросы будете проводить завтра, чтобы у вас было время обдумать тактику. Выбор номеров подследственных по тому порядку, как сидите, справа налево. Поехали.
– А можно вопрос? – спросила одна прошедшая вегетаризацию девушка по имени Анжела.
– Вопросы будете задавать подследственным.

Кандидаты в будущие следователи выбрали себе номера.

– Я вас немного обманул. И так иногда будет случаться впредь. Вся информация о том вегетарианине, которого вы будете допрашивать, уже у вас на коннекте. Допрос можно будет начать с нуля часов и до 24 часов следующего дня. Время выберете тоже сами. Всё. Работайте.

Сергей не любил держать дистанцию. Но, видимо, для этого нового дела некоторая дистанция была нужна.

Главный вопрос «Где взяли оружие?» прояснился быстро и без проблем. Оружие было найдено в различных районах Ближнего Востока и северной Африки. Раньше эти территории были Ливией, Ираком, Сирией и Ливаном. Там его почему-то хранили под почвой. Наличие метала и привело к находкам. Сначала нашли одну находку, случайно. Потом начали искать сознательно. Боеприпасов мало, поэтому почти не тренировались. Рассчитывали отбить часть оружия у плотоядных людей. Узнав по информеру, что в Москве будет установлена праздничная ель, более ста пятидесяти тысяч вегетариан отправились в районы возможного произрастания таких елей. Прозрачные комбинезоны есть у всех. Появились они после того, как стало ясно, какую опасность представляют жуки. А после первого захвата центра связи с помощью нового оружия их решили делать непробиваемыми для пуль и с автоподогревом. Но в тропических районах ими не пользуются из-за не удобства.

В районы предполагаемого нахождения вегетариан было выслано пять модулей со звуковыми генераторами, направленными вниз. После визуального обнаружения хоть одного вегетарианина генераторы включали и собирали урожай из вегетариан и шишек. Но природе наносился значительный ущерб.

Сергей срочно вызвал к себе инженеров по звуковым генераторам.
Он положил на стол комбинезон вегетарианина.
– Мне нужен излучатель, который будет воздействовать разрушительным образом на границу между слоем этого комбинезона и кожей вегетарианина. Предполагаю, это будет выборочный набор частот. Идеи есть?
– Что не должно попадать в спектр воздействия?
Деревья, иголки, листья.
– Нужно поэкспериментировать.
– Что вам для этого нужно?
– Комбинезон и вегетарианин.
– Без проблем. Хоть сотню.

– Ну вот, – говорил Сергею Марк. – Тебе вообще ничего нельзя доверить. Опасности прямо ищут тебя. Но мне кажется, ты сейчас нашёл себе дело, при котором не нужно будет лезть в самое пекло.

Сергей рассмеялся.
– Разве съездить за ёлкой – это пекло?
– Жизнь показала, что ты умеешь находить «удачу» и в такой рутине. Но со звуковыми генераторами это прекрасная идея. Теперь можно будет выискивать вегетариан в непроходимых джунглях. И ничего страшного, если растения там на некоторых участках на годик сбросят свою листву.
– Марк, – сказал Сергей уже серьёзно, – у меня есть удача и способность правильно действовать, быстро находить решения в критических ситуациях. В мирной жизни от меня, как от козла молока.
– Это ты не прав. Ты постоянно придумываешь, как приспособить нечто уже существующее к совершенно новому делу. Придумывай дальше. Именно этим и занимайся. А в пекло я тебе больше лезть не дам. Точка.

Глава 20. Беседа

Вегетарианина, который сидел перед Сергеем, звали Альберт Эйнтейнин совершенно не напрасно. Он был очень похож на молодого Альберта Эйнштейна, великого философа двадцатого века. Он был администратором третьего уровня. То есть это был первый высокопоставленный вегетарианин, с которым Сергей мог побеседовать.
– Я всё сказал Вашему следователю, – говорил Альберт высокомерно и неприязненно. – Что Вы ещё от меня хотите?
– Альберт! Я совершенно не собираюсь вас допрашивать. Я хочу поговорить с вами о жизни.
– Кто Вы такой, чтобы говорить со мной о жизни? Я администратор третьего уровня. А кто Вы?
– Ну, администраторы первого уровня находятся в моём подчинении.
Альберт внимательно рассмотрел Сергея.
– Вы – начальник террористов… Атаман?
– Ну, террористы это, скорее, вы. Это же вы хотели перестрелять людей, мирно готовящихся к празднику?
– Эти люди, когда не готовятся к празднику, истребляют нас одного за другим сотнями.
– Тогда давайте перестанем играть словами и признаем, что идёт война. И мы с вами солдаты, воюющие на разных сторонах.
– Мы не начинали этой войны.

– Вы сделали нечто, что заставило нас, спасаясь от этого нечто, эту войну начать. Сколько миллиардов плотоядных людей вы истребили?
– Никто никого не истреблял. Именно ваши действия помешали выполнению той задачи, которая была намечена.
– Ой ли? Мы тогда ещё только начали шевелиться. Вся наша «помеха» распространялась максимум на сотню километров. А погибли миллиарды по всей Земле.
– Ни у кого никакого злого умысла не было.
– Это называется вивисекция. Это преступление против человечности. В древние века за это вешали.
– Вы здесь для того, чтобы сообщить мне о предстоящей казни?
– Я здесь для того, чтобы предложить вам мир.

– Мы предлагали вам мир. Почему вы не приняли нашего предложения?
– Ваше предложение было предложением о капитуляции. Вы ведь, явившись причиной того, что вы назвали «несчастный случай», не предложили восстановить плотоядное человечество?
– Мы предложили вам жизнь, такой, какой вы хотели.
– В лагерях? Полагаясь, что новой вегетаризации не последует? Это не мир. Вы предложили нам капитуляцию. А я, если вы смотрите информер, действительно предложил вам мир.
– Всё живое хочет обеспечить жизнь своему потомству. Вы превратили наших детей в растения и предложили растения же и рожать. А мы люди.
– Но ведь и вы хотели прекратить возможность нашего размножения?
– Вы поедаете другую жизнь. Мы этого не делаем. Мы хотели прекратить все убийства вне зависимости, чем они мотивированы – питанием или садизмом.
– И поэтому вы уничтожили миллиарды?
– Это пустая беседа. Наша природа и философия различны.
– Но я хочу задать Вам ещё один вопрос. Если бы с предложением о мире вы бы имели возможность пролить свой род, вы бы согласились на мир?
– Вы согласны вернуть нам аппараты электронейронного воспитания?
– Во-первых, я хочу узнать: невозможность иметь детей – единственная причина вашего неприятия предложенного мира?
– Я не задумывался. Но этой причины вполне достаточно.
– Подумайте, пожалуйста, есть ли другие причины. И если есть, скажите их мне. Сколько Вам нужно времени это обдумать?
– А сколько времени у меня вообще есть?
– Если Вы думаете, что я хочу быстрее Вас прикончить, Вы ошибаетесь.

– А что же Вы хотите?
– Найти путь для мира.

– Если найдётся способ гарантировать нам разумное потомство и то, что оно не будет поедаемо, то всё остальное – мелочи. Наказание в виде потери социального статуса я переживу. Но только это невозможно.
– Возможно, Альберт. Мы возьмём у Вас и у Вашей спутницы генетический материал, изымем из него всё, что связанно с вашей особенностью, зелёной кожей. И вы получите вашего ребенка, которому, как и его потомкам, не понадобится электронейронное воспитание. Воспитаете его по-человечески.

Альберт смотрел на Сергея округлившимися от удивления глазами и, видимо, не знал, что на это сказать.
– Амнистию всем, кто согласится на этот вариант, я гарантирую. Ну как, по рукам?

Когда прошло первое удивление от этой идеи, Альберт задумался.
Он размышлял минут десять.

– Жаль, что нам не пришла в голову идея проделать такой фортель с вами вместо вегетаризации, – наконец сказал он.
– Я размышлял об этом. Но это бы не прошло. Вы должны признать, что эволюция вегетариан пошла по тупиковому пути, и ваш плотоядный потомок будет намного более вашим продолжением, чем вегетарианин второго…, не говоря о последующих поколениях.
– Можно, я несколько дней обдумаю Вашу идею? – в голосе Альберта не было уже никакой заносчивости.

– Конечно, можно.
– А как мы будем уверены, что это действительно наши потомки?
– Ну, смысла вас обманывать у нас никакого. А кроме того, ваши специалисты смогут присутствовать при процедуре генетического оформления эмбриона. Или наши специалисты пронаблюдают, как это будете делать вы сами. Тут ведь не обманешь. На четвёртом месяце развития плода, как ни старайся, а зелёного цвета кожи не скроешь. Прежде чем беседовать с вами, я тщательно изучил все возможности.
– Ну что же, давайте попробуем. Мы с женой здесь у вас оба.
– Если честно, мне этого мало. Я хочу, чтобы, используя Ваше положение, Вы организовали колонию вегетариан, с которыми у нас мир, на каком-нибудь острове.
– На каком? – Альберт был явно удивлён скоростью принятия решений, в том числе и своих.
– Японские острова, Курилы, Сахалин, Кипр, Крит, Родос, Мадагаскар, Корсика, Сардиния. Выбирайте сами. Мне важно, чтобы среди вас не укрывались те, кто хочет продолжать с нами воевать. А если эта идея победит в сознании вашей общины, то и это перестанет быть важным. Сами с воинственно настроенными справитесь. Альберт! Я действительно хочу мира. Я хочу, чтобы то, что произошло в последние три года, вспоминалось, как страшный сон.

– По рукам, – сказал Альберт и протянул руку. – Нам тоже воевать противно.

