Космическая станция живьем.

Глава 2. Космическая станция живьем.
(бессмысленно жалеть о произошедшем)

Как не впечатлил Валерку фильм, в котором он видел как их дубли прибыли на станцию, в реальности вид станции впечатлил его еще больше. Огромность ее размеров поражала, несмотря на то, что он был к ним готов.
Он с некоторым ехидством заметил, что как бы ни нравилось компании на доисторической родине, окунуться во все блага цивилизации, всем ужасно хотелось.
Мытье, еда, туалет, одежда, массаж, медицинские услуги… все было прекрасно. Валерка только сейчас понял, как он был напряжен все время, после того, как они покинули Огыс. Хотя вначале казалось, что на Земле его отпустило.
Оказалось, что они прибыли на станцию, через сорок лет после визита сюда их дублей. Но никого это не удивило, не смутило и не напрягло. Все были радушны, веселы и немедленно было сообщено об их прибытии на Огыс.
И ученые и просто техники и рабочие станции, приходили выразить Валерке свое восхищение.
Обычно над созданием аппарата способного на перемещения в пространстве-времени, работали коллективы инженеров и техников, пользующихся самым точным оборудованием и измерительными приборами. Валеркин аппарат исследовали и изучали и сообщили, что он будет переправлен в музей технических раритетов Огыса. На Валеркино: «Он и своим ходом может добраться», отвечали улыбками. Всем было ясно, что в такой прекрасный, но все-таки, самодельный аппарат, больше никто, никого, никогда не посадит. Но при этом это не умерило восхищение Валеркиной работой, которое не было поддельным, на словах, а легко читалось и во взглядах. Валерка, в глазах специалистов, просто совершил чудо.
Но вот когда он поделился с техниками Серёгиной идеей перемещаться, через третью точку в любой пункт и в любое время, он увидел в глазах спецов, с которыми разговаривал, замешательство и страх.
— Хорошо, что Вы это не попробовали сделать.
— А чтобы произошло?
— На дальние расстояния, у вас бы не получилось, а ближе кластера, Аннигиляция, а может и еще похуже. Стали бы сверхновой.
— А почему?
Тот спец, который начал отвечать Валерке задумался.
— Попробую тебе объяснить, но сначала некоторое вступление. Ты знаешь, что видимая Вселенная расширяется с ускорением?
— Да.
— Так вот, если мы проследим за величиной этого ускорения в обратном направлении, то увидим, что есть точка, где ускорение равно нулю, а за этой точкой следует ускорение с обратным знаком, которое называем гравитацией. Эта точка, расстояние от нас до нее и является единицей масштаба. Вы молодцы и как раз на нее и прыгнули. Ты ведь набрал единицу? Дальше. Следишь за мыслью?
— Да.
Из этой точки, в обратном направлении можно прыгать только с тем же смещением по времени… либо в прошлое, либо в будущее…, куда вы прыгали до того. Но ведь внутри расстояние уже изменилось? Уменьшилось?
И происходит нечто, что мы называем физическим делением на ноль. В наших испытательных установках, один атом водорода, с которым подобное проделывается, либо исчезает, либо выдает энергию равную четвертой степени (поскольку это происходит в пятимерном пространстве) энергии своей аннигиляции, умноженной на Пи в шестой степени и на радиус отклонения от размера кластера. Ты представляешь, что это за энергия?
— Честно говоря, нет.
— Ну, это очень, очень много и просто невозможно угадать, что было бы, если бы мы рискнули проверить два атома водорода. Может они бы исчезли, а может, их энергии умножились, и на их месте образовалась бы новая галактика. Короче, это случай физической неопределенности. Причем, ты понял, что чем меньше расстояние временного прыжка, тем коэффициент больше. Радиус отклонения больше. Это ясно?
— В общих чертах.
— А однажды опыт выдал эффект, который мы назвали абсолютно черным пространством. Никакого изменения геометрии, как с черной дырой, не было. Но, ни один луч света через него не проходил и аппарат, который мы послали в эту зону для измерений, бесследно исчез. Примерно через 1100 секунд, абсолютно черное пространство исчезло. Вселенная таит в себе еще не мало тайн. Но продолжим.
Теперь, пусть твой действительно предприимчивый товарищ, попытается рассчитать точку возврата, если удаление больше двух единиц и возврат возможен в обе стороны по времени, но с учетом субъективных ускорений. А это график пятой производной. Причем, тоже не особо точный. И мы на пограничных расстояниях не рискуем. Но и с этой задачей могут справиться только очень мощные вычислительные машины, стоящие на наших «темпотрансляторах», и которого на вашем «темпотрансляторе» не могло быть. Но то, что он вообще заработал, чудо. Ты великий техник, но поверь, для такого, что ты сделал, мало быть просто гением, нужно и везение в факториале.

