Эпилог

Эпилог

Общая тетрадь в обложке от Вайнеров, которую я пару минут листал, закрылась. За эти две минуты передо мной пролетело столько, сколько в этой тетради и не могло быть описано. Ладно. Я прочитаю ее позже.
Видимо это отразилось и на моем лице.
— Ты о чем-то жалеешь? — спросила Яна.
— Я знаю?
— О созвездии Большой Медведицы, где восемь, а не семь звезд?
— В Израиле, столько светового мусора, что тут Луну не всегда разглядишь. Ну не совсем она того размера и рожа на ней не та. Ну и что? Я конечно очень сентиментален, но к этому можно привыкнуть. Есть вещи и посерьезней.
— Так, таки жалеешь?
Достала меня Яна своими вопросами, а так ее хотелось…
— Да жалею. Жалею, что первой вышла мурка с буквой «Р» на воротнике.
— Ты о чем?
— Думаю, что в конце концов, и ты имеешь право это знать.
Я сделал паузу, так нелюбимую Валеркой.
— Что знать? Ну!
— Ты, Яна, дубль. И я дубль. «Настоящие» Яна и Сергей, хотя тоже, конечно дубли, но дубли скопированные на Огысе, остались на нашей… на действительно нашей Земле. И не полетели туда по доброте Ямуко, а остались в пирамиде. Надеюсь с ними все в порядке. Надеюсь медузы их не нашли, и у них много детей.
— Как это? Как это? Да, рассказывай гад!
— Когда я получил сообщения от Александра, ты была в своем сарафане и не фига не слышала. Я дал тебе сильное снотворное, якобы для теста вкуса. Тест вкуса помнишь?
— Что-то такое было.
— Уснула ты сразу. Потом быстро, вместе с Мурками и с тобой, почти под мышкой, я отправился в пирамиду и царапнувшись, сделал сначала свой дубль, а потом, царапнув тебя, мы сделали твой. Мы, я и я, решили бросить жребий. На воротнике одной Мурки и у себя на руке я написал «Р» а первый (а может и второй) мой я, написал «С».
После этого мы вышли в зал перед входами в дубликаторы, и позвали Мурок. Вход там узкий и только одна из мурок могла протиснуться первой. А они, как ты помнишь, никогда не толпились. Тот с чьим знаком Мурка протиснулась первой, должен был быстро с тобой, дублем Яны, отправиться в Зазаборье. А второй с Яной и его Муркой, остаться в пирамиде. Пользуясь тем, что пирамида не сканируется и ракоскорпионы, даже просканировав ее, в нее не попадут, оставшиеся должны были пересидеть некоторое время. Ну, дождаться пока ракоскорпионы и медузы, уберутся. Квартирка не маленькая. Там можно и питание дублировать, если бы это, ракоскорпионье, больше года продолжалось. И даже помощников себе надублировать, начнись заваруха. Земля большая. Можно потом и расселиться, если что не так.
— Но зачем?
— Я же не мог допустить, чтобы ни кто из тебя и меня не выжил. Я жить люблю. А тогда, вытащив жребий, я ни о чем не жалел. Кому суждено выжить, а кому нет? Тогда мне это, было совершенно не ясно. Уберутся ли скорпионы с Земли? Сработает ли Валеркина штуковина? Куда не кинь…

Яна сидела с полураскрытым ртом и глазами полными возмущения.
— Ты это сейчас придумал, чтобы меня разозлить?
— Яна! Может все-таки трахнемся?
— Если бы я с тобой и пошла сейчас, так только для того чтобы тебя убить.
— Ой! Убивали уже. Столько раз убивали, что просто скучно. Давай просто трахнемся.
— Ты, представляешь гад, на какую жизнь ты ЕЁ обрек, еще и с таким толстым уродом?
— Вообще-то, по прилете на станцию, я сообщил об оставленных Андрею. Скорее всего, их от туда вытащили… хотя жаль. Но мне казалось, что ОНА, та Яна, трахалась с толстым уродом не без удовольствия?
Яна видимо немного отошла от шока вызванного моим признанием. Она улыбнулась. Наверно что-то вспомнила.
— Не льсти себе. Просто та Яна, все делала с удовольствием. Ну и что теперь? Как узнать, что их достали или как их оттуда достать, если они еще живы?
— Если это уже не сделано, то после того, как я здесь помру, мой дубль на Огысе «разбудят». Я надеюсь, что ты выбрала то же решение? Но даже если нет, я представлю эту запись, как твое согласие.
— А почему ты считаешь, что я должна согласиться?
— Неужели ты не хочешь увидеть наших детей?
— Но у тебя же и здесь есть дети?
— Да. Прекрасные дети и я их очень люблю. А дочь, главная моя радость, из-за которой мои сожаления о том жребии, менее драматичны. А ты была у пирамиды Хеопса?
— Не хвастайся. Ты в нее ни одного камня не положил. Только трепался.
— Яна! Ну, пошли трахнемся. Кто за нами следит?
— Не хочу. Не хочу, чтобы у тебя память тела молодой и страстной стервы, была заменена на память секса со старушкой. У тебя может нечаянно пукнуть или у меня крякнуть. Давай не смешить друг друга? Давай помнить друг друга такими, какими мы были тогда?

Яна чмокнула меня в щеку, встала и пошла в сторону старой автобусной станции Ришон ле Циона.
А я напрасно ждал, чтобы она обернулась.

Читать дальше: Книга вторая. Преамбула.

К оглавлению

© Copyright: Ростовцев Сергей, 2015

Поделиться в соц. сетях

Опубликовать в Google Buzz
Опубликовать в Google Plus
Опубликовать в LiveJournal
Опубликовать в Мой Мир
Опубликовать в Одноклассники

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.


девять + 4 =