Глава 21. Острова

– Ладно. Чем бы дитя не тешилось… А вдруг получится? Какие меры безопасности планируешь?
– Думаю организовать прослушку. Нужно озадачить наших электронщиков. И само то, что вегетариане будут заняты взращиванием плотоядных детей, перевешивает многие опасности.
– А если они отправят их на вегетаризацию?
– Своего ребёнка? Может, конечно, и найдутся несколько уродов типа Натальи, но это не может стать явлением.
– Прослушка – хорошо, а «приглядка»?
– Тут у меня есть идея. Я хочу, чтобы они получили студию и транслировали передачи на информер о новой жизни вегетариан. Кроме этого можно найти добровольцев, особенно среди вегетаризированых, пожить вместе с ними и понаблюдать. Кроме этого у нас есть спутники. Пока это будет один остров. А если явление среди вегетариан наберёт популярность, мы освободим ресурсы от военных операций. И главное, они сами будут выращивать плотоядных девочек.
– А если захотят мальчиков?
– Я уже думал об этом. Я думаю, результатом первого клонирования в каждую их семью должны отправиться три девочки и один мальчик. Им придётся научиться быть нянями и учителями. И если каждые четыре года подсовывать им их четверню, на глупости времени не останется.
– Ты собираешься заполнить бывшими вегетарианами всю Землю?
– Я не расист, а генетика у них нормальная. А выращенные у них девочки позволят и нам восстановить популяцию. Ограничивающая демографическая политика, я полагаю, дело будущих поколений. До пяти миллиардов мы доберёмся не скоро.
– Ну что ж, пробуй. Где это будет происходить?
– Думаю, Кипр подходит. Это даст их маленькой группе, которая, надеюсь, возникнет, перспективу развития. Для нескольких сотен и даже тысяч вегетариан Кипр – материк.
– А что у тебя с твоей полицией?
– С нашей. Оставил всех. Ребята оказались головастые. Пусть работают.
– Кого ты назначил старшим?
– Марк! Разве я когда-нибудь тебя назначал?
– Нет.
– Там лидер тоже сам выявится. Когда лидер выявится, я, а вернее, ты его назначишь лидером. Главное, ребята поняли, что на допрашиваемого нужно производить впечатление.
– Ну да. Сообщить им, что они станут колонией жуков. – Марк хихикнул. – Кстати, получено сообщение от Валерки. Сообщил, что у них всё в порядке, взяли курс на Землю.
– Прекрасно.

Получив добро от Марка, Сергей вызвал Филиппа с командой, Александра и Давида.
– Ребята! Всё, что я буду говорить и спрашивать, да и сама беседа являются абсолютным секретом. Секретом для всех. Договорились?
Все кивнули.
– Мне нужна постоянная запись того, того, то будут говорить обладатели определённых коннектов, даже тогда, когда они ни с кем по коннектам говорить не будут. Мне нужно точное время, если они решат коннекты выключить, и точка, в которой обладатели этих коннектов будут находиться.
– Есть соображения?
– Соображения не нужны, – сказал Филипп. – Нужны эти коннекты до того, как они будут вручены пользователям. Просто на них будет вписана дополнительная программа. Такие программы в древности существовали, но я уверен, что её не так сложно написать на современных модулях программирования. Если писать аккуратно, то обнаружить такую программу будет непросто. А если не секрет, зачем?
– От всех, кроме вас, это секрет. Поскольку просто электронщиков у нас уже достаточно, я решил, что ваша группа будет отделом электронной разведки. Я веду переговоры с частью вегетариан о мирном сосуществовании. Кажется, успешно. Но мне нужно быть уверенным, что это переговоры о сосуществовании, а не передышка для них для подготовки удара.
– Понятно.
– Тогда формализую. Каждый из вас становится офицером этого подразделения, Филипп – старший. Никакой информации о существовании подразделения и о том, чем оно будет заниматься – никому и никогда. Кроме меня, о вашем подразделении будет знать Марк, но и он не будет знать о целях и задачах, которые я вам буду ставить. Сообщить ему о них, только если со мной что случится. Есть возражения?
Никто не возражал. Все на уроках истории, смотрели старые фильмы и знали, что быть в разведке это очень важно и ценно.

– Тогда начинайте готовить коннекты. Переселение начнётся очень скоро.

***
Сергей даже не знал, удивляться или нет, но идея такого изменения жизни, которую он изложил Альберту, заинтересовала очень многих вегетариан первого поколения. А кроме того, она давала им возможность выйти из ступора. Сначала практически психически неполноценные дети… которые и детьми являлись чисто условно, поскольку основное воспитание им давали электронейронным способом, во-вторых, после явного поражения, которое так неожиданно на них обрушилось, вернуться к полноценной жизни, обретя возможность полноценного потомства.

Военные операции по ликвидации было решено заморозить.
Альберт предложил поселить их на Корсике. Возражений не было.
При вселении сразу были оборудованы теплицы для выращивания клонов. У каждого вегетарианина при переселении брали генетический материал и вручали ранее отобранный коннект. Через неделю в теплицу помещались зародыши будущих плотоядных детей вегетариан. Для работы над искусственным оплодотворением генетического материала родителей привлекли вегетариан, которые до того занимались клонированием. Это гарантировала переселенцам, что они будут воспитывать именно своих детей.
Поскольку Альберт был самым высокопоставленным администратором переселенцев, он стал и администратором новой общины вегетариан.
После Корсики были заселены Сардиния, Кипр и Крит.
Из различных мест они получали сигналы от групп вегетариан, желающих переселиться, перевозили их к новому месту обитания.

К марту были заселены практически все острова Средиземного моря, как маленькие, так и большие.

И, к удивлению Сергея, который уже рассчитывал, что в этой программе примут участие большинство вегетариан, поток желающих неожиданно оборвался.
Человеческая община к этому времени за счёт найденной молодёжи, выжившей после вегетаризации, увеличилась до полутора миллионов человек. Из анабиоза выводили очень избирательно.
На островах поселилась община вегетариан, значительно превосходившая по численности общину плотоядных людей. Их было двести пятьдесят миллионов, и они культивировали у себя триста двадцать миллионов зародышей плотоядных девочек и восемьдесят миллионов плотоядных мальчиков.

Но почему остановился поток? Резко и, казалось, без всяких причин. Отношения с общиной переселившихся вегетариан складывались мирно и без каких-либо серьёзных трений. Это было для Сергея загадкой.
Решили проверить, где находятся вегетариане, взять хоть нескольких живьём и узнать, почему такое резкое изменение настроений. Может из зон, где они разместились, пошла какая-то негативная информация?
Ещё раз проверили спутниковые данные, данные коннектов, но это ничего не дало.
Поскольку поиском вегетариан занялся Виталий и его группа, Сергей пригласил к себе Альберта. Самому вылететь к Альберту Марк запретил.
Альберта тепло приняли, организовали ему встречу с вегетарианами, контролировавшими генетический процесс искусственного оплодотворения, показали подготовку тех средств, которые он просил предоставить. В общем, сделали всё, чтобы он не почувствовал, что вызван для беседы. Беседа должна была состояться как бы между делом.
Сергей, когда Альберта привезли в Кремль, где была его официальная резиденция, очень радушно, по-свойски, его принял.
– Привет! Всё ли у вас в порядке? Нет ли каких-то таких проблем, в которые я должен вмешаться?
– Привет. Нет, таких проблем нет. Но есть вопрос. Почему в нашу общину перестали прибывать новые граждане? Вы решили где-то создать подобную нашей, но независимую общину? Ну, типа, «разделяй и властвуй»?
– Никак нет. Это для меня не меньшая загадка.
– Только не надо темнить. Я вполне понимаю ваши опасения.
– Опасения, конечно, есть. Я бы соврал, сказав, что нас ничего не беспокоит. Но главное, что меня беспокоит, так это почему в вашу общину прекратился приток новых членов. Я уж было подумал, может, вы в чём-то притеснены или считаете, что мы не выполняем договорённостей.
– Нет. С договорённостями всё в порядке. Никаких претензий. А почему к нам перестали присоединяться люди, я надеялся узнать здесь.
– Я в растерянности. Не знаю, что и сказать. Могу предложить твоим людям полетать вместе с нашими поисковиками по местам, где мы предполагаем возможное нахождение тех, кто ещё не присоединился к программе.
– Это прекрасное предложение, я даже боялся просить об этом.
– Альберт! Я надеюсь, что между нами не просто мир, но и союз. Война между теми, кто с тобой и нашей общиной, надеюсь, закончена. Я делаю всё, чтобы у вас не возникло в этом сомнений.
– Война закончена. Я не слепой и всё вижу. Я не знаю, что происходит с оставшимися, но с нашей группой, растяшей в инкубаторах своих плотоядных детей, войны не будет.
– Вот и прекрасно. И давай договоримся, если мне или тебе что-то станет известно о причинах остановки процесса, который мы начали, мы сообщим друг другу.
– Согласен.
– А пока выдели человек десять для участия в нашей поисковой группе. И ещё. Приближается лето, а вы – на основных курортах Средиземноморья. Сможете принять какое-то количество наших отдыхающих?

Сергею было очень важно показать полное доверие

– Конечно, примем! С радостью. Нам пока, кроме благоустройства под смешанное жильё, практически нечем заняться.

– А как насчёт того, чтобы заняться медициной и обучением? У нас много малообразованной молодёжи, а учителей пока мало. – Сергей таким образом хотел увеличить количество наблюдателей, которые были бы наблюдателями тайно
– Без вопросов. Присылай. Но нам тогда нужны несколько фабрик по производству еды для плотоядных.

– С этим вопросов тоже нет.

У Сергея не возникло ни одного повода, чтобы не поверить Альберту. Те из плотоядных, кого как в разведку посылали на эти острова, рассказывали о том, чем были заняты вегетариане, и это вовсе не была подготовка к войне.

Но проходила неделя за неделей, а остальных вегетариан первого поколения не находили.

Земля большая. Растительности много, и конечно, тысячи и десятки тысяч из них, могли оставаться незамеченными. Но 400 миллионов?!
Вегетариане второго и последующих поколений бесцельно бродили по полянкам к рекам. Иногда среди них появлялись маньяки (так назвали тех, кого установка – убивать всё зелёное и движущееся – находила). Маньяки нападали на демобилизованных особей второго и последующих поколений и рвали их. В некоторых местах это выглядело как побоище. Многих убивали жуки. Но никого их клонированных или первого поколения в побоищах не находили.
– Как сквозь землю провалились, – сказал однажды Виталий Сергею, когда они обсуждали это исчезновение.
– Сквозь землю? – переспросил Сергей.
– Завтра же начну проверку метро, – поняв догадку Сергея, ответил Виталий.
– Нет. Тебе под землёй делать нечего. Под землёй – это Алик с командой.
– А в Америке… в южной Америке, такая сеть была.
– Ну, давай садиться за парту. Будем учить историю цивилизации серьёзно.