Но восхищение и внимание к Валерке было бы куда большим, если бы не Мурка. Ручной, летающий, говорящий, пусть и одно слово, трицератопс был главным в местных новостях. Поиграть с Муркой, почесать ее за воротником, приходили все. Ее попробовали обучить играть в шриун, но игры не получалось, поскольку все игроки не играли, а наблюдали как Мурка, обученная Яной, пытается прижать мяч в доме соперника. И если обычные игры шриуна зрители не ходили, то но этот «шриун», приходили смотреть тысячи.
Мурка освоила местный овощ «сатык», напоминающий по вкусу нечто среднее, между огурцом и морковкой, и неохотно пробовала что-то другое. Но сатыков, которые ей приносили, было более чем достаточно, а желающих покормить ее сатыками, было еще больше.
Все жалели, что нельзя ее оставить на станции, поскольку уже через несколько месяцев, на станции не будет ни одного коридора, через который взрослый трицератопс мог бы пройти, а изменять всю геометрию станции было хлопотно.
Валерка, казалось, не замечал времени, но…. Его ввели в состав лаборатории занимающейся новой техникой. Работы было много, и работа была очень интересна. Но чем больше проходило времени, тем сильнее хотелось, все-таки, попасть домой. Дом ему снился. Он просыпался утром, после сна, где они с Наташкой, ездили в поселок, к ее семье и Валерка там чего-то исправлял то прокладку на кран, чтоб не капал, то электровыключатель, то лестницу, то дверь …. Его хвалили все соседи, и он был на вершине счастья. Потом просыпался и огорченно понимал, что это был только сон. И хотя его хвалили и здесь, и это ему нравилось, счастье ускользало вместе со сном.
Ни Элл, ни кто другой с Огыса, не показывались Александр, Андрей и Леха вернулись к своей обычной жизни и виделись с ними редко. Можно было конечно прийти и задавать вопросы, на которые ни у кого нет ответа, и даже не прогонят и будут радушны. И периодически они устраивали совместные попойки, с воспоминаниями всех времен, но Валерке нужно было не этого.
А вот Серёга влился в коллектив, и казалось опять, ни к чему не стремился. Краны здесь не текли, замки не заедали, в очередях за продуктами стоять было не надо и даже мытье посуды, не портило настроения, поскольку вся посуда, после еды, бросалась в утилизатор.
Наконец, пришло какое-то сообщение с Огыса и все засуетились. Как Валерка догадывался, к ним сюда летит, какая-то ну очень большая «шишка».

Шишку звали Ямуко. Перед встречей с ними, Валерку, Яну и Серёгу переодели в специальных камерах. В свою камеру Валерка вошёл нагишом, его вымыло и вылизало какое-то устройство, потом его просканировали, потом дали надеть какой-то серый комбинезон, из-под которых торчало только его лицо. Такую же процедуру, провели с Серёгой и Яной.
Ямуко на вид был очень стар. Если бы они были на Земле, можно было бы предположить, что ему за девяносто. Но, ни здесь, ни на Огысе, Валерка еще, ни разу не видел таких стариков.
Он не был высок, как Элл, он не походил на питекантропа, и у него были совершенно не огысские глаза. Глаза были скорее, чуть раскосыми, но с очень большими веками. Было ощущение, что если он их полностью откроет, они станут в три раза больше. Волосы его были полностью седые, нос был крючком, подбородок выдавался вперед. Большие брови были тоже седыми, как и ресницы. Ну и конечно морщины. Морщины были глубокими настолько, что между морщинами кожа казалась гладкой, хотя если всмотреться, не было на лице места, которое можно было назвать гладким.
В отличии от своих молодых гостей, он был одет в какой-то серый длинный свитер, широкие шаровары, того же цвета и во рту он держал какую-то палочку. Он ей как будто бы курил, но никакого дыма или запаха не было.
Они сели напротив. Ямуко внимательно осмотрел их и повернувшись к Яне спросил:
— Ты знаешь, от кого ты беременна?
— Я не беременна.
— Ты беременна чуть больше двух недель. Уточнять не буду. Но меня больше интересует другое. Почему медузы гоняются за тобой?
— Я думаю, что они гоняются не за мной а за Валеркой или Серёгой.
— За ними они тоже гоняются, но это скорее заодно. А у тебя – Ямуко посмотрел на Серёгу – есть идеи, что медузам от нее надо? Почему за ней? Любую идею. Я слыхал, ты не плох в мозговых штурмах?
— У Яны никогда не болит голова. Ну, в смысле она всегда готова заняться сексом. Я любовник слабый, но она со мной, и я это чувствую, все равно получает удовольствие.