Сергей вызвал Жанну и поставил вопрос перед ней.
– Какие, подобные метро, технологии или проекты были в прошлом в человеческой истории?
– А что вы конкретно ищете? Мне так легче будет вспоминать.
– Понимаешь, какое дело. Четыреста миллионов вегетариан исчезли с поверхности планеты Земля. Вариант, что они замаскировались на поверхности, практически отпадает. Я ищу какие-нибудь идеи, куда бы они могли деться.
– Ну так сразу я не скажу. Всей истории знать нельзя. Я занималась технологической культурой Москвы и Подмосковья. Но я знаю, где искать. Лучше, если я буду делать это вместе с учениками. Надеюсь, задача, которую Вы поставили, не секретна?

– Задача не секретна, но вегетариан лучше не вспоминать.

– Не буду.
– Ну тогда за работу.
– Я хотела бы собрать для поиска побольше детей до 14 лет.
– Да хоть всех.
– Лучше тех, кто заинтересуется.
– А как это сделать?
– Я объявлю краеведческий конкурс по странам и континентам. Желающие примут участие.
– Жанна! Ты настоящий педагог.

Глава 22. Поиск

Темой конкурса объявили «Проекты по заселению подземных и подводных городов в истории человечества».
Через три дня Сергей читал конкурсную работу своей дочери и понял, что конкурс можно было не проводить.

Работа её была фундаментальной. Начиналась она фантастикой Обручева «Плутония» и «Путешествием к центру земли» Жюля Верна.
Юля утверждала, что именно эти книги, которые (как оказалось) она читала раньше, вдохновили человечество на те проекты, которые были осуществлены, полностью или частично.
Первые реальные проекты возникли в конце двадцатого – начале двадцать первого века, когда, опасаясь ядерной войны, руководители общин, которые тогда назывались «народы», для себя и для своих приближённых стали строить подземные города типа «Бункер».
Этих городов Юля насчитала одиннадцать, но, скорее всего, более мелких существовало больше. Для их строительства использовались шахты, оставшиеся после добычи камня и других твёрдых полезных ископаемых. Но эти шахты расширялись и укреплялись. К ним подводилась необходимая инфраструктура.
Очередной этап строительства городов не на поверхности Земли начался посредине двадцать первого века. Вызван он был боязнью всемирного потепления из-за большого количества парниковых газов в верхних слоях атмосферы. Опасались таяния ледников и затопления поверхности земли.
Было создано около пяти огромных подводных городов и восемнадцати подземных. Находились эти города на глубине от ста до двухсот метров от поверхности земли.

Когда стало ясно, что ничего особо глобального в этом направлении не произойдёт, начали опасаться нового ледникового периода.
Начали строить подземные города намного глубже, чтобы тепло центра Земли обеспечивало основную необходимую людям температуру.
Строительство этих городов продолжилось и в двадцать втором веке, и продолжалось почти до начала двадцать третьего века. Но главным мотивом такого строительства была перемена полюсов, которая, как предполагали, должна была произойти в начале двадцать третьего века.
Поэтому строительство велось в центрах тектонических плит. Тогда же многие части предыдущих проектов связывали друг с другом защищёнными проходами.
В двадцать четвёртом веке все эти проекты были прекращены, и человечество полностью переключилось на космические проекты.

Юлия присоединила к своей работе три карты расположения этих городов.
– И где же ты раздобыла все эти сведения? Я их в архивах не нашёл, – спросил Сергей, с удивлением глядя на дочь.
– Я этого тоже сейчас не нашла в архивах. Но когда тебя не было, и мне было очень грустно, я читала статьи о развитии фантастики и читала фантастику, о которой там говорили. А поскольку я не люблю читать голограммы – от них голова устаёт, я скопировала это всё на таблетку и читала на информере, который переделал Дава (так Юля называла Давида).

А сейчас я хотела найти по коннекту ещё, но ничего не получилось.
– Ты у меня золото.

– Я знаю. – Юля была абсолютно искренняя, но с полным отсутствием ложной скромности. Ей просто вовремя забыли сказать, что нужно быть скромной. Было не до того.

– Ты мне… Ты нам всем очень, очень помогла. Но давай эту твою работу сохраним в тайне, а победителем пусть станет кто-то другой. Но, чтобы ты не расстраивалась, я беру тебя на полных условиях, как взрослую, в важный секретный проект. И никто не должен об этом знать, кроме меня и тех, кто будет вместе с нами этим заниматься.
Ты будешь думать и угадывать, что будут дальше делать вегетариане. Хорошо?
– Хорошо. Вегетариане ушли в эти города и стёрли все статьи об этих городах из архива?

Сергей поцеловал своего маленького гения и сказал:
– Наверное.

Через час Сергей уже был у Марка.

– Нужно срочно доставить с Луны, если там есть, копию файлов архива за двадцатый – двадцать четвёртый века, а также полный перечень сельскохозяйственных вредителей. Его тоже стёрли. Нужно вывести из анабиоза несколько биологов, микологов и энтомологов.
– Я понял. Ты будешь распоряжаться мной, а я остальными.
– Марк! Я что, часто командую?
– Да ты только этим и занимаешься.
– Правда?
– Процентов на пятьдесят. Но скажи, почему срочно?
– Никогда не знаешь, сколько времени осталось.
– До чего?
– До того, как узнаёшь, до чего.
– Доступно.
– И ещё. Посиди, пожалуйста, как только прибудут файлы, пришли зануд, чтобы сверили, что ещё стёрто.
– Слушаюсь, генерал.
– Выполняйте маршал. Да. И лучше, чтобы начали пересылать запрошенные файлы передатчиком, и одновременно выслали дрона с копией архива на нестираемых носителях.
– А где тебя искать?
– Через десять часов я тебя сам найду. А пока я пойду сообщить жёнам, что они ещё не вдовы. И кстати, сегодня вся Земля для меня совершенно безопасна… или опасна везде. Опасность подстерегает в будущем. Марго передай привет.

Жёны не обижались на Сергея… почти. Хотя Алина говорила иногда, что несмотря на тяжёлую обстановку в начале их отношений, Сергей всё время старался что-то придумать, чтобы эти отношения создать. А сейчас обленился.
Сергей списывал упрёки на женское. Он не переставал радоваться своим жёнам.

Ольга и Марго очень любили своих детей, но заботилась о всех них Алина. В апартаментах, которые они занимали, образовался маленький детский сад. Катенька, маленькая Ольга и Александр воспитывались вместе. Марго заходила почти каждый день.

Иногда, как рассказывала Алина, приходила Юля и часами что-то рассказывала малышам так, как будто они уже взрослые.
Когда домой приходил Сергей, взрослые уединялись в соседних апартаментах, передавая заботу о малышах, одной из двух соседок по подъезду, которых называли товарками.
Уходя с Ольгой и Алиной в соседние апартаменты, Сергей ловил на себе, как ему казалось, насмешливые взгляды этих товарок.
Невозможно понять женщин.
В общем, семейная жизнь протекала своим чередом. Как будто мир уже наступил.
Ощущение постоянной готовности к смерти, которое, видимо, и привело Ольгу и Алину к близости с Сергеем, у девочек исчезло, чем Сергей был очень доволен и горд.

На следующее утро, вместе с Юлей, Сергей уже сидел в Центре управления и читал первые переданные с Луны файлы.

– Ну, что скажешь?
– Пап, но ведь они, эти подземные города, строились не для вегетариан? Тогда ведь вегетариан не было? Значит там есть вентиляция.

– Я тоже об этом думаю, но нужно найти, где она и как устроена.
– А давай фантазировать. Если на земле нет хорошего воздуха, чтобы дышать, то откуда брать кислород?
– И откуда?
– Из подводных растений, или создать «Плутонию» под землёй. Но наземных растений всё равно мало. А вот аннигилятора, чтобы получать кислород прямо из воды, тогда не было.

– Но тогда уже был управляемый термояд. Это сейчас, когда есть аннигилятор, мы относимся к термояду как к малоэффективному источнику энергии, но это не совсем так.
– А что для этого термояда нужно?
– Как минимум вода. Но это мы сейчас проверим на Синоптике.
– А что такое Синоптик?
– Да. Школа нужна. У тебя очень много знаний, но они без системы. Синоптик – это программа, которая рассчитывает погоду, исходя из всех известных факторов. Мы только так и можем погодой управлять. Знаешь об отражателях?
– Это зеркала, которые нагревают воздух в какой-то точке, чтобы создать… не помню, как называется.
– Называется «циклон». Но это неважно. Нам сейчас нужны аномалии.
Сергей включил на терминале Синоптик.
– Привет, Синоптик!
– Привет Сергей Александрович.
– Синоптик, имеются ли какие-то аномалии в погодообразовании с середины февраля?
– Имеется. Но на уровне, близком к шуму.
– Рассчитай, пожалуйста, где в мировом океане должен производиться забор воды, чтобы эти аномалии вызвать.
– Задача класса «Б». Ответ будет получен через 18 часов 14 минут.
– А результаты первого ряда?
– Результаты первого ряда будут получены через 47 минут.
– Выдашь нам их, но полный расчет также необходим.

«Хорошо решать задачи в центре управления», – подумал Сергей.
– Знаешь, что… А не пора ли нам подкрепиться?

Меню в центре управления было очень разнообразным. Сергей вспомнил время, когда они, полуголые, вынуждены были питаться подножным кормом, а потом и вегетарианами.
Другое дело – сейчас. Белковые шницеля любых вкусов, пусть и сделанные из клеточных культур, но практически ничем не отличающиеся от натуральных. Были первые тепличные овощи. Был вкуснейший напиток из синтетического орехового шоколада, который любила Юля. Сергей запивал еду грейпфрутовым нектаром, смешанным с байкальской водой. Сплошное чревоугодие.

И Синоптик выдал результаты.
Забор холодной и выброс тёплой воды происходил в двух местах. Оба были в районе старых подводных городов, накрытых ячеистыми куполами из мягкого стекла
Сегодняшние технологии позволили бы накрыть такой город абсолютно прозрачной углеродной толщиной в пять миллиметров. Но когда строились города, на которые указал Синоптик, и вообще, подводные города, этой технологии ещё не было. Купол складывали из сужающихся книзу шестигранников мягкого стекла, так что, когда из-под купола выкачивалась вода, наружное давление обеспечивало такое соединение этих кирпичиков, что ни одна капля воды не могла бы просочиться внутрь и ни одна капля воздуха, находящегося под куполом, вырваться наружу.
Но у этих сужающихся к низу кирпичиков было замечательное свойство: они улавливали каждый лучик света, направляя его внутрь купола так, что даже в кромешной тьме океана под куполом даже без электроосвещения было «вечернее» освещение.

– Ну что? Пошли к Марку?
– Пошли.

Пока шли к Марку, Сергей рассказывал Юле всё, что знал о старых технологиях. Начал он с удивительных технологий полигональной кладки древнего Египта. Рассказывал всё, что знал, о дамасской стали, о тех удивительных находках, которые он видел на Фаэтоне. Поговорили о том, как быстро они начали вспоминать и использовать ножи, топоры, лопаты, лук со стрелами, копья, которые в период до вегетаризации могли рассматриваться только как музейные экспонаты. Но больше всего внимания уделили пирамидам, поскольку в двадцать первом веке некоторые из бункеров накрывали сверху чем-то подобным пирамиде, таким образом защищая её вход.

Так и пришли к Марку.

– Я хочу организовать чисто разведывательные экспедиции к этим места. Хочу посмотреть на месте, что и как, до того как будут приниматься решения.

– Караубас и Сан-Педро. Честно говоря, я предпочитаю, чтобы ты участвовал в этих экспедициях в режиме онлайн. Тебе туда нечего соваться. Я вам с Юлей организую полную виртуальную реальность. Ты будешь управлять роботом и даже не осознавать, что ты не под водой. Если хочешь, можешь в это время сидеть в бассейне.
– Издеваешься?
– Не вижу причины тебе туда соваться.
Сергей глянул на Юлю. Отправиться в реальное путешествие ей не грозило, а поучаствовать в таком виртуальном сеансе хотелось очень.
– Ладно, – раздосадовано сказал Сергей. – Но мне и Юле – отдельные роботы.
– Хоть по два.
– И с берега мы отправимся туда сами.
– Как захотите. Завтра. К полудню – устроит?
– Устроит. Но хотелось бы быть поближе. Чтобы без задержки сигнала.
– Это можно. С баржи. Хорошо.
– Хорошо, – сказал Сергей, примиряясь с этой участью.
Конечно. Хотелось вживую пощупать купол. Хотелось попробовать ощутить малейшее течение. Но что есть, то есть.

Долетев на барже до района Сан-Педро, они с Юлей заняли свои места в креслах, надели очки и дали команду на сброс своих аппаратов.
У Сергея было полное ощущение, что в воду летит он, а не аппарат.
Кроме тактильных ощущений на пальцы, которые давали манипуляторы, аппарат давал только видимость и звук. Но этого, видимо, хватало.

Сам спускаемый аппарат выглядел как человек.
– Наконец ты с папой одного размера.
– Прикольно.
Они направили свои аппараты к место, где по версии синоптика производился забор воды.
Они плыли вдоль округлого купола. Купол был плотно покрыт водорослями, кораллами и вросшим во всё это серым песком.

– Ты первый раз ныряешь?
– Я посмотрела несколько фильмов Кусто, Жинтарева, Ягура. Но это фильмы. Так интересней. Ну и Крым.
Картины действительно открывались изумительные. Если бы не подводные экскурсии в восточном Крыму, куда он однажды, ещё мальчиком, отправился с папой, он никогда бы не выбрал профессию ихтиолога.
Сергей остановил робота и его пальцами коснулся к поверхности.
Поверхность была шершавой. Температурный датчик показал, что на несколько сотых градуса температура выше, чем температура воды, в которой они плыли.

Сергей поймал себя на том, что думает о себе, как о плывущем. Ну и ладно. Голова приспосабливается оценивать обстановку.
В это время робот Юли поплыл чуть вправо и склонился над каким-то местом.
– Куда поплыла?
– Тут звезда. Красная и красивая.
Сергей понял, что Юля также уже представляет себя плывущей.
Они плыли и плыли, но никакого течения не ощущалось и датчики его не показывали. Но не мог же Синоптик ошибиться…
Они поплавали ещё часа полтора. Несмотря на отсутствие течения, было жутко интересно. Но всё в конце концов приедается.
– Попьём чаю?
– А роботы?

– Ну кто-то за ними с удовольствием присмотрит.
– Я – какао, – сказала Юля.
Они попили (Сергей чаю, а Юля какао), всё время глядя на экран, который выдавал картинку того, что видели роботы, управляемые занявшими их место ребятами.
– А сколько роботов на барже всего? – спросил Сергей командира экипажа.

– Двадцать четыре. Но мест управления всего шесть, и всего двенадцать человек подготовленных операторов.
Сергею стало интересно. Им с Юлей, конечно, провели два занятия по управлению роботами, но что такое подготовленный оператор?
– А что такое подготовленный оператор?
– Подготовленный оператор может пользоваться панорамным обзором и четырьмя манипуляторами, выполняя разнообразные действия каждым.
Сергей попытался себе это представить и не смог.
– И что, таких двенадцать человек?
– Ну, полностью подготовленных всего двое. Но десять человек по дороге к этому.
– А есть реальные аквалангисты?
– Квалифицированных трое, ну и человек шесть продвинутых любителей.
– А какое оружие для применения под водой есть на борту?
– А что, есть такое оружие?

Сергей подумал, что следующую экспедицию он подготовит более тщательно.
– К вечеру запускайте все шесть мест управления. Два для меня с дочерью, остальные посменно, по два часа. Нам на смену каких-нибудь неподготовленных найдётся?
– Да я и сам бы с удовольствием сходил на эту экскурсию.
– А кто будет баржей командовать?
– Ну это не проблема. У меня помощники прекрасные.
– Ну вот и договорились. Начинаем в двадцать ноль-ноль, и сохранять карту осмотренных мест… Ну и видеозаписи.

Работа была очень интересной, но не дала совершенно ничего. Составили карты, сделали видеозаписи, посмотрели большую часть из них. И тут с Сергеем из Москвы связался один из ребят, которых оставили читать пришедшую информацию о подводных и подземных городах. Сообщение было кратким: Синоптик выдал новые указания, и вместо Караубаса и Сан-Педро это был водный промежуток между Шикотаном и Кунаширом, в Южно-Курильском проливе, где подводные города никогда не строились. Это было на стыке литосферных плит, и игры с водой вполне могли быть объяснены природными причинами Вторым местом был Мадагаскар – его западное побережье.
Сергей отметил, что места опять было два, и понял, что нужно возвращаться в Москву и внимательней отнестись к подготовке экспедиций. С маху попасть в нужную точку не получилось.

Ничего. Теперь он сам не должен заниматься нудным анализом. Всё самое интересное найдёт и сообщит ему молодёжь.

Но, прилетев в Москву и начав тщательную работу с Синоптиком, гоняя его по всем параметрам, он неожиданно обнаружил увеличение парниковых газов и сокращение за последний месяц озонового слоя.
Это было очень невесело, и показало, что время у них действительно не безгранично.

Сергею уже надоело собирать разные совещания, создавать разные группы, но сам с этой проблемой он справиться не мог.
Но после того как он собрал специалистов и поставил перед ними задачу, стало ясно, что комфортной жизни у них осталось не более десяти лет. Где-то работали генераторы, синтезирующие парниковые газы. Какие газы и где они выходят на поверхность, предстояло узнать.
Нужно было брать пробы атмосферы, писать новые программы для Синоптика, собирать статистику, а в современном мире это всё было ещё ой как не просто.
Раньше за решение такой задачи село бы пару миллионов конкурирующих друг с другом спецов. А сегодня каждый разбуженный из анабиоза специалист создавал дополнительную статистику перевеса мужского населения.

А вообще Сергей злился.
Места, где вода исчезала, перемещались, не повторяясь. Их было то два, то три, то, хотя и реже, четыре. Стыковать их с приливами и отливами не получалось.

План подводных и подземных городов был, но те входы, которые на них были обозначены, давно были непригодны для входа и давно не открывались. То это был результат землетрясения, то ещё чего. Но найти тот вход, в который вошли в подземные города вегетариане, если они туда вошли, не удавалось. Подводные города были пусты.
Какой конкретно газ являлся причиной разрушения озонового слоя, тоже однозначно выяснить не удавалось. То есть все газы были известны, но какой именно стал причиной ускорения разрушения озона, было не ясно.
И теперь даже улететь на Фаэтон, забросав землю ядерными бомбами для наступления ядерной зимы, выходом не было. Если вегетариане в подземных городах, то зима им не повредит.
Триста миллионов исчезло, как будто их и не было. И только озоновый слой говорил о том, что они где-то имеются.
Ощущение полного бессилия давило Сергея, и он злился.

«Чего это я возомнил себя руководителем? Ну сделал вид для поднятия духа. Но где они, эти руководители, которые придут и скажут: « Нужно так!»?».
С таким настроением он вместе с Юлей, своими жёнами и Марго оправился в Екатеринослав. Он хотел пожить недельку в своей старой квартире, походить по знакомым улицам, посидеть у Днепра, по которому начался ледоход.

Марк, почувствовав его настроение, отпустил его без разговоров.

– Что-нибудь обязательно придумается. Мы были в гораздо худшем положении. Не нужно ощущать себя машинистом, который тащит весь состав, – успокаивал Марк Сергея, прикрепив к нему четырёх охранников при полной выкладке. Ещё пятерых подруг, которых им приставили для охраны, на самом деле охраняли Марго и его жёны.

А в Екатеринославе началась весна. В Москве он её ещё не чувствовал, а тут природа уже пела ручьями и тёплым упоительным весенним ветерком.

Земля почти освободилась от снежного наста.

Марго и Ольга с Алиной не хотели идти в те апартаменты, где он жил до вегетаризации. Там он жил с Натальей. Это была странная для Сергея форма ревности, но он понимал, что она существовала, и не собирался с ней бороться.

Странное это дело – ледоход. Наверно, точно так же и тысячу, и две тысячи лет назад по воде плыли посеревшие льдины и так же бежали к Днепру ручьи. Так же таял снег и такой же запах окутывал солнечное весеннее утро.
Все было так же, как и три года назад. В природе не изменилось ничего.
А сильно ли изменилась его жизнь?
Казалось, войди он сейчас в свою лабораторию, его спросят, почему он опять опаздывает и готов ли отчет за февраль.
Но ничего этого уже не было. Природа была такой же, а мир был другим. И он был другим. И красавицы, которые шли рядом, были не студентками или практикантками, а его жёнами. А та, что была женой тогда, когда он жил в этом городе, сидела в Веневом монастыре в старой келье и ждала, когда ей разрешат вернуться к работе. Кроме её карьеры её и сегодня ничего не интересовало.