Яна метнула на Серёгу гневный взгляд.

— У Вас ведь на Огысе проверка на желание заняться сексом? –продолжал Серега. — Подозреваю, что с ее генетикой… используя часть ее генетики, медузы хотят ее пройти. Ваши уловки, возможно, поняты, поскольку ракоскорпионы обладали ртутным панцирем.
— Но на земле, есть не одна женщина, постоянно готовая на секс?
— Или медузы с ними не встречались, а анализ генетики они сделали, Яне, это показал. Либо она действительно уникальна. Кроме этого, редкая женщина готова для уничтожения врага уничтожить и себя и своих любовников. Сочетание этих двух качеств, жажда секса и пониженный барьер самосохранения, может оказаться редкостью.
— Еще идеи?
— Ну, может они опасаются свойств ребенка, которого Яна может родить от кого-то из нас? Но я все-таки склоняюсь к первому варианту. Яна ни разу не запаниковала, и никто не видел ее плачущей. Я никогда не задавал ей вопросы о ее родителях, но может быть ее мама порождение медуз?
Глаза Яны горели. И если бы она могла испепелить Серёгу взглядом, от него и пепла бы не осталось.
Наконец она не выдержала, повернулось к Серёге…
— Ты действительно считаешь меня супер блядью?
«Ну вот, началось!» Подумал Валерка. Никогда нельзя выяснять отношения. Это самый лучший повод поссориться. За все время своих совместных путешествий, Яна никогда не спрашивала, как кто относиться к ней и ее любвеобильности.
— Яна! – сказал Серёга – Я отношусь к тебе не просто хорошо, а намного сильнее, чем хорошо. Я не хочу произносить таких слов, как люблю, но уважение к тебе, не допускает для меня никакого осуждения твоих поступков и твоей сущности. Я просто отвечаю на вопросы. Мои моральные принципы, как ты, наверное, знаешь, тоже несколько отличаются от общепринятых на нашей планете и в нашей стране.
— Яна – сказал Ямуко – меня не интересуют ваши отношения, но могу тебя заверить, что сейчас Сергей говорил то, что думает. В его словах не было никакого осуждения Вас. И мы знаем, что его культурные коды, его система табу, и сама природа, не соответствует Вашим и табу тех землян, которых мы знаем. Мне очень жаль, что я своим вопросом, а он своим искренним ответом вызвал вашу отрицательную реакцию. Но продолжим. Валерий, а какие, по этому поводу, есть идеи у Вас?
Когда Ямуко закончил свою фразу, Валерке показалось, что у него закончился воздух и он сейчас закашляется.
— У меня нет идей. — ответил Валерка. – Но если то, что Вы сказали о преследовании именно Яны так, то мне бы хотелось, чтобы она подробно рассказала о том, чем она занималась до нашей встречи и какие идеи приходили ей в голову. Потому как, кроме того, что она микробиолог, мы об ее предыдущей деятельности ничего не знаем.
— Ну да. Трахали не спрашивая профессии. — с обидой пробурчала Яна.
— Яна! Ну, так расскажите нам, чем вы занимались. – попросил Ямуко.
— Я занималась микологией. Конкретно мембранами различных грибов.
— Ты нашла что-то новое? О чем была твоя диссертация? – спросил Серёга и Валерка отметил, что обида у Яны еще есть, но злость и раздражение кончились.
— Ну, диссертация к этому вряд ли имеет какое-либо отношение, но последнее время я проводила сравнительный анализ мембран клеток, начиная с первых клеток «ооцист»(если бы их так можно было назвать), некоторых грибов и некоторых членистоногих, в основном хелицеровых, и некоторых Hydrozoa, гидроидных.
— То есть, медуз? – спросил Серёга
— Ну да. Поэтому меня и взяли в группу, а вовсе не по знакомству. И когда я определила, что летательный аппарат, это медуза, на клеточном уровне, то тогда пошли искать диссертации по медузам, и нашли Валерку и тебя.
— И что же Вы обнаружили?
— Некоторую схожесть в онтогенетическом развитии и отличие этого развития от других многоклеточных. Схожесть и отличия так глубоки, что бы выделила их в отдельную ветвь эволюции. В отдельный мир, вместе с грибами.
— Тогда у меня есть другое предположение, почему на нас охотятся – сказал Серёга.
«Да!», подумал Валерка «С предположениями у Серёги никогда дефицита не будет».
— Слушаем. – Сказал Ямуко
— Но прежде чем доложить, господин Ямуко, я бы хотел спросить: Почему вы думаете, что охота идет именно за Яной?
— Это просто. Мы, наши военные аналитики, просчитали все перемещения флота медуз , в зависимости от того, кто где находился. Кроме этого могу вам сообщить, что аппарат сработал, не от каких-то ваших действий, а тогда, когда в него попала Яна.
— Господин Ямуко! Вы ведь проигрываете медузам общую войну? Так? Вам удается отбить от них меньшее количество планет, чем они захватывают?
— Меньшее. Но откуда ты взял эту информацию?
— У меня ее нет, но поскольку вы воюете не с тем противником, так и должно быть.