Налюбовавшись ледоходом, он с Юлей и четырьмя ребятами отправился в своё бывший дом, а его жёны вместе с Марго отправились к ней.

Зайдя в подъезд, ребят охраны отправили в апартаменты напротив, а Сергей с Юлей зашёл в апартаменты, в которых они когда-то жили.
Что-то сентиментальное ёкнуло в груди Сергея.

Всё было так, как будто они вышли и вернулись сюда через пару часов. Казалось, что Наталия сейчас спросит из соседней комнаты: «Это вы? У вас всё в порядке?».
Но нет. Только окна, открытые потокам солнца.
Юля направилась в свою комнату.
– Стой! – заорал Сергей, поняв, по какой причине могут быть так открыты окна. Но было поздно.
Прямо в дверях, прижав большой чёрный пистолет к Юлиной макушке, стоял Ракки.
– Бросай пистолет или попрощайся с дочерью, каннибал.
Сергей достал из-за пояса пистолет и опустил его вниз.

– Может, решим наши отношения в рукопашной? – говорил он Ракки, пока доставал и бросал пистолет.
– Это война. Хватит играть, – ответил Ракки, переводя свой пистолет в направлении Сергея.
И тут произошло нечто, чего ни Сергей, ни Ракки никак не ожидали.
Юля воткнула что-то острое в голое тело Ракки чуть ниже пупка.
Ракки, выпучив глаза, схватился за живот, выпустив пистолет.
Юля поймала этот огромный пистолет и, направив его дулом вверх, выстрелила.
Всё это, казалось, заняло не больше секунды.
Сергей наблюдал происходящее, как в замедленной съёмке, не в состоянии пошевелиться.

Пуля попала Ракки в подбородок и снесла ему верхнюю часть черепа, забрызгав мозгами выскочившую из Юлиной комнаты Беллу.
Юлю выстрелом отбросило вбок и вниз, и она сидела на полу слева от двери, но пистолет из рук не выпустила.
Белла истошно заорала, поняв, что произошло с Ракки, но, решив, что схватка была с Сергеем, направила в него свой пистолет, тут же получив из пистолета сидящей на полу Юли пулю в колено.

Юля стреляла практически в упор, правая нога Беллы была прямо перед ней, и было такое впечатление, что выстрел переломал ногу надвое.

Белла, истошно крича уже от боли, упала на пол, и её пистолет отлетел в сторону Сергея.
В подъезде тоже прозвучали выстрелы, вернув Сергею способность двигаться и говорить.
Он поймал скользящий по полу пистолет Беллы, схватил свой пистолет и выскочил в коридор с криком, обращённым к Юле:
– Контролируй её!

В подъезде он увидел одного их ребят своей охраны, выскочившего из противоположных апартаментов в сторону апартаментов Сергея.
Пистолет он держал в левой руке, а из правого плеча текла кровь.
– У меня порядок, – сказал Сергей. – Пошли, перевяжу. Живые там есть?

– Не знаю. Возможно. Но на ногах никого.
Сергей перемотал раненому плечо, потом перетянул над коленом ногу Беллы жгутом и связал сзади её руки.
В это время все они уже говорили с Марком, и Марго с девочками уже бежали на помощь.
Но к их приходу все были как-то перевязаны. Пятеро вегетариан, находившихся в апартаментах, куда вошли ребята, были ещё и связанны. На всякий случай.

Мёртвым был только Ракки.
А ещё через час с небольшим самолёт, прилетевший с врачами из Крыма, взял курс на Москву.

Глава 23. Со старой знакомой

– Я уж и не знаю, где ты не сможешь найти приключений. Может, тебя тоже в Венев монастырь отправить или в ещё какую крепость?

– Ты помнишь, как оно было до вегетаризации? Всегда было ясно, кто правитель. Он сам выступал и всё говорил. И так на всех уровнях. Теперь по информеру говорю я, с предложениями о мире или с ультиматумами к вегетарианам обращаюсь я, а руководишь ты. Они же не знают, что я просто свадебный генерал. Вот и думают, что если меня убрать, то всё развалиться. Ещё и Джиан так классно меня показал. Я там прямо такой умный.

Ракки знал мою сентиментальность и устроил засаду. Пусть на меня и охотятся. Я бы, конечно, ещё лет семьдесят пожил, но для общины, тем более теперь, потерять меня не смертельно.

– Ну хоть одну охранницу при себе оставил.
– Да. Девочка показала себя просто супер. И на лице у неё никакого беспокойства не было. Как будто в «Тетрис» играла.
– А чем она этого зелёного так саданула?
– Шилом. Игла с рукояткой. Это её Ольга, когда я был на Фаэтоне, вооружила на всякий пожарный. В тело входит легко, но болезненно. И можно успеть убежать. Она его ещё и прилично метает. Но картина, когда она шило из Ракки вынула, меня вообще поразила. Презрительно. Как из чего-то очень грязного и недостойного.
– Когда твои ребята пленных допрашивать будут?
– Ну, ребята наши. Но я хочу, чтобы все в себя пришли. Иначе как узнаешь, дурят тебя или нет?
– Опять будешь пыткой пугать?
– Так ведь работает. И авторитет у меня соответствующий. Мне поверят.

И действительно поверили. никто не отказался, как выражался Сергей, «сотрудничать с дознавателями». Но ещё перед тем, как Сергей провозгласил условия дознания, на стадии лечения вегетарианам поставили информеры с передачами из общины в Средиземном море. Там говорили, как полным ходом шла работа по организации туристического сезона, о планах перестройки жилья для растущего потомства. То, как росли и развивались плотоядные эмбрионы будущих детей вегетариан, было главной темой. У эмбрионов были уже имена, и информер рассказывал о рекордсменах роста и веса, беря интервью у их счастливых родителей. Эта тема занимала 80 процентов всего эфира.
Казалось, разные острова вот-вот объявят друг другу соревнование в умении выращивать детей. Разные их учёные выдвигали разные гипотезы о влиянии различной музыки на рост и развитие эмбрионов, о том, нужно ли плотоядным эмбрионам освещение, и если да, то какого спектра. Один учёный доказывал необходимость тактильного контакта родителей с эмбрионами, поскольку в естественных условиях такой контакт присутствует постоянно.

На средиземноморских островах воцарилось счастье, которого община вегетариан, похоже, ещё не знала с момента появления деградирующих вегетариан второго поколения.

Это счастье и наблюдали прикованные к своим ложам выздоравливающие пленники. Поэтому информация, которую они выдали, полностью совпадала и была полнее, чем можно было надеяться. Но в основном это были простые бойцы. Они многого не знали. Это была группа Ракки, которую, несмотря на возражения представителей высшей категории, он увёл для ликвидации руководителя каннибалов, как теперь называли плотоядных людей.

Эта группа в подземных городах не была. Но вегетариане действительно ушли в подземные города.

После того, как ребята побеседовали с пятью бойцами вегетариан, Сергей пришёл побеседовать с Беллой.
– Ты пришёл сказать, что меня всё равно убьют? – спросила Белла, зафиксированная, хоть и не жёстко, на своём ложе. – Меня съедят? Ты лично будешь в этом участвовать? У вас есть хоть какой-то суд, к которому я смогу обратиться?
– У нас суд это я. Так что не переживай. Если бы тобой решили поужинать, никто бы не возился с вставлением тебе нового коленного сустава.
– Ну и дочь ты воспитал. Вся в папочку. Наверное, с рождения людоед. Наше мясо ей нравится?
– Было время, что другого не было. Надо было выживать. Но почему ты пытаешься поскандалить? У меня в отношении тебя нет никаких агрессивных планов. Ты уже обо всём рассказала. Я просто пришёл потрепаться с товарищем юности. Может, что-то понять. Может, что-то объяснить.
– А по-твоему я должна вымаливать жизнь, спекулируя тем, что когда-то присутствовала при том, как ты трахаешься, а ты слышал, как я кричу в оргазме? Может, попросить резать меня более острым ножом, чтобы не так больно, или умертвить, прежде чем начать мной… как ты там сказал – поужинать?
– Оставь. Ничего с тобой не сделают, и – извини за правду – сомневайся ты в этом, ты говорила бы другим тоном. Но без обид. Я понимаю, что ты чувствовала к Ракки, и не я выбрал его судьбу. Я ведь однажды уже отпустил его, вызвав немалое удивление у своих друзей. Оставь этот идиотский тон и лучше объясни мне, чего вы не переехали на средиземноморские острова? Что вам там не нравится?
– А зачем тебе? Придумать ещё какую гадость?
– Придумать, как сделать так, чтобы люди, какого бы цвета они ни были, не должны были бы убивать друг друга. Перед нами огромная вселенная, полная загадок и опасностей, а мы мочим друг друга с таким остервенением, как будто нам и заняться больше нечем.
– Это война. И не мы её начали.
– Ракки не говорил, что мы это уже обсуждали?
– Говорил. Но всё равно это война.
– Так почему не Крит или Сардиния?
– И знать, что через какое-то время одни твои потомки будут питаться своими менее удачливыми братьями? Я люблю своих детей, как бы неправильно с твоей точки зрения они ни выглядели. Теперь двоих ты как-то превратил в овощи, а двое других исчезли и, наверное, погибли. О каком мире ты говоришь? Отер был ведущим специалистом в генетике, а Павел разрабатывал новую симметрию девятимерного пространства.

То, что они иначе чем ты выглядели, не значит, что они были тупыми. Мои мальчики были гениальными.
– Но ведь мы никого не начали уничтожать, пока не начали уничтожать нас? Я тоже хочу радоваться своим детям, внукам и правнукам…
– Которые через определенное время начнут есть моих внуков и правнуков. Ведь так?
– Аморальность генетических экспериментов не сразу стала очевидной. Но разве это – причина нас уничтожать? Ваша линия вырождалась, а вот с бурыми вегетарианами повезло. Они не вырождаются. Они стали холодоустойчивым видом людей, которого нашей цивилизации не хватало. Не начни вы вегетаризацию, твои дети были бы живы. И мои родители были бы живы. Вы уничтожили почти восемнадцать миллиардов людей. Да и тех, кто остался в анабиозе, пока нельзя разбудить. Женщин не хватает. Это как? Или четверо твоих детей – трагедия, а восемнадцать миллиардов – это статистика? Короче. Хочешь, чтобы у вас с Ракки были дети? Плотоядные дети?
– Ракки мёртв.
– Ты прекрасно понимаешь, что это не проблема.

Белла лежала, сжав кулаки, а потом зарыдала.

– Хочу! Хочу!
Когда Белла успокоилась, она сказала:
– Это Ракки добился, чтобы вас с объекта АЗМ и Североморска отправили без вегетаризации в удобные для вас места, дали вам фабрики культивирования белковых продуктов, и чтобы вы могли жить по-своему и никого не есть. Думаешь, это было легко?
– Нелегко. Но нескольких тысяч плотоядных, находящихся под контролем, можно не опасаться. А постепенно уговорить их или их детей на вегетаризацию…
– Конечно. Но это была бы индивидуальная вегетаризация. Пошли же на это тысячи ваших врачей. И твоя жена, кстати.
– Она мне больше не жена.
– Ты её съел?
– Это грустный юмор, Белла. Она жива. Просто она мне больше не жена, а моим детям не мать.

– Это ты решил или дети?
– Ну, с моей младшенькой ты, вернее твоё колено, уже знакомы.
– Да уж. Воспитал убийц.
– Я? Да они просто защищаться научились.
– И на Фаэтон оправлять пойманных каннибалов, а не убивать их – идея Ракки.
– Так вот откуда его непримиримость в желании именно меня убить?

– Конечно. Что бы хорошего он ни делал, ты выскакивал, как чёртик из табакерки. Выскакивал и всё рушил.
– После того, как ты отправишься в средиземноморскую колонию… Не сразу, конечно. Я попытаюсь вытащить Отера и Пашу. Это же они стали «овощами»?

– Они. Ну и что дальше? Как личности они умерли.
– Не торопись. Это я предлагаю очень по знакомству, и если захочешь. Через некоторое время… точно сказать не могу, возможно, возникнет возможность восстановить их личности электронейронным воспитанием. Шанс не сто процентов, но шанс есть.
– Слушай, Серёга! Зачем я тебе нужна? Скажи честно. Будь мужиком!
– А почему Ракки решил, что я вернусь в свою квартиру?
– Он считал, что ты сентиментальный дурак, и обязательно вернёшься хоть один раз. Мы проверили. Тебя там ещё не было. Стали ждать.
– Пристрелить?
– А что с тобой после всего, что ты сделал, церемониться? Кто отдал приказ о применении атомных бомб? Скажешь, не ты?

– Ну, в общем, Ракки меня неплохо знал. Так вот: у этого сентиментального дурака остался только один человек, который помнит его молодым, красивым и ловким.
– Ты ещё скажи, умным.
– Не хами. Это смешно в данной ситуации. Так вот, Белла, этот единственный человек – ты. Ну, не чрезмерно, но можешь рассчитывать на протекцию. Всё-таки я не последнее лицо в нынешней администрации.
– Если будет голод, меня съедят последней?
– Ну типа того.

Глава 24. Подарок спасённой акации.

А допрос вегетариан дал следующие результаты. О подземных городах вегетариане знали давно, и выяснили это, когда из объекта АЗМ, который люди называли просто Городом, атаковав вегетариан жуками, человеческая община исчезла из их поля зрения. Акты нападения на вегетариан практически прекратились… Оно и понятно, поскольку община обнаружила в Туле системы культивирования белков. Со спутников общину тоже не было видно. В своих поисках вегетариане нашли информацию о подводных и подземных городах и начали проверять, не туда ли ушли плотоядные люди. Оказалось, не туда. Тем не менее входы в подземные города и системы бункеров начали контролировать. Из Невады через систему бункеров можно было попасть в систему подземных городов, а когда вегетариане были атакованы ядерными бомбами, одна из бомб, самая мощная, в Пекине, открыла часть проходов в верхних подземных городах.

После ударов в обстановке секретности туда перетащили много разного оборудования и источников энергии, и когда часть вегетариан, не догадывающаяся о подземных городах, ушла, согласившись на предложение Сергея, на поверхности оставили несколько добровольных групп для разведки и террористических ударов, а остальных спустили вниз.
Какое оборудование ушло вниз, точно никто сказать не мог: пленные вегетариане были не того уровня, чтобы это знать, но они знали, что подземные города должны были сильно расширяться. Там было сильное искусственное освещение. А уничтожение озонового слоя разрабатывалось давно. Началось оно сразу после прибытия корабля с Фаэтона и атак на центры управления.
Несмотря на всю скудность, информация была чрезвычайно важна для человеческой общины. Оставался главный вопрос. Главный практический вопрос: где находятся источники, производящие парниковые газы?

Ну что же, с этимнужно было научиться жить некоторое время. В конце концов есть специалисты, которые с помощью спутниковых наблюдений и анализа должны были это вычислить. Сергей тем временем, занявшись другими накопившимися у него идеями по обустройству мира, коллекционировал идеи.
Главной идеей вычисления было то, что парниковый газ в превышающем естественные значения количестве должен был обладать повышенной температурой.

Но это если вегетариане не догадались его охлаждать и если его выход смогут заметить в экваториальных зонах.

Интересную идею предложила Юля. Если это газ, то можно полить поверхность той же смесью, что в детских игрушках, для образования радужных пузырей.
Но как полить всю Землю? Где взять такое количество этой жидкости? И можно ли будет на этой Земле потом жить?
Была идея наблюдения за растительным покровом. В местах выхода парникового газа растения должны были расти быстрее. И если это место в пустыне, то понятно, а если оно в джунглях?
Уйдя в другие дела, Сергей встретился с Карлом. Жуки вроде бы уже ни к чему, и только могут доставить неприятности тем вегетарианам, которые жили на средиземноморских островах. А это было совсем ни к чему. Поэтому сообщить о завершении или замораживании проекта Сергей решил сообщить старому учёному сам.
Ну и, конечно, поговорили о скорбности бытия.
– А зачем тебе искать выходы парникового газа? – спросил Карл.
– Чтобы их перекрыть.
– Ну, перекроешь в одном месте. А если их множество?
– А что делать?
– Ищи способ проникнуть в подземные города и подарить вегетарианам что-то неприятное для них.
– Я уже думал об этом. Но это глубоко, а входы закрыты.
– Ну, если когда-то их построили, можно воссоздать технологии и попытаться достроить один-два входа. Планы ведь есть?
– Есть. Ты сейчас свободен? Подключишься?
– Я уже старый. Я спец по насекомым. Есть молодёжь. Есть спецы. Озадачь их.

Вернувшись в Москву, Сергей «озадачил» спецов, но ему всё время казалось, что они недостаточно озадаченны.
Он рассердился и на них, и на себя, и решил-таки взять положенный отпуск и ничем кроме жён и детей не заниматься.
Это было прекрасно, поскольку весна уже вступила в свою полную силу. Он поселился с семьёй в родном Екатеринославе, в доме, выходившем окнами на парк Соборной площади. Всего пара сотен метров по соборному переулку – и Дворянская площадь, за которой благоухающий сиренью Потёмкинский сад. Но и в парке на Соборной было море персидской сирени. А чуть позже по периметру Соборной зацветут изумительные белые акации.
Дома здесь были невысокие. Самым высоким был собор с золотыми куполами, на которых резвилось и играло весеннее солнце. К какой религии относился этот собор, Сергей не знал. Да и важно ли это? Может, лет через семьсот никто и знать не будет, кто такие вегетариане и из-за чего с ними воевали… если, конечно, будет кому знать или не знать.

На этот раз Марк организовал тщательную проверку его места жительства до того, как он вселился в свои хоромы и разместил в домах по периметру Соборной площади и вокруг дома пару сотен бойцов, для которых это дежурство тоже было отдыхом.
«Прямо генерал на пенсии», – думал Сергей. Генералами по привычке называли чиновников первой категории.

Категорий уже не существовало, но к своему генеральскому званию Сергей уже как-то привык. «Власть развращает», – думал он, но не грустил. Вернее, грустил. Ему казалось, что в его юности сирень пахла сильнее.

День проходил за днём, и время цветущей сирени готовилось смениться временем цветущих акаций. И вот в одно утро, после сильного дождя и ветра, одно, видимо, очень старое дерево акации накренилось. Дерево выглядело очень крепким и было полностью зелено. Видимо, часть корней из-за древних коммуникаций сгнила и перестала держать огромный ствол.
Как бы там ни было, но Сергей решил, что если этой могучей акации и суждено умереть, то не в то время, когда он приехал полюбоваться её цветением.

– Марк! – Сергей вызвал Марка по коннекту. – Привет. Мне нужна бригада по установке ёлки… платформа с генераторами.
– Зачем?
– Генеральская придурь. Красивое дерево перед окнами погибает.
– Честно? Никаких вегетариан?
– Честно.
– Ладно… генерал. Пришлю.

– Скоро?
– Часа полтора.
– Спасибо.

Когда платформа прибыла, встал вопрос, как выбрать старый грунт и на его место загрузить новый, молодой со сбалансированным питанием?
Ручная выемка была каторжной работой. Сергей понимал, что ребята её сделают, если он скажет, но говорить это ему не хотелось.
Раньше, когда дома вкапывали в землю, была какая-то техника. Но в эпоху, когда всё клеилось, она была не нужна, и можно ли найти такую технику, Сергей не знал.
– А пылесосом её! – неожиданно посоветовала Алина, когда он сетовал ей и Ольге на эту проблему.
– Тут рядом, в горном университете, должны быть большие учебные пневмосборники руды. Нас когда-то водили на экскурсию, – сказала Ольга.
– Девочки! Вы гении!
– А как будет гений женского рода?
– Вы – гениальши!
– Картавите, генерал?
Они хорошо посмеялись, но проблема была решена.
На месте, откуда вынули дерево, пневмосборники собрали грунт из земли, камней и какого-то старого, почти неразделяемого мусора.

После этого в пустоту была вставлена висевшая на платформе акация, Аккуратно засыпали мельчайший керамзит с песком, пропитанный спецпитанием из удобрений, и залили водой. Сверху укрепили ствол полукруглыми распорками.

Даже если забыть эти распорки снять после того, как укоренение произойдёт, расширяющийся ствол сам их отодвинет.