— А с каким противником надо воевать?
— Не знаю воевать ли, но главный ваш противник, исходя из того, что сказала Яна, это грибы. А медузы… я давно размышляю над тем, чем они думают. Грибы более походят на противника.
— Почему?
— Дело в том, что я тоже занимался микологией. Конечно бегло. О мембранах я ничего не знаю, но главное отличие грибов от нас, это многоядерный зародыш. В наших клетках по одному ядру, которое самостоятельно создает всю систему. Оно, как будто отказывается работать под одной оболочкой с другими ядрами. Если предположить, что грибы более древний вид, то одноядерные клетки это может быть их рак или совершенно чуждая ветвь самоорганизации. Это для них как болезнь или инфекция. Но они научились их использовать. По крайней мере, сам принцип.
— Ты считаешь, что грибы разумны?
— Да. Это у медуз мозгов нет. Колонии гидроидных, чем-то напоминают грибницу. Но это не настоящая связь. А у грибов много сложных ядер связанных очень развитой цепью мицелия. Ядра работают как многоядерный процессор гигантской вычислительной машины или как клетки нашего мозга. Кроме того, все древние артефакты имеют систему проходов, как мицелий грибницы. Возьмите хоть пирамиды, которые подделка настоящих. У грибов есть еще одна особенность. Если все их многоклеточные создания имеющие инстинкт размножения, созданы по их образу и подобию, либо не имеют скелета, либо скелет внешний. То есть опорно-двигательный аппарат не на позвоночнике, на оболочке. Если бы Яна рассматривала не только мембраны клеток, но и хитиновые покрытия пауков, уверен, было бы найдено много интересного. Ну и конечно, если бы грибы создавали, какой организм, по своему образу и подобию, то более чем медуза, на плодовое тело гриба мало кто походит. И по ощущению времени, медуза не намного быстрее. Поэтому у меня и возникла гипотеза, что за Яной охотятся не медузы, а грибы, с помощью медуз.
— А грибы откуда знают чем я занимаюсь?
— У тебя в теле достаточно грибов, чтобы выполнить информационную функцию. Видимо они просто хотят помешать передать твои результаты исследований цивилизации.
— По-моему это предположение выходит за границы известных нам данных – сказал Валерка. Этой фразой он всегда останавливал Серёгу, когда тот отрывался от реальных данных.
— Значит медузы не причем? – Спросил Ямуко.
— Причем. Медузы это оружие. Медузы это армия. Армии нужно уничтожать. Но грибы сами неподвижны и оружие их медлительно. Их порождения получают неизменяемую программу и не способны к творческому мышлению. Поните Крупох?
— А что на Крупохе?
— Зацикленная, на объяснении нам опасности оставаться, Г-медуза? У грибов намного более сильная мыслительная база и ресурсы, но одноядерные многоклеточные, то есть мы, значительно опережаем грибы по времени, по скорости внешней реакции. Мы были почти вне пределов вероятности и на Крупох послали гмедузу, не достаточно знакомую с цивилизацией землян. А ведь в космосе ничего быстро не сделаешь. Действие грибов приспособлены к космическим, то есть к очень медленным, реакциям. Зато и они, и медузы практически бессмертны. Если не убить.
— Что-то в этом есть. – сказал Ямуко – Наши микробиологи займутся выяснением деталей исследований госпожи Яны. А пока… Есть ли у вас еще вопросы и пожелания.
— Когда мы сможем вернуться? – спросил Валерка
— Никогда. — ответил Серёга вместо Ямуко. – Или я не прав? – этот вопрос был уже перенаправлен Ямуко.
— Ты и прав и не прав – Сказал Ямуко. Ты так во многом прав, что у нас вызывает вопросы твоя сущность. Дажавю, это не объяснение. Откуда твоя уверенность постоянная?
— Можно путешествовать во времени, но нельзя его остановить. То, что мы не вернемся, было понятно Вам с самого начала. Думаю, вы обманывали нас, чтобы уменьшить психологический удар правды. Хотели дать нам обжиться.
— Тут ты не прав. — Улыбнулся Ямуко. Дело в том, что вы уже вернулись, но я не буду рассказывать о дальнейшей вашей судьбе. Когда мы обнаружили, что портал на той планете, которую вы называли Земля 2, не работает, а разрушает объекты, мы послали ваши копии к вам домой. Возвращение прошло успешно. Мы были уверенны, что вы погибли. С тех пор прошло сорок лет. Время действительно нельзя остановить, хотя некоторые фокусы с ним все же возможны. Но вы много сделали для нас и мы можем дать вам некоторое утешение.
— Земля три?
Ямуко опять улыбнулся.
— Эта планета расположена на расстоянии 9 видимых вселенных от вашей Земли. Ты, верно угадал, что если что-то при бесконечном количестве проб произошло один раз, оно произойдет бесконечное число раз, поскольку вероятность этого равна единице. Ты только не подумал, какая вероятность нужна, чтобы найти этот повторяющийся вариант еще раз.

Валерку новости о невозможности возвращения, оглушили так, что он практически не слушал говоримого. То есть он это все слышал, но это было так невообразимо далеко… Какая Земля три? Какие материки или даже звезды могут заменить ему его Наташек? Какие вероятности? Он чувствовал себя уже, потерянным, затерявшимся, и даже умершим. Жизнь кончилась. На хрен ему это все сдалось? Зачем он вернулся? Зачем они устроили аннигиляцию? Сообщили медузам где их искать? Валерке хотелось свернуться калачиком и исчезнуть, если это все не страшный сон. Но это был не сон.
А Серёга продолжал говорить с этим старикашкой так, как будто ничего и не случилось. И возможно, а скорее даже наверняка, даже ждал этого. Наверно часть разговора все же ускользнула от Валерки. Когда он очнулся, Серёга спрашивал Ямуко.
— Так в каком интервале находятся фокусы со временем?
— Это зависит от массы галактики и расстоянию до ближайшего солнца. В маленьких галактиках это время меньше, но в обычных, больших, чем единица естественного масштаба гравитации, это как раз время, за которое свет может дойти до ближайшей звезды и вернуться. Природа «не любит» нарушения причинности. А природа причинности времени, это звезды. Именно поэтому эта станция и расположена в пустоте. Тут игры со временем, если это не создает альтернативной реальности, более длительны.
— А если возникает альтернативная реальность?
— Возникает новая звезда. Альтернативная реальность возникнуть просто так, не может.
— Но тогда мы не можем внедриться на Землю три?
— Если бы вы были с той Земли, которую ты называешь Земля 3, то это было бы не возможно. Не возможно так же, как ваше возвращение на вашу Землю. Но вы воспринимаетесь природой причинности не как нарушившие ее законы, а как чужеродные объекты. А это сколько угодно.
— Так что там на Земле три? Я не хочу быть причиной, чьих-то бед, ради собственного удовольствия.
— Нет, нет. Наша мораль это полностью исключает. Мы никому не мешаем умирать, но помогать в этом деле совершенно не можем. В нашей культуре любая помощь в уходе из жизни, даже самого больного существа, невозможна. Мы убиваем только тогда, когда доказана непосредственная опасность для нашей жизни. Например, медуз и их создания.
— Так как мы можем вернуться? Ведь наши места заняты?
— Ваши, с Валерием, уже нет. И у вас еще два месяца, чтобы решить принять мое предлжение или нет. У госпожи Яны времени чуть больше.
— А что там произошло.
— Дело в том, что Ваши «двойники», утонули или были убиты молнией и утонули. Этого мы не знаем. Это случилось несколько ранее того, когда мы начали рассматривать эту планету, как вариант вашего «утешения». У кого-то из Вас еще и исключительный коэффициент везения.
— Ну, назвать чью-то смерть везением…
— Не будьте нечестны с собой. Смерть естественное событие в жизни. Мы можем изъять трупы ваших двойников, а Вы можете занять их место. Правда, как удалось нам выяснить, эта планета все таки, не полная копия вашей Земли. какие-то изменения этому помешали. И в вашей судьбе есть некоторые флуктуации. Но об этом вы сможете прочесть в специальном отчете, пока будете решать, принять этот проект или нет. Хотя и назвать саму планету совершенно вам не знакомой, нельзя.
— А что со мной? — спросила Яна. Что с моим «дубликатом»?
— Она не микробиолог, а журналист и альпинистка. Сейчас попала в расщелину. Помочь мы ей ни как не можем. Мы не вмешиваемся. Не имеем права. Нет возможности без чуда, достать ее от туда. А чудес мы не совершаем. Она уснула и уже не проснется. Но смерть еще не наступила. Поэтому у вас время для решения около года.
Тут Валерка очнулся.
— Так мы летим на планету, где были Яна, Серёга и я? На планету где был СССР и аквариум?
— Да. Но почему был? Есть. – ответил Ямуко. – А постановка вашего вопроса говорит о том, что решение принято? Это правильно. Но с Вами Валерий, тоже есть проблема. Мы сделали полный анализ и поняли, что ваших знаний и умений, при любой степени Вашей гениальности и везения, недостаточно, чтобы собрать темпотранслятор, более совершенный, чем существующие у нас.
Последнее, сказанное Ямуко, Валерка вообще пропустил мимо ушей. Но остальное…? Он уже слышал раньше от Серёги, что если некоторое событие или последовательность событий произошли однажды, то при бесконечном количестве проб, они повторятся бесконечное количество раз. «Бесконечное» не понималось Валеркой, и он никогда не мог предположить, что эта часть математики может его реально коснуться.
— Там будут моя жена и дочь?
— Да. Насколько я знаю, у Вас там будут жена и дочь? Дочь, с Вашей генетикой. Но там Вы не обнаружили медузу в вашей реке, не получили ученой степени. Будет другое окончание вашей фамилии и еще какие-то изменения, которые, как уверяет наша группа проверки, для вас в будущем не будут существенны. Для Яны изменения чуть больше, но они на ее будущее тоже почти не отразятся. Маловероятно, что смогут отразиться. Выразимся так.
А вас Сергей, что-то беспокоит? Насколько я проинформирован у Вас, с вашей жизнью, изменений практически нет.
— Александр, Андрей и Алексей, тоже найдут там дом?
-Нет. Но хорошо, что Вы их не забыли. У Алексея там совсем другая жена, что его не устраивает. И хорошо, что с тамошним Алексеем все в порядке. А Александр и Андрей… вернее их генетические аналоги пошли , совершенно другими путями. Их ветвь совсем другая. И даже другие имена. А вам просто повезло…, хотя о смерти других людей, сказать «повезло» не совсем правильно?
Вам представилась возможность вернуться, хоть и в немного другой, но в привычный для вас мир. В мир, с которым вы уже немного знакомы.
— А что будет с Муркой?
— О, об этом не волнуйтесь. Просьбу на получение этого динозавра подали все парки Огыса и еще двух планет. Вероятнее всего Мурка будет всю свою жизнь путешествовать между зоопарками планет в большем, чем обитатели этих планет, комфорте. Возможно, специально для нее оборудуют целый крейсер. Но вы можете остаться и с ней. Настолько ручной и еще и говорящий динозавр, это хороший, как у Вас говорят, бизнес. В интересах Валерки, поскольку Вас двое, мы можем послать вашу более раннюю копию, не знакомую с Муркой.. Вы сделали столько, что заслужили любые варианты. Все решения, господа, это ваши решения.

Валерка, в своих мыслях, все возвращался и возвращался к тому моменту, когда он не успел остановить Серёгино «Крутани». Прав Ямуко или нет, но его место занял другой он.
«Моя жена и дочь» — думал Валерка. «Это жена и дочь, другого, погибшего человека. Но разве я это я? Разве не меняли меня на мою копию? И ведь я его…, себя заменил? Будь что будет. Новая фамилия, так новая фамилия. А Наташек, которые примут меня, как отца и мужа, я не обижу. Я отдам им ту любовь, которую у меня пыталась забрать Вселенная».

Читать дальше:Эпилог

К оглавлению

© Copyright: Ростовцев Сергей, 2015

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.


восемь + 4 =