«День прошёл очень продуктивно», – грустно подумал Сергей, привыкший уже к более ответственным делам, чем спасение старых деревьев.

А ночью опять была гроза, и дерево выстояло без всяких проблем.
– Завтра в Москву, – сказал Сергей утром своим девочкам.
– Просмотр цветения акаций отменяется? – спросила Ольга.
– Прежде – вегетариане!

– Ну что ты ещё придумал? – спрашивал Марк, глядя в окно на уже ставший родным город.

– Представляешь, если сделать мощные генераторы и мощные пневмосборники… Ну, хотя бы увеличив мощность обоих устройств на пятьдесят процентов, а можно, наверно, и более, то за три недели мы здесь и здесь, – Сергей показывал точки на карте в Бафре и Белене, – вполне добираемся до подземных городов.
– И что? Идём на штурм против полумиллиарда уродов?
– Нет. Льём туда воду. Много воды. Закачиваем туда море. Устраиваем потоп. Причём жертвуем сероводородом Чёрного моря. А в Белене просто направляем туда океан. Одновременно выкачиваем воздух, создаём пневмо-эффект в Пекине и Неваде. Если до атаки зелёные господа ничего не заподозрят, они обречены. Ну а если заподозрят, интересно, как будут защищаться. Потому что следующие точки для закачки воды будут здесь и здесь. Можно было бы сразу, но на это нет ресурсов… я так прикинул. Главное, это сражение без людей и не на своей территории.
– Идея, конечно, интересная. И попробовать стоит. Но ты в этом участвуешь либо отсюда, либо из другого безопасного места.
– Я даже знаю, какого.

– Какого?
– Вот в этих местах мы взрываем проходы из подводных городов, и я в виде подводного робота врываюсь на территорию противника. И не один я. Сейчас же ты занимаешься прорывом воды, а я готовлю команду по робо-атаке. Попробуем не дать им забаррикадироваться. Первая группа роботов, которыми мы будем управлять, понесёт взрывчатку на себе, чтобы иметь возможность взорваться в гуще событий. Оператор взорвавшегося робота немедленно берёт на себя управление другим роботом.
– Ладно, Чапаев. Попробуем. Я проверю, чтобы ты не мог забраться внутрь одного из роботов.
И оба собеседника расхохотались.

И работа закипела.

Сергей полностью предоставил Марку (или кого он там назначит) заниматься звукобурением, выемкой грунта и прочим. А прочее там было. Как укреплять стенки котлована, чтобы он не обрушился, когда глубина этого котлована достигнет километра? Сергей знал об этих сложностях, но верил, что найдутся спецы, которые это прекрасно решат.
Сам он создал небольшой завод по производству роботов и нового оружия для них. В одной конечности у робота должен был быть парализатор, который действует на органическую материю, а в другой – миниатюрный звуковой генератор, который должен был выполнять единственную задачу – уничтожение источников света. Большего, в силу своей малой мощности, он выполнить не мог, но погасить освещение, каким бы оно ни было, должен был. Сами роботы видели в любом спектре, и даже звуковом. Сам сигнал, посланный генератором и отражённый препятствием, трансформировался для оператора, который управлял роботом, почти в обычное освещение.

«Если вегетариане не запаслись нужными роботами на нужных участках, им придётся несладко.
Начались занятия с операторами.
Из молодёжи была отобрана тысяча человек, которые лучше других справлялись с четырёхмерной моторикой. Поскольку у робота было четыре конечности-манипулятора, то нужно было освоить работу со всеми конечностями. На суше нужно было научиться ходить, а под водой все конечности были оружием, тем более что движители были на теле робота.
Были изготовлены также микророботы-разведчики и роботы-бомбы. Робот-бомба не должен был особо драться. Задача его и того, кто им управлял, была – приблизиться к возможной плотине или барьеру, который будут пытаться создать вегетариане, и взорваться.
Все работы велись в строжайшей тайне, чтобы не допустить доступ к информации о них для вегетариан, обитающих на средиземноморских островах. Собственно, всего плана кроме Сергея и Марка не знал никто. Но и те, кто знал о производимых действиях по этому плану, был лишён возможности о нём кому-нибудь рассказать. Никто не объяснял тем, кто делает котлован, зачем он нужен, а тем, кто тянул трубопроводы для перекачки воды, никак невозможно было узнать о котловане. И те, кто учился управлять роботами, совершенно не могли знать ни о котловане, ни о трубопроводах, ни даже о том, сколько операторов готовятся к управлению роботами и какова действительная цель роботов.
Конечно, несколько человек были в курсе о количестве групп, но не были в курсе об их задачах.
К этому вопросу Сергей и Марк подошли очень серьёзно. Даже коннекты у тех, кто работал на всех этих направлениях, были с ограниченной связью, и все они были предупреждены о необходимости держать язык за зубами.

Хорошо было и то, что весь период подготовки и осуществления операции должен был занять не более полутора месяцев.

Для расслабления Сергей иногда смотрел информер. По новому информеру рассказывалось о том, как восстанавливается цивилизация Земли.
Рассказывалось о жизни бурых вегетариан: по прежним передачам информера об этом узнать было нельзя.

Рассказывалось о возобновлении работы разных научных проектов, рассказывалось о новой жизни вегетариан островов Средиземноморья и о том, как они лелеют своё новое потомство.
Неожиданно, в полемической передаче, один парень начал говорить, что в принципе, если бы вегетариане не доводили до абсурда свои идеи, никто не сомневался бы в их правильности: «Убивать кого-то, даже для того, чтобы есть – аморально», – сказал парень.
Через минуту Сергей звонил Джиану, который теперь был главным на телевидении и скандалил.
– Джиан! Это пропаганда либералистической глупости! Нет ничего аморального в том, чтобы убивать, если речь о том, чтобы жить. Аморально пытаться обойти законы природы. Животные не имеют морали. Они иногда едят и себе подобных, и даже своих детей. Например, гуппи. Это такая рыбка. Нет и не может быть ничего аморального в законах природы. Мне кажется, мы уже это прошли. Таким мнениям не место на информере. Может быть, за это… за такое мнение и не надо человека судить – его дело. Но давать ему пропагандировать такие идеи нельзя. Пропаганда говорила, что можно любить человека с другим цветом кожи, а обратное рассматривалось как расизм, строящийся на сегрегации. Когда-то, в древности, это привело к AIDS, унесшему миллионы жизней и ресурсов. Правда, там была ещё и пропаганда нормальности отношений со своим полом. Ну а не так давно такая пропаганда о нормальности любви людей с разной кожей привела к жертвам тысяч жизней, которые унёс VIkaPEkle. Чудо, что он был незаразен.
Пропаганда того, что аморально поедать чужую жизнь, привела к «столбикам». А не всего лишь к вегетарианству и веганству.
– Но ведь есть фабрики культивирования белковых продуктов. Это не чужая жизнь.
– Это чужая жизнь, и вегетариане это прекрасно понимали, иначе бы не было «столбиков». Культивирование просто превратило животную жизнь в растительную.

Джиан! Я хочу, чтобы такого на информере больше не было. К чему это ведёт, мы очень хорошо знаем! Ты – теоретически, а мы, оставшиеся на Земле, знаем это своей кожей.
– Сергей! Погоди. Об этом поговорим потом, пока я понял. Появилась более важная информация.
– Да…?
– Только что сообщили, что модули корабля Фаэтона начали приземляться в московских аэропортах.
– Уже лечу! Спасибо!

Глава 25. Письмо Алексея Павловича

Сергей уже в третий раз на экране терминала перечитывал посмертное письмо человека, которого считал чуть ли не большей опасностью, чем миллионы вегетариан.
«Граждане Земли! Жители Фаэтона!

Люди, доверие которых ни я, ни правительство, в котором я имел несчастье состоять, не оправдали.
Землю постигла катастрофа, и я как единственный выживший член того правительства, отвечавший именно за то, чтобы эта катастрофа не произошла, принимаю на себя всю ответственность за случившееся.
Сообщаю вам, что я был вынужден уничтожить всю жизнь на Земле.
На Земле сейчас ядерная зима, и около трёхсот лет человечеству придётся выживать на Фаэтоне, Европе и Луне.

Потом можно будет вернуться и начать всё сначала, не допуская сделанных однажды ошибок.
Я решил, что моё существование вредно для цивилизации.

Я воплощаю власть и ваши надежды на неё.

Однако я не знаю, что делать дальше. Всё, что я обязан был сделать, я сделал, пожертвовав чудом выжившими на Земле людьми. Эти люди – герои. Своей непреклонностью и своей жизнью они дали шанс нашей цивилизации.

Забудьте моё имя: я недостоин памяти, но их имена помните всегда.
И их жизнь на моей совести, как и жизнь навсегда ушедших в небытие миллиардов.
Оставшись без меня, вам придётся выделить из своей среды новых лидеров, на плечах которых не будет лежать тот груз ошибок, который мешал бы мне принимать правильные, прагматичные решения.
Теперь ваша жизнь будет только в ваших руках, и надеяться будет не на кого.
Я хочу, чтобы вы справились.
Я не буду давать вам никаких советов. Я уже доказал, что ситуацию я контролировать не способен.
Действуйте по своему разумению, но помните: ничего важнее сохранения искры нашей цивилизации, нашей культуры не существует.
И не судите меня. Я сам вынес себе приговор.
Прощайте.»

Он представил себя на месте Алексея Павловича, писавшего это письмо, и у него закружилась голова. Он подумал, что никогда не был бы способен ни на такое письмо, ни на такой поступок. Именно жажда жизни несмотря ни на что и вопреки всему сделали его тем, кем он был сегодня.
Он будет плыть, даже если вокруг – океан, полный штормов и акул. И он, чёрт побери, выплывет во что бы то ни стало.
Сергей повернулся к Валерке, который сидел за его спиной.
– Ну что. Жаль, что он не дожил до того, чтобы увидеть, как мы справились с ситуацией.
– А мы с ней справились?
– Справимся. Ты уж не сомневайся.
– Мне сказали, что сотни вегетариан ушли в подземные города и уничтожают атмосферу Земли.
– Ты только прилетел. Отдохни недельку. Нет. Ни хрена. Потренируйся управлять подземно-подводными роботами.
– Значит война продолжается?
– Много лишних вопросов, господин офицер. – Сергей улыбнулся. – За работу, друг. Учиться, учиться и учиться.

Глава 26. Истребление

В большой кремлёвской гостиной собралось больше сотни человек, которым Марк и Сергей могли безоговорочно доверять. Тут не было ни Карла, ни Жанны и других, к кому доверие было полное, но кто, по мнению двух руководителей собрания, мог иначе видеть моральные принципы ситуации. Но здесь были и Валерий с Вадимом, и Филипп со Львом и Эриком. Были Марго и жёны Сергея, которые настояли на присутствии Юли, но категорически настояли на отсутствии Давида и Александра, которых Сергей хотел позвать.
– Они не боевики, ни физически, ни духовно, – говорила Марго.
– Они не из этой оперы, – вторила ей Ольга
– Они спецы в своём деле, вот пусть им и занимаются, – заканчивала дискуссию Алина.
– И им это будет не очень интересно, – резюмировала Юля.
– Девочки. Я вас люблю и вижу, что вы, девочки, прекрасно спелись, – сдался Сергей.
Но это было неделю назад.
Сергей не знал лично всех присутствующих, но Володя, Алик и Виталий тоже были здесь. Остальных он знал мельком. Это были люди Марка. Его сотники и офицеры.

Были те, кто уже частично владел информацией и был частью плана. Дальнейшая завеса секретности среди своих могла только повредить делу.
Сергей выступил и рассказал о целях операции и о том, сколько роботов на ходу, и сколько и каких операторов смогут повести их в бой.
Марк рассказал о строительстве котлованов.
Оказалось, что котлованов было намного больше, чем думал Сергей до того. Котлованов было десять. Два в Бафре, на южном берегу Чёрного моря. Один должен был достать подземный город, который находился здесь на глубине в километр, другой, намного шире, но менее глубокий, был уже залит водой с большим количеством сероводорода, которая в случае изначального отсутствия её там должна была бы создать большое течение в проливе Дериндже и вблизи пролива Дарданеллы, что могло быть замечено средиземноморскими вегетарианами. Котлован в Белене и ещё несколько котлованов по побережьям Южной и центральной Америки были скорее похожи на трубы диаметром 40-60 метров, отделённые от океана дамбами, которые по прохождению последних двадцати метров, отделявших котлованы от подземных городов , будут взорваны. Такие же котлованы были сделаны по побережью Африки и Азии.
В Пекине и пустынях Невада и Сахара на выходах из подземных городов, стояли установки, которые должны были создать мощные искусственные торнадо. В двух местах, Караубасе и Сан-Педро, где подземные города переходили в подводные, тоже планировалось взорвать клапаны, куда должны были ринуться сотни управляемых командой Сергея роботов.

Сидевшие в зале не были слушателями. Они задавали вопросы, чтобы выяснить, всё ли учтено.
– Нужна большая и крупная сеть, – сказал Виталий. Сетью нужно перекрыть поверхность океана у подводных городов.

– Зачем? – спросил Марк.
– Десятки миллионов трупов не должны расплыться по всему мировому океану. А в сетке через пару месяцев море с ними справится.
Предложение Виталия было правильным, но оно вывело наружу, то для чего устраивалась вся акция. А устраивалась она для истребления сотен миллионов разумных существ. Все это понимали, но сказанное вслух повесило в зале гнетущую тишину.
– Нельзя жалеть этих зелёных, – неожиданно сказала Юля. – Они хотят лишить нас защиты от солнечной радиации. У нас выбор только один: исчезнуть самим или истребить их.
Сергей внутренне усмехнулся. Его дочь, только приближающаяся к подростковому возрасту, почувствовав атмосферу в зале, сказала главное. Не зря Ольга, Алина и Марго настояли на том, чтобы пригласить её на это заседание.
– Какого размера должна быть сеть? – по-деловому, прагматично спросил Марк Виталия, и зал выдохнул.

Ещё час ушёл на выяснение различных деталей, но всем уже было понятно, что совещание нужно было не для того, для чего его планировали, а для того, чтобы получить одобрение на акцию всех единомышленников.
Это не приказ о ядерных ударах, который отдал Сергей в боевой обстановке. Это было другое. Это было безоговорочное решение о ликвидации врага, принятое новым правительством Земли.

Послезавтра настало.
Сергей с Юлей и ещё с пятьюстами операторами роботов находились на одной из хорошо охраняемых баз в Сан-Педро.

Они не слышали никаких взрывов. Просто роботы, которыми они управляли, полетели с баржи в воду, и на их экранах загорелись стрелочки целеуказаний. Когда они вплыли в проходы подземных городов, вода уже была там. Они поплыли вперёд и увидели, что вегетариане уже почти закрыли один из узких проходов, препятствуя воде. Видимо, вода с той стороны ещё шла, но её дорогу интенсивно закрывали. Роботы получили приказ остановиться, и в неприкрытое место нырнул робот-торпеда и, взорвавшись, открыл проход, который вегетариане пытались закрыть.
Сотни роботов, разделившись на десятки, поплыли по разным проходам, разнося и уничтожая преграды, которые вегетариане пытались устроить воде. И поток нёс их дальше.
Через несколько километров проходы устремились вверх, и вода ещё не успела заполнить их. Именно в этих местах вегетариане работали полным ходом.
Появление роботов было для вегетариан полной неожиданностью. Это читалось на их лицах. Роботы сначала вырубили свет, а потом началась ликвидация вегетариан .
Вегетариане оказались неподготовленными к такому течению боя.
Оставив на своём пути сотни вегетариан, десятка, в которой были роботы, управляемые Сергеем и Юлей, достигла одного из подземных городов.
Воды тут ещё не было. Вода медленно поднималась. Освещение, находящееся высоко над поверхностью, вырубить было нельзя, вегетариане ещё не понимали происходящего, но яростно защищались. Несколько десятков роботов достигли города раньше десятки, где были Сергей и Юля, и возле коридоров, в которые они проникли, шёл бой, на который десятка Сергея и поспешила.
На роботов обрушивали различные твердые предметы. Всё, что попадалось вегетарианам под руку. Потом подоспела группа вегетариан с огнестрельным оружием, и ряды роботов стали редеть.
Но тут, наконец, пришла вода.

Вегетариане поняли, что, занимаясь роботами, они проглядели главную опасность. Вода поднималась сантиметр за сантиметром, а перекрыть коридоры вегетариане не могли из-за удерживающих их остатки команды роботов. У робота Сергея был повреждён правый верхний манипулятор, а роботу Юли повредили выстрелами оба нижних манипулятора, и она упала. Но вода поднялась уже примерно на метр.
– Всем нырнуть! – скомандовала Юля, и это было правильное решение. Под водой пули вегетариан перестали быть опасны для разрушения роботов, а роботы атаковали вегетариан снизу.
Наверно, это была жуткая картина, если наблюдать её сверху. То там, то здесь вегетариане либо падали, поражённые парализаторами, либо утаскивались под воду роботами, у которых парализаторы либо манипуляторы, их державшие, были сломаны.
А вода прибывала.
Через несколько минут огромный город со сводом в три-четыре десятка метров, стоящем на прочных опорах, площадью в сотню квадратных километров пал.
На поверхности воды, которая не скоро ещё должна была заполнить всю высоту свода, плавали беспомощные вегетариане.
– Пленных не брать. Целые роботы должны начать уничтожение остатков населения города, а получившие серьёзные повреждения роботы оставлены там, где есть, а их операторы должны переключиться на новых роботов и, войдя в город, атаковать заторы, которые наверняка уже создают вегетариане других городов. Вперёд, ребята. Мы сделаем это.

Через четыре часа, передав управление своими новыми роботами смене, Сергей и Юля перекусили, сходили в душ, а через полчаса вновь приняли управление роботами. Смена и передышка нужна была всем.
А ещё через восемь часов непрерывных боёв и недолгих передышек на их роботов хлынул встречный поток,. Причём поток был такой силы, что через час роботы выбирались из-под сети, в которой плавали десятки тысяч трупов вегетариан.
Возможно, в каких-то карманах живые вегетариане ещё остались, но с их цивилизацией было покончено.
Остальное сделают команды чистильщиков – несколько десятков наиболее психологически устойчивых управляющих роботами операторов, которые должны были очистить подземные города и от живых, и от мертвых вегетариан, вернув им первозданную чистоту и порядок. А то вдруг какой метеорит или астероид…
А Сергей с Юлей отправились в Москву.

– Ты когда-нибудь отгуляешь свой отпуск? – спросил Марк вошедшего Сергея.
– Боюсь, что теперь у меня отпуск длиною в жизнь.
– Не уверен. Ты – да не найдёшь, с кем воевать?

Эпилог.

Старушка непонятного возраста, то ли лет ста пятидесяти, то ли ста девяноста, сидела в кресле на огромной солнечной веранде. У неё в ногах лежала чёрная собака средней величины, но с огромной мордой. Собака лежала, скрестив лапы и положив морду на голубые тапочки маленькой девочки, которая босиком гонялась по всей веранде за огромной бабочкой.
Девочка была не то праправнучкой старушки, не то прапраправнучкой. Но любимой.
Старушка аккуратно накладывала на лицо кусок прозрачной зеленоватой плёнки и разглаживала её.

– Маргарита! А ты картошку сегодня поливала?
– Сейчас полью, бабушка!

Маленькая девочка подошла к краю веранды и набрала на приборной панели замысловатую комбинацию синих и зелёных кнопок. Внизу, под верандой, по обе стороны тропинки, уложенной белой шероховатой плиткой, ровными рядами росли полутораметровые по высоте и метровые по толщине овальные растения. Между растениями были проложены голубые трубки с пластиковыми ответвлениями, которые кончались маленькими дырочками. К каждому растению одно ответвление. Из ответвлений в соответствии с программой закапала вода. Но чтобы картошка, а именно так назывались эти растения, была сочной и толстой, её надо было поливать и сверху. Душ, стоящий над каждым растением, разбрызгивал воду так, чтобы она попадала в маленькие поры, которых в верхней части растений было множество.

Закончив с манипуляциями, девочка подошла к старушке, которая уже дремала, и слегка дотронувшись до её за рукава, попросила:
– Баба Юля! Баба Юля! Расскажи, пожалуйста, как прапрадедушка колорадским жуком против картошки воевал!

КОНЕЦ.

• Химера – организм, в котором, окончательно не объединившись, существует генетический материал двух различных организмов.
• Цихлазома – аквариумная рыбка семейства цихлид. Распространена в Южной и центральной Америке.

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники